Грозовое море

      Наруто тупо таращился на член Саске, не решившись убрать руку. Что делать он не знал. Лёгкая паника уже била по нервам, лихорадочно подбрасывая разные идеи. Первой пришла судорожная мысль по-тихому выползти и сбежать на улицу, чтобы дать Учиха возможность ублажить себя, однако Наруто её сразу отмёл. Саске моментально просыпался, стоило Узумаки встать с постели. Можно было, конечно, прикинуться дурачком и сделать вид, что ничего не видел, а потом удалиться из пещеры за какой-нибудь надобностью, только вот он никогда так не поступал. Они обычно сначала завтракали, потом шли гигиенические процедуры, и затем Наруто отправлялся по делам. До пущего дебилизма не хватало ещё Саске сказать, что он хочет нагулять аппетит перед завтраком. Каждая последующая идея казалась бредовей предыдущей, а напряжённо работающий мозг всё не подкидывал правильный ответ, как разрешить щекотливую проблему.       Учиха как-то судорожно выдохнул и открыл глаза. Ну, очень во время. Рука Узумаки так и осталась лежать на пикантном месте, словно подтверждая свою виновность в случившемся. Однако и этого, видимо, показалось мало для сгущения красок, и чтобы наверняка добить обоих, Наруто до сих пор продолжал держать одеяло и шкуру, давая Саске отличный обзор. Учиха всегда просыпался окончательно, сразу готовый решать едва ли не глобальные задачи. У Саске взгляд был ясным и, складывалось впечатление, что он моментально оценивает обстановку. Вероятно, Учиха никогда не нежился по утрам в кровати, без промедления приступая к делам. Так или иначе, Саске мгновенно оценил обстановку и испугался. Наруто не понадобилось тщательно изучать его лицо, чтобы понять реакцию Саске. В глазах Учиха разом промелькнули тревога, волнение, беспокойство, стыд, вина и страх. Он несколько нервно дернулся, отводя взгляд, и попытался отстраниться.       — Прости. Я не хотел, - глухо проговорил Саске, мучительно сглатывая.       И от этих слов Наруто стало как-то тоскливо и обидно. Вот за что жизнь с ними так поступала? Обязательно коверкала, портила, подкидывала новый «сюрприз». Казалось бы, они нашли некую грань и уравновесили свои взаимоотношения, так нет, злому року нужно было опять всё усложнить, посмеяться издевательски. И Саске, который сумел обрести душевный покой, выглядел теперь потерянным, а в глазах застыла невыносимая мука, болезненными спазмами отдающаяся в душе Наруто. «Нельзя так, нельзя. Это слишком жестоко. Это неправильно. Я не позволю!», - решил Узумаки, мигом обретая спокойствие и уверенность.       Наруто вплотную придвинулся к Саске, снова их укрывая.       — За что ты извиняешься? Всё нормально. Оживаешь, – сказал он успокаивающе и смело положил руку на член Учиха.       Саске широко распахнул глаза, очевидно, ошеломлённый таким поступком.       — Не надо, – тихо произнёс Узумаки, сам не понимая, какой смысл хочет вложить в эту просьбу.       Он легонько провёл по напряжённому стволу снизу вверх. Крылья носа Учиха нервно затрепетали, но он ничего не ответил и не предпринял попытки отстраниться. Больше Наруто не колебался, уверенно обхватывая член Саске. Узумаки держал его теперь у самой головки, обильно смоченной смазкой. Когда Наруто ласкал себя, ему нравились прикосновения к головке, поэтому он провёл большим пальцем круговым движением, размазывая смазку и специально задевая уретру. Его действие вызвало шипение со стороны Саске. Лицо Учиха исказилось от нахлынувшего удовольствия, и Наруто понял, что делает всё правильно. Он не спешил, лаская член Саске, как нравилось самому. Наруто следил за лицом Саске внимательно жадно, боясь упустить хоть мимолётную реакцию. Учиха сдерживался, закусывая губу и беспокойно вертя головой. Узумаки показалось, что Саске стыдно стонать, поэтому он лёгким поцелуем в висок попытался его успокоить. Учиха сильно сконфузился, и Наруто подумалось, что это действие вызвало у Саске гораздо больше смущения, чем прикосновение к его члену. Невинный поцелуй выглядел, как нечто более интимное и сокровенное. Учиха потерянно посмотрел на Наруто, и тот впервые заметил, насколько Саске красив. Лишь в момент завершения, когда Саске пристально заглянул в глаза Наруто, он не смог сдержать отрывистого стона, полностью открывая Узумаки свою сексуальную сторону. Наруто неожиданно уловил лёгкую волну возбуждения, а ещё ему понравилось делать Саске таким, как бы противоречиво это не выглядело.       