Слухи не врут

Набивали карманы чепухи Лозунгами: «За ненависть — убей!» Мы читали отважные стихи, А потом пинали дохлых голубей. ©

— И чего Орловскому надо было? — тут же наехал на Мишу Даня, стоило тому только выйти из столовой и завернуть за угол. Ванечка тащился сзади, но отгонять его у Зареченкова не было ни сил, ни желания. Вернее, все мысли были направлены далеко не в сторону блондина. Миша думал о разговоре с Никитой. Вернее пытался понять и переварить ту информацию, которую на него вылил Орловский. Это казалось подозрительным и странным. Они никогда раньше не общались, а тут Никита сам подошёл к ним и заговорил о том, что день рождения отмечать будут на даче и приходить нужно в костюмах. Как-то слабо верилось в то, что Орловский просто так по доброте душевной подсказал им. Да и что за детский сад? Макс праздники терпеть не мог. На Новый Год обычно сидел в своей квартире с бутылкой виски и болтал по скайпу с кем-нибудь из них, мешая ребятам наслаждаться весельем. При этом, его было не вытащить ни на одно празднество. На вечеринки и тусовки, да. А на праздники у Зарецкого было какое-то табу. Даже свой день рождения он отмечал для галочки, вернее потому, что другие хотели потусить на днюхе у всеми любимого Максима. А тут какая-то костюмированная вечеринка… Однако, такие быстрые смены планов настораживали Мишу еще больше, чем костюмы. Неужели Макс бы не позвонил и не предупредил об изменениях, если бы таковые были? Но, с другой стороны, это был Орловский. Мечта перфекциониста. Парень, который всегда и во всем помогал остальным. Да и какой смысл Орловскому водить их за нос, если они практически не общались друг с другом? В светские тусовки, которые посещали Макс с Никитой, ребятам прохода не было, а сам Орловский не горел желанием видеться с Зарецким, когда тот находился с кем-нибудь из своих друзей.  — Он странный тип, — ответил за Мишу Ваня, как-то нехорошо улыбаясь, — подвалил, сказал, что в честь Хэллоуина нужно прийти в костюмах, и отвалил. — Какие костюмы? Что за бред? — нахмурился Даня. — Я сам не понял, — пожал плечами Миша, — Никита сказал, что сюрприз хочет Максу сделать. — Вам не кажется, что это тупой развод? — хмыкнул Ваня, насмешливо смотря то на Мишу, то на Даню. — С чего бы? — раздраженно поинтересовался Звягинцев. — Во-первых, я не очень хорошо знаю вашего Макса, но мне кажется, что он не тот человек, которому понравится кучка идиотов в тупых костюмах. Во-вторых, Орловский как его друг должен об этом знать. И, в-третьих, нельзя просто позвонить Максу и спросить все как есть? — Что спросить: «Макс, а тебе правда устраивают сюрприз в виде костюмированной вечеринки или Орловский нас наебал?» — Так что ли? — хмыкнул Даня, поддержав реплику раздраженного Миши. — Нет, ну вы тупые, — выдал Ванечка, театрально закатив глаза, — можно у него узнать, где именно будет проходить день рождения. Странно, что Зарецкий так долго распинался про клуб, который арендовал ему папочка на ночь, а тут за день до тусовки, все сорвалось. — Блин, мы реально тупые, — фыркнул Даня, — а ты не такой и безнадежный, блондинка. — Увянь, Джульетта, — отмахнулся Ваня, — мои советы дорого стоят, между прочим. — О, спасибо, — улыбнулся Миша, хлопнув Ваню по плечу, — мы оценили, а теперь, извини, нам пора на пары. После этого, он резко схватил Даню за руку и потащил к аудитории, оставив Ваню стоять одного посреди шумного коридора. *** — У меня ровно в шесть, — писклявым и противным голосом передразнил Даниил Максима, в чью дверь сейчас ожесточенно звонил и в тоже время стучал по ней ногой. С утра Максим написал им о том, чтобы они зашли к нему после пар. А теперь не открывал дверь, чем неимоверно бесил и без того вечно психующего по пустякам Звягинцева. — Да успокойся ты, спит, наверное, — улыбнулся светло-русый парень в очках. Олег