Погоня за прикованным на цепи

Люк провёл рукой по волосам. Щекотное ощущение от короткой стрижки всё ещё было непривычным. Люк ждал отца, сидя в его большом кабинете и скучал. Иногда на Патрика находила вот такая блажь — заставлять себя ждать. Люк знал, что отец ничем не занят, просто тянет время. Из-за дверей в малый кабинет Люк его прекрасно чувствовал, но не торопил. Ему самому не помешала бы пара часов тишины, пищи для размышлений было предостаточно. Люк глянул в окно. Сад был ещё зелёный, пышный, хотя осень уже взяла бразды правления и здесь: несмотря на яркое солнце, на улице было прохладно и кое-где виднелись проблески пожелтевших листьев. Люку вдруг до зубовного скрежета захотелось на пляж, к океану. Он как наяву ощутил мягкий обжигающий песок, мелкий, как мука, и такой же белый, и услышал рокот набегающей волны, сливающийся с шумом ветра. Захотелось взять одну из семейных яхт и уплыть куда-нибудь к чёртовой матери, на маленький южный островок, и провести там месяц-другой. Как давно Люк не устраивал себе такой отдых? Даже и вспомнить не получилось. Люк от скуки выпустил рарога и принялся притягивать его. Магия до сих пор не пришла в норму, и Люк баловался со светочами, тренируясь. Все семь удержать пока не выходило, и это ужасно раздражало, ощущение было такое, будто рука или нога тебя плохо слушаются, и приходится упорно концентрироваться на простейших действиях. Конечно, он скоро придёт в норму, умом Люк понимал это, но всё равно подгонял себя. Несамостоятельность была для него болезненной темой. — Убери или я развею, — предупредил вошедший Патрик. Люк автоматически потянулся к нему связью. Отец был спокоен, настроение у него было немного приподнятое, что означало, что Люк тут варился просто так. — Они приятные, — оправдался он, отправляя рарога обратно в ловушку в кольце. Мутный камень окрасился радужным отсветом на мгновение и потух. Патрик наблюдал за ним с кислой миной. — Не тогда, когда тебя пытаются ими убить. — Тебя чем только не пытались убить, — отмахнулся Люк. Патрик хищно улыбнулся, будто вспомнил что-то приятное, а потом с прищуром посмотрел на Люка. — От тебя фонит какой-то странной магией. Люк перевёл заинтересованный взгляд на отца. Тот сморщил нос, будто унюхал что-то неприятное. — Был на обручении, — отрапортовал Люк. — Старый ритуал, нездешний. — Да? — с сомнением спросил отец. — Пакость какая-то, но как будто что-то знакомое. Люк пожал плечами. У Патрика были свои представления о приятной и неприятной магии. Он уселся в кресло и закинул ноги на стол. С его ростом ему пришлось хорошо так отодвинуть кресло, чтобы провернуть этот манёвр. — Так чего припёрся? — сложив руки на животе, спросил Патрик. — Проведать зашёл, — елейно протянул Люк. — Ой, спасибо большое за беспокойство! — Патрик закатил глаза. — Дождались на старости лет! Но к матери зайди, — уже серьёзно закончил он. — Ладно, — согласился Люк, и перешёл к делу: — Рингрут вернётся? — Нет. Отец ответил быстро и резко, словно только и ждал этого вопроса. С таким тоном Люк спорить не стал. Было понятно, что Патрик всё решил и мнение своё менять не собирался. — Почему? — больше для поддержания беседы спросил Люк. — Потому что я не хочу, чтобы вы виделись, — уже обычным голосом ответил Патрик. — Рину это ни к чему. Люк насторожился. Он был уверен, что хоть кто-то догадается подчистить Рингруту воспоминания, но сейчас в его душу закралось сомнение. — Он помнит? — осторожно спросил Люк. Он чувствовал, что тема Патрику неприятна, но иногда любопытство заставляло Люка задавать ненужные вопросы. Отец прощал ему это не всегда. Вот и сейчас Патрик посмотрел на Люка с сомнением, словно решая, выставить его отсюда или нет, но всё же ответил: — Да. — Почему ты не забрал?! — вознегодовал Люк. — Не самые лучшие воспоминания для девятилетки! Патрик посмотрел на него недовольно, скривился, но злости в нём не чувствовалось. — Потому что это Первая Память, — наконец, нехотя ответил он. — Поздравь нас, наша коллекция пополнилась амоком. Люк