Погоня за прикованным на цепи

— Юнан, пошёл вон!  С этими словами Вера вытолкнула брата из лекарской в коридор и с треском захлопнула дверь прямо за его спиной. Юнан поджал губы и сжал руки в кулаки. Хотелось прокричаться на весь длинный коридор с его высокими потолками и огромными окнами, чтобы оглушило эхом собственного крика, но он не посмел. Следовало возвращаться на занятие, он и так слишком часто оставлял свою группу на других кураторов в последние несколько дней — бегал сюда, к Вере, пытаясь узнать, как Люк. В первые пару раз Вера подробно рассказывала обо всём, но потом обозлилась.  — Ты находишь время прибежать сюда, а сам даже ни разу не зашёл к нему! — возмутилась она.  Да, не зашёл. Как Юнан мог объяснить ей, что он просто не сможет смотреть на Люка, бессознательного и недвижимого? Будто на тело. Он все последние дни и так будто не жил. То яркое и тёплое, что видимо и было его жизнью всё это время, будто погасло. Он чувствовал себя огарком свечи в ночной тьме, мёртвым и бесполезным, и казалось, что один вид Люка станет тем самым утром, когда его выбросят за ненадобностью, и он перестанет существовать.  На самом деле Юнан уже пару раз оказывался у дверей в комнаты Люка, но сбегал в страхе. В одно мгновение казалось, что войти будет самым лучшим решением, а в следующее ноги уже сами уносили его прочь. Он почти не спал с той самой ночи, во сне его поджидал Люк, бледный, неподвижный, мёртвый. Он просто спокойно лежал, окружённый темнотой и тишиной, но Юнана от этой картины пробирал такой ужас, что он просыпался с загнанно бьющимся сердцем и дрожащими руками. Увидеть такое в реальности казалось равносильным смерти.  А тело существовало само по себе, Юнан даже не задумывался над тем, что делал. Сознание просыпалось лишь иногда. В такие моменты ему начинало казаться, что если он сейчас же не узнает что-то о Люке, его просто разорвёт изнутри. Обычно ему удавалось дождаться занятия или упросить Ромину присмотреть за его студентами, и он нёсся сюда, в лекарскую. И получал нагоняй от Веры, пропускал мимо ушей все её недовольства и обвинения, чтобы только услышать, что Люк жив, что ничего не изменилось, он так же без сознания, но жив. Этого хватало, чтобы продолжать ждать.  Дети будто чувствовали его состояние. Группа стала тихая и молчаливая, ребята жались к самому Юнану и друг к другу, почти всё время они проводили в тишине. Юнан старался больше оставлять их с однокурсниками, отсаживаясь и наблюдая издали, но вскоре обнаруживал где-то рядом с собой Скурра, за ним подтягивался Адиль, а скоро и остальная группа. Юнан был благодарен им, хоть и не говорил этого. В их присутствии он чувствовал себя хоть немного легче, они служили напоминанием, почему он здесь и благодаря кому. Словно Люк вставал за спиной Юнана, согревая одним своим существованием.  Но вот сейчас посреди этого пустынного коридора никакой поддержки у Юнана не было. Были только холод, одиночество и страх. Сбывался самый жуткий кошмар из всех, что он только мог представить, а Юнан ничего не мог сделать. Снова.  Его вдруг резко развернуло, он даже не успел понять, что случилось, взгляд только зацепился за расплывающееся сердитое лицо Веры, а в следующее мгновение Юнан уже рыдал, уткнувшись в тёплое, пахнущее травами плечо. Вера что-то говорила, гладила его по волосам, а потом просто обнимала, пока Юнан не почувствовал, что слёзы иссякли. Он отстранился.  — Прости, — негромко сказал он.  — И ты меня.  Вера принялась вытирать мокрые щёки Юнана, а он подумал, что никогда ещё так остро не ощущал в Вере ту старшую сестру из полузабытого детства, самую лучшую, любящую и бесстрашную во всём огромном мире.  — Я просто не понимаю, — Вера взяла Юнана за руку, словно не давая ему сбежать раньше времени. — Ты беспокоишься, переживаешь, но почему-то идёшь ко мне. А я сама Люка не видела, им Вудс занимается. Я не могу постоянно выспрашивать, просто потому что тебе этого не хочется делать. Я не твой осведомитель, найди в себе силы дойти до Вудса или Тора. Или просто возьми себя в руки уже! Никто не умер, а ты ведёшь себя так, будто только и ждёшь объявления похорон. Ты склонен преувеличивать, я знаю, но по-моему зашёл слишком далеко. Ведёшь себя как юная вдовушка, — фыркнула она. В голосе слышалась усталость. — Начинай взрослеть, Юнан, пожалуйста, — продолжила Вера убеждающим тоном. — Тут некому с тобой возиться, твоя самая верная нянька там без сознания лежит, — она махнула рукой в сторону комнат Люка. — Ты думаешь, он обрадуется тому, что ты тут хандришь вместо работы?  — Я не хандрю, — покачал головой Юнан. — Ты не понимаешь. — Конечно, — усмехнулась Вера. — Куда уж мне? У тебя же тут великая любовь и трагедия соответствующая. Только знаешь что? — Вера презрительно прищурилась. — Хреновая у тебя какая-то великая любовь, а ты сам просто трус. И не надо это оправдывать.  Юнан вырвал руку, словно обжёгшись. Вера смотрела на него уверенно и твёрдо, в её словах не было злобы, лишь усталость и разочарование.  — Я уже год это наблюдаю, и ничего не меняется, — продолжила Вера. — Ты только и делаешь, что страдаешь, тебе самому не надоело?  — Ты думаешь, это как-то от меня зависит? — разозлился Юнан, неосознанно повышая голос. — Думаешь, я это вообще хоть как-то контролирую? — Так может стоит начать? Сделать хоть что-то? — Вера словно ждала ответа, но Юнан молчал. — Люк тебя так избаловал, — с горечью сказала она наконец. — Я рада, что ты жил в достатке и комфорте, и тебе не приходилось заботиться ни о чём, но ты же теперь такой беспомощный, Юнан. Всё это время все твои проблемы решал Люк, да до сих пор решает, а ты просто ждёшь. Так нельзя, ты же не контролируешь собственную жизнь, ты что не видишь? А если Люк и правда вот так раз! — она звонко щёлкнула пальцами, — и исчезнет, ты что будешь делать? Сядешь и будешь ждать его возвращения до последнего? Или возьмёт и женится! Или просто всё бросит и уедет! Проснись, Юнан! Ты можешь сколько угодно страдать и реветь, но надеяться кроме себя самого тебе не на кого. И жизнь свою ты должен устраивать сам.  Вера умолкла. Она смотрела на Юнана требовательно, будто ждала, что вот сейчас он торжественно поклянётся ей прямо с этого момента стать самостоятельным. А Юнан чувствовал себя преданным, даже несмотря на то, что всё это знал и сам. Он уже не единожды грыз себя этими размышлениями, но как-то дальше выявления проблемы дело не двигалось. Юнан продолжал плыть по течению, но знал, что это самое течение занесёт его однажды в тихий затон, забытый и заболоченный.  Он совершенно не представлял, что ему делать.  — Чего ты от меня хочешь? — спросил Юнан и с неудовольствием услышал в своём голосе обиженные нотки.  — А чего хочешь ты сам? — вместо ответа спросила Вера. — Тебе нужна цель, Юнан. Своя цель. Ты действительно хочешь здесь работать? Хочешь здесь жить? Тебе нужен тот дом в Коллине? Ты хочешь быть с Люком? Или ты хочешь чего-то другого? Пойми, что нужно тебе, а не кому-то другому. Не мне и не Люку, Юнан, а тебе. Только и всего.  — Только и всего…— эхом отозвался Юнан.  Легко было сказать. Юнан думал и об этом тоже, и ни к чему это его не привело. Он не знал, чего он хотел, все его мысли всегда скатывались к сентиментальным мечтам о том, как было бы здорово, ответь Люк на его чувства. Что было бы дальше, Юнан не задумывался. Мгновение взаимности казалось ему высшей точкой всей жизни, и далее кроме счастья ничего не было, не должно было быть.  — Не обижайся на меня, — попросила Вера. — Я не старалась тебя обидеть, я просто хочу, чтобы ты понял, что происходит. Я тебя люблю, Юнан, и не хочу, чтобы ты так просто пропал. И никакой долбаный Люк, каким бы прекрасным он ни был, не имеет права лишать тебя собственной жизни, понимаешь?  Под конец своих слов она приобрела такой воинственный вид, что Юнан, глядя на неё, невольно расплылся в улыбке. Вера охнула, и Юнан снова оказался в её объятиях. Она крепко сжала его и, попросив: “Подумай, пожалуйста”, — скрылась в лекарской. Юнан зашагал к лестнице. Подумай. Он думал, и не раз. Вера была права, Юнан даже не пытался как-то контролировать свою жизнь, и ему было комфортно. Люк всегда знал, как лучше, проще, быстрее, а у Юнана не возникало желания спорить с ним. Возможно, кто-то другой чувствовал бы обиду и раздражение, но Юнан чувствовал только благодарность. Пожалуй, слова Веры задели его только в том, что касалось внезапного исчезновения Люка. А и вправду? Вдруг он куда-то денется? Юнан осознал, что просто возненавидит себя за то, что так и не навестил и не взглянул. Но вместо того, чтобы пройти в центральное здание, Юнан поднялся по лестнице на второй этаж, где проходило занятие у его группы. У него ещё оставались обязанности, которыми он просто не мог пренебречь, как бы муторно ему не было. В классе стояла тишина, слышались только шелест бумаги и нервное ёрзание. Ребята старательно выполняли какое-то задание, даже вечно неугомонная Киана молча кусала губы. На его появление дети не обратили никакого внимания, а куратор группы, совместно с которой проходило сегодняшнее занятие, Анни, приветственно кивнула, словно сообщая, что всё в порядке. Юнан кивнул в ответ. Он и сам чувствовал, что в его отсутствие ничего не произошло. Бусины излучали ровное тепло, только бусинка Хелен немного вибрировала, но это было привычное состояние. Она боялась работать одна, и каждый раз, когда приходилось делать это, очень нервничала. Вот и сейчас Хелен вскинула голову, оглядываясь по сторонам, ища чьего-то одобрения. Юнан ободряюще улыбнулся ей. Хелен несмело улыбнулась в ответ и продолжила работу.  Юнан присел за боковой стол, предназначенный для кураторов. Обычно он на всякий случай делал пометки по уроку, если подопечным не требовалась помощь, но в последние дни даже не открывал свои записи, хотя и носил с собой по привычке. Последний лист был весь в кривых буквах и разводах. Юнан решительно пролистал до следующей чистой и ровной страницы.  Чтобы попробовать внять просьбе Веры, он расчертил лист и записал в левую колонку всё, что у него сейчас имелось и отметил, чем он доволен, а чем нет. Вышло немного, но содержательно. В центральной колонке он попытался отразить то, чего бы ему хотелось, но большего, чем “Счастливая жизнь с Люком” и “Заниматься любимым делом” Юнан из себя выдавить не смог. Разделить счастливую жизнь и отношения с Люком у него просто не поднялась рука. В последней колонке по задумке следовало написать, что необходимо было сделать для достижения этих целей.  У Юнан беспомощно опустились руки. Первой же мыслью было спросить у кого-нибудь, и не просто совета, а подробный план, потому что в голове вертелось только “найти любимое дело” и, соответственно, “сойтись с Люком”. Вот только как? За шесть лет в академии Юнан так и не понял, к чему действительно лежит душа. И если с этим можно повременить (нынешнее занятие Юнану действительно нравилось), то про чёртову влюблённость вообще думать не хотелось, Юнан уже как-то устал. Что обычно делают в таких случаях, кроме признания? Отпускают, уходят в тень, молчат? И какая разница тогда, признается он или нет? Получит от ворот поворот - точно так же отойдёт в сторону. Мысль о том, что Люк перестанет с ним общаться, ещё полгода назад бывшая такой естественной, сейчас казалась абсурдной. Даже если Люк и начнёт держать дистанцию, это будет даже на руку самому Юнану, не придётся прятаться по углам.  