Погоня за прикованным на цепи

Каникулы подходили к концу. Впереди ждал предпоследний триместр, а дальше диплом, экзамены и неизвестность. Дар Люка выбил у Юнана почву из-под ног, а ведь он только решил, что сможет всё, как ему так явно намекнули на прощание. Юнан не сердился, не был обижен, ему просто было очень тоскливо. Дар наводил на определённые мысли, и они были неутешительные. Юнан всё пытался понять, а не выдумал ли он себе всё. Всё это общение, все встречи, эти вечера в комнатах Люка, походы в Коллин, всё это внимание, подарки, беспокойство и забота - может быть, это были проявления ответственности, а Юнан просто наивный дурак? Он осознавал, что он мечтатель, так, что ему стоило вообразить себе какое-то особое отношение Люка? Совершенно ничего. И Юнан выедал сам себя своими мыслями и сомнениями. Ведь Люк точно так же заботится теперь и о Вере. Так, возможно, он, правда, себе всё это выдумал? И обеспечить воспитанника жильём для Люка просто было логичным завершением? Юнан не понимал. С собственными Дарами вышло ещё хуже. Люку он просто не решился его отдать, а, когда объяснил Вере, что за колечко купил, она очень смущённо показала ему самое простое кольцо-артефакт. Конечно, Люк выдал ей языковой артефакт, как бы ещё они смогли общаться? Даже Юнан из родного языка почти ничего и не помнил. Вера, конечно, говорила, что его Дар гораздо лучше, и он для неё будет много значить. Юнан и не сомневался, он видел, как она еле сдержалась то ли от слёз, то ли от криков, но ощущать себя последним остолопом было отвратительно. Он чувствовал себя таким непроходимым тупицей, что ему хотелось разрыдаться. Временами он всё ещё выпадал из реальности, погружаясь в некое оцепенение, но Вера вытягивала его оттуда какой-нибудь глупостью. То покажи, как правильно делать это движение, то объясни, откуда, что и почему, а то расскажи мне что-нибудь интересное. Интересным для Веры было всё подряд, но Юнан никак не мог собраться, и в голову лезли всякие глупости. Например, как Юнан первым из потока приманил животное, простую мышь, но всё же - этому его научил Люк. Или как ему удалось точнее всех выполнить упражнения по левитации - это Люк заставил его практиковаться на каком-то невероятно красивом и, скорее всего, жутко дорогом сервизе. Он был с виду такой тонкий и хрупкий, что Юнан старался изо всех сил. Или как ещё в прошлом году у Юнана получилось открыть портал в зеркало, с ошибками, конечно, и Люк ему не дал в него шагнуть, но получилось же. Этому их курс будет учиться только после каникул. И, конечно, это Люк его научил. Всё в жизни Юнана упиралось в Люка, и как после выпуска учиться жить без него, он не понимал. Он почти каждый день ходил в Коллин, в дом, запрещая Вере идти с ним. Она ругалась, и Юнан подозревал, что, если бы умела, Вера увязалась бы за ним скрыто. Но брать её с собой не хотелось. Юнан ходил привыкать, а для этого нужно было одиночество. Дом был большой, пустой и совершенно ненужный. Молчаливое чудовище, однажды сожрущее Юнана навсегда. О том, чтобы избавиться от него, не было и речи. Каким бы пугающим это чудовище ни было, это была ниточка к Люку, а в свете ближайшего времени, возможно, что и последняя. Поэтому Юнан приходил в тишину и одиночество, пытаясь свыкнуться с ними, пока есть такая возможность. Глупое сердце свыкаться не хотело. Оно болезненно сжималось каждый раз, когда Юнан открывал калитку, а стоило переступить порог, оно пыталось вырваться наружу, туда, на волю, прочь от этой перспективы жизни без Люка. Юнан бесцельно бродил по дому, или застывал в какой-то комнате, или даже не отходил от входной двери - глупому сердцу было плевать. Оно рвалось обратно в замок, заставляло надеяться, что права на самом деле Вера, а не его обладатель, и Юнану отчаянно хотелось накричать на сестру за то, что она дала его сердцу эту надежду. При каждой мысли о Люке к привычным восхищению и нежности примешивались болезненный стыд и осознание собственной неправильности. И если раньше он грыз себя за то, что умудрился влюбиться именно в Люка, то сейчас все его мысли были заняты