Погоня за прикованным на цепи

День подходил к концу, но дел меньше не становилось. Пришлось пропустить обед, хотя Рин уговаривал Люка как мог. Но на сегодня совершенно внезапно нарисовался еще и ужин в родных пенатах, а значит, с делами предстояло разобраться в как можно большем объёме. Стоило уже, наконец, задуматься о новом заместителе, но времени на его поиски пока категорически не хватало. Официально его замом был Тор, но Люк прекрасно понимал, что того от нового проекта теперь за уши не оттащишь. С одной стороны это было хорошо - автоматически решался вопрос о руководстве будущей школы. С другой же стороны это было сродни небольшой катастрофе - своей привычной правой руки Люк лишался напрочь. Он тяжело вздохнул и взял следующий лист. Это оказался список дипломников старика Генау. Люк чуть не застонал. Еще же только конец октября, зачем так рано? А потом, если кто-то передумает, нудный историк будет написывать целые горы бумажек. Нет уж, решил Люк. Лучше список придержать до весны, там видно будет. Повинуясь движениям пальцев, лист улетел в предназначенную подобной документации стопку. Следующими оказались несколько писем от родителей, которым очень уж хотелось забронировать место для своего бесценного чада в даже ещё не построенной школе. Люка посетила мысль спалить что-нибудь, но довольно быстро отпустила. Вместо этого совершенно бесполезного, но, безусловно, очень приятного занятия, он решил отослать эти и подобные письма Тору. Он хотел заниматься школой - вперед, пусть занимается. Люк потянулся к следующей бумаге, как вдруг дверь кабинета распахнулась и внутрь вбежал совершенно счастливый Рин. В руке, одетой в перчатку из толстой грубой кожи, он сжимал что-то и с гордостью нес это Люку: - Смотри! Смотри! - возбужденно говорил он. - Сенмур дал мне своё перо! Я попросил, а он дал! Я никогда их так близко не видел! А почему оно так светится? А как я его домой понесу? А Юнан говорит, что оно потом перестанет светиться! Но так же красивее. Я не хочу, чтобы оно переставало светиться. А как сделать, чтобы оно светилось? А еще оно тяжелое. Почему оно такое тяжелое? Перья же легкие должны быть. А еще Юнан сказал, что долго держать его нельзя, оно прожжёт перчатку. А почему так? А можно я его сюда положу? - Нет! - одновременно воскликнули Люк и Юнан. Люк еле успел перехватить Рингрута за руку. - Нет, нельзя, - уже спокойнее сказал он. - Подержи ещё немного, я дам тебе что-нибудь под него. Рин кивнул, держа перо как свечу. Люк быстро призвал из стенного шкафа пустую банку и наполнил ее водой, затем добавил туда пару капель своей крови. - Опускай, - сказал он младшему брату. Рингрут посмотрел на него недоверчиво, но перо действительно было тяжелым, поэтому спорить он не стал. Как только перо, излучающее неровный золотистый свет, полностью оказалось в воде, от него тут же отделились маленькие светящиеся частички. Они какое-то время передвигались в воде, но вскоре замерли, наполнив банку ровным чуть голубоватым светом. Перо же стало серым, с тонкими коричневыми разводами. - Ух ты! - Рингрут прилип взглядом к банке. - Как здорово! - Да, - согласился Люк. - Красиво. Юнан тоже подошёл ближе и с любопытством рассматривал получившийся результат. - А нам на занятиях не говорили, что так можно сделать, - заметил он. - Профессор Динда утверждал, что куда не положишь перо сенмура, оно прожжёт все под собой. - И это правда, - кивнул Люк. - Про способ с водой нам не говорили, - напомнил Юнан. - Это чтобы вы не ободрали бедное существо, - пояснил Люк. - Среднестатистическому студенту это не к чему. - Мда? - Юнан смотрел на него, сложив руки на груди. - И кто так решил? - Я так решил, - отрезал Люк. - Вот найдешь мне ещё одного сенмура-добровольца - тогда и поговорим. А пока он один, я не собираюсь подставлять несчастное существо. Мне ещё трупов глупых детей тут не хватало. - А можно я домой его возьму? - спросил Рин. - Можно. - А если его вытащить? - Оно