недоверчиво замер, переваривая информацию, и тяжело вздохнул. Представить болтливого, жизнерадостного, любопытного Рингрута безжалостным психованным убийцей не получалось. Люк, конечно, чувствовал в младшем брате большую силу, но как и все в семье, наверное, надеялся, что магия Рина будет не такой опасной, что он сможет её контролировать. — И что ты собираешься делать? — настороженно спросил Люк. На Патрика находило иногда, он запросто мог принять какое-нибудь радикальное решение. Например, совсем лишить Рина магии. — Я? — удивился Патрик. — Ничего. Я ему больше наврежу, если попробую влезть, — Люк кивнул, чувствуя облегчение, а Патрик продолжил: — Отправили в Гаолы, ты знаешь, там есть храм этот дурацкий… — он неопределённо махнул рукой. — Знаю, — согласился Люк и припомнил: — Они сами ищут подобную магию, — Патрик подтверждающе кивнул. — А потом делают из её обладателей наёмников! — Люк неосознанно повысил голос от охватившего его возмущения. — Они же никому не подчиняются, кроме своих жрецов! Ты с ума сошёл?! Они тебя уже один раз к Архаям отправили! Хочешь, чтобы теперь это сделал Рин? — У нас давно перемирие, — с нажимом сказал Патрик, но в его голосе Люк слышал ноту сомнения. — Скажи мне, что тебе это тоже не нравится, — попросил Люк, сжимая пальцами подлокотники в попытке успокоиться. — Неужели нет другого пути? Отец глянул на него исподлобья. — Не будь идиотом, конечно, не нравится! Но эти вонючие рыбёшки знают своё дело, это я на себе ощутил, спасибо, что напомнил, — скривился Патрик. — Хотя, если бы эти твари меня не порезали, вас всех бы не было, — добавил он со смешком. — Я всё равно хотел отправить его в Аменти со временем, ну, вышло раньше. Но ты же сам видел, ему, по-хорошему, вообще в человеческом мире делать нечего, его магии нужно другое воспитание, она тяжёлая. Звёздочки его приручат. Люк почти услышал повисшее в воздухе «надеюсь». — А если не выйдет? — спросил он осторожно. — Значит придумаем что-то ещё или изолируем его, — отец тяжело вздохнул. — Он опасен уже сейчас, что будет лет через пять? Он эмоциональный мальчик. Даже с Фебом было проще. Люк автоматически покивал, ему тут же вспомнилось собственное детство и вечные разборки между Фебом и Луи. Мама делала вид, что её это не касается, и воспитание сыновей дело отца и учителей, а Патрику не хватало на них терпения и за любую провинность они огребали все вместе. Люка и Феба это сплотило ещё больше, а вот Луи, наоборот, отдалило. Люк вспомнил его извечное нытьё, и у него аж в висках застучало. — Он нас всех возненавидит, — с горечью произнёс он. — Зато все будут целы, — отрезал Патрик. — Я сам когда-то чуть не прибил Луи, — припомнил Люк свою Первую Память. — Но научился же контролировать себя. Патрик фыркнул, тоже, видимо, вспоминая эту историю. Они все тогда знатно перетрухнули, кроме отца. Патрик ржал как припадочный. — Вот именно «чуть», а Рин первый, кому это удалось, — подчеркнул Патрик, и Люку послышались нотки гордости в его голосе. — Ты, может, не понял, но он тебя убил своим выбросом. Направленным выбросом. Люк поморщился. Он всё прекрасно помнил: и своё бездыханное тело, и несчастного Рина, и маму, которая удержала его, и, что самое главное, разговор Патрика и Азраила. Теперь Люк знал точно, что отец всё помнит. Он и раньше догадывался, конечно. — Я понял, — ответил он на выжидательный взгляд отца. Люк видел всё будто со стороны, пока Мида не вернула ему кируба. После наступило блаженное забытье. Странные ощущения, но не новые. — Кстати, не забудь Лилу поблагодарить, — наставительно велел Патрик. — Я уже, — Люк действительно зашёл к матери чуть раньше и почти сбежал оттуда. Мама от благодарностей отмахнулась и начала рассказывать о каких-то новых знакомых, у которых, конечно же, оказалась дочь брачного возраста, ещё и не одна, и целый неженатый сын, такой приятный мальчик, Люк, выдели вечер, я вас познакомлю. — Тебя я тоже должен поблагодарить. — Ой, ты мне не благодарен, — Патрика перекосило. Он всегда очень остро