тем, что он умудрился влюбиться в мужчину. Он и не задумывался, что это может быть нехорошо. В его представлении любовь, кого и к кому бы она ни была, оставалась прекрасна. Юнан знал, что не все разделяют его мысли на этот счёт, но не видел, чтобы открыто кого-то осуждали. Или просто не замечал, как не замечал много чего вокруг. Была у него такая особенность - не обращать внимание на то, что ему не нравилось. К большому сожалению, на Люка эта особенность не распространялась никогда, и хватило одного слова, чтобы Юнан ужаснулся сам себе, своим желаниям и мечтам. Он и раньше понимал, что ему придётся жить со своей любовью скрытно, но одно дело, когда ты не надеешься на взаимность, и совсем другое, когда боишься презрения, совсем другое. В первом случае можно лелеять свои чувства, просто дожидаясь, когда они оставят тебя, во втором же начинаешь ловить себя на страхе, что одни только мысли выдадут тебя с головой. Может, и к лучшему, что Юнан больше не будет пересекаться с Люком после выпуска. Лучше расстаться в хороших отношениях, чем бежать в страхе. Если, конечно, Юнан сможет не выдать себя за предстоящие почти полгода. Юнан малодушно надеялся на занятость Люка. Люк вернулся через несколько дней и тут же снова ухнул в дела. Вера продолжала помогать ему по мере сил и его доверия. Юнан помнил, что тоже предложил свою помощь, но навязываться не стал. В свете последних событий и решений это было лишним. Чем меньше они будут видеться, думал Юнан, тем больше шансов расстаться на мажорной ноте. За пеленой невесёлых мыслей казалось, что дни тянутся бесконечно, но начало триместра наступило как-то неожиданно быстро. Однокурсники Юнана не трогали, но смотрели с таким затаённым страхом, будто это Юнан напал на Хью, а не наоборот. Он их привычно не замечал. Он остался жить в комнатах Веры. Она убеждала, что ей непривычно, скучно и слишком много места, и Юнан не смог ей отказать. В конце концов, он сам хотел наладить отношения с сестрой. Единственным минусом было проживание на этаже преподавателей. Юнан очень боялся встретить Люка каждый раз, когда выходил из комнаты, и пробегал коридор так быстро, как только мог. Чтобы занять себя насовсем, Юнан взялся причёсывать диплом. Он надеялся, что посещение Аменти даст ему некоторые дополнительные материалы. Теперь их предстояло найти в книгах. Они не были так уж необходимы, но Юнану нужно было занятие. Он уже понял, что от безделья способен утонуть в самокопании. Да и желание закончить академию на отлично, чтобы последнее воспоминание у Люка о нём было хоть немного положительным, заставляло сосредоточиться. С Верой всё наладилось на удивление быстро. Они совершенно не мешали друг другу. Это напоминало Юнану детство, когда они дни напролёт проводили вместе, и никто им был не нужен, бывало даже спали в одной кровати. Сейчас же у них был некий симбиоз - Юнан помогал сестре учиться, а она рассказывала о Люке, причём делала это очень непринуждённо, будто мимоходом, и он был благодарен ей за это, но откуда-то знал, что она делает это специально. Она каждый раз звала Юнана с собой, когда шла к Люку, говорила, что он интересуется им, Юнаном, наверное, думала, что ему будет приятно это слышать. А Юнану приятно не было. Юнану было страшно. Он до дрожи боялся, что Вера не выдержит и сболтнёт что-нибудь, а насколько Юнан уже успел понять её, скорее в упор спросит Люка обо всей этой ситуации. Что может случиться после этого, Юнан даже представлять не хотел. Иногда Юнан ловил себя на странной мысли, что ему никто не нравится. Кроме Люка, естественно. Он заметил это только недавно, и был сбит с толку. Ведь, если он умудрился влюбиться в Люка, его должен был привлекать собственный пол, но Юнан даже близко ничего подобного не чувствовал. Ни юноши, ни девушки не вызывали в нём совершенно никаких эмоций. Они все были какие-то не такие, в каждом находилось что-то отталкивающее, неправильное, и все они были какие-то серые и однообразные. Юнану всё больше казалось, что те мысли об его любви в Долгую Ночь были не меланхоличными рассуждениями, а действительно