будет светиться как раньше. - Здорово! - обрадовался мальчик. - А зачем ты кровь добавил? - Чтобы дуртаны не умерли от голода. - Кто? - спросили Рин с Юнаном почти одновременно. Люк указал на банку: - Вот эти светящиеся существа, - пояснил он, и спросил у Рингрута. - Помнишь, я тебе рассказывал про Звёздное Море? - Рин закивал. Люк обратился к Юнану. - Ну, ты-то знаешь, что такое Звёздное Море? - Юнан посмотрел на него недовольно. - Ну, так вот, это те самые существа, которые делают Звёздное Море таким, какое оно есть. - Здорово! - выдохнул Рин. - А они хищники, да? - Можно и так сказать. В воде они питаются кровью, но только магической, а в воздухе окружающей их магией сенмура. - Ну ладно восьмилетний ребенок! - возмущенно сказал Юнан. - Ему пока и не положено! Но мы-то, студенты, почему этого не знаем? - А вам зачем? - спросил Люк. - Те, кто выберет специализацию по магическим тварям, все это узнает, а большинству это не нужно. Ну, может ещё тем, кого очень заинтересует природа Аменти. - Меня интересует Аменти, меня! Я диплом по нему пишу! - Вот не надо, диплом ты пишешь по истории войн между Аменти и Ирье, а дуртаны никакого отношения к этому не имеют. - Ух ты! - восхитился Рингрут. - А расскажи мне про войны! - попросил он Юнана. Перо сенмура было на время забыто, появилась тема поинтереснее. Юнан ещё раз возмущенно взглянул на Люка, будто говоря, что тема не закрыта, взял толстую книгу с одной из полок и спросил: - Нам можно тут остаться? Люк кивнул. Он убрал банку со стола на пол около дивана, на котором устроились Рингрут и Юнан, и под негромкий разговор принялся работать дальше. Вскоре он перестал замечать их. Было около пяти вечера, когда Академия наполнилась движением и звуками. Закончились занятия, и толпа уставших студентов разбредалась по коридорам кто куда. Со стороны внутреннего двора слышались смех и одиночные выкрики. Люк к тому времени почти разделался с основной массой текущей работы и сейчас разбирал личную корреспонденцию. Писем было не очень много, и большинство от родственников. У них, конечно, была связь, но передавать с ее помощью сообщения было невозможно. Можно было поделиться недавним воспоминанием, а точнее его картинкой, можно было передать свои ощущения в данный момент, почувствовать направление, в котором можно отыскать конечную точку связи, но не больше. Историю таким образом не расскажешь, это точно. Перебирая запечатанные конверты, Люк вскрывал заинтересовавшие, пока не наткнулся на очередное, буквально пропитанное надеждой, послание. О, для этих конвертиков, подписанных аккуратными ажурными буквами, у Люка было единственное действие. Коротким посылом он отослал его обратно отправителю. Настроение, как обычно, поползло вниз. Люк встал из-за стола и только тогда заметил, что Юнан и Рингрут задремали. То ли они действительно устали за сегодня, то ли рассказчик из Юнана был откровенно не очень, но эти двое довольно уютно устроились на диване. Люк подхватил книгу из рук Юнана, которая норовила вот-вот упасть, поставил ее на полку и подошел к одному из окон. Венера была его кузиной, и она была на несколько лет младше Люка. Письма с признаниями Люк начал получать довольно давно, после одного из больших праздников, на которых собиралась вся их необъятная семья. Он совершенно не запомнил её там, среди бесконечных знакомых и незнакомых лиц, но он помнил её по той, прошлой, почти забытой жизни. Она была красива, очень. Милая, добрая и до безумия влюблённая в него девушка. Кое-что не менялось в любом из времён. Венере было предначертано влюбиться в Люка, и судьба, эта чудесная, чуть жестокая, но бесконечно любимая Люком женщина, его бабушка, не собиралась менять этого. Он просил, больше за Венеру, чем за себя, но Латрамида была непреклонна, а значит, бедняжке предстояло пережить эту влюбленность длиной как минимум в несколько лет. В прошлый раз это продолжалось долго, очень-очень долго, и Люк искренне надеялся, что в