И Юнан медленно, выводя каждую букву, написал “признаться”. Руки тут же красноречиво вспотели. Юнан даже в комнаты Люка не мог себя заставить войти, ну какое признание? Он ещё раз посмотрел на получившуюся табличку и обвёл единственное слово в правом столбце рамочкой, а потом ещё и подчеркнул. Уверенности это не прибавило, и Юнан захлопнул тетрадь. И вовремя — ребята как раз заканчивали работу, близилось время перемены.  Внутренний двор замка был накрыт магическим куполом. Здесь всегда было сухо, но вот температура стояла такая же, как и за его пределами. По возможности кураторы старались выгнать своих подопечных на улицу, и если с младшими курсами это получалось легко, то вот  кураторам старших приходилось договариваться между собой, кто дежурит на улице, а кто в здании.  С самого утра болела голова, и на улице Юнан вздохнул облегчённо. Он опёрся плечом о колонну, наблюдая как двор заполняется двумя младшими курсами. Перерывы между занятиями у них были самые большие, и дети успевали набегаться всласть. Та же Киана уже на выходе из класса недовольно притопывала ногой, глядя на спокойно собирающихся одногруппников. Не один Юнан поражался тому, какие спокойные мальчишки ему достались. В группе Анни всё было ровно наоборот - недовольно у дверей прискакивали мальчики. Юнан подумал, что им тоже пора договориться, как кураторам старших курсов. Им без разницы, с кем дети выйдут на улицу, а для ребят это целых две-три драгоценные минуты.  — Снова не выспался? — послышался голос Ромины за спиной, и Юнан вздрогнул от неожиданности.  Её девчушки прошли мимо аккуратной стайкой, но Юнан уже знал, что к концу перерыва они будут такие же расхристанные, как и все остальные.  Ромина остановилась рядом, глядя на свою группу с весельем.  — Вроде того, — ответил Юнан. Ромина снова присматривала за ним.  — Если ты такой чувствительный, зачем сюда пошёл? — с удивлением спросила она. Юнан открыл было рот, чтобы ответить, но тут же захлопнул. Не этого вопроса он ожидал. Ромина кивнула на детей. — Тут каждый может рвануть.  Юнан несколько секунд не мог понять, о чём она, но потом до него, наконец, дошло.  — А, нет, — улыбнулся он через силу. — Это не из-за выброса.  — Уверен? — Ромина посмотрела на него недоверчиво. — Ты сам не свой с той ночи. Анни тоже заметила.  Юнан нахмурился. Он не замечал, чтобы Анни вообще обращала на него хоть какое-то внимание. По большей части они только здоровались, и вот сегодня Юнан попросил её присмотреть за своей группой.  Занятия тоже чаще проводились с группой Ромины или вообще общие, так что у Юнана и возможности не было хоть немного ближе познакомиться с третьим куратором их курса. А она, оказывается, заметила, что с ним что-то не так. Создавалось впечатление, что за Юнаном тут приглядывали из-за каждого угла. Он нашёл Анни взглядом. Та сидела на скамейке, окружённая девочками, и читала им книжку. Она была старше Ромины, а Юнану так вообще в матери годилась, наверное. Анни вела себя довольно сдержанно, до синевы голубые глаза казались холодными как лёд, но была в её лице какая-то лукавость. Стоило только ей улыбнуться, тут же создавалось ощущение, что тебя ждёт самая забавная шалость в жизни. Дети от этой улыбки таяли и соглашались на всё без разговоров. На самом краешке скамейки примостилась его Хелен, то и дело поглядывая то на Киану, нарезающую круги по двору вместе с большинством мальчишек, то на книжку в руках Анни. Хелен никто никогда не гнал, но она всё ещё не могла привыкнуть, что может выбирать занятие