Грозовое море

      По их примерным расчётам прошла уже неделя после бегства. Саске стало несколько лучше, но до полного выздоровления было ещё далеко. Учиха чувствовал сильную слабость, по-прежнему очень мёрз и нуждался в постоянной помощи и опеке. С Наруто, в качестве сиделки, ему повезло. Узумаки ухаживал естественно, только так мог Саске описать его действия, даже несмотря на то, что он довольно часто испытывал неловкость, с учётом его крайней независимости и самостоятельности. Особенно удручающим выглядели справление нужды и подмывание после. Утка пригодилась, и оказалась достаточно удобной, если вообще можно было назвать этот гигиенически атрибут удобным, однако это нисколько не упрощало процесс. Учиха еле-еле смирялся, невзирая на то, что при первом разе Узумаки его успокоил:       — Расслабься. Я тоже через это проходил, понимаю. Жутко тогда стыдился Джираю, но мой старик был нечто. Здесь главное ни на что не обращать внимания, и делать своё дело, потому что иначе нельзя.       Саске честно пытался следовать словам Наруто, однако это было проще сказать, чем сделать. Сам Наруто свои естественные потребности справлял в пещере. У него за искусственно созданной перегородкой имелось что-то вроде санузла. Узумаки в нише выдолбил ванну и некое подобие унитаза, однако ему приходилось сразу же убирать продукты своей жизнедеятельности, предварительно их заморозив.       Сегодня Наруто впервые выкупал Саске, что оказалось несоизмеримо удобней, чем обтирание в постели. А ещё Учиха получил неслыханное удовольствие, когда его тело погрузилось в горячую воду. Узумаки ему устроил некое наподобие парилки, создав много пара. После ванны Саске себя чувствовал буквально обновлённым. Даже не верилось, что такая простая гигиеническая процедура способна принести столько счастья. Учиха лежал в постели, едва ли не нежась, стараясь впитать тепло Наруто, как губка. Узумаки спал, а Саске не ощущал ни грамма сонливости. Он внимательно, словно изучая, рассматривал лицо напарника. Никуда не делась собранность и серьёзность, казалось, что и во сне Наруто то ли решал какие-то проблемы, то ли с чем-то боролся. Почему-то упорно складывалось впечатление, что такой отдых, наоборот, утомляет, и откровенно хотелось сделать так, чтобы Наруто расслабился. Саске неожиданно понял, что любуется Узумаки. Это откровение вызвало у него мимолетную улыбку. Да, он любил, а Наруто – нет. Ну и что с того? Жизнь продолжалась, и, напротив, обрела новый смысл. Сейчас Учиха это понимал, а ещё он осознавал в полной мере, насколько неправильно вёл себя на маяке.       Саске пришёл к Грозовому морю с единственной целью – отдать свой долг Наруто. Он не имел ясных представлений, как это сделать, но, во всяком случае, это однозначно не означало усложнить жизнь Узумаки. А Учиха усложнил и ещё как. Он вёл себя инфантильно, без всякого намёка на зрелость и логику. Ну, и, конечно же, эгоистично. Само собой напрашивалось оправдание на некоторую скидку, так как определённая доля эгоизма присуща всем людям, но Саске и тут чрезмерно зациклился на собственных устремлениях и желаниях, полностью исключив потребности человека, которому был очень обязан. Учиха понимал, что людям суждено ошибаться, причём всем, но по-разному. Однако собственные ошибки Саске считал невероятно глупыми и потому непростительными. Он требовал отдачи, вместо того, чтобы посвятить себя Наруто. Вот как следовало бы поступить. Учиха же замкнулся на обиде и жалости к себе, хотя ранее подобного не допуска, и именно в этом заключалось его поражение. Пусть его воля и разум оказались несвободны от чужеродного вмешательства, что стало смягчающим обстоятельством, но не снимало с Саске всю вину.       Секс… Да, уж, за него было стыдно больше всего. И с чего Учиха вообще решил, что простое плотское удовольствие ему сможет заменить чувства и эмоции? Если бы на самом деле проблема решалась так просто, достаточно тогда было бы снова засунуть пальцы в задницу и отрахать самого себя. Нет, Саске, как последний болван, выбрал самый неверный путь: унизить себя и Наруто. У них вышел даже не секс, а какое-то взаимное принуждение. Ведь Учиха заранее знал, что Наруто его не хочет, и сам Саске уж точно не желал такой близости, однако, как последний безумец, он предпочёл вкусить всё до дна, понимая, что отравится. Пожалуй, за этот случай ему никогда перед Наруто не оправдаться, и это Саске тревожило сильнее всего. Он всё ещё был обязан Узумаки, но теперь Саске знал, как свой долг вернуть.       