озарением. Он обречён жить с этим чувством всю оставшуюся жизнь. Февраль наступил так неожиданно быстро, что услышав от профессора Генау, что у Юнана остался месяц до сдачи дипломной работы, он от растерянности даже переспросил, за что получил хмурый недовольный взгляд. Нет, у Юнана всё было готово, просто он действительно растерялся. Февраль, надо же. А скоро у Люка день рождения, и несмотря ни на что, нужно будет найти подарок. Каждый раз, когда Юнан спрашивал, что же ему подарить, Люк отмахивался чем-то вроде “учись хорошо”, но однажды попросил: “Будь счастлив”. Юнан берёг это воспоминание как огромную ценность. В тот же день, вечером, Юнан разбирал свои черновики и записи, и книги. Что-то предстояло вернуть в библиотеку, что-то преподавателям. Тянуть больше не было смысла, работа была сделана, оставалось лишь навести порядок. Это было единственным, в чём они с Верой так и не смогли договориться. Вера честно старалась поддерживать хотя бы видимость порядка, но, когда увлекалась, её невозможно было заставить следить за своими вещами. Не то, чтобы Юнана это напрягало, но в бардаке он сосредоточиться не мог. Приходилось либо убираться, либо уходить в библиотеку или общие аудитории для занятий, а там Юнану было жутко неудобно, на него всё ещё глазели и перешёптывались, поэтому проще было убраться. За разбором он с удивлением обнаружил, что большинство книг, карт, свитков, дневников и прочего перетаскал именно у Люка. Осознание, что всё это нужно вернуть лично, заставило испуганно замереть. Перебирая книги на предмет забытых записей, Юнан размышлял, как бы избежать личной встречи. Можно было просто забежать, быстро оставить всё и уйти, но хотелось бы наверняка не наткнуться на хозяина комнат. Просить Веру бесполезно, она столько раз убеждала поговорить уже с Люком, что точно откажет. Просить её сказать, когда Люка точно не будет, тоже не годилось. С неё станется отправить его именно в тот момент, когда Люк точно будет у себя, просто из лучших побуждений. Прикинув, что вечер ещё совсем не поздний, и в будний день Люк в это время ещё, скорее всего, будет где-то пропадать, Юнан решился идти. В крайнем случае всегда можно просто не ввязываться в разговор. Вера зарылась в книгу чуть не с головой, и ничего вокруг не замечала. Юнан не стал отвлекать её, чтобы не наткнуться на очередную нотацию, просто вышел и тихонько прикрыл дверь. За несколько метров, отделяющие его от двери в комнаты Люка, Юнан собраться не успел. Он остановился, не решаясь войти. Щиты знакомо обволакивали, мягко, узнавая, пропуская, и Юнан удивился, какое это, оказывается, было приятное ощущение, может быть, потому что раньше у него просто не было причин вот так стоять на их границе, решаясь на неизбежное. В конце концов, он вошёл. Внутри было сумрачно и тихо, никого не было. Свет в комнатах Люка реагировал только на хозяина, но Юнан ориентировался и в полутьме. Он отнёс книги в кабинет, пристроил их на свободном месте на столе и замер на выходе. Люк всегда появлялся с лёгким шорохом, его-то Юнан и услышал, а мигом вспыхнувшие светильники подтвердили возвращение хозяина. Хуже всего было то, что Люк вернулся не в настроении. Он швырнул на диван перчатки и пальто, как-то гневно расстегнул кардиган и, заметив Юнана, нахмурился. - Ты что здесь делаешь? Юнан замер, неприятно поражённый. Люк выглядел не очень, Юнан никогда его таким не видел - помятым, невыспавшимся, растрёпанным, уставшим, злым. На памяти Юнана Люк был только идеальным, даже в небрежности. Тем Люком хотелось восхищаться, этому - предложить чаю, ванну и часов двадцать сна. Раздражение, буквально ощущаемое Юнаном, вышло в выгнутую бровь и недовольное: - Ну? Юнан опомнился. - Книги, - он махнул на письменный стол, где внушающей стопкой лежало всё, что он принёс. - Я закончил диплом и принёс вернуть. - Только сейчас? - ядовито поинтересовался Люк. - Поздновато. - Прости, - смутился Юнан. Он не понял, на что направлено недовольство Люка, но спорить желания не возникло. Хотелось уйти, желательно испариться, но выход был только один - мимо Люка, через