Отдышавшись после оргазма, Учиха посмотрел на Наруто смешанным взглядом, в котором отразились благодарность, неловкость, некое ожидание, и, возможно, немного вины. Наруто приподнялся и поцеловал парня в лоб. На самом деле, он пока и сам не мог оценить то, что между ними сейчас произошло. Он ещё не понимал до конца, что чувствует и чего хочет. Также Узумаки боялся дать ложные надежды, но, пожалуй, слишком поздно об этом спохватился. Впрочем, Наруто ни о чём не жалел. Он приподнял край одеяла и шкуры и, приманив воду из котелка, привёл обоих в порядок, а потом снова укрыл. Саске молчал, но пристально и выжидающе за ним наблюдал. Узумаки в ответ просто улыбнулся и крепко стиснул напарника. Вставать совершенно не хотелось, и он не сомневался, что Учиха не против немного вот так поваляться. Саске было так привычно обнимать, и больше ни о чём не хотелось думать. Наруто блаженно прикрыл глаза, погружаясь в дрёму.       ***       После этого случая в их отношениях наступил коренной перелом. Нет, они не стали близки, и пока на это не было даже никаких намёков, однако Саске устраивало такое неспешное развитие событий. Теперь Саске считал, что они сумели простить друг друга за тот пресловутый секс, и стена отчуждения, выросшая между ними, наконец-то дала трещины. Она пока не упала, однако в образовавшиеся прорехи они с Наруто хотя бы немного смогли увидеть друг друга. И если раньше их общение в основном сводилось к бытовым темам, то сейчас Наруто постепенно перед Саске открывался, порой сам того не замечая, и Учиха в ответ осторожно показывал свою душу.       Саске всё чаще казалось, что они с Наруто начали понимать друг друга. В их непростых взаимоотношениях наступила стадия умиротворения, когда было удобно всё: и просто молчать, погружёнными в себя, и тихо переговариваться на самые разные темы или тихо лежать, бездумно глядя в огонь. Они бережно создали уютную атмосферу, где не требовались никакие расспросы, объяснения, и не находилось место для беспричинной тревоги и волнениям. Учиха впервые за долгое время засыпал и просыпался спокойным, не ожидая от грядущего дня никаких потрясений. И такой размеренный ритм нисколько не утомлял, не казался скучным, а видя, как расслаблен Наруто, Саске убеждался, что того тоже всё устраивает.       Такая благоприятная атмосфера не могла не повлиять на процесс выздоровления, заметно его ускорив. Саске стал подниматься с постели и при помощи Наруто медленно ходить по пещере. Больше всего он испытал радости, когда добрёл до «санузла». Саске буквально ликовал при мысли, что можно избавиться от утки. Узумаки его даже не держал, у него хватало сил сидеть самостоятельно, однако Саске совершено не подумал, что убирать за ним по-прежнему придётся Наруто. Учиха с гримасой отвращения к самому себе отвернулся в сторону, но Узумаки неожиданно притянул его голову и чмокнул в макушку.       — Какой же ты бестолковый, – заявил он весело. — Ты встаёшь и ходишь! Радуйся!       Саске поднял на него виноватые глаза, и Наруто, улыбаясь, просто потрепал его по волосам.       Покидать пределы пещеры Узумаки ему пока не позволял, мотивируя это, прежде всего, отсутствием подходящей одежды. Более того, организм Учиха, сильно ослабленный ранением, не окреп, и в таком состоянии Саске легко мог подхватить простуду или что-нибудь более серьёзное. Возразить было нечего, хотя Саске на деле не испытывал такой уж потребности в прогулках. Обычная пещера с минимум вещей и довольно скромными условиями ему казалась очень уютной и даже домашней. Он ловил себя на мысли, что будет скучать по этому удивительному месту. Именно здесь, а не у Грозового моря, Саске впервые увидел себя настоящего, признавая собственное несовершенство.       