Жизнь Саске Наруто была не нужна, ему требовалась помощь и поддержка, потому что та ноша, которую Узумаки добровольно взвалил на себя, оказалась слишком тяжела. Наруто без раздумий взял на себя чудовищную ответственность за чужие злодеяния, совершённые далёкими предками. Во всяком случае, Учиха так полагал, поскольку сейчас по-настоящему смог понять слова Наруто, сказанные о Грозовом море. Тот никогда море не осуждал, не испытывал ни толики ненависти или злобы, напротив, в отношении к Грозовому Наруто проявлял почти открытое сочувствие. Именно это держало его на маяке все эти годы. Поступок достойный уважения и восхищения, и теперь Саске собирался разделить ответственность с Наруто, переступить через собственный страх и стать наконец-то полезным. Вновь поставив перед собой чёткую цель, Саске собирался её достичь со свойственным ему упорством. Откуда он думал взять силы для решения такой сложной задачи? Из любви, конечно, и сейчас не играло роли, что светлое прекрасное чувство испытывал только Учиха. Под эти успокаивающие мысли Саске уснул.       Вторая неделя пребывания у Зеркального моря прошла, по их приблизительным прикидкам, и вряд ли они слишком сильно ошибались. Чтобы не запутаться в днях, Наруто использовал старинный метод с перечёркиванием палочек. Он предполагал, что последствия прорыва будут ощущаться от четырёх до семи недель, но потом энергетическая активность пойдёт на убыль, и специалисты «Конохи» смогут активизировать портал, значит, прийти на выручку. По обнадёживающим заверениям Наруто, к тому моменту Саске достаточно окрепнет. Хотелось в это верить и не просто из детского упрямства, а потому что силы и действительно возвращались. С каждым днём состояние Саске стабильно улучшалось. Учиха уже мог сидеть в постели, однако совсем недолго, и радовало до невозможности то, что скоро не понадобится утка. Распорядок их дня в корне не изменился: Наруто регулярно покидал пещеру, чтобы раздобыть провиант и топливо. Саске его ждал с нетерпением, не выказывая перед Наруто тревоги, однако он по-прежнему боялся оставаться в пещере один.       Не всё шло безупречно гладко. К примеру, они лишились одних штанов. По нелепой случайности ночью штаны Наруто, висевшие у очага, соскользнули прямо на раскалённую решётку. Они, разумеется, проснулись, но спасать оказалось уже нечего. Наруто не мог похвастаться особыми успехами в бытовой магии, не имея к ней склонности, оттого вещи с большой степенью испорченности восстанавливать не умел. Саске в этом плане оказался чуть талантливее напарника, однако в нынешнем состоянии у него не хватало энергии для магических манипуляций. Потому Узумаки ходил в его штанах, благо размер ему подошёл. Наруто на пару сантиметров оказался выше Учиха, но Саске со временем обещал его перерасти. Произошёл и ещё один запоминающийся эпизод, который Саске сильно напугал.       Наруто сильно задерживался, и по всем даже самым отдалённым расчётам Узумаки уже должен был вернуться. Учиха ясно понимал: действительно что-то случилось. Саске испугался настолько, что у него побежали слёзы, а тело стала сотрясать нервная дрожь. Прогретая пещера снова казалась пустой и слишком холодной, хорошо, что ещё не мерещилось ничего опасного. Саске слабыми руками попытался согнуть колени, притянув ноги за голени, но даже такое простое действие не получилось, и он устало упал на постель. Собственное бессилие вызывало и раздражение, и подавленность, и отчаяние. Наруто, наверняка, требовалась его помощь, а он оставался бесполезным бревном, не способным двигаться.       Порыв свежего воздуха всегда взметал пламя в очаге, и в такие моменты у Учиха возникало ощущение, что даже огонь радовался возвращению Узумаки. У Саске хватило сил снова сесть в постели, но он совсем не обратил внимания, что продолжает беспомощно плакать. Наруто появился в пещере весь в крови и с ошалелым видом. Он подошёл к столу, быстро и нервно схватил котелок с водой и принялся жадно пить. Учиха хотел было спросить, что произошло, но тут понял: от страха за напарника у него пропал голос, а воздуха катастрофически не хватает. Рот судорожно приоткрылся, и Саске стал пытаться сделать хотя бы крошечный вдох. Видимо, его вид привёл Наруто в чувство. Тот мигом подскочил и вцепился Учиха в плечи, не обращая внимания, что пачкает Саске кровью.       — Дыши, – Узумаки слегка тряханул Саске. — Дыши. Всё хорошо. Это не моя кровь.       Приступ вскоре прошёл, и Учиха с явным облегчением устало уткнулся головой в грудь Наруто. Узумаки принялся его поглаживать по спине, тихо говоря:       — Я так просто не сдамся, не думай. Пока ты не окажешься в безопасности, со мной ничего не случится. Я обещаю. Не надо за меня волноваться. Хорошо?       — Что случилось? – спросил Саске, отстраняясь. Он не вполне одобрил высказывание напарника, но спорить не стал, не до этого.       — На кьюби нарвался, – в голосе Наруто неожиданно послышались азартные нотки, а его глаза загорелись.       — Кьюби? – страшно удивился Саске. - Они существуют?       — Обижаешь. Мне про них еще извращенец рассказывал. Он одного встречал, – поделился Наруто.       — Девятихвостая лиса размером со слона… - не мог поверить Саске в реальное существование сказочных созданий.       — Больше, точно говорю, - заверил Наруто. - И всё как в легендах – тварь, на которую магия почти не действует. Джирае тогда повезло: зверушка им не заинтересовалась. А вот мной явно решили пообедать, – Наруто поднялся и сейчас приводил себя в порядок. — Знаешь, а я, когда это увидел, даже испугался, и всё же тени страшнее, поэтому я здесь, а кьюби у нашей пещеры. Мёртвый.       Узумаки закончил умываться и быстро замочил одежду, оставаясь в одних трусах. Он привёл в порядок и Саске, после чего занялся стиркой, продолжая рассказывать:       — Вряд ли кьюби съедобен, но вот шкуру я с него собираюсь содрать, и вовсе не как трофей. Нам нужно что-нибудь тёплое тебя укрывать. Я поэтому его сюда и приволок.       Учиха слушал внимательно, по-прежнему находясь в некотором замешательстве. Про кьюби он ребёнком читал в сказках, а позднее во время обучения в книгах о редких магических тварях, считающихся либо давно вымершими, либо вообще не существующими. И тут Наруто заявлял, что труп кюби лежит у входа в пещеру...       Хорошо отжав чистое бельё, Наруто высушил его с помощью магии и оделся.       — Эх, надо будет сюда обязательно принести запас одежды и белья. Зря я раньше пренебрегал, - посетовал он. – Хорошо, что сейчас ткани готовят с низким износом… Так, - Наруто принялся изучать запасы, вероятно, думая, что будет готовить на ужин. На обед у них с завтрака осталась похлёбка, сваренная из мяса местной птицы, и вчерашний хлеб.       — Я думаю, кьюби сюда магия моя привела, - поделился Наруто своими соображениями. - Я могу только ей пользоваться сейчас. Раньше я всегда брал обычное снаряжение. Знаешь, а это здорово просто расслабиться с удочкой на берегу… Охота сегодня не задалась, у нас в леднике есть немного рыбы, хочу на ужин пожарить. Одобряешь? – поинтересовался он у Саске.       — Да, спасибо, - не стал капризничать Учиха, хотя несколько однообразное меню, несмотря на все усилия Наруто его полноценно кормить, потихоньку стало надоедать.       — Отлично! – просиял Узумаки, заваривая свежий чай.       — Что там дальше? – поторопил его с рассказом Саске.       — Кьюби очень восприимчивы к магии, так что будь предельно осторожен, если вдруг наткнёшься на зверюгу, - предупредил Наруто. – Джирая мне в своё время говорил, что их создали маги ещё до того, как сотворили Грозовое море. Взяли обычных лис и переделали. Смысла в это не было никакого, просто древние в своей гордыне и тщеславии решили доказать, что они мудрее и сильнее матери-природы. Так всегда: вместо того, чтобы созидать, мы переделываем, тем самым портя, – Узумаки задумчиво замолчал. - Кьюби действительно очень разумны, почти как люди, но только почти, поэтому я победил.       Наруто вздохнул, и чувствовалась в его последней фразе какая-то горечь, навевающая у Саске невесёлые мысли.       — Буран, конечно, заметёт наши следы, но запах полностью не уничтожит. В общем, какие-нибудь голодные хищники могут заинтересоваться. Я собираюсь содрать шкуру, а тушу бросить в море. Думаю, так лучше. Показать бы его тебе, так в проход не влезет, – Узумаки с озабоченным видом почесал макушку. Потом на него, вероятно, снизошло озарение, и он, широко улыбнувшись, сказал:       — И чего я парюсь? – он стал укутывать Саске в одеяло. — Где наша не пропадала. Ты ведь пару минуток выдержишь? – проговорил, скорее утверждая, чем спрашивая.       Они разглядывали Кьюби далеко не пару минут. Даже мёртвым зверь внушал благоговейный трепет, однако Наруто оказался прав: тени были страшнее. Пережив встречу с ними, Саске понял, что с кьюби справился бы, несмотря на то, что тварь чем-то походила на демона.       Шкура кьюби оказалась тёплой и довольно мягкой. Мех был густой, пушистый и очень приятный на ощупь. Они решали кромсать шкуру на куски или нет, но Учиха настоял на том, чтобы та осталась цельной. На самом деле, ему просто не хотелось портить это великолепие. Девять хвостов «лисички» пришлись очень кстати: Саске ими обложили в круговую. Было тепло, но с Наруто теплее, гораздо. А ещё Учиха чувствовал, что, чем ближе к нему Узумаки, тем лучше. Наверное, это было из-за ранения, во что по-своему хотелось верить, поскольку Саске осознавал: как только он поправится, всё изменится. Такие мысли не навевали на него тоску, однако вызывали лёгкую меланхолию.       ***       Время текло быстротечно. Если у Грозового моря оно словно стояло на месте, то здесь перелистывало дни, как страницы в книге, иногда даже не читая и не рассматривая картинки. Саске поправлялся быстрее Наруто, что означало: жажда жизни у Учиха оказалась сильнее. Это не могло не радовать. Узумаки понимал: мальчишка, доставшийся ему по воле судьбы, справится с этой жизнью и со всеми сюрпризами, что она ему преподнесёт. Наруто перестал беспокоиться за Саске, будучи твёрдо уверенным, что у того всё сложится хорошо.       Узумаки привязался к парню, сам того не заметив. Чувства к Саске осложнили жизнь, потому как Наруто точно не знал, кем же всё-таки ему приходится Учиха, с учётом всего того, что между ними произошло. С Джираей было куда проще, он стал не просто учителем — отчасти и отец, и дед, и хороший друг. Саске не был Наруто ни другом, ни братом и уж тем более ни сыном. Саске… любовник – не любовник. Кто же? Наруто ловил себя на мысли, что очень хочет найти ответ на этот вопрос, а ещё на том, что желает, чтобы Учиха остался на маяке. Узумаки ругал себя за такие мысли, понимая, что Саске незачем сидеть в вечной темноте и холоде, постоянно ощущая обжигающую ненависть. Учиха следовало бы вернуться домой. Вот эти мысли Наруто считал правильными, однако трезвая холодная логика не приносила необходимого облегчения.       Раньше Наруто всегда спал один на спине, свободно раскинув ноги и руки, поэтому лежак он сделал широким. Теперь приходилось ложиться на бок, согревая Саске. Непривычная поза, казалось бы, должна доставить массу неудобств, однако никакой дискомфорт почему-то не ощущался, и Наруто прекрасно высыпался. Саске в качестве соседа по постели совершенно не мешал. Спал тот тихо, практически не шевелясь и дыша настолько бесшумно, что Наруто порой нарочно следил, поднимается ли у Учиха грудная клетка, поддаваясь иррациональной тревоге. Очевидно, волнение за парня отодвинуло в сторону собственные привычки, и Наруто по-настоящему успокаивался, только держа в поле зрения Саске. Вероятно, он подсознательно считал, что и во сне сможет помочь Учиха в случае надобности.       Узумаки просыпался раньше Саске на несколько минут. Он обычно дожидался пробуждения Учиха и только потом вставал. Сегодня он тоже не изменил своим привычкам, первым открывая глаза. Как правило, после сна у Наруто сознание сразу становилось ясным, вот и сейчас он в момент почувствовал, что что-то не так. Его рука лежала не на гладкой коже Саске, а на чём-то несколько колючем, и на тыльную сторону ладони упиралось нечто твёрдое, горячее и пульсирующее. Саске крепко спал, но почему-то шумно и глубоко дыша. Наруто свободной рукой приподнял край шкуры и одеяла, и тут ему открылась весьма любопытная картина: оказывается, его рука во сне соскользнула с талии Учиха тому прямо на область паха, и к его ладони прижимался возбужденный член Саске. Да, у Учиха стояло и ещё как стояло…