Матвеев. Тот самый, который являлся мозговым центром среди ребят и кем-то вроде их личного психолога. Никто кроме Олега не мог так поддержать, порадоваться или помочь другому человеку. Причем, открыто и просто, никогда никого не обвиняя и ничего не прося взамен. Олег никогда не завидовал, не ругал и не умничал. Он просто подталкивал к правильным решениям. Аккуратно и почти незаметно. — Это же Зарецкий, ничего удивительного, — поддержал друга Миша, понимая, что Макс мог забыть о встрече или уйти куда-нибудь. Ничего нового в этом нет. Зарецкий был таким человеком, которому всегда и на все плевать. Он мог сам назначить встречу и не прийти на нее, потому что заснул или заигрался в какую-нибудь видеоигру. При чем для него это было обычным делом, так же как и опаздывать на час. Ребята поначалу обижались, ругались с ним из-за этого и злились на Макса. Потом успокоились, осознав, что такое поведение Макса не означает, что они ему не нужны. Просто Зарецкий был человеком настроения. Он мог вынести мозги о каком-нибудь фильме, уговорить всех пойти и в итоге слиться в последний момент просто потому, что ему лень. Да, ребят это раздражало до сих пор, но никто больше не видел смысла ругаться с Максимом. Тот взрослый мальчик, и у него своя голова на плечах. Им было не скучно и без Зарецкого, а вот как Максиму было без них с его отношением к людям — это другой вопрос. — Я откручу его смазливую бошку, оторву ему задницу, поменяю их местами и скажу, что так и было, — не унимался Даниил до сих пор колотя ногой в железную дверь. — Успокойся ты, — раздраженно шикнул на друга Миша, — сейчас позвоню ему и узнаю, где он. — Ну блять, короля еще и вызванивать надо, — проворчал Звягинцев, со злостью стукнув ногой об дверь, после чего молча развернулся и сбежал вниз по лестнице, к выходу из подъезда. — Как же я устал от царских замашек одного и бабских истерик другого, — вздохнул Олег, с грустной улыбкой смотря на Мишу. — Это уж точно, — нахмурившись, кивнул тот, — Олеж, пошли, здесь ловить нечего, — добавил Миша, попутно набирая номер Зарецкого. — Чего надо? — раздался хриплый голос Макса. Трубка визжала посторонними звуками настолько громко, что Миша поморщился и чуть отодвинул телефон от уха. Слышались чужие голоса, громкая музыка и чей-то визгливый смех. — Ты где? — раздраженно спросил Миша, выходя из подъезда. Звягинцев обнаружился у скамейки. Стоял и курил, раздраженно пиная краем кроссовка ни в чем не повинную урну. Миша нахмурился, но промолчал. Кажется, Данино: «Я бросаю курить» не стоит воспринимать всерьез так же, как и обещания Зарецкого. — Я на даче, — раздался явно не трезвый голос друга, — мы тут немного раньше начали отмечать с ребятами. — Максим, мы же договорились встретиться. Ты сам написал об этом, — стараясь держать себя в руках, ровным голосом произнес Миша, хотя контролировать себя было тяжело. С каждой секундой он злился все больше и больше. Потому что… Черт, ну как можно называть другом того, кто вот так вот просто забывает про тебя? — Блин, я хотел написать, а потом напился, — хохотнул в трубку Макс, при этом раскаянья в его голосе не было совсем. Миша сделал глубокий вдох-выдох, стараясь в очередной раз успокоить себя. Это же Макс. Макс, которому было плевать на других. Макс, который действительно просто напился и забыл предупредить их об отмене встречи. — Бля, ты считаешь это нормальным? — все-таки не выдержал Зареченков. — Что именно? — То, что ты забил хуй на нас и поехал бухать. То, что ты ведешь себя с нами, как скотина, и даже не понимаешь этого. — Бля, ну что ты начинаешь, Миха? — раздраженно произнес Зарецкий, повысив голос для того, чтобы перекачать музыку. — Да, я виноват, забылся. Ну, я же… — Ясно, Макс, — холодно сказал Миша, при этом кивая самому себе, — пока, удачно повеселиться. С учетом того, что вы уже