Слухи не врут

Если была беда, то держались гордо. Если была любовь, то любовь до гроба. Жизнь научила всех не давить на горло ©

Миша стоял под теплыми струями воды и думал о том, что наглое поведение Ванечки уже переходит все рамки и границы, потому что нельзя просто так взять и прийти домой к человеку, которого ты бесишь. Это, как минимум, глупо. И даже тот факт, что блондин втерся Олегу в доверие, не должен давать ему право нарушать личное пространство другого человека. А Ванечка занимался этим постоянно, будь он не ладен. Был везде и всегда, уже прочно вцепившись в них и таскаясь за парнями изо дня в день. Мишу данная ситуация не то, что напрягала, она его ужасно бесила, как и сам Ваня, в принципе. Миша никогда не считал себя хорошим мальчиком и знал, что характер у него скверный, но более бесячего человека, чем Ваня, он не встречал, да и вряд ли встретит. Да, Зареченков догадывался, что Ванечкина любовь — это он, но признавать данный факт не хотелось. Миша не верил в Ванину искренность, а самое главное, Ваня — бесил. Все в нем раздражало: светлые волосы, огромные глаза, блядские губы и, конечно же, мерзкий характер. Ваня был маленькой вертлявой мразью с ангельским личиком. И уж точно не о таком парне Миша мечтал. Помывшись, Миша закутался в тёплый махровый халат и направился на поиски Вани. Мысль о том, что это белобрысое чудовище находится сейчас в его доме, не давала парню покоя. Мише казалось, что сейчас он непременно обнаружит какой-нибудь пиздец, по типу Ванечки, копающегося в его телефоне, ноутбуке или в каких-нибудь личных вещах. Но ничего подобного не было. Ваня обнаружился на кухне. Сидел за столом и пил чай, при этом доедая последнее пирожное. — Мама специально купила их для меня, она не ест сладкое, — сузил глаза Миша, смотря на то как Ванечка отправляет в рот остатки его любимого лакомства. — Я еще не прожевал до конца, тебе оставить кусочек? — поинтересовался блондин, перестав жевать и с насмешкой смотря на Зареченкова. — Фу, блять, — скривился Миша, после чего достал из кухонного шкафчика свою кружку, снял с плиты чайник, но воды там не было ни капли. — Мог бы и на меня погреть, — фыркнул Миша, поставив чайник обратно. — Ой, ты безрукий что ли? Разогреть воду — не так сложно, Мишутка, как тебе кажется. Научить? Записывай, диктую подробную инструкцию. Значит так. Первое, берешь эту железную штуковину и наливаешь в нее водички. Второе… — Не нарывайся, — рыкнул Миша, с раздражением смотря на Ваню. — Вообще-то я просто шучу, — без эмоций в голосе ответил парень. — Вообще-то не смешно, как и твое пребывание здесь, — парировал в ответ Миша. Блондин как ни странно отвечать ничего не стал. Просто бросил злой взгляд на Мишу и продолжил пить чай, но уже молча. Мишу это удивило. Заткнуть Ванечку всегда было нереально, а тут он просто замолчал, стоило только Мише произнести несколько давно уже привычных для блондина фраз. Ведь Ваня не дурак и прекрасно понимал, как ребята к нему относятся, но тем не менее, всегда делал вид, что ему все равно. Миша думал, что Ване плевать. Плевать за кем таскаться, плевать, как к нему относятся. Но сейчас, смотря на парня, он впервые подумал о том, что Ване возможно было обидно из-за такого отношения ребят к нему. Самому Мише было бы точно обидно и он явного пренебрежения к своей персоне терпеть бы не стал. Просто дал бы в морду, послал на три веселых буквы и гордо бы удалился. А Ваня, нет. Уже полгода все об него ноги вытирают, а ему плевать. Ну как так можно? В эту минуту Мише почему-то стало стыдно. Он сразу вспомнил Даню с его слепой любовью к Орловскому и подумал о том, что тот уже несколько лет терпит безразличие только потому что любит. Потому что знает, что его любовь безнадежна и не может раскрыть своих чувств. А отпустить все это не получается. Может быть, и у Вани так? Пускай