этот раз всё пройдет гораздо быстрее. Он обсудил эту ситуацию с Иви и Стивом, родителями Венеры, и они пришли к выводу, что на эти письма лучше вообще не отвечать. Он и не отвечал, хотя мама постоянно намекала, что они были бы неплохой парой. Люк знал, что да, были бы, но повторять прошлую жизнь не хотелось. Несмотря на долгое время вместе, он так и не смог полюбить Венеру так же, как она его. С самого начала сыграло и то, что жениться его заставили. В итоге все закончилось довольно плачевно. Они разбежались, потратив друг на друга столько времени, Венера озлобилась на всё живое, Люк пустился гулять направо и налево. Нормально общаться они так и не смогли. Утешало, что все их дети давно выросли, хотя не все отнеслись к их решению положительно. Так что повторять эту ошибку Люк не стремился, поэтому вежливо игнорировал Венеру как мог, и поддаваться на материнские уговоры не собирался. Люк мало что помнил из прошлого времени, но чётко знал, чего он повторять не будет, и Венера была в этом списке одним из первых пунктов. Размышления Люка прервала мягкая волна тепла в груди. Мама напоминала, очевидно, что пора вернуть Рингрута домой. Люк обернулся к дивану, на котором Рин уже сонно моргал, видимо о необходимости вернуться напомнили и ему. - Мама зовет, - зевая сказал Рин. Он поискал глазами по комнате что-то и наткнулся на перо сенмура. - А я заберу? - просительно посмотрел он на Люка. Он говорил шепотом и вставал с дивана очень осторожно, стараясь не разбудить Юнана. - Конечно, оно же твоё, - подтвердил Люк. - Можешь не осторожничать, Юнана все равно придется будить. Рингрут, который потянулся было к банке, оставил ее и принялся тормошить Юнана. Тот нехотя открыл глаза, непонимающе глядя на мальчика, а потом, осознав, видимо, где находится, резко сел. - Ой, - он посмотрел на Люка, взъерошенный и сонный. - Извини. - Не за что, - ответил Люк. - Тебе полезно. Но нам надо идти, не запирать же мне тебя здесь. Юнан заторможено кивнул. Люк посмотрел на брата: - Попрощайся с Юнаном, - напомнил он. Рингрут встрепенулся. - А, да, - он подошел к юноше, протянул руку и очень серьезно сказал: - Большое спасибо за то, что показал мне тут всё. Мне очень понравилось. Я надеюсь, мы ещё увидимся. Юнан немного опешил, но почти тут же тепло улыбнулся. - Мне тоже очень понравилось, - сказал он, пожимая Рингруту руку. - Если ты появишься в Академии снова, то мы, вероятнее всего, сможем увидеться, - и подумав немного, добавил. - Если твой брат не будет против. - Не будет, - согласно кивнул Люк. - Ну что? - обратился он к Рину. - Идём? Рингрут посмотрел на них обоих, словно обдумывая что-то, а потом спросил у Юнана: - А можно я тебя обниму? Люк с Юнаном расплылись в улыбке. Юнан сказал: "Конечно" и Рин обвил его талию. Юнан потрепал его по голове, и, распрощавшись ещё раз в коридоре, пока Люк запирал кабинет, они разошлись. - Юнан хороший, - сообщил Рин брату, пока они шли до его комнат. - Правда ведь? - Правда, - кивнул Люк. Тут же мелькнула мысль, что он забыл написать знакомым из зеркала, где когда-то находился дом Юнана. Люк чертыхнулся, но отправить послание можно откуда угодно, главное снова не забыть. Он взглянул на Рингрута: - Напомни мне написать письмо, как дойдём, если я забуду, ладно? - попросил он брата. Рин серьезно кивнул. Ему нравилось, когда его просили о чем-то напомнить взрослым, и он относился к таким просьбам очень ответственно. Добравшись, Люк переоделся к ужину, переплёл хвост, захватил кое-какие обещанные безделушки, и, уже собираясь отправиться, встретился взглядом с довольным Рингрутом и вспомнил: - Письмо, - произнесли они одновременно, и Рин рассмеялся. Люк быстро черкнул несколько записок и отправил их в Манта. Теперь можно было спокойно отправляться домой, чтобы полвечера выслушивать причитания мамы о том, когда же он, наконец, женится, и издёвки отца по поводу Юнана. Но не пойти было нельзя. Люк глубоко вздохнул, покрепче взял Рингрута за