бухие, думаю, завтра будет просто продолжение банкета. А мы лишние на этом празднике жизни. — Ты хочешь сказать, что вы не придете? — хмыкнул Макс в трубку. — Я не очень хочу, чтобы обо мне и там забыли. Иногда я ощущаю себя человеком, а не частью твоего интерьера. — Да что ты… — Пока, Макс, с наступающим днем рождения, — без эмоций в голосе выдавил из себя Миша, после чего сразу же сбросил вызов. Чувствовал Миша себя скверно, пустота как будто бы заполнила все тело, не давая дышать. Казалось, что ему просто в душу плюнули. Хотя, по факту, так оно и было… — И что он сказал? — спросил Олег, посмотрев на помрачневшего Мишу. — Он на даче, напился и забыл о нас, — горько усмехнулся Миша. — Где отмечать будут я не спросил, но там же, наверное. Судя по голосу Макса, вряд ли он сможет куда-то завтра поехать. — Заебись! — тут же выдал Даня. — Я перся через весь город для того, чтобы поцеловаться с его дверью и поехать обратно! Как же он заебал, а. — Ребят, может пойдем поужинаем где-нибудь, раз все равно вместе собрались? — предложил Олег, пытаясь хоть как-то успокоить раздраженного Мишу и взбешенного Даню. — Можно, но ненадолго, у меня много других дел, — с насмешкой заявил Даня, — надо найти костюм для дня рождения. Если сегодня поеду туда, то завтра на это времени не будет. — Ты пойдешь к нему? — нахмурился Миша. — Он уже не в первый раз плюет на нас, а ты все равно пойдешь? — Ой, не лечи, — отмахнулся Звягинцев. — Два года ты терпел такого Макса, а теперь вдруг обиделся? Ему то на эти обиды насрать. А я уже подарок купил, потратился, плюс речь подготовил, даже шмотки приобрел, чтобы выглядеть приличнее. И что теперь со всем этим делать, а? В задницу Макса, он мудак и уже не изменится. Но тусовку пропускать нельзя, там же богема будет, может подцеплю себе какого-нибудь богатенького альфа-самца. — Если бы не знал тебя, то подумал бы, что ты еврейская шлюшка, — хохотнул Миша, — но все мы прекрасно понимаем, что идешь ты из-за Орловского. — Да пошел ты, — отмахнулся Даня, показав другу средний палец на правой руке. *** — Почему никто из вас не хочет идти на день рождения к Максу? — фыркнул Данил, делая глоток чая и с недовольством смотря на друзей. Парни сидели в кафе и ужинали, обсуждая планы на завтрашний день, вернее похороны тех самых планов. У Миши и Олега синхронно пропало желание идти на праздник после разговора с Максимом. Олег считал, что поведение друга недопустимо, а Миша просто устал. Его снова не уважали и не воспринимали всерьез, как было когда-то в юности. И, если тогда он всеми силами пытался ухватиться за отношения, пускай даже дружеские, и просто плыл по течению, оставляя все на волю случая, то теперь сам для себя решил, что пора прекратить разрешать другим людям вытирать об него ноги. А Зарецкий, похоже, этим и занимался целых два года. Миша чувствовал, что отношение Макса к ним совсем не такое, как у них к нему. Максим воспринимал общение между ними, как должное и обыденное явление. Например, как завтрак, обед или ужин. Ничего нового и необычного. И, если ты пару тройку раз пропустишь тот самый обед — страшного не случится. Миша молчал и терпел, считая, что Зарецкий просто мудак по характеру и ничего с этим не поделаешь. Но сегодняшний разговор довел парня до осознания того, что пора прекратить придумывать Максиму оправдания и просто принять тот факт, что другу на них плевать. Именно поэтому Миша и не хотел идти к нему. С учетом того, что празднование по непонятным причинам перенесли на дачу, до которой еще добраться нужно. Скакать по электричкам не было ни сил, ни желания, а машина была только у Макса, которого совсем не заботило доберутся до него ребята или нет. Если твоему другу наплевать на тебя, то друг ли он? Олег был с Мишей солидарен и отказался ехать на день рождения Зарецкого, заявив, что поздравить