Миша всегда считал его вертлявой приставучей шлюшкой, пускай внешность Вани не привлекала его ни капельки, пускай его характер бесил до ужаса, но ведь Ваня ни разу за эти полгода не сделал им ничего плохого и явно не заслужил, чтобы об него вытирали ноги. Может быть, у него и друзей не было из-за той ситуации, в которой он оказался. Возможно, он вцепился в них, потому что они казались ему людьми, которые смогут принять его любого. А Мишу коробила та вещь, что Ваня университетская шлюшка. Но ведь и он не без греха… — Ты до сих пор ведешь тот образ жизни, что и на первом курсе? — серьезным голосом спросил Миша, сев на стул напротив Вани и смотря на того в упор. — Чего?! — Ваня приподнял бровь и насмешливо посмотрел на Мишу. — Откуда те фотки? — вопрос вырвался сам собой. Зареченков понимал, что не очень-то красиво его задавать, но и смолчать не мог. Было любопытно как Ванечка докатился до такой жизни и почему-то жутко раздражал тот факт, что сам блондин всегда относился к сложившейся ситуации с улыбкой. — Оооо, — удивленно протянул Ваня, после чего выгнул бровь и с нескрываемой насмешкой посмотрел на Мишу, — прошло три года, а ты только сейчас созрел для этого вопроса? Разве версия со шлюхой тебя не устраивает? Я провел эротическую фотосессию, чтобы на сайте знакомств у меня была лучшая анкета. — Ну кто бы сомневался, — хмыкнул Миша, чувствуя как глухое раздражение накатывает на него с новой силой. Он еще и жалел эту мелкую проститутку, думал, что Ване возможно неприятно и больно от такого отношения к нему. Но по факту что? Эта белобрысая сучка просто развлекается и портит им нервы. Ничего большего. — У меня был парень, мы встречались почти три года, — сухо начал Ваня даже не смотря на Мишу, — он был фотографом и уломал меня сделать эти снимки. А, когда мы расстались, выложил их в сеть, чтобы отомстить мне. Вот и все. Чтобы избежать дальнейших твоих вопросов, поясню сразу. Меня не трахали и не насиловали. Да, били пару раз, пока мои родные не объяснили этим придуркам, что если я не могу дать сдачи, то мой брат может. — А те мужики, в машины к которым ты садился? — Мои старшие братья, они поначалу забирали меня от универа, пока все не успокоились. — Их было много, — подозрительно смотря на Ваню, выдал Миша. — У меня четыре старших брата и один младший, — улыбнулся блондин. — Ахуеть, — только и смог сказать Миша, поднимаясь со стула и пытаясь переварить информацию. Конечно же, лучше он к Ванечке относиться не стал, потому что Ванечкин характер никуда не делся и не денется, но парня стало жаль. Его ведь и так все клевали долгое время. Только народ успокоился, а тут Миша со своими насмешками и глухим раздражением к Ване. Ну что он за мудак такой? — Вот жалеть меня не надо, — как будто бы прочитав мысли Зареченкова, хмыкнул Ваня, — мне плевать, кто и что обо мне думает. — А за нами зачем таскаешься? — Миша решил, что если уж сегодня и день откровений, то пришла пора спросить о самом важном. — Просто мне скучно, — пожал плечами Ваня, — знаешь, какое удовольствие доставляет видеть ваши кислые рожи? Сердце при этом радуется и ликует. — Да? — Миша резко подошел к столу и навис над Ваней, смотря на того сверху вниз. — А мне всегда казалось, что ты просто по мне сохнешь, вот и бегаешь рядом. — Я цветок, чтобы сохнуть? — фыркнул Ванечка. — Тоже мне пуп Земли нашелся. Ну да, ты мне нравился когда-то, я считал, что ты ничего самец. А потом… Потом мы познакомились. — Самец? — скривился Миша. — Я по-твоему, животное блять? — Оооо, — многозначительно протянул Ванечка, — я думал, что ты сочтешь это за комплимент. Но, видимо, у ослов по типу тебя не настолько развитый интеллект. — Ты опять нарываешься, блондинка, — рыкнул Миша, с раздражением смотря на Ваню. — Я все-таки был не прав, — удрученно выдал Ванечка, отставляя в сторону кружку