руку и шагнул в зеркало. *** Встреча с семьей началась довольно привычно. - А вот и моя любимая сестра!! - проорал Феб во всю мощь своих тренированных легких. Шутка была семейная, седая, её все давно уже знали, но Феба это не останавливало. Люк ещё в детстве перестал обращать на это внимание. По каким-то известным только самому Фебу причинам, его не устраивали длинные волосы младшего брата, вот и сейчас он не преминул пройтись по любимой теме. - Малышка, с каждой нашей встречей твои косы все краше! - Феб раскинул свои огромные лапищи. - Обними же старшего братика, мы так давно не виделись! Конечно, они обнялись. У Феба была та же отвратительная привычка, что и у отца - проверять ребра Люка на прочность. Люк безропотно терпел. Несмотря на всю свою придурь, Феб был довольно серьёзным, когда того требовали обстоятельства. Да и все его шутки и издевки были добрыми, именно что семейными, обижалась на них разве что малышня, да и те со временем привыкали. Феб был их своеобразным тренажёром в остроумии, одним из первых. Самым первым был, конечно, отец, но пререкаться с ним было чревато, а самый-самый старший брат только довольно скалился, ну мог под настроение ещё на закорках покатать с воинственным кличем. Вообще-то Феб был морская душа. Впервые в море он смотался в шестнадцать, поссорившись с отцом, да так и влюбился. И моря отвечали Фебу взаимностью, будто храня его болтливую персону. Второй любовью в жизни Феба была его жена, Агнесса. Это милое создание производило впечатление оранжерейного цветка, прекрасного, благоухающего и совершенно беззащитного. Но это было только впечатление. В прошлый раз Люк как последний дурак влюбился в Агнессу с первого взгляда. Их представили друг другу на каком-то очередном глупом приёме при дворе, и Люк весь вечер, глядя на это хрупкое создание, думал, что Феб невероятный дурак, раз бросает такую женщину, чтобы раз за разом оказаться в этой мутно-синей бесконечности. Люк тогда был капитаном одного из судов английской части императорского флота, с Фебом ему доводилось пересекаться довольно часто, они, можно сказать, даже дружили. Но Феб был в очередном плавании, а Люк чуть ли не первый раз в жизни влюблён. Он совершенно опрометчиво стал пытаться ухаживать за Агнессой, которая, как позже выяснилось, принимала это за проявления дружеского участия, а к вернувшемуся вскоре Фебу у Люка был совершенно серьёзный разговор, за который Феб вполне ожидаемо и справедливо от щедрой души начистил ему рожу. Агнесса так и осталась в неведении, Люка со временем отпустило, хотя он продолжал считать Феба полным идиотом, а сам Феб под восстановившиеся дружеские отношения сосватал родителям Люка свою троюродную сестру, Венеру. Тогда все было по-другому. Люка по-другому звали, у него была другая семья и совершенно другая жизнь. Но он получил второй шанс, они все получили, и Люк ни разу не пожалел об этом. Даже несмотря на вечно достающего его Феба. До ужина ещё было достаточно времени, и семья привычно проводила его в малой гостиной. Люка с его сувенирами затискали со всех сторон. Он был тем редким представителем семейства, который мало того, что жил довольно далеко от родительского замка и крайне редко принимал участие в политической жизни правящего дома в Бахуми, так еще и довольно часто мотался в Аменти. Они, конечно, все хоть раз там побывали, но большой любви к своему, по сути, родному миру почти никто не испытывал. Даже мама, которая выросла там, не особо стремилась на родину. Всем им милее оказалось одно из зеркал Бахуми, которое они как могли кроили под себя. Именно поэтому Люк, с его визитами в Аменти был кем-то вроде ненормального родственника, который шарится непонятно где, зато привозит интересные сувениры и кучу историй. Малышня, познакомившись с братом-дядей-дедушкой и получив свои безобидные подарки, довольно быстро переключила внимание на Рингрута, который собирался продемонстрировать подаренное ему перо сенмура. Остальные