его они смогут и потом, если Максим сам захочет встретиться. Помимо этого Олег считал, что делать им на этом празднике жизни нечего, хотя бы потому, что Максим Зарецкий — это сын бизнесмена, обычный московский пижон, которому позволено если не все, то многое, и окружение у него такое же. А они… Обычные студенты, с которыми Зарецкий общался, видимо, от скуки. Олег аргументированно подметил, что если Максим захочет, то он сам приедет, извинится и предложит встретиться. Нет смысла бегать за ним и есть из его рук. При этом Олег тут же предложил замену празднеству на прогулку по набережной, поход в кино и вкусный ужин в кафе. Данную идею тут же поддержал Миша. А вот Даня был категорически против их мыслей о том, чтобы проигнорировать день рождения друга. Заявлял, что глупо сначала обещать идти, а потом бросать Макса, с учетом того, что о его характере они знали не первый день. Помимо этого Даня утверждал, что поехать можно уже сегодня, ведь Максим достаточно давно веселится на даче со своими друзьями. Ребята на такие заявления только фыркали в ответ, ведь каждый прекрасно понимал, что хочет туда Звягинцев по одной причине. Причину зовут Никита. И именно поэтому Дане было абсолютно наплевать на доводы и желания друзей. *** — Ты решил подрабатывать в борделе? — раздался позади насмешливый мужской голос в то время, как Даня крутился у большого зеркала в комнате, рассматривая себя с ног до головы. Волосы он уложил гелем, нацепил любимую сережку в ухо в виде черного смайлика, вместо привычного повседневного гвоздика. Надел приталенную синюю рубашку и черные узкие джинсы. Костюм он искать не стал, решив, что если время действительно дойдет до такого тупого сюрприза, то он просто наденет свою пижаму, которую закинул к себе в рюкзак. А чем не костюм? Даня бросил еще один взгляд в зеркало. Сейчас ему казалось, что он выглядит неплохо, но отцу же виднее. — Папа, привет, — фыркнул Даня, при этом улыбаясь, — во-первых, я иду на день рождения Макса, а во-вторых, где Данил? — Ой, вот не съезжай с темы, — закатил глаза высокий спортивного телосложения мужчина, в котором без труда можно было узнать отца Даниила. Те же резкие черты лица, темные волосы, одна на двоих ехидная ухмылка на красивых губах. — Па, что не так? — вздохнул Даня, усаживаясь на диван. Отец постоянно был недоволен его выбором. То друзья у него не те, то одежда. А когда Даня сказал, что ему, кажется, нравятся мальчики, парню казалось, что отец его убьет. И это при том, что семья у них не совсем обычная и вместо матери у него есть второй папа. Вернее, не папа, а лучший друг, которого Даниил безмерно любил. Да, в детстве было стыдно и до жути обидно, когда кто-нибудь из приятелей интересовался, почему он живет с двумя мужчинами. Привычная легенда о брате Данииле устраивала всех, кроме маленького мальчика, пытающегося понять, кто же тот загадочный дядя, который так тепло улыбается ему, целует его в ушко и говорит, что любит малыша Даню, а ночью уходит в комнату к его папе и целует уже его. Только совсем не в ушко… Но Даниил дураком не был и не видел смысла закатывать скандалы. Его отец был счастлив. А с кем… Да какое всем до этого дело? — Штаны, — сузил глаза Звягинцев старший, — они очень узкие, тебе не кажется? — Но зато никто не сможет меня из них вытряхнуть, когда захочет трахнуть, — хохотнул Даня, — это плюс, не так ли? — Даниил! — рыкнул Дима, раздраженно смотря на сына. — Па, мне тут Даня звонил, — парень хитро улыбнулся, — сказал, что будет через полчаса. Я вот убегаю уже, не будет меня до завтра. А может и завтра не вернусь. В общем, позвоню. Так что, развлекайтесь. — Ты невыносимый, без глупостей давай. — Я у тебя хороший мальчик, — улыбнулся Даня и полез обнимать отца. *** Максим сидел с закрытыми глазами в кресле в самой дальней комнате дачного дома и