Неделя

Раннее утро. Первые лучи солнца лениво пробиваются сквозь окно, слепя Ямагучи прямо в глаза. Парень поморщился и приоткрыл глаза. Ярко. Так, что поначалу ничего не видно. Потом глаза привыкли к свету и Тадаши огляделся. «Тсукки уже ушёл. Ну естественно, сейчас же уже 8:37, а он вроде встаёт в шесть. Вокруг прибрано. Видимо он убрал бардак, устроенный мной, пока я спал. Тааак, а что это такое? Прямо таки просится в руки.» Он подошёл, а точнее подполз, к столу, на котором лежала какая-то тетрадка. «Это же… дневник. Здесь записи про эту поездку. Такс, первый день… Он что правда испытывает те же ощущения в груди? Как мило. Люблю его! О, ещё второй день…» /Записи Тсукишимы/ «День 2 Проснулся я первым. Ямагучи обнаглел лежать в позе морской звезды. Мне пришлось складывать его конечности, чтобы не мешались. И всё-таки он милашка, когда спит. Выходя из номера я заметил целующихся Кагеяму и Хинату. Ну, мне как-то было пофиг. Я до сих пор не могу понять, люблю это недоразумение искренне или просто сошёл с ума. Думаю, всё вместе — я схожу с ума от искренней любви к нему. Как-то так. А вообще, забудьте, что я написал. Он ещё та хитрая задница. Во время купания Ямагучи „случайно“ так упал на меня. Потом ещё и околел, а мне пришлось нести его в номер как принцессу. Честно говоря, мне понравилось. Ведь он был тогда таким беззащитным. Так хотелось его обнять, что я и сделал. В итоге мы вырубились. Сегодня же утром он опять решил, будто является звездой. Хотя, от части это правда. Ямагучи — моя звёздочка в этом скучном мире.» Тадаши, прочитав это, засмущался, но был безмерно счастлив. Ведь он стал для Тсукки звездой. Ямагучи понимал, что читать на столь личные вещи неправильно, но сдерживаться не было сил. Безумный страх, что его поймают на горячем, полностью обхватил парня. Хотелось провалиться сквозь пол, только бы никто не заметил. Ямагучи аккуратно положил тетрадку, как она располагалась до его вмешательства. Затем он, проникнувшийся чувствами и любопытством, стал перебирать вещи Тсукки, то и дело прислушиваясь, не идёт ли кто. Вот первая вещь и в принципе ожидаемая — белые наушники. С ними в комплекте шёл плеер. Однако музыку на нём Тадаши слушать не решился, вдруг застукают. Потом он вынул из сумки стопку вещей и под всей этой одеждой обнаружил их с Тсукки фотографию в рамке ручной работы из ясеня с многочисленными кропотливо вырезанными завитками. Кей делал её целый месяц, так как был не очень силён в резьбе по дереву, но сам факт в том, что он старался. На фотке был запечатлён момент, где Тсукки улыбался, положив руку ему на плечо, во второй же у него был зонт хамелеонового бордового цвета, защищающий их обоих от серого моросящего дождя. На самом Кее поверх повседневной футболки с динозавром была накинута серо-бежевая куртка, ноги обтянуты джинсами и одеты в кроссовки. Ямагучи же просто светился от счастья. Он обнимал в ответ Тсукки уже за талию, и положил голову ему на плечо, якобы чтобы не попасть под дождь. Однако Тадаши точно помнит, что на самом деле он сделал это лишь для сближения, для того, чтобы чувствовать его. Ямагучи так глубоко ушёл в воспоминания, что даже не заметил, как в комнату кто-то вошёл, и этим кем-то был Кей, который мгновенно вытащил его в реальный мир. — Ямагучи, а ты не слишком дерзкий рыться в чужих вещах? — спросил он отнюдь не грубо, а даже как-то насмешливо что ли. Парень вздрогнул. Его словно окатили холодной водой, а потом по телу прокатился жар. Особенно это ощущалось головой, в которой всё бурлило вулканом от страха. Ямагучи лишь выдавил привычное: — Прости, Тсукки. — он потупился, с особым интересом изучая лежащую на полу фотографию, выроненную от неожиданности, а потом случайно спросил взявшийся вопрос, указывая рукой на неё — А почему ты взял её с собой? — Лучше ты сначала объясни свои действия. Парень замялся и потом начал говорить какой-то непонятный набор слов. — Ну… я… как бы… ну… мне было интересно… в общем-то… эм. Кей вздохнул и умиротворённо, просто так, для приличия сказал. — Заткнись, Ямагучи. — Прости, Тсукки… Тсукишима присел и, положив руку на щёку парня, поднял его лицо так, чтобы их взгляды сталкивались напрямую, глаза в глаза, янтарь напротив тёмной бронзы. Тадаши неосознанно подался вперёд, заворожённый красотой медовых очей, и Тсукки уже в который раз за эту поездку поцеловал его. — Наказание тебе всё же причтётся — сказал Кей, разорвав поцелуй — Раз уж ты привёл в беспорядок мои вещи, то будь добр уложить всё, как было. — Хорошо, Тсукки. — не стал никак возражать Тадаши. — И всё-таки, почему ты взял с собой эту фотографию? — Очевидно же, что она важна для меня, поэтому и ношу её везде. Раньше она лежала в