чувствовал фальшь, тем более такую неприкрытую. Люк, в общем-то, даже и не скрывался. — Да, не благодарен, — согласился он и поспешил уточнить: — Точнее не так. Я благодарен за то, что жив, но не за то, какой ценой. — Это твоё право, — признал отец, снисходительно улыбаясь, — но не твоя ноша. Я всё равно должен тебе гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Люк замер и уставился на отца. Он никогда не говорил о том, что помнит, и Патрик никогда так открыто не намекал, в его словах всегда можно было найти второй смысл, он и сейчас был, но что-то в его тоне подсказывало, что, если спросить его напрямую, отнекиваться он не станет. Или Люку просто хотелось так думать. Он в любом случае не стал бы спрашивать. — Ты всё-таки чудовище, — Люк сделал вид, что не заметил откровений. Патрик посмотрел в ответ так, что стало ясно — он готов вернуться к этому разговору. — Да, я и сам для себя иногда чудовище, — хохотнул он, — но знаешь, мне нравится. Да и семья всё-таки что-то значит, правда, сынок? — Патрик красноречиво выгнул брови. — Я спас своего ребенка. У меня была эта возможность. А кому-то просто повезло меньше, но это не моя проблема. — Это тоже был чей-то ребёнок. — Но не мой, — отмахнулся Патрик. У них случались иногда такие разговоры, когда Люк строил из себя святую невинность, а Патрик разыгрывал сущее зло. Поначалу Люк заводил их, пытаясь разобраться в поступках отца в том времени, и чем-то они всё-таки ему помогли, а потом это вошло в привычку. — Кстати, — оживился вдруг Патрик. — Отличная стрижка. Люк закатил глаза. — Хоть ты не начинай! — попросил он, снова проводя ладонью по коротко стриженному затылку. Волосы выпали клочками по всему телу, пришлось сбривать всё полностью, пить и мазать всякую лекарскую вонючую дрянь. Вере, приставленной в помощь, это действо доставляло отдельное удовольствие: она усердно следила за каждой недопитой каплей и долго и тщательно натирала места роста бровей и ресниц мазью, от которой у Люка потом всё нестерпимо чесалось, спасибо хоть в глаз ни разу не ткнула. Ну, ничего, Люк ей сегодня отомстил, мелочно, конечно, но зато он почувствовал себя прекрасно. Мысли тут же перескочили на сегодняшние события, и Люк снова задумался. Патрик, почувствовав сменившееся настроение, прогнал его. Люк послушно вышел и тут же столкнулся нос к носу с Реми. Вот уж кому было наплевать на свою внешность. Люк ни разу аж за две жизни не видел его прилично выглядящим. Вечно нечёсаные лохмы, жиденькая неопрятная щетина, обветренное недовольное лицо, одежда в каких-то пятнах, ногти на руках обкусаны до красноты — лучший лекарь Аменти во всей красе. — Люююк, — протянул Реми с фальшивым восторгом. — Не хочешь порадовать вашество более длительным визитом? Ужин в родных пенатах, м? — осклабился Реми, не давая пройти. — Может, завтрак? Твои комнаты до сих пор пустые стоят. Прямо удивительно, ты отворот какой-то наложил? — Реми, что тебе нужно? — спокойно спросил Люк. Настроения пререкаться у него не было. — Чтоб ты не сдох, придурок, — просто ответил Реми, перестав ломать комедию. — Высыпайся и жри хотя бы. Мы зря тебя выхаживали что ли? Маменьку твою, вон, отпаивали потом, — он вдруг изменился в лице, хищно прищуриваясь. — Как ангелочек поживает, кстати? Люк непонимающе выгнул бровь. Реми тяжело вздохнул, глядя на него как на распоследнего дурака, и чуть не по слогам проговорил: — Мальчишка такой рыженький приходил к тебе, — и после паузы добавил: — с девочкой. Может, ты полежал бы ещё? — елейно предложил он. — У него всё прекрасно, спасибо за беспокойство, — таким же тоном ответил Люк. — Ну, раз всё прекрасно… Реми сделал широкий шаг в сторону, пропуская, и шутливо раскланялся. Люк так же раскланялся в ответ и двинулся вперёд, но замер. Внезапно его будто кольнуло изнутри. — Реми, — позвал он, оборачиваясь. Реми вопросительно промычал. — Почему «ангелочек»? Люк поймал взгляд Реми, и его накрыло дежа-вю. Кто-то уже смотрел на него так, со снисхождением, в похожей ситуации. И чувствовал себя