Эбсол

Первое, что я осознал, была боль. Нет, не так. БОЛЬ. Всё тело горело жгучим, нестерпимым огнём, я даже слышал и чуял боль. А самое ужасное — отсутствовали силы сделать хоть что-то, даже открыть глаза. Это что за наказание такое? Мыслить получалось тяжело. Далеко не сразу я смог достаточно сконцентрироваться, чтобы прийти хоть к этому. Спустя часы (а может, дни? Минуты? Трудно судить о времени, когда переживаешь каждый миг, как вечность) мне удалось накопить достаточно наблюдений, чтобы прийти к очевидному выводу: я всё ещё жив. Во-первых, я лежал на ровной холодной поверхности. Торс, шея, лапы, даже хвост были жёстко зафиксированы, не давая возможности сделать хоть малейшее движение. Во-вторых, обнаружилось присутствие инородных предметов в груди, пасти и желудке. В-третьих, голоса. Не хватало концентрации, чтобы разобрать, о чём речь. К тому же говорили редко и коротко. Но принадлежность их людям не вызывала сомнений. Надо же, меня спасают. Не нужно быть гением, чтобы понять ситуацию. Хотелось удивиться, но разум не желал отвлекаться на бесполезные сейчас эмоции. Так что факт собственного пребывания на операционном столе не был удостоен внимания. Интересно, меня собирают или разбирают? После того, как я начал завывать от боли, конечно, насколько позволяла делать это трубка во рту, был сделан укол, после которого стало немного легче. Полностью боль не ушла, но заметно поутихла, и теперь её можно было терпеть без риска сойти с ума. Заодно стало возможным следить за происходящим с моим телом. А с ним чего только не делали. Такое ощущение, что некто задался целью вручную перебрать все мои органы, разве что шкуру ещё не додумались снять. Плюс постоянные уколы куда только можно. Их самих я не ощущал, но характерные толчки трудно спутать с чем-то другим. Так и лежал. Как мог, следил за ходом операции, старался не думать о посторонних вещах. А мысли, как назло, лезли в голову самые разнообразные. То врачи под контролем, то во мне ищут причины странной эволюции — волнами накатывала паранойя. Убедительных аргументов против не было, приходилось просто давить непрошенные мысли усилием волей. И вроде как получалось. Подождём. Когда-то же оно закончится? Ну, в самом деле, не хирургический же марафон устроили на моей тушке? То, что покемон пришёл в себя, неожиданностью не было. Его заблаговременно надёжно зафиксировали и подготовили наркоз. А вот то, что он не подействовал, стало неприятной неожиданностью. Лекс считал, что с эбсолом им сильно повезло: покемон стойко перенёс операцию и не пытался вырваться со стола — в противном случае дать гарантии успешного её завершения он не мог. Внешне тело покемона не выглядело пострадавшим. Но внутри… Расслоение тканей, некрозы, коагуляция белков — если бы присутствовали ожоги, то можно было бы уверенно говорить о поражении электричеством. А так, скорее всего, как предполагал Лекс, это было обусловлено невероятным по силе пси-воздействием, что смогло «сломать» природное сопротивление эбсола. Как оно не разорвало покемона на части, можно было только гадать. Пришлось методично, орган за орган восстанавливать тело. К концу многочасовой операции все люди, ченси были выжаты как физически, так и морально. Глядя на тут же повалившихся прямо на пол покемонов, проф позавидовал: ему то ещё надо было тащиться до кровати, чтобы принять такое же положение. Надеюсь, обойдется без осложнений. Тяжёлыми от усталости руками он достал пластиковый стакан с кофе из автомата и приземлился рядом с ним на пол. Один из ассистентов попытался было предложить помочь дойти в комнату отдыха, но проф лишь отмахнулся. Парень ничего не сказал и молча ушёл. Но уже через пару минут вернулся с небольшой компанией. Они, игнорируя довольно слабое сопротивление Симмонса, подняли его с пола и понесли в более подходящее для отдыха место, не забыв прихватить недопитый им кофе с собой. Его принесли в довольно уютный кабинет, где уложили на диван, подсунули под голову подушку, накрыли пледом и вернули кофе, правда, уже другой, с куда более приятным ароматом, пообещав попутно найти к нему что-нибудь вкусное. Лекс глянул в окно. Отметил, что скоро рассвет, покачал головой — операция прошла на удивление быстро и удачно. Не мешало бы подробно расписать курс