дверь. Юнан рванул к ней чуть не бегом, но на пути его схватили за плечо. Он замер, но по инерции их обоих развернуло, и они оказались лицом к лицу. Критически близко, по мнению Юнана. Ему пришлось задрать голову, чтобы посмотреть Люку в лицо. Тот нахмурился и отпустил. - Ты занят? Юнан знал, что должен сказать, что очень занят до конца жизни, но поймал себя на том, что отрицательно машет головой. - Посиди со мной? - натурально попросил Люк. Ещё немного, и прозвучало бы жалобно, такой несчастный был тон. Юнан опешил, но, конечно, согласился. Такому Люку он отказать не мог. Да он любому Люку отказать не мог, чего уж. - Извини, что нарычал, - со вздохом проговорил Люк. - Устал. - Ничего, - Юнан улыбнулся. - Я понимаю. Во взгляде Люка появилось лёгкое снисхождение, но Юнан не обиделся. Что он, действительно, мог понимать? Это была банальная вежливость, оба это знали. - Может, - предположил Юнан, - тебе лучше лечь спать? Выглядишь усталым. - А я и устал, - признал Люк. - Но я сейчас не усну. Выпьешь? Юнан подумал и отказался. Плохая идея, он и трезвый иногда еле сдерживал себя. Люк налил ему чаю, себе плеснул что-то в бокал, и они устроились в креслах у камина. Люк спрашивал что-то несущественное, Юнан старался убедить его, что всё у него отлично. На него смотрели с подозрением, Люк ему не сильно верил, и неудивительно. Вера наверняка рассказывала всё, что только могла. Но Юнан видел, как линия плеч у Люка становится мягче, он расслаблялся. Кресло так действовало, огонь в камине, выпивка или их разговор, Юнану было без разницы. Люк превращался обратно в привычного родного человека, и это успокаивало. Юнан давно не видел его и сейчас разглядывал украдкой. Он пил взглядом и чуть хмурые брови, и тонкую прядку, выбившуюся из хвоста и падающую на скулу. Люк небрежным жестом убирал её за ухо, но она все равно выскальзывала обратно. Хвост, перекинутый через плечо, отблёскивал в свете огня тёмной медью. Еле пробившаяся за день щетина делала мягче линию челюсти, в расстёгнутом вороте рубашки виднелась ямочка между ключицами, закатанные манжеты рубашки открывали запястья. Юнан так привык видеть Люка застегнутым на все пуговицы, что уставился на его руки в открытую. В голове пыталось оформиться что-то неясное, какие-то глупости, местами не очень приличные. Юнан покраснел, и именно в этот момент Люк взглянул на него. Он чуть улыбнулся и вопросительно выгнул бровь, но Юнан поспешно отвёл глаза. - Ты нашёл замену Тору? - ляпнул он первое, что пришло в голову. Люк тут же нахмурился и посерьёзнел. - Нет, - мрачно ответил он. - Но я видел его сегодня. Завтра начну искать. - Так плохо? - сочувственно спросил Юнан. Люк тяжело вздохнул. - Как тебе сказать? Да, плохо. Я не могу его понять, - признался он. - Ну, отказали тебе, иди и сделай с этим что-нибудь или забудь. Но зачем столько бухать? Нашёл бы себе кого-нибудь, спустил пар. Мальчика, девочку, да хоть тварь неведомую! Всё лучше, чем превращаться в этот кошмар. Юнан замер. Ему показалось, что он ослышался. На мгновение ему захотелось схватить Люка за грудки и хорошенько встряхнуть. Он бы никогда не осмелился, конечно. - Мальчика? - неверяще выдавил он. - Я думал, что ты против такого. - Какого это такого? - спросил Люк, с издёвкой глядя на Юнана, и, не дождавшись ответа, спросил ещё раз. - Какого такого, Юнан? Юнан замялся и покраснел. Ему и с Верой-то неловко было обсуждать подобное, а с Люком так вообще ужас. Он чувствовал, что лицо буквально полыхает от стыда. Зачем он вообще спросил? Но Люк выжидающе смотрел на него, было видно, что он теряет терпение, ситуация с Тором и так вывела его из себя. - Ну, - тихо начал он, - ты мне как-то сказал, что Хью, ну, Холланд, - зачем-то пояснил он, как будто этих Хью у него в знакомых было много. Люк при упоминании этого имени прямо скривился. - Что он…, ну, в общем, ты назвал его уродом, и я подумал, что ты не очень к этому относишься. Люк хохотнул. - К этому, это к чему? - после короткой паузы спросил он. - К изнасилованию? Да, знаешь, не очень. - Нет, - помотал головой Юнан. - Я не это имел в