себе по душе, ни на кого не оглядываясь, и всегда присоединялась к чужим играм с опаской. Поначалу Юнан старался оказаться поблизости, чтобы поддержать её, но Хелен а его присутствии стеснялась ещё больше, и он ограничился тем, что просто наблюдал за ней издалека, как и за всеми остальными. — Юнан? — позвала Ромина, и он очнулся от своих мыслей. — Правда не высыпаешься что ли? — Извини, я задумался. — Ты бы сходил в лекарскую, — посоветовала Ромина. — Вудс мастером Лорреном занят, конечно, но девочка там тоже смышлёная. Говорят, Тор к ней таскается, — чуть понизив голос сообщила ему Ромина. На лице её блеснула заговорщическая улыбка.  Юнан недоверчиво глянул на Ромину. Ни разу до этого момента она не пыталась сплетничать в его присутствии, не говоря уже о том, чтобы пересказывать эти сплетни непосредственно Юнану. Интересно, что Вера скажет на всё это и как быстро Тору достанется от неё? — Думаешь, у директора есть на это время? — спросил Юнан. Он вспомнил, как Люк постоянно был чем-то занят в академии, у него всегда находились дела, по большей части совершенно неотложные. — У Тора на юбку всегда найдётся время, — насмешливо, но уверенно сказала Ромина. — Да и школа меньше чем на половину заполнена. Персонала больше, чем студентов. Вот года через три-четыре тут будет не протолкнуться, — рассуждала Ромина. — Но я уверена, Тор и тогда найдёт время для симпатичной девушки. — Тебе виднее, — уклончиво ответил Юнан. Тора он знал не настолько хорошо, чтобы утверждать что-то подобное. — Это да, — согласилась Ромина. — Мы же с ним учились вместе, знаешь? Юнан удивлённо уставился на неё. Он вообще не задумывался над тем, что Тор и Ромина где-то учились. — В Академии? — спросил он с любопытством. — Ага, — согласилась Ромина. — Как был оболтусом, так и остался. Как он заместителем мастера Лоррена стал, не представляю. Ты же у него учился? — Какое-то время, — Юнан вспомнил занятия Тора и не смог сдержать улыбку. — В последние два года он не преподавал. Но он отличный учитель, — заверил Юнан. — Да? — с весёлым удивлением спросила Ромина. — Вот уж никогда бы не подумала. Я вообще была уверена, что он сбежит ещё до диплома, а тут надо же, директор! Хотя всё равно юбка на первом месте. — Ты ревнуешь что ли? — с подозрением спросил Юнан. Ромина захохотала и замахала руками. — Да ты что! Врагу такого мужика не пожелаешь! Просто такое происшествие прямо в первые месяцы, а он всё об одном. Вон только что с цветами побежал опять. Юнану живо представилась картина, как недовольная Вера с ворчанием разбирает очередной букет на составляющие. Полезные цветы она пускала на запасы лекарской, а на остальных тренировалась колдовать. Один особенно понравившийся ей цветок до сих пор лежал в её комнате. Он не вял уже больше месяца, а Вера так и не смогла понять, что с ним сделала. — У тебя-то что всё-таки случилось? — после недолгого молчания спросила Ромина. Юнан, решивший уже, что разговор окончен, замялся. — Да просто хандра какая-то, — нашёлся он. — Из-за погоды, наверное. — Ты ещё слишком молод, чтобы ссылаться на погоду, — напомнила ему Ромина. — Ну, не хочешь говорить, не говори, — и подумав, добавила: — Просто если что-то в группе не то, ты не молчи, ладно? — Нет, конечно нет! — искренне ужаснулся Юнан. Вот уж что он точно не собирался скрывать, тем более что опыта у него не было никакого. — В группе всё нормально, — заверил он, и произнёс совсем тихо: — Это личное просто. — Ааа, — протянула Ромина, прищурившись. — Ясно. Трагедия романтического характера? Формулировка была забавная, и Юнан улыбнулся, укоризненно посмотрев на собеседницу. Та только развеселилась ещё больше. — Ладно, я не лезу! — Ромина примирительно вскинула руки. — Я не особый