книге «Услышанный во второй жизни», но когда я доделал рамку, то пришлось ложить её отдельно. — Хмм… Понятно… Только вот, что это за книга такая и кто её написал? — Тебе дать почитать? — подавив разочарование, спросил Тсукки. — А она у тебя с собой? — загоревшись интересом, вопросом на вопрос ответил Ямагучи. — Конечно. — Кей вытащил её из сумки и протянул Тадаши. — Вот. Ямагучи принял книгу в руки словно что-то воистинну божественное. — А что ты ещё всегда носишь с собой? — уже из банального желания знать всё о своей половинке, начал выпытывать информацию из Тсукки Ямагучи. — Не скажу, это — государственная тайна. — серьёзным тоном, еле сдерживая улыбку, произнёс Кей. — Ну, Тсу-у-укки. Ну скажи-и. Пожалуйста! Тадаши состроил кошачьи глазки, и Тсукишиме стоило больших усилий, чтобы сохранить свою невозмутимость. — Нет. — отказал своему чуду в просьбе рассказать эту «государственную тайну». — Лучше прибери мои вещи, которые ты же и разобрал. Вроде, Ямагучи отступился от него, но обиделся. Он милый, даже когда злится. Кей уже думал, что его оставят в покое, но не тут-то было — Тадаши опять пристал к нему, уже с другим вопросом. — Тсукки, а какая ошибка самая большая в твоей жизни? Пожалуйста, ответь хоть на этот раз. Кей в очередной раз вздохнул. И сколько раз он сделал это сегодня за каких-то полчаса? Он решил ответить на этот, как для него, менее смущающий и личный вопросом. — У меня не было ошибок. Все мои действия привели к такому раскладу событий. Ошибкой могло стать, если бы я отказал тебе позавчера, или вообще не начал бы с тобой общаться. А так, то эти ошибки не испортили нашу судьбу, поэтому можно не заботиться о поступках прошлого. — Ямагучи обнял своего Тсукки, уткнувшись ему в плечо, пока тот обвил его за талию одной рукой, а второй гладил непослушные волосы, выражая своими прикосновениями всю нежность и любовь, испытываемую к этому чуду. — Пошли, а то мы уже и так на завтрак опоздали. — прошептал Тсукки, посмотрев на часы, показывающие 9:11, и легко, так мимолётно, прикоснулся своими губами к уху Ямагучи, невесомо целуя, и сразу же отстраняясь. — Я приготовил твой любимый оякодон (кому надо сами узнают, что это; в кратце-омлет). Тадаши кивнул, улыбнулся и, немного поёжившись от холода, когда Тсукки выпустил его из объятий, последовал за ним в столовую (кухню). Команда, уже доедавшая завтрак, поприветствовала их вопросом, почему они задержались. Тсукки же отговорился, нагло вря, будто Тадаши долго собирался. В общем, утром они не вызвали подозрений. Разве что Хината и Даичи догадывались о правде, но все эти предположения были пресечены одним лишь взглядом Кея в их сторону. День выдался скучным, серым, и всё-время лил дождь, угрюмо барабаня по окнам, порывы ветра пригибали ветви деревьев чуть ли не до земли, а редкие серебряные молнии иногда своими вспышками освещали комнату Тсукки и Ямагчи. Свет, да и вообще всё электричество им вырубили, поэтому парни сидели в холодном полумраке. Ямагучи, совсем обнаглев, медленно подкрался сзади к ничего не подозревающему, слушающему музыку Кею и обнял его, навалившись всем своим телом. — Тсукки, я замёрз. — капризным тоном протянул он. Блондин снял наушники, одним движением усадил Тадаши у себя на коленях так, чтобы их лица находились противоположно друг другу, и, поцеловав, крепко, но не менее нежно обнял. Ямагучи сидел в объятиях Тсукки, уткнувшись тому в плечо и вдыхая родной запах. Он почувствовал, как рука любимого переместилась с его талии на голову и принялась поглаживать волосы. Парень замурчал от удовольствия. Ведь раньше он мог бы только мечтать о таком. Сейчас же его самая заветная мечта уже успела сбыться и принести в жизнь приятные изменения. Эти перемены заключались в поцелуях и обниманиях с его Тсукки, в постоянном ощущении, что ты кому-то нужен, да хотя бы в том, что о нём заботились. Причём заботились не так, как мама о своём дите, нет, заботились как о любимом. В чём разница? Да во многом, но просто так этого не объяснить. Так что для понимания понадобится быть любимым кем-то. Чтож, в данный момент, в надёжных руках Тсукки Ямагучи это понимал и ни за что не хотел потерять ощущение любимости. Да и что тут ещё говорить, когда тебе досталась такая хорошая и чуткая к его чувствам половинка. Весь день, да и вечер, они просидели обнимаясь, и так и не заметили, как пронеслось время. Но никто бы их и не осудил. Ведь как можно осуждать людей за то, что делали сами. А кое-кто в личностях Хинаты и Кагеямы и вовсе провёл весь день под ивой у озера, совершенно наплевав на ливень. Ну правда, ну кто же будет осуждать других за те же действия, что делали сами? , — никто из когда-либо любящих или любимых людей.