Люк точно так же — будто упустил что-то важное прямо из-под носа. Он выжидающе смотрел на Реми, но тот только махнул рукой, мол, неважно, забудь, и скрылся за дверью отцовского кабинета. И Люк, может, так бы и сделал, если бы вообще смог выкинуть Юнана из головы. Люк направился в холл, по пути вспоминая сегодняшний разговор. На ходу ему всегда лучше думалось. Юнан догнал его уже во дворе. Люк только что попрощался с Альбином, благодаря которому в своё время нашлась Вера, и собирался уже отбыть сам, когда Юнан его окликнул. Люк, увидев его решительное выражение лица, мигом пожалел, что замешкался. Чуть ли не впервые он чувствовал эмоции Юнана так ярко: волнение и нервозность причудливо мешались с уверенностью и немного с обречённостью. Юнан словно вознамерился сделать что-то такое, чего делать не хочется, но очень нужно. Он замер напротив Люка, глядя куда угодно, только не ему в лицо, и, видимо, собирался с мыслями. Люк его не торопил. Тонкие длинные пальцы Юнана терзали край длинного белого свитера, и Люк машинально отметил, что он такого не заказывал. Знание, что Юнан всё-таки дошёл до портного, как и было велено, принесло удовлетворение. Юнан вздохнул несколько раз глубоко и с очередным выдохом произнёс: — Ты мне нравишься. Люк улыбнулся. О, эта трогательная брачная магия, толкающая на признания и прочие глупости. Всегда с ней так, быстро действует и так же быстро рассеивается. Люк выдержал паузу, собираясь с мыслями, и постарался говорить как можно спокойнее: — Я хотел бы ответить, что ты мне тоже нравишься, но, боюсь, я буду неправильно истолкован, — он попытался подобрать слова. — Юнан… И замолчал. Нет, он, конечно, давно понял, что нравится Юнану, но, серьёзно, влюблённость подростка в преподавателя, что может быть банальнее и быстротечнее? Да и эмоции Юнана всегда были такие полупрозрачные, вполсилы, как ненастоящие. Единственный раз, когда от него действительно шибануло волной неловкого возбуждения, был ещё зимой, всё остальное время Юнан просто очаровательно и забавно смущался. Люк иногда прямо удержаться не мог от провокаций, вот как сегодня. За такими вспышками обычно следовало отстранение, Юнан пытался избегать его, но, видимо, сегодня сыграла магия обручения. — Только не прогоняй меня так сразу, ладно? — Юнан по-своему понял его молчание. — Я знаю, что тебе это не нужно, я помню, ты говорил, но я ничего и не требую. Я просто пообещал себе, что признаюсь, — он стушевался и совсем уже несчастно добавил: — И если я тебе прямо совсем-совсем не нравлюсь, то просто забудем, хорошо? И Люк задумался. А действительно ли Юнан ему «не нравится»? Слово-то какое детское. Он окинул Юнана взглядом с ног до головы, пытаясь посмотреть на него по-другому, по-взрослому. Но по-взрослому не получалось. Юнан всё ещё был мальчишкой, худеньким, даже чересчур, длинным, нескладным. Ещё по-детски плавные черты лица, капризный изгиб губ, совсем немного раскосые глаза, бархатные и мягкие, непослушные кудри, вечно зачёсанные на косой пробор — Юнана запросто можно было спутать с девушкой, выдавал разве что нос, чуть широковатый для такого милого личика. Даже шея в вороте свитера была тоненькая, переломится от одного неловкого движения. Но так же Люк понимал, что всё это обманка, Юнану ведь уже семнадцать. К тому же, стоило признать, что обманка была привлекательная. — Давай по-честному, — начал Люк. — Я знаю, что ты влюблён, — глаза Юнана испуганно распахнулись, огромные и тёмные, и Люк поспешил продолжить, не давая себя перебить. — И ты мне нравишься, я привязан к тебе и я не слепой, — Юнан смутился и отвёл взгляд. Всё-таки дразнить его было сплошное удовольствие. — Но я уже говорил тебе — я не создан для отношений. Ты романтичный мальчик, тебе нужны эти юношеские прогулки под луной и клятвы в вечности. Я не такой, я не смогу тебе этого дать, а я не хочу, чтобы ты разочаровался в своих первых отношениях. Я понимаю твою влюблённость, но просто подожди, она пройдёт. — Не пройдёт, — вмиг ощетинившись, заявил Юнан, даже