с чаем. — В чем это? — насторожился Миша. — Ты кретин всегда, а не только по утрам, — многозначительно улыбаясь, ответил блондин, после чего поднялся со стула, открыл холодильник и задумчиво начал осматривать его содержимое, видимо размышляя, что оттуда вытащить на этот раз. От неминуемой гибели в лице раздраженного Миши, Ванечку спас звонок в дверь. Видимо пришел Олег. *** После встречи с Шатовым, Олег находился не в своей тарелке, а мысли почему-то все время сводились к этому странному парню. Да, Олег и раньше замечал Шатова, но никогда о нем не думал, радуясь тому, что просто не пересекается с этим непонятным типом. А теперь он идет и думает о том, что Илья интересный. Глупости конечно, но Олег почему-то до сих пор не мог выкинуть из головы эти огромные синие глаза, холодный насмешливый голос и тот факт, что от этого самого голоса мурашки по коже бегали. То ли от страха, то ли от волнения. Олег вставил наушники в уши и включил музыку, стараясь выкинуть из головы ненужные сейчас мысли. Поправив свой шарф на шее, блондин направился к остановке, думая о том, что заезжать домой не имеет смысла и лучше поехать сразу к Мише, иначе есть вариант обнаружить придушенного Ванечку. Добрался Олег примерно за час. В учебе в субботу все-таки есть один плюс — пробок меньше, этот факт парень усвоил давно и надолго. Миша жил в обычном спальном районе, сером и непримечательном. Без элитных новостроек, огромных заборов и крутых магазинов на каждом углу. Старая обшарпанная многоэтажка, покореженная детская площадка и вечно неработающий домофон. Все как всегда. Дожидаться лифта Олег не стал, поэтому быстро поднялся на пятый этаж и позвонил в давно знакомую дверь. — Привет, я тебя заждался уже, — улыбнулся Миша, хлопнув Олега по плечу и пропуская парня в квартиру. — Ты меня сильно не убивай, — виновато улыбнулся парень, — просто не мог я Ваню кинуть, вместе же к Максу собирались. — Кстати, о Максе, — скривился Миша, указывая на вибрирующий в руках телефон. — Он звонит? — насторожился Олег. — Да пошел он, — отмахнулся Зареченков, сбрасывая вызов, — нет желания разговаривать с этим куском дерьма. Олег тяжело вздохнул, разулся, стянул куртку и направился в комнату вслед за Мишей, попутно доставая из кармана джинс визжащий телефон. — И мне он звонит, — растерянно выдал Олег. — Не бери трубку, к чертям его, — процедил Миша снова выходя из себя. Обида на Макса по-прежнему была и росла с каждой секундой, поэтому разговаривать с Зарецким не было никакого желания. Миша всегда знал, что Макс та еще сволочь, но грань есть везде, а Максим ее явно перешел. — Игнорировать его глупо, — фыркнул Олег, нажимая на принятие вызова. — Олееежааа, — донесся громкий голос Макса, — где Миша? Он меня динамит. — Миша в душ пошел, я у него сейчас, — быстро соврал Олег, — ты чего-то хотел? — А как же с Днем Рождения, наш любимый Максимка? — насмешливо спросила трубка. — Максим, думаю тебя есть кому поздравить и, если честно, то мне не очень хочется с тобой общаться сейчас. — О как, — многозначительно выдал Максим, — я просто… Да блять, что я не так делаю, что вы на меня все наезжаете, а?! — Ты… — Олег окончательно завис, потому что никак не ожидал резких перемен в настроении друга и совсем не знал, что ответить, зато Миша сориентировался куда быстрее. — Тебе самому спрашивать не стремно? — рыкнул Миша, вырвав мобильный из рук Олега. — Сколько можно, Макс? Ты ведешь себя как дерьмо, а потом спрашиваешь в чем ты виноват. Серьезно?! Да, понимаю, что у тебя сегодня день рождения и мы поступаем не очень красиво по отношению к тебе, но блять, Максим, я тоже хочу, чтобы меня уважали, а не считали своим пажом. — Оу, ясно, — насмешливо протянул Максим, — ну тогда счастливо оставаться. После этого Максим резко сбросил вызов, а Миша так и сидел с трубкой у уха, чувствуя как настроение