видели его лишь в воспоминаниях и на картинках, и Рин сейчас просто светился от гордости. Люк же рассказывал, что вообще происходит в мирах. Народу в гостиной потихоньку прибавлялось, голоса слышались и из большой гостиной, в малой места уже ожидаемо не хватало. Отца с мамой еще не было, а до их появления за стол никто садиться не собирался. Хоть что-то в этом мире оставалось неизменно. Братьев и сестёр у Люка было множество, причем не только родных, а племянников и племянниц и того больше, и, к стыду своему, знал он далеко не всех. Естественно, знал тех, с кем рос он сам, тех, кто рос у него на глазах, тех, кто проявлял к нему хоть какой-то интерес, когда он бывал у себя в замке и у родителей. Но в принципе, для такого большого семейства в этом не было ничего удивительного. Каждый месяц тут кто-то рождался, женился или крупно ссорился, в общем, было весело, но утомительно. Поэтому, опять же, каждый месяц хоть кто-то да уезжал куда-нибудь, а кто-то возвращался. Бесконечный роман с постоянно меняющимися второстепенными персонажами, так видел это Люк. Сам он устал довольно быстро и перебрался сначала в свое герцогство, а затем в одно из зеркал Бахуми - Амал, где и жил до сих пор. По правде говоря, почти у всех членов семьи были свои земли, но мало кто жил там постоянно. Туда уезжали ненадолго - проверить как дела или отдохнуть, и назад, в столицу, в отчий дом. Люк еще в том времени не мог полноценно воспринимать эту пышную громадину как дом, да и сейчас, даже несмотря на то, что вырос здесь, всё равно не мог. Наверное, надо было зубами выгрызть себе это место, чтобы любить его, как отец. Люк выгрыз себе другое, более тихое, мирное, красивое и спокойное, своё небольшое герцогство. Вот его он действительно любил и считал домом, он его чуть не заново выстроил, поднимал, как мог. Зато теперь оно совершенно не нуждалось в его постоянном присутствии, сейчас там, в основном, гостили самые дорогие и любимые люди и нелюди. Сейчас были другие цели, и Люк к ним шёл уверенно и неспеша. - Косички! Шею Люка обвили тонкие ручки, Марго навалилась на него со спины, наверное, с ногами забравшись на подлокотник дивана. Она делала так ещё с детства. Люк аккуратно расцепил её руки, поцеловав их по очереди, и, развернувшись, обнял сестру. Марго с детства была общей любимицей, с ней возились все без разбору. Пока она была совсем маленькая, над ней сюсюкали, когда она немного подросла, ей умилялись, но Марго росла настоящей женщиной, и ей было мало. Её натура требовала восхищения, близкого к поклонению, и довольно скоро она его добилась. Но это для кого-то там, а в кругу семьи она по-прежнему была немного ребячливой, бесконечно милой девочкой. При виде этих огромных темных бархатных глаз они все оказывались у Марго под каблуком даже быстрее, чем её бесконечные поклонники. Не выдерживал даже отец. - Здравствуй, милая. - Привет, - Марго поцеловала брата в щеку. - Ты всегда такой вежливый, кошмар. Ты почему так долго не появлялся? - Дела, прости, - извинился Люк. - А ты почему так долго не спускалась? - Ох, эти бесконечные лестницы это какой-то кошмар! - вздохнула Марго. Люк уже чувствовал, как тонкие пальчики отделяли несколько прядей в его хвосте, что означало, что сестра занялась любимым делом. В этой семье было слишком неравнодушное отношение к его волосам. - Столько ступенек, просто ужас! - Тебе раньше нравились ступеньки, - напомнил Люк. - Ох, милый, мне только папа не напоминает! - притворно возмутилась Марго. - Что вы все так вцепились в это? - Это было невероятное зрелище, я, наверное, в жизни больше такого не увижу! Отец день за днем пересчитывал с тобой ступеньки, согнувшись в три погибели, ты ему тогда до колена была, - вспомнил Люк. - Как такое можно забыть!? - Я тоже найду на тебя компромат, вот увидишь! - пригрозила сестра, потянув за прядку. Люк рассмеялся: - Весь компромат только у родителей, даже Феб мало что помнит, у нас же всего год разницы, - напомнил