Грозовое море

      Наруто чувствовал себя погано, именно так. Никогда ещё вахта не была настолько путаной. Ему казалось, что он делает всё как обычно: взвешенно и продуманно, а в действительности он поступал черти как. Наруто сам не заметил, где и когда стал ошибаться, каждым своим промахом усугубляя ситуацию. Сейчас положение сложилось хуже некуда, но страшнее всего оказалось то, что он понятия не имел, как исправить этот кошмар.       С самого начала всё пошло не по плану. Приехал мальчик – доброволец. Событие было не то, чтобы огорчительное, не первый раз на маяк вызывались самоуверенные новички, однако оказалось, что это совсем не случайный парень, а именно тот, которому Наруто умудрился спасти жизнь. Узумаки не считал это подвигом – непроизвольное стечение обстоятельств, невероятное везение и, как следствие всего: непроходящие ночные кошмары. Каждую ночь ему снился черноволосый мальчик с умными глазами, заживо сгорающий в огне, и того ребёнка оставил умирать он. Наруто не был виноват, умом он понимал, но в тоже время ему постоянно казалось, что он сделал не всё, что мог бы. Джирая всегда говорил, что он берёт на себя слишком много ответственности, учитель успокаивал, объясняя, что его вмешательство спасло жизнь ребёнка, и если бы Наруто не кинулся в огонь, не выжил бы никто. Однако справедливые слова наставника не помогали. Узумаки словно застыл в том кошмаре, не желая двигаться дальше. Пришлось вмешаться Цунаде — давней подруге Джираи и первоклассного медика. Цунаде наложила на Наруто специальные печати, стирающие воспоминания. Магическая техника была временным средством, но она безотказно помогала, меняя психику. Воспоминания вернулись существенно позже, но они больше не вызывали никаких тревожащих эмоций. Теперь это выглядело так, как будто Наруто и не помнил вовсе, а просто знал, что однажды он спас одного ребёнка, не сумев спасти другого.       Когда Саске появился в его жизни, Узумаки ничего не испытал. Эмоции возвращались постепенно и совершенно незаметно, вероятно, под действием Грозового моря. Наруто стала интересна жизнь Саске, и он начал невзначай задавать вопросы, однако Учиха отвечал, не замечая его внимания. Узумаки ранее никогда не интересовался жизнью своих напарников. Люди уходили и приходили, а он оставался. Учиха неплохо держался, несмотря на то, что море на него сильно давило. Наруто, в принципе, о нём не беспокоился, решив, что Саске сдюжит. Однажды он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы вахта быстрее закончилась, и Учиха скорее вернулся домой, и причиной такой реакции была забота о благополучии Саске. Наруто неожиданно понял, что желает, чтобы у Учиха жизнь прошла хорошо. Пришедшее откровение показалось несколько странным, поскольку после смерти Джираи Узумаки не ощущал себя связанным с кем-либо. Он, по мере сил, поддерживал всех своих напарников, однако это воспринималось по-своему безлично. Они оставались просто людьми, которых он жалел. К Саске Наруто не испытывал жалости, но ответственность, которую он ощущал за парня, постоянно нарастала.       И всё же Грозовое, было Грозовое — живое, думающее. Оно, наверняка, изучило Узумаки досконально за долгие годы, и, вычислив все его слабости, стало играть с ним не по правилам. Впрочем, какие тут могут быть правила? Эротические сны, достоверные и расписанные в мельчайших подробностях, одурманили разум. Наруто никогда раньше не испытывал такого невыносимого желания и зверской нестерпимой потребности в сексе. Он отчаянно боролся и сопротивлялся чужеродному напору, но с Грозовым шутки были плохи. Если оно бралось за дело, то устоять не мог никто. Оно мстительно ударило в тот момент, когда Наруто оказался уязвим, и непробиваемые щиты с него невольно снял Саске.       В конечном счёте, Наруто не выдержал и сорвался, совершенно по-глупому, слив на Саске всё, что тревожило и ломало волю. Тогда хотелось выговориться, просто облегчить душу, и о последствиях он не думал. Наруто и предположить не мог, что Учиха окажется геем и захочет заняться с ним сексом. Впрочем, Саске Наруто вовсе не винил, осознавая, что причиной разлада стала его собственная несобранность и безответственность. К геям Узумаки никак не относился, потому что ранее он с ними не сталкивался. Его о сексе всегда просили женщины, только так. Инициатива изначально исходила с их стороны, а Наруто лишь давал то, что они от него ждали.       