виду, я… - он прервался, видя, как Люк всё больше начинает веселиться, и его это разозлило. - Ты понял, о чём я! - Да понял я, - Люк улыбался. Он так снисходительно посмотрел на Юнана, что тот почувствовал себя глупым ребёнком. - Юнан, - обратился к нему Люк. - Ты иногда такую херню себе навыдумываешь, просто кошмар, - он покачал головой, будто не веря, что ему приходится это говорить. - Вот скажи мне, - начал он таким тоном, что Юнан сразу понял, что ему сейчас озвучат что-то само собой разумеющееся, что-то, чего он не заметил или не увидел, а оно лежало на поверхности. Бывал у Люка такой тон. - Ты видел в академии однополые пары? И у Юнана будто землю из-под ног выбили. Какой же идиот, - пронеслось у него в голове. Он уже наперёд знал, что ему скажет Люк, но всё равно согласно кивнул. - Ну вот. А как ты думаешь, если бы мне было до этого какое-то дело, я бы подобное разрешал? - он сделал неопределённый жест рукой с бокалом, и жидкость внутри, тихо плеснув, вспыхнула янтарём. - Запретил бы всякие неуставные отношения к чертям, да и всё, а за всякие извращения, - выделил он насмешливо, - отчислял бы. Но зачем? Кому эти запреты мешают? Прямо вот в самом расцвете гормонального буйства кто-то будет их соблюдать, ну конечно. Люк замолчал. Юнан посмотрел на него, и наткнулся на снисходительный взгляд, будто перед Люком сидело какое-то милое, но бесконечно тупенькое существо. Юнану стало как-то и весело, и обидно одновременно. Захотелось самому себе отвесить подзатыльник. - К тому же, - снова заговорил Люк, - какая вообще разница? Пока всё добровольно, хоть всем курсом без разбора переебитесь, это никого не касается. - И ты правда не против? - выпалил Юнан. - Я против, если отношения недобровольные, а кто и с кем, мне без разницы. И всем должно быть без разницы. Люк умолк, снова улыбнулся и повернулся к камину, прикрыв глаза. Юнан, глядя на него и осмысливая услышанное, пытался заставить себя спросить. Один вопрос, всего лишь один, чтобы до конца прояснить ситуацию. И момент подходящий, и тема нужная, и сам Люк в благодушном настроении. Юнан точно знал, что Люк ответит. Он никогда не отшивал с вопросами, когда смотрел так. - А ты сам? - Юнан всё же решился. Другого шанса ему могло не выпасть никогда. Люк чуть приоткрыл глаза, казавшиеся сейчас почти чёрными. - Что сам? - спросил он. Юнан про себя тяжко вздохнул. Сам виноват, неправильно задал вопрос. Слишком расплывчато, Люк такого не любил. - У тебя были мужчины? Люк тихо рассмеялся. - Смешно как это звучит, и до сих пор это не то, что ты пытаешься выяснить, но да, у меня был секс и с мужчинами, и с женщинами. И, предвосхищая твой следующий вопрос, мне совершенно без разницы с кем спать, а чаще просто некогда, - усмехнулся он. Юнан, как мог, делал вид, что ему это всё не особо интересно, и никакой такой следующий вопрос он задавать не собирался, хотя Люк, конечно, буквально с языка снял. - Давай сразу, что там у тебя ещё, - потребовал Люк. - Раз уж у нас разговор зашёл. И Юнан решился: - А как думаешь, ты смог бы, ну, полюбить другого мужчину? - Тебе кто-то нравится да? - в ответ спросил Люк. Юнан тут же снова вспыхнул, но Люк продолжил, не требуя ответа, и Юнан испытал прилив благодарности. - Всё, конечно, возможно, но мне оно не надо. Я отвратителен в отношениях и не умею быть искренне романтичным, а притворство всё равно видно. И если ты хотел выведать что-то по этому поводу, это не ко мне. Мне проще в бордель наведаться. - А как же любовь? Разве так можно? - не удержался Юнан. Ему всегда казалось, что такие люди как Люк, рассудительные, спокойные, даже немного величественные как раз не должны шляться непонятно где. При мысли о том, что где-то там Люк запросто, без каких-либо чувств занимается сексом с какими-то неизвестными, Юнану стало физически неприятно. Люк снова посмотрел на него снисходительно. Обычно за таким взглядом шло что-то вроде: “Ты ещё такой маленький”. Но маленьким Юнан уже не был, он просто не мог и не хотел понять, как так можно, с незнакомцем. - Любовь это прекрасно, - Люк улыбнулся. - Но не для меня. Мне