ей Люк. - У тебя нет шансов, милая. Марго снова мстительно потянула за прядь. - Всегда хотела быть старшей, - пробурчала она, заканчивая плести тонкую, почти незаметную косичку. - Неправда, - улыбнулся Люк. - Ты всегда была в восторге от того, что у тебя есть старшие братья. Я помню, как ты заставляла кого-то из нас одеваться в пару к твоему платью на приёмы, чтобы остальные девушки завидовали тебе. - И у тебя всегда получалось лучше всех, - Марго снова чмокнула его в щеку и обняла. - Ты мой лучший кавалер, честное слово. - Как-то печально, не находишь? - Ну, не так, чтобы очень. Мне как-то больше муж нужен, а не партнер для танца. - И как? Я уверен, у тебя бесконечное количество кандидатов. - Кандидатов много, - со вздохом призналась Марго. - А мужа нет. - А тебе прямо завтра под венец хочется? - Да ну ты что! - она в притворном ужасе замахала на него руками. - Ну и не куксись тогда, - посоветовал Люк, за что тут же получил тычок острым ноготком под ребра. - Я не куксюсь, понял? - грозно посмотрела на него Марго. - Я томно вздыхаю. - Как захочешь, милая, - согласился Люк. Мир был восстановлен, Марго снова взялась за его многострадальный хвост, но в гостиную вошли родители, и все, расцеловавшись, двинулись в малую столовую. На самом деле это было историческое название, где-то здесь раньше действительно была малая столовая, но с увеличением семейства увеличивалось и пространство. На памяти Люка здесь было ремонта четыре, не меньше, пока отцу это не надоело, и с последней перепланировкой "малая" столовая, предназначавшаяся исключительно для семейных завтраков, обедов и ужинов, не стала гигантским помещением. Часть его, необходимая во время больших праздников, когда количество набивавшихся сюда было сравнимо с количеством посетителей какой-нибудь крупной деревенской ярмарки, отгораживалась, но даже такая комната все равно занимала добротную часть этажа. Но рассаживались все довольно быстро. Неизменным оставались отец во главе, Феб по правую руку от него, и Юстиниан на другом конце стола, а еще дети за отдельным столом. Это была отцовская блажь, и в этом замке стала нерушимым законом - у детей был свой стол. Зато, в отличие от взрослого, этот стол был круглый. Люк вот, например, всем сердцем ненавидел вытянутые длинные столы, оказываясь за которыми, автоматически теряешь из виду половину, сидящую на твоей стороне. Первое время, когда отец разрешил им из-за детского стола пересесть за взрослый, Люк не мог привыкнуть к тому, что не может видеть всех. Он чувствовал себя неуютно, но со временем всё же привык. И вот сейчас, из-за долгих отсутствий приходилось каждый раз заново пытаться расслабиться в этой обстановке. Для остальных ужин, как обычно, проходил непринуждённо. Все переговаривались, смеялись, кто-то периодически бегал к детям проверить свое бесценное чадо. За детским столом сегодня царствовал Рингрут, ведь у него были приключения и трофей, и малышня внимала ему с открытыми ртами. Рин, конечно, от души приврал, Люк в этом не сомневался. За большим столом царствующих сегодня не оказалось. Расспрашивать Люка было бесполезно, он на россказни был сух и никогда не привирал, в общем, для застольной беседы не годился вовсе, а за этот месяц всё интересное уже случилось, всех уже обсудили, поэтому, к радости Люка, ужин прошел спокойно. В обычные дни кофе и чай пили не в столовой, разбившись на небольшие группы, благо столовую окружали две гостиные и зимний сад. Дети почти полным составом по первому знаку удрали в сад, смотреть на звёзды и ночные цветы, ну и на трофей Рингрута, конечно. А вот Люк удрать не успел. Мама красноречиво встала рядом, и Люку ничего не оставалось, как подать ей руку. Мать направила его в малую гостиную, на те же самые диваны, где уже разместились несколько сестёр Люка. Он тихонько взвыл. - Ну, не ной, - мама погладила его по руке. - Если бы ты появлялся чаще, твоя жизнь не вызывала бы такого интереса. - Я сам виноват, я