отошёл на шаг. — Не надо меня убеждать, ладно? Если за год не прошла, то и не пройдёт уже, — сказал он так горько, что Люку захотелось его обнять и утешить. — И не нужны мне никакие клятвы и прогулки, я ничего такого и не жду. — А чего ты ждёшь? — спросил Люк, но Юнан не ответил, и он продолжил: — Мечты — это тоже ожидания. Раз это длится так долго, как ты говоришь, ты наверняка представлял, как это будет. И я даже примерно знаю, что ты там выдумал. — Не знаешь, — буркнул Юнан, надувшись. Налетевший порыв ветра непривычно обдал холодом заднюю часть шеи, и Люк, поёжился, набросил щит, захватив и Юнана. Тот даже не заметил. — Я живу намного дольше тебя, и уж на влюблённых подростков насмотрелся достаточно, — Люк старался говорить спокойно, убеждающе, хотя понимал, что не будет услышан. — Я не смогу всё бросить, только чтобы целоваться до рассвета, у меня не станет вдруг больше времени, чтобы проводить его вместе с тобой, — Юнан снова собрался его перебить, но Люк пригрозил ему пальцем, и Юнан стушевался. — Ничего не изменится. Всё, что я могу предложить — это секс. И это при том, что ты прекрасно знаешь, что я в тебя не влюблён, — Юнан умудрился потупить глаза, снова открыть рот, чтобы что-то сказать, захлопнуть его и совсем потухнуть на последних словах. Люку стало его жаль. — Вот видишь, тебе хочется большего, и это нормально. Юнан вдруг вскинул на него глаза и почти благоговейно произнёс: — Но ты меня не гонишь. Люк мысленно выругался. Куда-то не туда они зашли, он вроде как только что пытался Юнана отвадить и напугать, а не наоборот. — Юнан… — начал было он, но его перебил дрожащий от волнения голос: — Ты просто даёшь мне право выбора, — сказано было так восторженно, что Люк поморщился, но Юнан будто не заметил. Он смотрел Люку в глаза с надеждой. — А что будет, если я соглашусь? Что, если меня это устраивает? — Тебя это не устраивает, я же знаю, — вспылил Люк. — Не нужно храбриться, тебя пугает такая перспектива, она и должна тебя пугать. — Я не храбрюсь, — уже рассудительнее сказал Юнан. Люк от его тона немного успокоился, хотя всё равно хотелось вздёрнуть Юнана за шкирку и хорошенько потрясти, чтобы мозги на место встали. — Я действительно думаю, что меня это устраивает. Мне достаточно просто быть рядом, и если будет что-то большее, я буду только счастлив. Люк только грустно улыбнулся и покачал головой. — Нет, не будешь. Ты разочаруешься, и хорошо, если только во мне, а не вообще в любви. Тебе будет больно и обидно, а я не хочу делать тебе больно. — Тогда прогони меня! — почти попросил Юнан, и Люка повело. — Куда я тебя прогоню? В неизвестность? — он махнул рукой за спину на притихшую в это время дня улочку. — С ума сошёл? Ты же совершенно несамостоятельный и наивный, как малое дитя! — Тогда давай попробуем? Я обещаю, что не буду жаловаться! Люку даже отступить захотелось, так нездорово Юнан выглядел в этот момент, одержимо как-то. — Ты ещё такой ребёнок, Юнан, — сокрушённо покачал головой Люк. — Ты должен бежать, сверкая пятками, а ты обещаешь не жаловаться. Так не должно быть. — Я не ребёнок, — отрезал Юнан серьёзным тоном. — Я всё понимаю, поэтому и не бегу. Люк, я пробовал. Тогда, с Хью, честно пробовал переключиться, но ты сам помнишь, что вышло. Уж лучше я буду ничего не ждать от тебя. Люк почувствовал, как чешутся кончики пальцев от пытающихся пробиться когтей, и схватился за полы своего пиджака. Он отлично всё помнил и без этого несчастного разочарованного голоса, спасибо большое. Свернуть шею Холланду хотелось до сих пор и за тот сволочизм, и за вот эти грустные глаза напротив. — Это просто случайность, не все вокруг такие, как эта мразь, — мягко проговорил Люк, сам не особо веря в свои слова. — Тебе просто не повезло, всем когда-нибудь не везёт, но это не повод выбирать зло, которое тебе кажется наименьшим. Можно обойтись и без зла. Юнан вдруг кокетливо улыбнулся. — Я не хочу без тебя обходиться. Люк растерялся на мгновение и только диву дался, как быстро у Юнана скачет настрой. — Юнан, ну, не