становится еще более паршивым. — Вот зачем ты снова на него сорвался? — фыркнул Олег, забирая из рук Миши телефон. — Я на него? — усмехнулся парень. — Олег, вот только не надо защищать этого кретина. — И Даня почему-то не звонит, — невпопад сказал блондин, — он же у Макса должен быть. — Вот только ему звонить не надо, — сузив глаза от раздражения, фыркнул Миша, — Олег, хватит всегда всех опекать. Каждый из нас взрослый мальчик. Прекрати это. — Да, ты прав, — кивнул Олег и только было открыл рот, чтобы поделиться с Мишей мыслями об Илье, но тут же его закрыл, понимая, что это глупо. Он ведь никогда с ними не разговаривал о парнях. Все, кто угодно, но только не он. Он мог вечно слушать нытье Дани по поводу Никиты, нытье Макса по поводу Дани, байки о том, как Миша трахает в туалете какого-нибудь смазливого придурка, но чтобы он сам о ком-то рассказывал? Да полные глупости, особенно с учетом того, что они с Шатовым и незнакомы вовсе. — И что вы сидите? — недовольно проворчал Ванечка, заходя в комнату. — Мишутка, снимай свою шубку, надевай человеческую одежду и пойдёмте в кино. Сеанс скоро начинается. — Ты свалишь, может быть? Мне переодеться надо, — сказал Миша, развязывая халат и подходя к шкафу. — Стесняешься? — язвительно поинтересовался Ваня. — Успокойся, я что твоих шерстяных ног и груди не видел? — Ну ладно, — с усмешкой кивнул Миша, после чего скинул с себя халат и повернулся к шкафу, ища подходящую одежду для выхода. Проследив за действиями друга, Олег лишь закатил глаза и улыбнулся, а вот Ванечка окончательно завис. Миша был голый. Совсем. И сейчас он явно специально потянулся к самой нижней полке, прогибаясь в спине. Ваня нервно выдохнул, не в силах отвести взгляд от натренированных длинных ног, красивой сильной спины и подтянутой задницы, которая сейчас так красиво выделялась. — Мог бы хоть трусы нацепить, извращенец, — проворчал Ванечка, после чего кинул еще один быстрый взгляд на Мишу и выскочил из комнаты. — Вот придурок, — хохотнул Зареченков, доставая из шкафа нужную одежду. — Зря ты с ним так, — вздохнул Олег, — Ванька хороший. В ответ на это Миша лишь усмехнулся и принялся одеваться. *** Максим вышел из комнаты и тяжело вздохнул. Умных мыслей в голове не было совершенно. Что делать дальше он не знал, поэтому просто стоял у двери, осознавая, что теперь он в тупике. Без выхода. Как будто бы вернулся на пять лет назад, где он снова был один. Без матери. Без поддержки отца. Где нет ничего и никого в жизни. Ведь именно тогда он нашел себя в алкоголе и наркотиках. Именно они позволяли ему сбежать из реальности и не видеть того, что происходит с его жизнью, позволяли не видеть отца с его новой женой, не видеть фальшивых друзей, которые как гиены набросились бы на него при любой возможности. Ничего не видеть. Тогда вытянул Никита. Просто взял и встряхнул его, заставив посмотреть на мир совершенно другими глазами. Ведь никакая клиника тебе не поможет, если ты не захочешь вылечиться сам. Максим знал это. А еще он знал, что его все-таки любят. Никита. И отец. Пускай странной любовью, совсем не так, как хочется ему, но все-таки любят и ждут его. А теперь что? Теперь Никиту он окончательно разочаровал, а отец, который вечером приедет на дачу, вряд ли обрадуется тому погрому, который здесь творится. А это значит, что он вновь потерял людей, которые дороги ему. И так каждый раз. Из-за собственных страхов, ошибок и обид он вновь вычеркивает самых близких людей из своей жизни. Максим тяжело вздохнул и, достав из кармана айфон, набрал давно знакомый номер. Все-таки как бы он ни пытался отделиться от этих ребят, но он любил каждого из них, потому что только эти люди и Никита дарили ему ощущение свободы и жизни. То самое, чего ему так не хватало. Но Миша сбросил вызов, от чего стало еще более тоскливо и обидно. Максим не