знаю. - Ты ни в чём не виноват, дорогой, не говори глупостей, - поправила его мама, усаживаясь. Люк примостился рядом. - Просто мы все тебя очень любим, и нам интересно, как ты живешь. Девушки рядом активно согласились с матерью. Люк тяжело вздохнул. - Я не женился, не собираюсь, у меня никого нет на примете, я не буду ни с кем знакомиться, - скороговоркой проговорил Люк и умоляюще посмотрел на маму и сестёр. - Всё? Я свободен? На мгновение все затихли, переваривая услышанное, но тут Лючия спросила: - Это ладно, но вот почему ты Венере не отвечаешь? - все с интересом уставились на Люка, а Лючия продолжила. - Люк, она пишет тебе такие нежные письма, и так плачет, когда ты возвращаешь их. Прочти хотя бы одно! Сестры одобрительно загудели. - Я не буду их читать, и оставлять себе тоже не буду, - в который раз повторил Люк. - Если тебе так нравятся её письма, могу отсылать их тебе, хочешь? Лючия надулась, а мама посмотрела на него укоризненно. Люк тут же смягчился. - Прости, сестрёнка, - извинился он. - Если я буду оставлять эти письма, у Венеры появится надежда, для неё так будет только хуже. - Чем она тебя так не устраивает? Ты её даже толком не знаешь. - Я не люблю её, она мне даже не нравится. И нет, - жестом прервал он Лючию. - Я не хочу пытаться узнать ее поближе. - Милый, но ты же не можешь всю жизнь прожить один. В конце концов, это крайне эгоистично, - пожурила его мама. - А ты никогда не был эгоистичным мальчиком. - Но и жениться из чувства долга, а тем более заводить детей, я не собираюсь. Пожалуйста, давайте оставим эту тему, она сл… Люк не успел договорить, потому что на плечи ему с силой опустились чьи-то руки, чуть сдавливая. Люк только успел порадоваться, что поставил чашку на столик между диванами, как над его головой раздался голос Феба: - Да, не приставайте к моему братишке, он только-только нашел свою любовь! Люк подавился вздохом. Что несет это дурное существо, его же сейчас со свету сживут. Лица женщин выражали крайнее удивление. - Феб! - рявкнул Люк. - Что ты несёшь? - А что? - удивился Феб. - Рингрут говорит, очень милый парнишка. Занимался с ним, как верная жёнушка, пока наш малыш был занят, - он потрепал Люка по волосам и, наклонившись, звонко чмокнул в ухо. - Феб! - Да что? - тот изображал непонимание. - И отец говорит, что очень занятный мальчик. Когда покажешь? - Ты познакомил своего мальчика с Патриком, а со мной нет? - грозно спросила Лилу. - Мама, он не мой мальчик! - Люк с ненавистью смотрел на довольную рожу Феба. - Ему всего шестнадцать, и он мой студент! - Самое время серьёзно влюбиться! - Мама! - Милый, я хочу его увидеть. - Да-да, - поддакнул Феб. - Мы все очень хотим его увидеть. - Нет уж! Бедный ребёнок, я не отдам его вам на растерзание. - Ты так яро защищаешь его! - восхитилась Марго. - Люк, - протянула она, хитро поглядывая на него. - Признавайся. - Мне не в чем признаваться! Я просто попросил своего студента немного занять Рингрута, потому что у меня было много работы, и я не хотел, чтобы он скучал! - Кто не скучал? - переспросила Лючия. - Рингрут! - рявкнул Люк. - Рингрут не скучал! Какое мне дело, скучает мой студент или нет!? - Твой студент? - поиграл бровями Феб. - Ох, да что ж такое! - всплеснул руками Люк. Мама тем временем высматривала кого-то. - Патрик! Подойди к нам! - попросила она. Отец направился к ним, захватив по дороге пустующее кресло, и удобно устроился рядом. Феб, который всё ещё стоял, глядя на отца, тоже удрал искать себе сиденье, да так и пропал, чему Люк был несказанно рад. - Патрик, что это за мальчик, о котором говорил Рин? Ты его видел? - Отец, ну хоть ты объясни им всё! Патрик посмотрел на них в задумчивости, а потом кивнул. - Видел. Занятный мальчик. Что-то в нём есть. Женщины тут же навострили ушки, с любопытством глядя на главу семейства. - Конечно, что-то есть, - вздохнул Люк. И тут же поймал на себе вопросительный взгляд мамы. - Дар! Дар в нём есть, он же в моей академии