придумывай. Поговори хотя бы с Верой, она ведь в курсе? Юнан кивнул. — Ей это не нравится, — признался он и снова взглянул на Люка с надеждой. — Но ты не гонишь меня? — Я надеюсь, что ты одумаешься, — уклончиво ответил Люк и шагнул в зеркало. Сейчас самому себе можно было признаться, что он попросту сбежал. На автомате шагнул домой, к родителям, к чему-то привычному и родному, и только в холле смог перевести дух. Он попытался отвлечь себя мамиными сплетнями и разговором с отцом, но так и не смог, мысли всё равно возвращались к Юнану и его признанию. Люк, правда, надеялся, что Юнан никогда не решится, и всё пройдёт само собой. Сам же думал о том, что нужно отстраниться, ограничить общение. Внимание Юнана показалось ему странным ещё прошлой осенью, он ведь и Веру из-за этого нашёл, но что-то пошло не так. Да всё пошло не так, чего уж! И Люк, наверное, сам был виноват в этом. Даже сегодня, вот что его дёрнуло взять Юнана за руку? Вполне мог обойтись и без этого. Или не мог? В тот момент Люк чувствовал, что просто обязан это сделать. Ещё и Альбин как-то жадно пялился на Юнана, его как минимум хотелось защитить. Конечно, Люк допускал мысль, что полноценных отношений, постоянных, чувственных, ему всё же хотелось, как бы он не убеждал себя в обратном. Наверное, он даже немного скучал по этому, потому и не оттолкнул Юнана толком, оставил возможность. Себе, чтобы согласиться? Юнану, чтобы смог убедить его? Засыпать и просыпаться в постели с одним и тем же человеком представлялось уже полузабытым ощущением, но приятным, уютным. Юнан, конечно, искал в нём такую любовь, чтобы страсть пожарищем до неба и чувства вечные как само время, но Люк не смог бы дать ему этого, не чувствовал себя способным. Ему самому хотелось другого: уюта, нежности, заботы. В голове тут же отцовским голосом прозвучала мысль, что Юнан так обнадёживающе молод, что слепить из него идеального партнёра будет легче лёгкого, и Люк поддался этой мысли, всего на мгновение. Он, конечно, одёрнул себя, но было поздно, воображение уже генерировало приятные картины. И да, попробовать хотелось. Хотя бы сходить куда-нибудь, он же на свидании уже целую вечность не был, а для Юнана поход в самый простой ресторан в Прате будет целым приключением. И Люк приврал Юнану сегодня, поцелуев под луной хотелось тоже, настоящих, по собственному желанию, а не потому что так надо. В конце концов, что мешало просто приятно провести время? Разве что Вера. Люк не сомневался, что, как только она узнает, его будет ждать разговор, возможно, даже со скандалом. Эта мысль заставила Люка отпустить себя, и он тут же успокоился. Люк решил, что попросту не станет ничего предпринимать. Он дал Юнану время, и теперь был его ход. Скорее всего, действительно сыграла брачная магия, и завтра Юнан проснётся сгорающим от стыда и поклянётся себе больше никогда в жизни не сталкиваться с Люком. Главное, чтобы глупостей не натворил. Люк сделал мысленную пометку попросить Ромину или Анни присмотреть за ним. А если у них что-то завертится и не выйдет, то он отпустит Юнана сразу. В конце концов, привязанности не его конёк, в этом Люк уже успел убедиться. Люк вернулся в школу уже в нормальном расположении духа. Зашёл в лекарскую, выпил свою положенную порцию дряни и отправился в канцелярию. Тора он отпустил до завтра, им с Верой предстояло многое обсудить. Люк накануне вечером знатно повеселился, наблюдая за счастливым до одури Тором, и с нескрываемым удовольствием помог ему организовать обручение как положено, спасибо Альбину, который просветил их относительно обычаев Каранты. Организовывать, правда, всё пришлось почти в одиночку. Тор был потерян в тот момент, когда узнал, что сам брак заключается только после зачатия, а с момента обручения Вера принадлежит ему целиком и полностью фактически как жена. Мысли перескочили, и Люк вспомнив шокированных Веру и Юнана, увидевших их шумную процессию, не сдержал улыбки. Как бы там ни было, жизнь не стояла на месте. Феб бы точно счёл это прекрасным тостом.