думал. Думал. Думал. Думал. В очередной раз. Снова ломая себе голову, разрываясь от тех мыслей, которые раз за разом проникали в его рассудок и не давали даже сделать вдох. После холодного душа алкоголь практически выветрился, давая парню свободно соображать, да и не так уж сильно он был пьян. Явно не сильнее того раза, когда в попытках забыться, он напился до того состояния, что на ногах стоять не мог, а потом умудрился разнести полбара, потому что бармен отказывался повторить ему ту убойную дозу виски, которую он залил в себя всего за час. На утро было хреново до ужаса. Помог принесенный мачехой стакан с водой и таблетка, которую она ему любезно выдала. А еще Орловский. Никита Орловский. Его дружище, который тащил его до такси, стараясь не обращать внимания на насмешливые взгляды зевак и на тот факт, что Макс то и дело спотыкался, рискуя повалить их обоих на грязный мартовский снег. Для Максима Орловский был всем. Как и Зарецкий для Никиты. Они дружили с самого рождения. Жили в одном доме, учились в одном классе. Только вот поступили в разные университеты. Максим пошел в школу бизнеса, а Никита подался на журфак. Но это не отдалило их, несмотря на появление кучи новых друзей и знакомых. Они оба знали, что навечно связаны друг с другом. И для себя они давно стали братьями. Даже больше. Просто частью друг друга. Максим, никогда не любивший людей и не считающий их чем-то важным, точно знал, что Никита — это исключение. Лишь Никита был с ним рядом, когда умерла мать. Только Никита успокаивал его, когда их общий друг Славка не справился с управлением и улетел на машине в кювет, тем самым забрав на небеса не только свою жизнь, но и жизнь своей шестилетней сестренки. Только Никита пытался его усмирить, когда отец привел в дом новую жену, которая была старше Максима всего на десять лет. И вспоминая значимые моменты своей жизни, Максим осознавал, что все было не зря. Что ни один день из прожитых он бы не захотел вернуть. Ни один, кроме того самого… Того дня, когда он познакомился с ними… Максим проклинал себя за то, что когда-то зашел в это убогое, ничем не примечательное ночное заведение. Он просто был пьян, и ему просто было скучно. А тут они… Люди, которые для него стали по-настоящему родными. И человек, который стал его всем. Странно, что так бывает, но иногда даже самый циничный человек, презирающий любое проявление нежности и отношения как таковые, способен влюбиться. Влюбиться до дрожи, до боли в груди, до покалывания в пальцах. Увязнуть в этом настолько, что дышать нечем, что в голове ни одной мысли, кроме как: «не выплыву». Но даже она не вызывает досады, потому что хуже любви может быть только невзаимная любовь. — Ну и почему ты снова скис? — появившийся в комнате Никита неодобрительно посмотрел на темно-русого кареглазого парня, сидящего в кресле. Тот был одет в обычную белую футболку и черные зауженные джинсы, но даже эта одежда смотрелась на нем безупречно. Иногда Никита считал, что когда он стоял в очереди к Богу за какой-то ненужной херней, Зарецкий стоял за внешностью. Орловский, да и не только он, считал Максима красивым. Очень. Этаким мальчиком с обложки. Идеальная кожа, брови вразлет, немного широкий нос, скулы, чувственные полные губы. Максим не был эталоном мужественности и на альфа-самца он был мало похож. Но что есть красота? Красота — это нечто мимолетное и хрупкое. То, что нельзя взять в руки, то, что нельзя удержать навечно. То, что приходит и уходит, а ты остаешься стоять и смотреть на это. Не в силах сдвинуться с места. Для Никиты Максим был той самой красотой. Тем человеком, которого он никогда не хотел потерять. И нет, Орловский не любил Зарецкого. По крайней мере, не любил в плане инстинктов, похоти и желания обладать этим человеком. Никита Максима больше чем любил. До дрожи. Как друга. Как брата. Как