учится! - Да нет, что-то другое. Что-то смутно знакомое, - покачал головой Патрик. - Но я не успел рассмотреть, ты почти сразу вернулся в свои комнаты. - Этот мальчик ждёт тебя в твоих покоях, и ты смеешь врать матери, что у вас ничего нет? - Лилу легонько шлепнула сына по руке. - Люк! - Ну, физически там точно ничего нет, - как бы нехотя выговорил Патрик. - Но он точно неровно дышит к тебе, - он посмотрел на Люка. - Хоть на этом спасибо, - пробормотал Люк. И добавил уже громче. - Нормально он ко мне дышит, он просто сирота, и так ни с кем, кроме меня, толком не сошёлся. Сестры тут же вздохнули чуть не хором. - Как романтично, - мечтательно произнесла Лючия. - Да что ж такое! - Люк уже готов был взвыть. Мама легонько тронула его за руку. - Милый, ну что ты. Мы же все только рады. - Мама, тут нечему радоваться. У нас ничего нет. Ничего! Как вам вообще такое в голову пришло!? Отец! - позвал он Патрика. Тот изобразил крайнюю степень заинтересованности. - Ну ты же был там! Ты-то точно знаешь, что между нами ничего нет! Юнан же ещё ребёнок! - Юнан? - переспросила мама. - Какое красивое имя. Мальчик, наверное, тоже очень красивый, у тебя всегда был утончённый вкус, - она что-то быстро обдумала, а потом взглянула на мужа как-то намекающе. Люк слишком поздно понял, что это значило. Мама просила показать ей Юнана. И отец, конечно, показал. Иногда Люк проклинал эту чертову связь даймонов. - Ох, какой милашка! - восхитилась Лилу. - Люк, ты обязательно должен нас познакомить. - Я не буду вас знакомить, мама. Это просто студент, у меня таких много, не с каждым же мне знакомить свою семью. - Ну, в некотором роде он тоже твоя семья, - заметил Патрик. - И он не просто студент. - Ты не помогаешь, - вздохнул Люк. Отец довольно усмехнулся. - Патрик? - уточняющим тоном позвала Лилу. - Насколько я понял, мальчик сирота, а значит он до совершеннолетия под опекой академии Люка, официальным представителем которой он и является, - пояснил Патрик. - А значит, наш сынишка ненадолго обзавёлся собственной семьей. - Это не считается семьей, - безнадежно добавил Люк, но его уже не слушали. Мама глядела на него осуждающе, а Марго бросилась на поиски Рингрута, чтобы поподробнее узнать, что это за Юнан такой. - Милый… - начала Лилу, но Люк прервал её: - Мама! Я не буду вас знакомить, ясно? Между нами ничего нет! Тема закрыта! - Ну хоть на свадьбу-то позови, - попросила Лилу. - Мама! - возмущенно воскликнул Люк. Но тут Марго привела Рина, и мама, усадив его рядом с собой, начала расспрашивать про Академию. Рингрут взахлеб пересказывал историю, заранее отредактированную Люком специально для матери. Без побегов из дому, потерявшихся детей и почти погребении под камнями по счастливой случайности одного её не в меру любопытного сына. Люк тоже внимательно слушал, проверяя, не сболтнёт ли чего мелкий. Даже про Юнана, слава мирозданию, упомянул вскользь. Сёстры были заметно расстроены, но мама не дала им расспросить Рина, отправив его обратно в зимний сад. Люк облегчённо выдохнул. Разговор свернул в мирное русло. Но Люка вдруг тронул за плечо отец, привлекая его внимание, и вполголоса спросил: - Слушай, а у тебя все на таком "воспитании", или только сиротки? - Папа! - Что? - почти невинно спросил отец. - Я же просто интересуюсь! Люк готов был взвыть в очередной раз за вечер, но, к его удивлению, больше к этой теме никто не возвращался. Вечер заканчивался мирно, потихоньку все начали разбредаться по своим комнатам этого необъятного дворца. Люк тоже собрался уходить. Он обнял родителей напоследок, получив от мамы красноречивый взгляд на прощание, что означало, что она ничего не забыла и так просто оставлять не собирается, и шагнул в зеркало. В его комнатах было темно и тихо, в этот час вся Академия укуталась в тишину до первых утренних лучей. Люк, не зажигая ламп, разделся и улегся в кровать. Ему снилась гроза, мерный, успокаивающий шум дождя, и молнии, почему-то огненные молнии.