восстановления. Проф уже собирался озадачить присутствующих, как вдруг, незаметно для себя самого, его сморило. Тот же парень, что привёл помощь профессору, подхватил кофе и поставил его на стол. Удивительно, но после всего я смог уснуть. Сам не заметил, как это вышло. Вот, казалось, лежал, разглядывая потолок, как вдруг будит меня ченси: розовый колобок с самым серьёзным видом осмотрел мою неподвижную тушку, покормил меня через трубочку бульоном. Проснувшийся зверский аппетит требовал добавки, но в ответ на мой красноречивый взгляд ченси выдала строгое «не положено!», и покинула палату. Долго скучать не пришлось. Спустя минут двадцать завалилась целая толпа народу в сопровождении все той же ченси. Мда, о том, что больному нужен покой здесь определённо не слышали. Они взяли анализ крови, обсудили показания приборов, сняли бинты и осмотрели швы, отчего по незащищённой мехом коже неприятно загулял холод, а после замотали обратно. Чувствовал я себя при этом, как кукла в руках ребёнка: сделать ничего не могу, а мной вертят, как заблагорассудится, и согласия моего на то не спрашивают. Вскоре народ угомонился и покинул помещение. Остался только один мужчина в белом халате, наброшенном поверх серого свитера. Он, став рядом с мониторами, стал быстро что-то забивать в планшет. К слову, я впервые увидел подобный гаджет в этом мире. Выглядел он не как модели моего прежнего мира: крупнее, более грубый дизайн. Таким можно было бы в случае необходимости забивать гвозди или использовать в целях самозащиты, настолько внушительно он выглядел. -Как самочувствие? — спросил он, когда закончил со своими делами. -Эбсол. Хреново, — мрачно ответил я. Никакого обезболивающего мне не ввели — приходилось стоически переносить боль. Понимаю, что не мне жаловаться, но всё же… -Это хорошо, что хорошо, — мужчина заставил меня выпасть в осадок всего одной фразой, — сегодня вечером можно будет и поговорить. Поговорить? Ох, я бы тебе и сейчас высказал всё, что думаю о тебе и о твоём «хорошо» в особенности, дай только сил набраться. Грозиться-то я грозился, но понимал, что когда дойдёт дело до разговора, подобные претензии придётся отставить в сторону. Хотя бы на время. В общем, я промолчал. А человек ещё какое-то время стоял рядом, что-то во мне разглядывая, прежде чем покинуть палату. Ну вот, с кем бы поспорить, кто следующим войдёт сюда? оставшись в одиночестве, подумал я. Моё мнение — ченси. Очень быстро с абстрактных тем я переключился на более приземленные. Мужчина сказал, что вечером можно будет поговорить. Теперь, по крайней мере, ясно, почему меня вернули с того света: им очень хочется узнать, что же произошло в городе. Прокручивая возможные сценарии в голове, я выделил для себя две основные ветки: люди или знают о моей эволюции, или не знают. Наиболее желательный для меня второй вариант — так меньше вероятность того, что до хранителя дойдёт лишняя информация. Да и сами люди могут выкинуть какой-нибудь фортель, узнав, что в их руках потенциальный легендарный. Пусть технически страж — это не покемон, а нечто ближе к ангелу, проснулся внутренний зануда. Так что меньше знают - лучше спят. Хватит с них только информации о враге: что из себя представляет, какие у него возможности, особенности. Надеюсь, соображалки у них хватит, чтобы придумать, как защитить хотя бы тех, кто занимает ответственные посты. Что же касается меня родимого, то тут всё просто: ничего не знаю, ничего не видел — вырубили ещё до начала боя. Тем более, что в какой-то мере так оно и было. Я настолько увлёкся этими размышлениями, что не заметил, как пролетело время. Надо же, как тесен мир. Насчёт ченси я ошибся. До самого вечера меня никто не трогал. Первыми вошедшими оказались уже знакомые мне мэр, тренер, утренний мужчина в халате и ещё один тип в костюме. Позади всех скромно висел юкси. Завидев меня, он покачал головой, но было заметно: от большего проявления эмоций его сдерживает только присутствие людей. Тем временем в палату затащили небольшой стол, стулья. Поставив их, посторонние удалились, оставив нас наедине. Повинуясь короткому жесту своего тренера, юкси подлетел ко мне. Завис рядом с мордой и коснулся своей лапкой моего виска. Так будет легче. Раздалось в голове. - Легче, так легче, - не стал