Его первой женщиной стала Анко. Она была его старше на восемь лет. Анко сама пришла в комнату Наруто через четыре дня пребывания на маяке. Ему как раз накануне исполнилось семнадцать, и потерю девственности Наруто расценил, как роскошный подарок. В ту ночь, да и позднее, он не задумывался, что Анко захотела близости вовсе не для того, чтобы сделать Наруто приятно. Как бы жестоко это не звучало, но она помогала себе, использовав такой действенный способ, как секс, чтобы убежать от реальности. Другие женщины тоже приходили сами, как и Анко, пытаясь найти помощь и поддержку. Наруто никогда не проявлял инициативу только потому, что считал: он не имеет права вмешиваться. Видимо, первый сексуальный опыт сформировал в нём такую линию поведения. Наруто ни о чём не сожалел, более того, его устраивали эти ни к чему не обязывающие отношения. Он слишком сильно привык к одиночеству, к тому же дополнительную ответственность за чужую жизнь он точно не потянул бы. Не здесь, не у Грозового моря.       По идее, какой-нибудь мужчина тоже мог бы попросить Наруто с помощью секса сбежать от проблем, но первым это сделал Саске, откровенно своим предложением шокировав. Состоись у Наруто ранее такой разговор, он сумел бы отказать правильными словами, однако Саске, открывший его душу, нечаянно столкнулся с тёмной стороной, которую Узумаки до сих пор благополучно подавлял. Наруто никогда не считался умником, в его воспитании имелись серьёзные огрехи, потому, будучи на взводе, он брякнул первое, что пришло на ум, и, к сожалению, более уничижительное сложно было придумать. Реакция Саске моментально отрезвила, однако Наруто поздно спохватился. А потом пришёл самый ужасный кошмар.       Итачи укоризненно качал головой. Его голос звучал необычайно печально:       — Я оставил тебе брата, я вручил его жизнь тебе. А ты? Что ты сделал? Ты его бросил, ты оставил его чужим людям, ты стёр все воспоминания о нём. Наруто, ты – предатель и трус.       Пламя охватило тело Итачи, и он превратился в живой факел, но черные глаза продолжали смотреть обвиняюще, а тон стал неожиданно твёрдым:       — Я отдал за брата свою жизнь. Это моя жертва. Ты сделал её напрасной.       Наруто проснулся, с вскриком подорвавшись в постели. Его лихорадило, в висках стучало, а сердце выпрыгивало из груди. Раздавливающее чувство вины навалилось сразу. Было стыдно за всё, что он не сделал для Саске и сделать не смог. Принять. Он так и не сумел пустить Саске в свою жизнь, отгораживаясь непроницаемыми барьерами. Наруто казалось, что это нормально и правильно, поскольку не нужно Учиха, однако Грозовое показало всё под совершенно другим углом. Теперь Узумаки не знал, что следует сделать, но остро ощущал, что не справляется, и ситуация выходит из под контроля.       Больше Наруто не уснул ни в эту ночь, ни в последующие две. Он боялся спать и отчётливо осознавал это. Нет, он вовсе не сидел взаперти, предпочитая бродить по маяку, однако ноги упрямо приводили его к комнате Саске. Наруто стоял под дверями, не замечая времени и затаив дыхание. Почему? Узумаки не смог бы ответить на этот вопрос. Он был похож на вора, который стремиться что-то украсть, дожидаясь, пока хозяин уснёт. Наруто жадно приникал к дверям, пытаясь разобрать звуки, издаваемые Учиха, и ловил себя на мысли, что боится услышать плач. Рыданий из комнаты не доносилось, только звук нервных шагов, и, как ни странно, это Наруто успокаивало. Саске держался, не собираясь сдаваться. Так отчаянно хотелось в это верить.       Наруто постоянно думал, как исправить то, что натворил. Идей не возникало никаких, кроме одной: дать Учиха то, в чём тот нуждался. Наруто беспрекословно помогал любой женщине, порой не чувствуя никакого влечения. Далеко не каждая из напарниц могла похвастаться привлекательным телом и приятным характером, однако Наруто в таких случаях неизменно переступал через себя. Невольные жертвы обстоятельств ценили своеобразное самопожертвование Наруто и потом не создавали проблем, а хорошее взаимодействие было самым важным фактором выживания на маяке. Исходя из этой логики, Наруто принял решение, собираясь в очередной раз пренебречь собственными желаниями. Он физически не мог представить, как всё произойдёт, однако через три дня Наруто созрел, и, честно не предполагая, что из затеи выльется, с мыслями: «Будь, что будет», — направился в комнату Саске.       