знал, что делать и не знал как быть дальше. Скорее всего, нужно было все послать, попросить отца отменить встречу на даче, а самому поехать в клуб и ни о чем не думать. Но он не мог так больше. Не мог, потому что знал, что люди больше не будут прощать ему его же ошибки. Иногда человек в своих желаниях заходит слишком далеко, переступая черту. Свою черту он переступил в пятнадцать лет… Длинные гудки выводят из себя. Хочется послать всех к чертям и больше никогда не пытаться перед кем-то извиниться. Но нельзя сдаваться и Максим это понимает. Только не сейчас. Не тогда, когда он на грани и ему нужна помощь, не тогда, когда руки трясутся то ли от очередного порошка, то ли он нервов, не тогда, когда дышать нечем и плакать хочется, но он не может… Не может, потому что давно зачерствел и продал свое сердце на распродаже. Олег принимает вызов и Максим не может не улыбнуться. Все-таки блондин всегда был самым хорошим мальчиком. — Олееежаа, — протянул Максим, продолжая улыбаться, — где Миша? Он меня динамит. — Миша в душ пошел, я у него сейчас, — холодно ответил друг, голос которого заставляет Максима поежиться, — ты чего-то хотел? — А как же с Днем Рождения, наш любимый Максимка? — Максим, думаю тебя есть кому поздравить и, если честно, то мне не очень хочется с тобой общаться сейчас, — как ножом по сердцу. Максим знает, что это правильно. Знает, что он сам во всем виноват. Но сейчас нужна поддержка, нужно, чтобы Олег обнял как раньше, погладил по голове и сказал, что все будет хорошо. И плевать, что Олежа так делал только, когда Макс был сильно пьян. Зарецкий устал и искал спасение, только проблема в том, что его спасение навсегда устало от него. — О как, — Максим попытался говорить как можно безразличнее, но выходило скверно, — я просто… Да блять, что я не так делаю, что вы на меня все наезжаете, а?! Сорвался. В очередной раз. Сорвался, потому что не мог молчать, потому что не знал, что с ним не так и, потому что очень сильно устал. — Ты… — трубка замолчала, после чего послышалось какое-то шебуршание, а дальше трубка зарычала злым голосом Миши: — Тебе самому спрашивать не стремно? Сколько можно, Макс? Ты ведешь себя как дерьмо, а потом спрашиваешь в чем ты виноват. Серьезно?! Да, понимаю, что у тебя сегодня день рождения и мы поступаем не очень красиво по отношению к тебе, но блять, Максим, я тоже хочу, чтобы меня уважали, а не считали своим пажом. — Оу, ясно, ну тогда счастливо оставаться, — усмехнулся Максим, после чего сбросил вызов и швырнул айфон в стену. Было плевать, что он куплен месяц назад и плевать, что отец убьет за очередной разбитый телефон. Сейчас казалось, что разбивается что-то большее, чем бездушная машина. И от этого выть хотелось. Каким бы сильным Максим ни был, как бы не пытался казаться самодостаточным и свободным, он чувствовал, что слаб. И пускай, другие видели в нем красивого уверенного в себе парня, но в глубине души он был слабым и разбитым. *** Даня сидел на диване в пустой комнате и думал. Откуда-то снизу доносился шум, голоса, кто-то снова включил музыку, но парня это совершенно не волновало. Даже Орловский отсасывающий на полу какому-то стремному ублюдку, сейчас отошел на второй план. Даня вновь вспоминал Максима, его слова и его взгляд. Его улыбки, шутки, какие-то ядовитые слова, которыми время от времени Макс плевался во всех них. Теперь стало более понятно поведение Зарецкого. Понятны мотивы его поступков. По крайней мере, все раздражение, злость и игнор Максима можно было списать на его чувства. Даня не был готов к этому и теперь абсолютно не знал, как ему на все реагировать. Поговорить с Максимом было необходимо, но раскрывать все карты не имело смысла. Если Зарецкий поймет, что Даня в курсе его влюбленности, то ничего кроме мордобоя не получится. Потому что это Макс. Макс, который считает, что все