Возникшее между ними взаимопонимание вернуло Наруто потребность в разговорах. Если раньше он что-нибудь рассказывал только для того, чтобы разрядить обстановку или успокоить, то теперь, казалось, он хотел выговориться, словно, наконец, нашёл подходящего слушателя, которому не надоест и не наскучит его повествование, и даже, напротив, найдёт необходимый отклик. Наруто описывал свою жизнь до маяка, о которой официально имелась лишь скудная информация. Саске знал, что Наруто сирота, но за сухим обозначение социального статуса не звучали никакие подробности, и теперь он их слышал из первых уст.       Наруто ничего не скрывал от него про приютскую жизнь, в которой было мало чего хорошего, он рассказал и о том, как его не хотели брать в школу магии, потому как считали, что он не справится с программой. Он действительно не успевал за сверстниками и стал худшим учеником потока. Это его сильно задевало, так как Наруто прилагал все усилия, но даже его очевидные успехи оставались без внимания, поскольку его заранее списали со счетов и только поджидали удобный случай, чтобы исключить из школы. Друзей он не завёл, потому что никто не хотел общаться с двоечником и безродным сиротой, который вечно ходил в казённой одежде, подобранной не по размеру. Над ним смеялись, его избегали. Наруто был бесконечно одинок, и в него никто не верил, однако, не смотря ни на что, он не сдался, потому что не сомневался в себе. У него просто не оставалось другого выбора. А потом в его жизни появился Джирая.       Саске слушал Наруто молча, не стремясь задавать вопросы. Он невольно проводил сравнения, ведь их судьбы с Узумаки на первый взгляд были схожи. Саске тоже осиротел фактически с рождения и за неимением близкой родни попал в приют. Однако фамилия Учиха определила его в элитное заведение для сирот, а рано обнаруженный сильный магический дар существенно упростил жизнь. Для Саске создали все условия, чтобы он мог правильно развиваться, а быстрые и громкие успехи открыли множество дверей. Наруто же пришлось терпеть долгие годы, пока судьба не свела его с одним великим человеком.       Наруто тогда только-только исполнилось двенадцать. Джирая случайно увидел, как Узумаки при помощи стихии ветра снял с дерева котёнка и отдал плачущей девочке. Наверное, этот случай произвёл впечатление на Джираю, Наруто не знал наверняка, потому что учитель никогда не рассказывал, почему взял его в ученики. Джирая был величайшим магом, он в своё время преподавал, но давно уже ушёл в отставку, но тогда он сам захотел обучать Наруто. Он забрал Узумаки из школы, и они стали путешествовать. Принимая такое решение, Джирая ещё не знал, что обрёл родственную душу, что Наруто из просто ученика превратиться в самого близкого и родного человека, как и то, что для Узумаки он станет единственной семьёй.       Все удивлялись такому странному выбору, поговаривая, что Джирая на старости лет стал сентиментален и просто пожалел мальчишку. Разговоры о жалости прекратились ровно через год, когда Наруто вернулся в школу магии, чтобы сдать выпускные экзамены. Он в пух и прах разбил лучших учеников потока, которые были его старше на пять лет, при этом он тогда мог управлять только стихией ветра. Это казалось чудом, но Джирая знал, как сильно все заблуждаются. Узумаки требовалось немного веры в него и помощи, только и всего. Мальчик был необыкновенно трудолюбив, талантлив и упорен. А ещё Наруто его сильно любил и просто не посмел опозорить своего учителя поражением.       — Джирая умер, когда мне было двадцать два, тихо, во сне, улыбаясь. Наверное, ему снилось что-то хорошее, – Узумаки не стеснялся своих слёз. — Он меня навестил незадолго до этого и выглядел вполне бодрым. Месяц целый провёл на маяке со мной. Знаешь, он мог совершено неожиданно нагрянуть и остаться на несколько дней. Я всегда был так счастлив его видеть. А потом мне сообщили, что его больше нет, и я понял, что я снова один, сам по себе. Я тогда впервые напился. Взял несколько бутылок и пошел прямо на берег. Сидел, чокался с барьером, пил и говорил без остановки, потому что так хотелось излить душу, а больше не кому было. Грозовое, казалось, меня слушало, оно тогда не кипело, не бурлило, было спокойное-спокойное, только слегка серебрилось.       