С Учиха всегда было невероятно трудно, поскольку он стал для Наруто необычным напарником. Однако, решаясь уступить Саске, Узумаки и подумать не мог, насколько это будет для него сложно. Учиха не вызвал ни тени желания, даже самая непривлекательная женщина из его временных подруг не создавала столько проблем, и не осталось ничего, как подключить воображение, чтобы возбудиться. Наруто старался избегать смотреть на Саске, так как совсем не был уверен, что сможет довести дело до конца. Он специально попросил Учиха развернуться, чтобы только не видеть его член. Наруто себе внушал, что это женщина, но образ вырисовывался каким-то смазанным и постоянно ускользал из сознания, возвращая в угнетающую реальность. Саске оказался слишком тугим, и войти в него было очень сложно. Мышцы ануса болезненно сжимали член. Хотелось с этим покончить как можно скорее, и Узумаки принялся толкаться, даже не привыкнув к новым ощущениям. Неожиданно Наруто посетила мысль, что он так поступает, чтобы только отделаться от Саске. Ощущение того, что он и на сей раз чудовищно глупо ошибся, давило на сознание. Наруто чувствовал, что принял неправильное решение. Он не мог подарить Учиха близость. Наруто было тягостно то, что сейчас между ними происходило. Зацикленный на себе и своих переживаниях, он не думал о Саске. Когда Узумаки кончил, оргазм показался совершено невзрачным, и сразу накатило чувство облегчения. Он предпочёл быстрее сбежать, при этом понимая, что ведёт себя как последний трус и мерзавец.       Сейчас Наруто метался в своей комнате, не в силах сдержать раздражения на самого себя. Он снова сделал всё неправильно, даже хуже чем просто неправильно. Наруто облажался по полной. Джирая часто называл его дурнем, и учитель во многом оказывался прав. Узумаки теперь действительно понимал, насколько он глуп и безнадёжно-беспомощен. Если раньше всё было плохо, то теперь стало просто непоправимо, и это именно он своими неадекватными действиями окончательно испортил положение. Наруто с отвращением дал себе мысленного пинка, чувствуя, как нарастает отчаяние.       Наруто натянул футболку, даже не приняв душ. Ранее он всегда после секса в обязательном порядке шёл в ванную комнату, словно стремился смыть тех женщин с себя. Однако теперь такая элементарная гигиеническая процедура казалась ещё одним предательством по отношению к Саске. Узумаки надел носки и потянулся за свитером. Именно сейчас у него возникло непреодолимое желание увидеть море, словно оно могло ему помочь. Возиться со свитером показалось слишком долго, поэтому Наруто его небрежно отбросил, не обратив внимания, что тот упал мимо кровати на пол, и быстро обувшись, надел куртку. Он не вспомнил ни про шапку, ни про перчатки. Наруто решительно открыл дверь и только на пороге всё понял.       Море его манило. Ощущение смертельной опасности всколыхнуло сознание. Со всей отчётливой обречённостью Узумаки ощутил, что пришла смерть. Однако он не собирался так просто сдаваться, поэтому, что было сил, бросился к комнате Саске. Он успел добежать до первого этажа, как случился прорыв. Это был мощнейший энергетический импульс, запала которого с лихвой хватило, чтобы снести второй этаж маяка. Наруто упал на пол, накрыв голову руками. Его оглушило и ослепило потоком отрицательной энергии. Он не слышал, как взорвался котёл, не чувствовал, как многочисленные осколки и обломки сыплются на него, погребая. Единственное, что было для него реальным, это беспокойная мысль: «Что с Саске?!».       Сколько продолжался выброс, не определялось, словно целую вечность или около того. Как внезапно накатило, так неожиданно и прошло. Всё стихло, но в тоже время, ощущение смертельной опасности стало более напряжённым и чётким. Наруто сумел сесть без особых проблем, потому что его не сильно засыпало обломками. Крупные из них, по счастливому стечению обстоятельств, упали в стороне. Наруто отрешённо подметил, что от маяка остались одни горящие руины. Место, где находилась комната Саске, оказалось сильно завалено, однако у Узумаки не нашлось времени на то, чтобы прийти на помощь. Он сразу увидел их.       