и всегда идет к нему в руки и который никогда не признается в симпатии к кому-то, а особенно к своему другу. Макс, которому проще вычеркнуть человека из жизни, чем попытаться добиться его. Макс, который знал о нездоровой любви Дани к Никите и, который наверняка ненавидел за это их обоих. Поэтому Даня и не мог сказать все, как есть. Он не должен был потерять Максима… Потому что Зарецкого он любил. Любил, как друга, как человека, который больше всех его понимал, как того, чьи вещи можно было безнаказанно воровать, в конце концов. И теперь потерять все это из-за тупости одного конкретного придурка? Такого Даня себе позволить не мог. Тяжело вздохнув, Даниил поднялся с места и пошел на поиски Максима, который обнаружился прямо за дверью. Просто стоял у стены и смотрел в одну точку, при этом нервно щелкая пальцами на правой руке. — Максим, все хорошо? — осторожно спросил Даниил, подходя к парню и заглядывая ему в глаза. — Все потрясающе, — оскалился Максим в ответ. — Именно поэтому ты его разбил? — фыркнул Звягинцев, указывая взглядом на лежащий у противоположной стены телефон. — Ты расхерачил стекло. Опять. Вот нахрена… — Чего тебе надо, а?! — рыкнул Максим, подскочив к Даниилу. — Знаешь, почему я его разбил?! Решил извиниться перед твоими дружками. А они… Они меня послали. В мой день рождения. Шикарно, да? -Во-первых, они не мои дружки, а наши друзья. Во-вторых, ты такой эгоистище. И в-третьих, я могу сейчас уйти и оставить тебя одного. С твоими дружками. Ты ведь этого хотел? — Пугаешь меня? — хмыкнул парень. — Да плевать мне. Я и без тебя знаю, что виноват. Поэтому лучше вали к ним и развлекайся, а я останусь с теми, кто сейчас тусит у меня и кто меня не бросил. — Ты такой глупый, — тяжело вздохнул Даня. — Зато ты больно умный, — прорычал в ответ Максим, — вали, я сказал! — Давай, мы всех выгоним и поедем к ребятам? Сделаем тебе самый лучший праздник, я обещаю, — улыбнулся Даня, обняв Максима за плечи, но тот с силой оттолкнул от себя друга, отходя на несколько шагов назад. — Я не хочу никого выгонять и не хочу куда-то ехать. Я просто хочу, чтобы ты ушел, — холодным тоном заявил Максим. Даня сделал глубокий вдох, пытаясь не сорваться. Хотелось плюнуть на все и уйти, оставив Максима одного с его тараканами. Да, Макс был той еще занозой в заднице, но к его резким выпадам и злым словам Даня давно привык. Однако иногда Зарецкий переходил границы. И сейчас явно тот случай. Но самая большая проблема заключалась не в этом. А в том, что Даня просто не мог его бросить. И сам не знал почему… Просто. Дело даже не в том странном признании. Максима было жаль. И Максим был один. Даня это чувствовал. И ему очень хотелось помочь. Просто, потому что они всегда были друг у друга. И разве ядовитые колючие слова обиженного на весь мир мальчишки могут затуманить его разум? — В общем так, ты сейчас идешь в ванную, приводишь себя в порядок и мы едем туда, куда я захочу, — деловито заявил Даня, — я за это время выгоняю всех этих придурков, заведомо оповестив их о том, чтобы в клубе тебя не ждали. Но думаю, им наплевать будешь ты на своей же тусовке или нет. Главное, что все организовано. Тебе все ясно? — Да какого хуя… — Вот и славно, — улыбнулся Даня, потирая руки, — поэтому погнали. Каждый по своим делам. — На хуй пошел, — рыкнул Максим, одарив Даниила злобным взглядом. — Давайте без наездов и оскорблений, именинник, иначе не получите свой подарок, — фыркнул Даня, после чего подошел в плотную к Зарецкому, хлопнул того по пятой точке и с торжествующим видим спустился по ступенькам вниз. Максим тяжело вздохнул и оперся спиной о стену, закрывая глаза. Он усмехнулся, услышав громкий голос Дани на первом этаже, который оповещал об окончании тусовки. Музыка замолкла, а вот Звягинцев явно замолкать и уж тем более уходить не собирался. Ну что за пиздец?