эксперт в этих делах, и советом помочь не смогу, но выслушать всегда готова. — Спасибо, — сказал Юнан таким тоном, чтобы стало понятно, что он не собирается обсуждать свои трагедии с кем бы то ни было. Ромина глянула на него снисходительно, но всё же оставила его, спустившись с галереи во двор и на ходу запахивая джемпер поплотнее. Было не особо холодно, ноябрь стоял удивительно тёплый и сухой, но от затянутого серой пеленой неба было неуютно. Пока они с Роминой разговаривали, занятия закончились и у других курсов, во дворе была добрая половина учеников. Дети, уже перезнакомившиеся друг с другом, по большей части хорошо ладили, и кураторам оставалось только присматривать за ними. Почти все они обычно оставались на галереях, как и Юнан сейчас, лишь изредка присоединяясь к студентам. Юнан нашёл взглядом своих подопечных. Ничего необычного: Киана играла в догонялки, светлая макушка Хелен виднелась среди слушателей Анни, Скурр и Радуш, оба с книгами, расположились на соседних скамейках. Адиль, к удивлению Юнана, нашёлся в группе ковыряющих что-то в земле мальчишек. Он возбуждённо что-то говорил, размахивая руками. Его бусина сейчас была самой тёплой, и Юнан неосознанно погладил её. Всё было спокойно и обыденно, если не считать постоянно стучащей в голове мысли: “Иди, иди, иди”. Она билась пойманной птицей и давила на виски сверлящей болью. Юнана будто тянуло туда, к Люку, и вместе с тем страх и неизвестность пригвождали его к месту. Если бы не его подопечные, он бы, наверное, бегал целыми днями до заветной двери, так и не решаясь постучать. Но они были, они сдерживали, они заставляли жить по привычному распорядку, давали хоть какое-то ощущение спокойствия. Юнан был им за это благодарен. К концу перерыва Юнан успел снова извести себя, голова разболелась в полную силу. В висках пульсировало, казалось что-то колет прямо изнутри. Юнан прижался лбом к холодному камню колонны, но легче не стало. Пробил колокол, напоминая, что через пять минут начнётся очередное занятие, и Юнану показалось, что в голове что-то взорвалось. Он зажмурился, пережидая вспышку боли. Кто-то тронул его за руку, Юнан с трудом открыл глаза и только тогда заметил, что группа послушно собралась вокруг него. Рядом стояла Ромина, окружённая щебечущими девчушками, и вопросительно смотрела на него.  Юнан не сразу понял, что она что-то спросила.  — Что? — только и смог выдавить он.  Голова была тяжёлая, всё вокруг расплывалось. Мимо прошла Анни, её светлые волосы врезались в виски Юнана новой вспышкой.  — Юнан! — услышал он резкий окрик и окончательно распахнул глаза.  — Да? Ромина выглядела встревоженной, на лицах детей, которые успело отметить сознание, читалось удивление.  — Иди в лекарскую, — медленно, почти по слогам сказала Ромина. — Я заберу детей. Слышишь?  Юнан кивнул. Да, ему нужно сходить к Вудсу. А Вудс у Люка. Но он не может идти к Люку! Юнан отрицательно замотал головой.  — Так, ладно, пошли, — решительно сказала Ромина и потянула его за руку. Юнан покорно шагнул за ней. С первым же шагом слепящее полотно боли окончательно накрыло его. Боль отступала медленно, волнами. Сознание постеренно прояснилось, и Юнан обнаружил перед собой обеспокоенное лицо Веры. Она наклонилась ближе, в её волосах блеснуло солнце, и Юнан вздрогнул от неожиданности. Последней в памяти отпечаталась Ромина. Он глянул поверх Веры. Лекарская. Что-то такое припоминалось, но очень смутно, как сон.  — Лучше? — голос у Веры был высокий и какой-то нервный. Его звук ввернулся в висок, но уже притуплённо, и Юнан кивнул.  — Почти прошло, — заверил он и был неприятно удивлён, что вышло это не громче шёпота.  — Как это “почти”? — озадаченно воскликнула Вера. — Должно совсем пройти. — Значит пройдёт, — сказал Юнан уже увереннее. — На вот, — Вера протянула ему тёмно-синюю склянку. Он припомнил, что в такие Вудс разливал успокаивающие отвары, и поморщился. Вера видимо заметила это и потребовала: - Пей при мне.  Юнан послушно выпил. От кислого травяного вкуса на мгновение свело челюсти, но запивать было нельзя.  — Запивать нельзя, — словно прочитав его мысли отрезала Вера.  — Я знаю, — не сразу откликнулся Юнан. Неприятный привкус заставил поморщиться.  — Уже было такое? — строго спросила Вера. Юнан согласно кивнул.  — В прошлом году, — он посмотрел на сестру и постарался улыбнуться. — Я перенервничал просто.  — Ничего себе просто! — Вера всплеснула руками. — Тебя за ручку привели, ты вообще не соображал ничего! Ты же полчаса назад тут был! Если знаешь, что можешь так разнервничаться, почему не попросил отвар?  — Я не подумал, — честно признался Юнан. Ему хотелось добавить “а ещё они мерзкие”, но он вовремя прикусил язык. Вера и так изменилась в лице.  — Мне очень хочется тебя ударить сейчас, — сквозь зубы прошипела она и тяжело вздохнула. — Вот, — она сунула Юнану в руки два пузырька. — Это успокаивающее и обезболивающее, слабое, но чтобы до лекарской дойти хватит. Пей сразу, если снова разболится, и иди сюда, понял меня?  Юнан положил лекарства в карман пиджака и пробормотал: “Ладно”. Вера погладила его по волосам.  — Я об этом и говорила, — тихо произнесла она. — Ты такой несамостоятельный, такой несмышлёный. Ну как можно было себя довести до такого? Ещё и не ешь, наверное?  — Не хочу, — автоматически отмахнулся Юнан и тут же пожалел об этом. Вера нахмурилась и сжала губы, но промолчала. Она оценивающе окинула брата взглядом и потянула его за руку. Юнан встал.  — Пошли!  Она потащила его за собой так решительно и зло, что Юнан растерялся. Он опомнился только у лестницы, ведущей на преподавательский этаж - резко затормозил и выдернул руку. Некстати вспомнилась прошлая зима.  Вера развернулась и недовольно уставилась на него.  — Иди уже и посмотри хотя бы! — потребовала она. — Живой твой Люк, всё с ним нормально будет! Да с ним уже всё нормально! — она подошла ближе. Юнан спрятал руки за спину, и Вера, видя это, смягчилась, но не отступила. — Пойдём, — уже попросила она, — Вудс заодно тебя посмотрит. Настойка должна была сразу помочь, а тебе не помогла.  — Помогла, — прервал её Юнан. Вера фыркнула.  — Ты до сих пор за висок держишься.  Юнан недоумённо посмотрел на свою руку. Он и правда даже не заметил, что массировал висок только что.  — Ну не хочешь, не смотри, — смилостивилась Вера. — Но до Вудса надо дойти. Я же не лекарь, вдруг что-то серьёзное? — она приблизилась и осторожно приобняла Юнана за плечи. — Пойдём, ладно? Уже поднимаясь с ней по ступенькам наверх, Юнан думал о том, что вот оно, то, чего ему не хватало. Он хотел навестить Люка, но боялся, сбегал и малодушничал, а сегодня будто какое-то провидение подталкивало его туда, к резным створкам, таким же, как и все остальные на этаже, но именно к ним Юнана волокло как магнитом. Вера открыла дверь не задумываясь, не то что сам Юнан, так ни разу даже не коснувшийся дверной ручки.  Внутри был сумрак, и Юнан не сразу заметил мужчину, развалившегося на диване. Он вообще сначала увидел только закинутые на подлокотник ноги в остроносых туфлях, и угнетаемое болью сознание не связало эти туфли с присутствием какого-то человека. Но мужчина отложил зашуршавшую газету и окинул их с Верой скучающим взглядом. Он встал, ужасно высокий и тощий, подошёл и без слов схватил Юнана за голову, положив большие пальцы рук прямо на его виски, и надавил. Юнан хотел возмутиться такой бесцеремонности, но вдруг почувствовал, что боль не просто отступает, а действительно уходит, и становится легче дышать, и стоять он может без поддержки Веры, и глаза больше не слезятся, и тело становится лёгким!  