человека, который знал его лучше кого-либо другого. Как человека, с которым они прошли через многое. Только с ним. И ни с кем больше. Иногда дружба бывает куда сильнее, чем любовь. Орловский считал, что у них именно так. Поэтому любое раздражение, огорчение или обиду Зарецкого он чувствовал куда лучше всех остальных. — Мне Мишка позвонил, мы поругались с ребятами, — тяжело вздохнул Максим, — я забыл о том, что позвал их к себе. Я напился, пытаясь не думать о том, что делать со своими чувствами и снова забылся. — Бля, Зарецкий, как же ты достал, — рыкнул Никита, дергая Макса за руку на себя и буквально вытряхивая того из кресла, тем самым ставя его на ноги, — куча людей собрались здесь, потому что они тебя любят. А ты грузишься из-за того, что поругался с этим придурком. — Дело не в этом, — отмахнулся Максим, с тоской в глазах смотря на то самое кресло, — просто… Они не придут ко мне. Он не придет. — Да плевать, — фыркнул Никита, — хватит быть бабой и ныть о том, что вы никогда не будете с ним вместе. Мне даже слушать тебя противно. — Отвали, — устало улыбнулся Максим, хлопнув друга по плечу, — где Темыч? У него наверняка есть то, что поднимет мне настрой. — Не смей, слышишь, — рыкнул Никита, развернув друга на себя и смотря ему прямо в глаза. — Да ладно тебе, это же просто кокс, белый снежочек, который… — Ты обещал мне, — стальным голосом заявил Никита. — Ладно, я не сорвусь из-за него, — кивнул Максим, — знаешь, даже лучше, что их не будет. Я думаю, что пора прекратить наше общение. Со всеми ними. Может быть, это и жестоко. Но… Я же не могу игнорировать его одного. Начнутся вопросы. А я слишком устал. — Умница, — похвалил Орловский, после чего добавил: — А вообще жаль, что их не будет, я им сегодня сказал, что на твой день рождения мы приготовили сюрприз и они должны прийти в костюмах, ну, в честь Хэллоуина. Причем я им напиздел, что отмечать будем здесь. Завтра вечером твой батя притащит сюда деловых партнеров отметить удавшуюся сделку, ты представь их лица, когда твои дружки сюда заявятся. Твоя любовь наверняка бы выделилась и напялила что-нибудь шлюховатое. Не удивлюсь, если бы это был костюм медсестры. А ты бы капал слюной, если бы они вдруг решили потом заявиться в клуб и набить нам морду. — Ты из ума выжил?! — с ужасом выдал Максим, смотря на лучшего друга. — Я сам не знаю, зачем сказал им это, просто решил, что будет забавно, если они мне поверят, — пожал плечами Орловский. — Ты всегда был кретином, за это я тебя и люблю, — хохотнул Макс и полез к другу обниматься. — Полегче, детка, у меня парень есть, — фыркнул Никита, при этом облегченно выдыхая. В очередной раз ему удалось отвлечь Максима от мрачных мыслей и от той дряни, которую он употреблял когда-то, ища в этом успокоения. *** До дачи Даня доехал достаточно быстро. Спасибо таксисту, который пускай и содрал с него немалую сумму, но довез с ветерком. Стучать в дом или вызванивать Максима не было необходимости. Дверь была открыта, слышались громкая музыка, пьяные крики и чей-то смех. Именинник обнаружился в беседке с бокалом вина. Рядом стоял Орловский и курил. — Привет, ребят, я вот решил приехать, поздравить тебя, ведь уже через два часа ты станешь большим, моя детка, — воодушевленно выдал Даня. Максим от удивления даже вином подавился, а Никита, в свою очередь, наградил его таким ненавистным взглядом, что Даня поежился и уткнулся носом в серый шарф, который когда-то взял у Зарецкого, но так и не отдал. Макс обожал дорогие духи, а Даня обожал запахи, которыми пахли вещи Максима после этих духов. Пускай отец Дани, да и его парень, были не из бедных и денег в их семье всегда было с достатком, но до Максима было далеко с его брендовыми вещами и духами. Даня мог себе позволить нечто подобное, но никогда не видел в этом смысла. Зачем тратить кучу денег на