Наруто резко замолчал и опустил голову, ссутулившись, погружая Саске в невесёлую задумчивость. Рассказ Наруто болезненным эхом отражался в сознании, наверное, потому, что от него веяло нестерпимым одиночеством, не понаслышке знакомым Саске. Да, он был на хорошем счету у преподавателей, имел даже поклонников, набивающихся в друзья, но никто из людей ему не стал по-настоящему близок.       Через некоторое время Наруто поднял глаза, рассеянно обвёл взглядом пещеру и сказал:       — Раскис я что-то. Стыдно. Пойду за дровами, что ли, схожу.       Он встал и взял куртку, но одеваться не спешил. Узумаки взглянул на Саске странным, нечитаемым взглядом и заявил:       — Неправильно всё это. Так нельзя. Нельзя такое никому рассказывать. Прости, я не должен был. Надо молчать и пусть думают о тебе, что хотят. Свою тьму надо прятать глубоко внутри, не смея показывать. Она никому не нужна. Людям справиться бы с собственным злом.       Наруто направился к выходу, натягивая куртку на ходу.       — Почему нельзя? – не согласился Саске, останавливая своим вопросом напарника. — Значит, если мне будет плохо, если мне очень нужна будет твоя помощь, я не должен к тебе обращаться? Свои проблемы я должен буду решать сам, потому что ты не захочешь мне помочь? Выходит так?       Узумаки развернулся к нему и сейчас смотрел растерянным взглядом, видимо, не зная, что ответить.       — Ты всегда можешь рассчитывать на меня, – ответил он немного не в впопад, не сумев скрыть волнения.       — Почему я могу, а ты – нет? Я должен прятать свою тьму, тебе и своих проблем хватает, – Учиха не унимался и его тон, против воли, был жёстким.       — Не цепляйся к моим словам! – неожиданно вспылил Наруто и, круто развернувшись, едва ли не выбежал из пещеры.       Он отсутствовал прилично, и Саске, хоть и беспокоился за напарника, в то же время сердился и совершенно не чувствовал за собой вины. Наруто был невыносимо не прав, и он собирался доказать это. Наверняка, Наруто и сам понимал, что его слова звучат противоречиво, оттого Саске не собирался долго того увещевать, полагая, что они быстро придут к компромиссу.       Узумаки всё-таки принёс дрова, хотя сделанного ранее запаса хватало, и теперь их складывал у очага без всякой магии. Он угрюмо молчал с момента возвращения, и Саске тоже не спешил с расспросами, терпеливо ожидая, когда Наруто будет готов говорить. Увидев напарника, Саске почувствовал, что всё ещё злится на того, но сейчас собственное поведение не казалось детским, вероятно, потому, что он не сомневался в своей правоте.       — Буря вроде пошла на убыль, – проговорил Наруто старательно нейтральным тоном.       Саске смолчал, не сочтя замечание напарника подходящим поводом для начала беседы. Наруто взял очередное полено, однако тут же со злостью бросил его обратно. Он резко встал и посмотрел на Учиха. В его глазах читался гнев.       — Почему? – спросил он, как показалось, зло, но, не дожидаясь ответа, подошёл к Саске, обнял его лицо и задрал вверх. — Почему когда ты рядом со мной, я всё делаю неправильно? – потребовал он объяснений, глядя прямо в глаза. — Я постоянно ошибаюсь, принимая неверные решения, рассказываю много лишнего. Я как будто не я, и внутри меня что-то новое, я не знаю что это, но оно всё время растёт. Саске, что со мной? Ответь.       Учиха не нашёлся, что сказать, он только пристально всматривался в глаза Наруто, также пытаясь найти в них свои ответы. Сейчас в Узумаки чувствовалось что-то от того маленького мальчика, который был никому не нужен. Однако Наруто давно вырос, и его любил Саске. Могло ли это быть ответом, который они так искали? Учиха не стал ничего объяснять, в бесстрашном порыве приподнимаясь и призывно приоткрывая рот. Совсем чуть-чуть и они узнали бы правду.       Мощный магический всплеск оба почувствовали одновременно. «Коноха» пришла на помощь, поняли разом. Момент был упущен и, глядя на то, как открытые глаза Наруто вновь покрываются холодной корочкой отчуждения, Саске встревожено подумал, что, возможно, они упустили свой единственный шанс.