Юнан распахнул неизвестно когда зажмуренные глаза и угодил в омут чужого взгляда, тёмный и затягивающий. Он понимал, что это неприлично, пялиться так долго, но не мог опустить глаз, будто что-то держало его. Но вот незнакомец моргнул, и Юнан почувствовал, что свободен. Ноги снова не держали, и он бы сполз на пол, если бы этот странный человек не довёл его до диванчика у камина, придерживая под руку как барышню. Да какой он человек! Юнан ещё раз посмотрел на него: недовольное лицо, нос с горбинкой и неестественно длинные узловатые пальцы - вот и всё, что отметило не до конца прояснившееся сознание. Вера что-то говорила, негромко, но очень раздражённо, но Юнан не смог разобрать ни слова. Откуда-то справа тоже слышались голоса, недовольные и приглушённые, а затем распахнулась дверь, странный мужчина воскликнул: "Ну наконец-то!" и обернувшийся Юнан скорее почувствовал Люка, чем узнал. Запавшие глаза и щёки были очерчены жуткими тенями, многодневная щетина выросла какими-то клочками, он был до серости бледным, стоял как-то неуверенно и сутулился. Но больше всего Юнана поразили волосы. Привычных волн не было. Вместо роскошной гривы по пояс на голове торчал неровный ёжик. Только глаза стали будто ещё ярче, выделяясь на осунувшемся лице.  — Вы какого хрена тут все делаете? — хрипло возмутился Люк, окидывая взглядом присутствующих. Из-за его спины в комнату прошаркал бубнивший что-то Вудс. На него Люк взглянул уже не так недовольно. Зелёные глаза задержались на Юнане. Люк нахмурился, выпрямился насколько смог и перевёл взгляд на тощего незнакомца.  — Ты что с ним сделал?  Мужчина картинно вскинул брови и, приложив руку с выгнутыми пальцами к груди, театрально протянул:  — Я? — затем усмехнулся и добавил: — Именем вашества клянусь, ничего лишнего! Кстати, он наверное уже заждался.  С этими словами он призвал из соседней комнаты позвякивающий чемоданчик.  — Постарайся не сдохнуть, а то даже обидно как-то, - попросил он, обращаясь к Люку, и исчез.  Вудс осуждающе прицокнул и всучил собравшемуся что-то сказать Люку чашку, содержимое которой он со вздохом выпил. Он сделал пару шагов и тяжело оперся руками о спинку дивана, словно стоять без опоры ему было тяжело. Юнан, запрокинув голову, смотрел на хмурую складку на лбу Люка, на сжатые губы, потрескавшиеся, с желтизной сходящего синяка на нижней, на ямочку на подбородке, почти невидимую за такой непривычной щетиной. Люк наклонился ниже, и стала видна ямочка между ключицами, показавшаяся до ужаса глубокой. Юнан видел, что Люк недоволен, что ему сейчас влетит, но всё это было неважно. Юнану казалось, что внутри него всё поёт, что в комнате стало светлее и просторнее, что вообще всё в мире стало лучше и ярче, и впервые за несколько дней ему хотелось улыбаться.  — Ты почему не с группой? — спросил Люк негромко, но как показалось Юнану, не так резко, как должен был.  — Голова, — смог выдавить Юнан, стараясь сдержать счастливую улыбку.  Люк обежал его глазами и привычно вскинул бровь. — Прошла?  — Да, — с удивлением понял Юнан. Люк кивнул в сторону дверей в коридор.  — Иди работай.  Юнан всё-таки расплылся в счастливой улыбке, и ему даже показалось, что Люк чуть не ответил: крылья носа и уголки губ чуть дрогнули, но он остался таким же хмурым. Юнан направился в указанном направлении, то и дело оборачиваясь, чуть не налетел на угол, но вовремя увернулся. Уже взявшись за ручку двери, он ещё раз глянул на Люка. Тот всё так же опирался на спинку дивана. Он опустил голову, и на шее отчётливо проступили острые позвонки, но это было неважно. Теперь вообще всё было неважно и не страшно.