не везёт. И я не ищу. Юнану хотелось возразить, хотелось сказать, что вот он я, я буду твоей любовью, со мной тебе повезёт, как ни с кем, но он молчал. Он прекрасно понял, что ему хотели сказать. Люк не ищет любви, он разочаровался в ней. И чувство окрылённости, почти только что родившееся в Юнане, пропало. *** - Что случилось? Вера поймала Юнана на следующий же день. Он тяжело вздохнул, глядя на сестру. Говорить о случившемся не хотелось, но уж больно воинственно она выглядела. Не отстанет. Но он просто не знал, с чего начать. - Ты была права, - наконец сказал он. Вера нахмурилась, присела рядом на диван. - Уточни? - Про Люка. Я действительно неправильно всё понял, он не считает меня уродом. Вера расцвела самодовольством, но, глядя на несчастное лицо Юнана, нахмурилась. - И почему ты такой грустный? - брови у неё вдруг поползли вверх, и она выдохнула: - Признался? Юнан даже вздрогнул и торопливо замотал головой: - Нет, ты что? - Что тогда? - У меня всё равно никаких шансов, - Юнан слышал, что почти жалуется. - Ему не нужно это, понимаешь? Он так и сказал, что не ищет любви. - Мало ли что он сказал, - фыркнула Вера. - Никто не ищет, но у всех как-то случается. Я, наверное, жестокую вещь скажу… - Ты теперь даже разговариваешь как Люк, - заметил Юнан. - Ну, у него есть чему поучится, - признала Вера. - Так вот. Чаще всего любит кто-то один, другой человек просто позволяет себя любить, по крайней мере, первое время. А дальше уже либо сложится, либо нет. Юнан хмуро взглянул на неё. - Ты-то откуда знаешь? - Ты не представляешь, сколько всего я наслушалась, когда к бабушке приходили, - она взобралась на диван с ногами, расправляя юбку. Она всё-таки приняла Дар Люка, но носила с большой осторожностью. - Знаешь, что чаще всего вкладывают в понятие любви? - спросила она с горечью в голосе. - Лишь бы был со мной, лишь бы возвращался. Настоящая любовь, про которую в сказках пишут, бывает очень редко. Чаще всего это одержимость, страсть, похоть банальная - это у тех, кто любит. Тем, кто позволяет себя любить, чаще просто удобно. Бывает, из этого что-то вырастает, бывает, нет. Тут уж кто как постарается. Но всегда, из того, что я видела, по крайней мере, - уточнила она, - всегда интерес проявляет первым кто-то один. И так уж случилось, что сейчас это ты, поэтому и зависит всё от тебя, а не от Люка. - Она расплылась в улыбке. - Откуда ты знаешь, может, когда он узнает, что интересен именно тебе, он упадёт в твои объятья? Она приложила руку тыльной стороной ко лбу и откинула голову, прикрывая глаза. Юнан невольно улыбнулся. Ему не хватало Вериного жизнелюбия и оптимизма. Чаще всего они раздражали, но иногда Юнан испытывал зависть. - Не упадёт, - с горечью проговорил он. Вера тут же недовольно посмотрела на него. - Ты не знаешь наверняка, - возразила она. - И не узнаешь, пока не попробуешь. Но ты не попробуешь, да, - она вздохнула. Юнан упрямо посмотрел в ответ, и Вера не стала настаивать, но неожиданно добавила: - Люк сегодня спрашивал про тебя. И замолчала. Юнан силой удержал себя от того, чтобы кинуться к ней и просить продолжать, но Вера смилостивилась и без этого: - Спросил, не влюбился ли ты в кого-нибудь. Лицо Юнана тут же залилось краской. И как это понимать? - И что ты ответила? - осторожно спросил он. - Ну, врать я не стала, - заявила Вера, и Юнан почувствовал, что задыхается. Он так резко развернулся к ней всем телом, что чуть не упал на пол. Вера схватила его за руку. - Успокойся, - попросила она. - Я не уточняла. Юнан вырвался, отвернулся и встал. - Юнан, - тихо позвала Вера. - Я же обещала тебе. - Я всё равно боюсь, что ты проговоришься, - он не повернулся, и слова прозвучали глухо. Вера встала и обошла его, оказавшись лицом к лицу. - Поверь мне, пожалуйста, - попросила она, беря его руки в свои. - Ты очень много значишь для меня, я никогда против тебя не пойду. Мы семья, Юнан, если ты ещё не забыл, что это такое. - Я не забыл, - уверил её Юнан. - Мне просто страшно. Вера улыбнулась ему мягко, нежно, только мама так ему улыбалась. - Я знаю. Мне тоже. И Юнан поверил ей.