спорить я. Лишь бы не лез, куда не просят. Последнее не собирался говорить таким образом, но мысль - слишком уж быстрая штука. Покемон обиделся. Я не читаю своих… других покемонов. Друзей? Честное слово, не знаю, откуда я взял, что он именно это хотел сказать. Однако попал в самую точку: от покемона пришла волна нешуточных эмоций. Мне нельзя ни с кем дружить. Наконец выдал он. Это тренер запрещает тебе? Вот такого поворота я точно не ожидал. Нет-нет, слегка дёрнулась на виске лапка. Она тут ни при чём. Просто все мои друзья умирают. Собрав всю свою храбрость, выложил покемон. Серьёзно. Но нам это не грозит: так ведь? Но… Что "но"? Не дал я ему возразить. Дружить начали до моей смерти? До. Я умер? Умер. Так что теперь нам мешает дружить? От такой логики малыш-покемон растерялся. Но потом, не найдя в ней изъяна, согласился: Теперь уже ничего. Мы действительно можем дружить. И такая волна радости пошла от него - как только не засветился. Ну вот и славно. Весь наш разговор занял считанные секунды. Люди за это время успели рассесться, разложить бумаги, включить камеру. Серьёзный подход. От наблюдаемой картины стало немного стрёмно: прямо как на допросе. Но если взглянуть со стороны - это и есть допрос. Люди вернули меня к жизни, чтобы добыть информацию, и нянчиться со мной никто не будет. Единственное, что я могу спрятать в рукав как козырь — то, что они знают обо мне очень мало, могут ждать молчания, упорства, но не лжи и недомолвок. Наверное, вид у меня был не очень, раз первый вопрос был адресован врачу: -А он… — заговорил «костюм», — вообще может сейчас общаться? -Физически он в прекрасном состоянии, — выдало это чудо от науки. — Разумеется, насколько это возможно в его положении. Да, такого кадра в военкомат надо. Подумал я. Сразу решит проблему недобора. -Он хоть общаться сможет? -Ну… — мужчина почесал голову. — Юкси? -Конечно, — ответил на поставленный вопрос вместо него покемон. Под красноречивыми взглядами собравшихся он немного стушевался и виновато начал объясняться: -Показатели мозговой активности были в норме, реакции тоже, да и неотложных дел было… — мужчина жестом показал, насколько увяз в проблемах. -Тогда, — взяв в руки листок, «костюм» взглянул на меня, — мы, пожалуй, начнём… Вопреки всем опасениям разговор (назвать допросом происходящее теперь не поворачивался язык) прошёл быстро. Мне было задано, согласно списку в руках «костюма», почти три десятка вопросов. Все без тайного смысла или подоплёк: как узнал,что видел,что делал. Конечно, в конце был задан вопрос непосредственно юкси, не врал ли я. Задала его тренер. Юкси, не моргнув и глазом, подтвердил мою искренность, чем здорово выручил: в выданной мной версии я после прибытия на площадь вместе с сородичами пытался остановить злого покемона, но был «убит» в самом начале боя и больше ничего не знаю. Я верю, что ты не просто так им соврал. Мысленно передал позже юкси. Для этого покемона дружба оказалась превыше преданности своему тренеру, что, признаться, весьма тронуло. А ещё прояснилась моя дальнейшая судьба. Следующую неделю мне придётся провести здесь, в покецентре. Поправлять здоровье и набираться сил. Против этого я ничего не имел. Но вот с тем, чтобы отправиться потом в питомник, я не был согласен категорически. А ведь могло обойтись и без этого, не влезь в дело тренер. Она выдала целую речь о моей адаптации, психологической реабилитации и прочая, прочая. К тому же её поддержал врач, который после конфуза, случившегося в самом начале, старался лишний раз не отсвечивать. Его аргументы сводились к тому, что после операции в моей крови крайне низкий уровень индуцитов*, из-за чего мне будут недоступны энергетические атаки, а без них в дикой природе у эбсола, то есть меня, крайне низкие шансы выжить. С последним я бы поспорил. Вот только сил на то, чтобы лишний раз открыть рот не было. Оставалось только слушать профессора (это светило медицины оказалось целым профессором, как я понял из обращения к нему). А послушать было что. Обнаружив у собравшихся пробел в знаниях по данному вопросу, он прочёл стихийную лекцию о составе крови покемонов и её отличии от крови человека. Оказалось, что помимо эритроцитов, тромбоцитов и лейкоцитов, присутствующих в крови человека и покемонов