ароматизированную водичку от какого-то парфюмера? Да лучше помочь в строительстве приюта для собак или накупить подарки детишкам из детдома. Даня не считал это какой-то своей миссией и не отстаивал свои интересы с пеной у рта. Он просто любил животных и хотел им помочь, а улыбки детишек, которым он таскал подарки — это лучшее, что может быть. Ну, а дорогие вещи и духи… Всегда есть Макс, который даже не помнит точно количество своих шмоток. И плевать, что комплекцией Даня ему уступает. Ходить по дому в чужой футболке казалось Дане интимным и милым, и плевать, что это футболка не его парня, а его друга. — Ты зачем приперся? Тебя на день рождения звали, а не сюда, — агрессивно выдал Никита. — Вообще-то… — начал было Даня. — Парни, все отлично, — перебил его Макс, — классно, что ты приехал. Я рад, правда. — Кретин, — выдал Никита, после чего выбросил сигарету и направился в дом. — Максиииим, я сейчас не буду лечить тебя по поводу того, какой ты говнюк, что продинамил нас, — хмыкнул Даня, — это я сделаю позже. Поздравлять тоже не буду, потому что еще рано. Так что иди сюда, обниму тебя, дружище! *** Устав от шумной музыки и достающего его парня, который предлагал уединиться и доставить друг другу удовольствие, Даня решил немного отдохнуть и привести мысли в порядок. Поднявшись на второй этаж, он заглянул в одну из комнат. Однако та была занята. Какой-то брутального вида парень вколачивал рыжую стройную девчонку прямо в стену. Видимо до кровати дойти была не судьба. — Ой, извините, — ойкнул Звягинцев и вылетел из комнаты. Во второй комнате отдохнуть тоже не вышло. Тот самый парень, который клеил его пять минут назад, сидел на диване у столика и нюхал какую-то дрянь. Даня выскочил оттуда сразу же, ощущая как быстро колотится его сердце. Дверь в третью комнату он открывал с опаской, уже приготавливаясь бежать оттуда. Однако ноги приросли к полу, стоило ему только увидеть то, что происходит в комнате. Данил стоял не в силах пошевелиться. Внутри все рухнуло вниз, а язык как будто бы застрял в горле. Никита. Его Никита. Человек, которого он боготворил, считал самым лучшим и светлым, стоял на коленях и с упоением отсасывал какому-то короткостриженному парню. Тот в свою очередь вальяжно восседал в кресле, блаженно прикрыв глаза. Спустя долю секунды Даня отмер, наконец-то осознавая где он и, сделав глубокий вдох, резко дёрнул дверь обратно на себя, тут же вылетая из комнаты и ощущая, как его сердце разбивается на несколько частей. — Подглядывать нехорошо, — усмехнулся Максим. Он стоял у стены и насмешливо взирал на стоявшего напротив ошалевшего Даниила.  — Я… Мне… Даня даже не знал, что сказать. Было больно. Мерзко. И холодно. Как будто бы в душу плюнули, как будто бы изменили, предали. Он понимал, что Орловский свободный парень и имеет право заниматься сексом, с кем ему угодно, но от этого легче не было. — Это Юра, его парень, они спать уходили, видимо решили повеселиться прямо здесь, — без эмоций в голосе выдал Максим, — они три года уже вместе. — Да ты что?! — рыкнул Даня, стараясь взять себя в руки. — А раньше ты об этом сказать не мог? — Зачем? — улыбнулся Максим. — Ты бы все равно не успокоился, а Никите нравилось наблюдать, как ты бесишься. — Да ты… — Даня с силой сжал кулаки, накатила такая злость, что хотелось разорвать Максима на маленькие кусочки. — Зачем я вообще сюда приперся? Не зря Миша сказал, что пора прекращать бегать за тобой. Ты ублюдок, которому наплевать на чужие чувства. Самовлюбленный кусок дерьма. — О да, Миша как никогда прав, — с горечью выдал Максим, — но сейчас я отправлю тебя спать, потому что везти тебя домой в таком состоянии — это перебор. Пошли за мной. *** Даня лежал в кровати в комнате Максима, стараясь не обращать внимания на громкую музыку, визги и крики. Он сам не понимал, почему находится здесь, почему