Они казались чернее чёрного и пульсировали всепоглощающей тьмой. Тени – живое порождение Грозового моря. Однажды Наруто видел одну, и она ужасала, а сейчас его окружило полным кольцом несчётное количество. Тени пока не решились нападать из-за того, что в руинах полыхал огонь — единственное, что могло их остановить. Наруто это знал и понимал, что ему нечего противопоставить. Однако просто умирать было некрасиво и не по-мужски. Наруто поднялся с недоброй усмешкой. Если умирать, так с музыкой, решил он, собираясь развлечься напоследок. «Господи, убереги Саске», — пришла последняя мысль, перед тем, как он принял боевую стойку.       Тени дохнули разом, гася пламя. Наверное, это дыхание походило на замогильный холод, но времени сравнивать и проводить аналогии не осталось. Наруто очутился в кромешной мгле, что не мешало различать тени по исходящим от них ненависти и жажде убийства. Они накинулись на него одновременно, но Узумаки, использовав стихию ветра, разметал их. Разодранные в клочья тени стали снова собираться, и Наруто, не медля, атаковал, не позволяя им сгруппироваться. Он понимал, что его усилия только отсрочка и, когда у него закончится энергия, с ним покончат в считанные секунды, однако даже при таком исходе не собирался сдаваться.       Тени ускорились и теперь нападали разорванными сгустками и клочьями, решив задавить врага количеством. Каждая контратака Узумаки дробила тени на ещё более мелкие составляющие, но даже самая крохотная часть несла в себе верную смерть. Наруто стал ощущать легкую усталость, так как ему постоянно приходилось наращивать темп. Подобное его не смутило. Он ничего не оставлял на потом, отдавая всё, что у него было. Узумаки выдержал небольшую паузу, позволяя теням придвинуться ближе, чтобы его атака получилась более концентрированной, но тут за своей спиной он почувствовал знакомую ауру Учиха. Жив! Довольная улыбка облегчения отразилась на губах. Наруто больше не колебался и в следующую атаку вложил максимальное количество энергии. Он физически ощущал, как Саске концентрируется. Узумаки высвободил накопленную в нём энергию мощным порывом ветра, в который Учиха влил свой огонь. Это было невероятное зрелище. Тени сгорали моментально. Одной совместной атаки хватило, чтобы их уничтожить.       Наруто, тяжело дыша, обернулся к Саске. Учиха выглядел несколько помятым, но держался на ногах уверенно, и он тоже успел одеться. Вновь вспыхнувший в руинах огонь позволял хорошо разглядеть напарника. На лбу Саске виднелась ссадина, и Наруто предположил, что того во время прорыва оглушило, и Учиха потерял сознание. Выходило, что безнадёжная битва Узумаки выиграла необходимое время. Им невероятно повезло, что Саске пришёл в себя и вмешался в самый нужный момент.       ***       Они сейчас стояли и смотрели друг на друга, не в состоянии говорить. Саске больше не чувствовал обиды, словно победа над смертью забрала всю его боль, оставив только приятную усталость. Наруто теперь казался простым и понятным. В нём сейчас не ощущалось ничего сверхъестественного. Это был обычный человек, который, как и все, ошибался. Таким же простым и понятным показалось желание обняться. Оно возникло у них одновременно, потому что они шагнули на встречу друг другу разом. До Узумаки было буквально пару-тройку метров, но Саске так и не смог преодолеть это крохотное расстояние. Он кинулся в сторону, преграждая собой путь и становясь живой мишенью.       Последняя тень затаилась и теперь выполняла своё предначертание, выбрав целью Наруто. Саске увидел её первой, он был быстрее Узумаки, это они выяснили ещё на тренировках. Тень показалась прямо перед ним, и призрачные когти вошли в правый бок. Учиха почувствовал даже не боль, а обжигающий холод, словно его касалась сама смерть. Но он не боялся умирать, потому что успел сделать всё, что хотел. Саске смог вернуть свой долг Наруто. Учиха также успел услышать, как закричал Наруто. Он ещё увидел как Узумаки, применив огонь от горящих руин, сжёг тень, и, погружаясь в темноту, сумел заметить, как прямо с неба опускается снежный смерч. Это был последний удар Грозового моря.