нормального типа, у прочих она имела ещё один уникальный вид форменных элементов: те самые индуциты, ответственные за накопление и преобразование психической энергии. Именно по их структуре определяли тип покемона, его стихийные силы. Причём, что интересно, они не отвечали за телепатию. Проф отдельно отнёс её к свойствам разума, отметив, что теоретически к ней способно любое живое существо, а психические силы служат катализатором процесса. Но в конце он уточнил, что все попытки создать искусственного телепата не принесли результата. Это стало решающим аргументом. Пока люди собирались на выход, я успел передать юкси просьбу проверить, если будет возможность, родное логово, подробно передав образы ориентиров, что могут помочь его найти, да несколько слов для своих. Психический покемон подтвердил готовность помочь, перед тем как вылететь вслед за людьми из палаты. А пока — спать. Прошедший разговор порядком утомил, хотелось просто отрубиться и ни о чём не думать. Увы. Не прошло и часа, как меня разбудили самым нахальным образом — несколько раз дёрнув за рог. Вопреки ожиданиям, стоило только открыть глаза, как я заметил перед собой тренера, а не ченси или медсестру. -Ну и что это было? — тихо прошипела она, так и не отпустив рог. — Думаешь, я хоть на миг поверила в твою историю? Поискал глазами юкси: раз уж она здесь, то и малыш-покемон должен быть рядом. -Э-э нет, — злорадно усмехнулась женщина. — Не знаю, как вы с ним спелись, но меры я приняла. Помахав перед моим носом покеболом, тренер выпустила кадабру. -Пришлось обратиться к полиции, — пояснила она. — Ну и воспользоваться своим положением, само собой. Вот мне это к чему? Я глянул на кадабру. Тот стоял с совершенно пофигистичным видом и крутил в лапах ложку. Уловив мою мысль, он явно передал её тренеру, о чём ясно говорила следующая фраза: -Да ни к чему. Это так, к слову. Чтобы ты не думал, что сможешь меня провести. Отпусти рог. -Ну так что? — меня нахально проигнорировали. — Учти, я ведь знаю, что это ты эволюционировал в… ту форму. Угадай, где ты окажешься, стоит профу узнать об этом? Отпусти рог. Вместо ответа повторил я. Тоже мне, Мюллер местного розлива. Думает, я не увижу нестыковок. Я не понимаю, о чём ты. -А вот кадабра говорит, что понимаешь, — всё-таки отпустила она рог. — Интересно получается, не находишь? Хреновый из меня Штирлиц. -Хреновый… кто? —добросовестный кадабра переводил всё в режиме онлайн. Покемон шпионского типа. Не придумал я ничего умнее. -Шпионского. Издеваемся, да? — скрестила она руки на груди. Подошла к окну и молча стала что-то высматривать. -Послушай, я просто хочу знать, что произошло, — заметно сбавила она обороты. Тактика кавалерийского наскока успеха не принесла, и теперь Кимберли решила сменить подход. — В конце концов, это я сохранила твоё тело! И чё? Не ты, так кто-нибудь другой. В итоге тот же разговор, что и недавно. -Не было бы другого! Никто не планировал тебя воскрешать. Спасла простая обмолвка, что я по- человечески решила отнестись к погибшему за нас покемону, собираясь похоронить его! Тут я завис. Ну не вязалось у меня её поведение с таким поступком, и всё тут! С другой стороны, не похоже, что врёт. И как быть? Я всё расскажу. Наконец решился я. Но давай не сейчас, хотя бы через день. У нас есть ещё время. Кимберли внимательно посмотрела на кадабру. Не знаю, что он там говорил: весь его вид излучал пофигизм вселенских масштабов, не давая никаких зацепок для анализа. -Значит, я была права, — сделала она заключение. — Полагаю, мне следует извиниться. За побудку и лишнюю грубость. Надо же. На человека стала похожа. Вот клянусь, эту фразу кадабра перевёл с удовольствием, вон как усы дёрнулись: слабо, но очень характерно. Похоже, не один я такого мнения. Вместо того, чтобы ожидаемо вспыхнуть, Кимберли только грустно улыбнулась. -Люди и того не видят. Попробуй в следующий раз не бросаться на них, как голодный хаундум. -Твой совет опоздал лет так на десять, — она убрала кадабру в покебол. Вот засада. Только хотел попросить обезболивающего вколоть. Поорать, что ль, вдруг догадаются? — и я вижу, тебе если не совсем хреново, то близко к этому? Едва заметно киваю в ответ. -Я тогда поговорю с сёстрами. Пусть дадут чего. И ушла. Даже не буду гадать, кто следующий.