не уехал домой. Почему лежит в кровати бывшего друга и думает о том, как ему жить дальше. В том, что Максим — его бывший друг Даня уже не сомневался. Настоящие друзья не дают ложных надежд, не смеются так открыто над тобой и не забывают о встречах. Настоящий друг рассказал бы о том, что у человека, которого ты любишь, есть другой. А Максим молчал. Улыбался и смеялся над жалкими потугами Дани, но молчал. Эгоистичная мразь, решившая посмеяться над ним. Никиту Даня сейчас не винил. Теперь он понимал все эти мягкие отказы и извинения, которые Орловский говорил день за днем всем тем, кто пытался обратить на себя внимание. Никите оно было не нужно… Тем более от Дани. Даниил сделал глубокий вдох и прикусил губу. Хотелось плакать и жалеть себя, но слез не было, а жалость Звягинцев с детства ненавидел. Поэтому оставалось только сжать кулаки покрепче и смириться. Нет смысла бороться за Никиту, когда тот абсолютно равнодушен. Это бессмысленно. Не имеет значения насколько сильно ты любишь. Самое главное, что не любят тебя. Даня с силой прикусил губу и повернулся на бок, крепко зажмуриваясь. Сейчас он отчетливо понял, что все закончилось. Нет больше смысла пытаться привлекать к себе внимание человека, которому он не интересен. Особенно такими глупыми способами по типу насмешек и тупых шуточек. Лежа в кровати Макса, Даня ощущал себя полным придурком. Другу на них плевать, а он поперся сюда только, потому что на вечеринке у Зарецкого будет Орловский. И что дальше? Мечты разбились вдребезги, больно задев осколками самого Даню. Маленького. Одинокого. И забытого всеми. И теперь ничего не будет. Невозможно думать и мечтать о человеке, с которым нет ни единого шанса быть вместе. Так еще с садика повелось… Даня всхлипнул и закутался в одеяло. Думать ни о чем не хотелось. Нужно было просто заснуть. Закрыть глаза и выпасть из этого мира. Потому что утром определено станет легче… Даня находился в полудреме в то время, как кровать, на которой он лежал, прогнулась под чьим-то весом, после чего этот кто-то лег сбоку, притянул парня к себе и уткнулся носом в его шею. Звягинцев нервно сглотнул, надеясь, что никак не выдал тот факт, что сон его еще не забрал в свои объятия. Да, нужно было обернуться к наглецу, сказать что-нибудь язвительное и прогнать его. Но Даня знал, кто лежит за его спиной. Знал эти длинные пальцы, которые сейчас вырисовывали непонятные узоры на его спине, знал это тяжелое дыхание, знал запах духов. Ведь именно из-за этих духов Даня постоянно воровал футболки своего друга. И никакого подтекста не было. От Макса всегда потрясающе пахло, и это была самая главная слабость Звягинцева. — Ты вот говоришь, что я самовлюбленный кусок дерьма, — выдохнул Макс в ухо другу, при этом его рука плавно опустилась на бедро Дане, — наверное, ты прав. Хотя… Я не знаю. Я ведь мог бы сейчас на тебя наброситься, мог бы сделать тебя своим. Я мог бы многое. Но… Моим ты никогда не будешь. Даже другом. Я не оправдываю ваших надежд. Я знаю, но… Не представляешь насколько тяжело видеть тебя каждый раз, слышать твои разговоры о Никите и думать о том, чем я хуже него. Невыносимо так же, как тебе было, когда ты увидел их с Юрой. Они хорошая пара, знаешь ли. И… Я не хотел тебе говорить, не хотел, чтобы тебе было больно, поэтому и Никиту попросил молчать. Ты его раздражал, и он хотел поговорить с тобой. А я боялся этого. Очень сильно. Знаю, что это не оправдания. И вообще, я не должен… Черт! — Максим резко одернул руку и отодвинулся в сторону. Даня в очередной раз закусил губу, стараясь дышать ровнее и никак себя не выдать. Хотя сейчас казалось, что стук его сердца слышно даже на соседней улице. — Спокойной ночи, Даня, я люблю тебя, — Максим тяжело вздохнул, поцеловал Даню в щеку и резко поднявшись с кровати, вышел за дверь, оставив ошарашенного парня одного.