Слухи не врут

Я запомнил все ваши лица, и от этого стало тошно. У меня в груди билась птица, птица кричала истошно. Вылететь тварь старалась, а однажды взяла и сдохла. В диафрагму крылом упираясь, гнила в груди и сохла. И дышать как-то стало сложно, и харкался чужой кровью. Ну разве такое возможно? — боль убивать болью! ©

Олег усмехнулся, увидев человека, который сейчас стоял рядом с Мишей, и наверняка являлся тем самым загадочным незнакомцем, приславшим смс их другу. Им был Илья Шатов. Илья, который заставлял Олега нервно краснеть и слишком много о нём думать. И если судьба умеет издеваться, то да, это именно тот случай. Иначе как объяснить, что все неприятности и разочарования посещают именно Олега? Изо дня в день. — У вас тут свидание, мы зря волновались? — насмешливо произнес Никита, от чего Миша резко обернулся, Илья же просто кинул взгляд в их сторону, а заметив Олега, растянул губы в холодной змеиной улыбке. Было неприятно, странно и почему-то больно. Олег не знал, что связывает Илью с Мишей, но чувство тревоги и мысли об очередной насмешке судьбы не покидали его. Пускай он и понимал, что так просто складываются обстоятельства, но сложно было принять то, что он постоянно сталкивается с людьми, которых пытается забыть и самое главное — с этими людьми еще и знакомы те, кого он считает или когда-то считал друзьями. — Вы что тут делаете? — нахмурившись спросил Миша, по лицу которого Олег понял, что парень не особо-то и рад видеть их здесь. С одной стороны, его можно было понять. Он уехал по делам и явно не планировал встретить здесь кого-то из своих друзей, но, с другой стороны, Олег осознавал, что они не могли поступить иначе, потому что не так и важно, что здесь делает Илья и какую роль он играет в жизни Миши, самое главное, чтобы с Зареченковым всё было хорошо. — Мы подумали, что тебе нужна помощь, — спокойно произнёс Никита, внимательно смотря то на Зареченкова, то на Шатова. Олег не знал о чём именно думает Орловский, но по его выражению лица понимал, что шутить и язвить Никита сейчас не намерен, что уже успокаивало. — Как это мило! — ответил вместо Миши Илья, при этом театрально улыбнувшись. — Твои друзья даже беспокоятся о таком убожестве, как ты. Это многое значит, поздравляю! — Что это за тип? — хмуро спросил Орловский, обращаясь напрямую к Мише и игнорируя стоявшего рядом Шатова. — Слушайте, можно я сам разберусь со своими делами? — раздражённо произнёс Миша, со злостью смотря то на Олега, то на Никиту. — Олеж, что за фигня? Я, конечно, понимаю, что вы обо мне беспокоитесь и всё такое, но вам не говорили, что читать чужие переписки — это некрасиво и самое главное, вы разве не в курсе, что мальчики за двадцать как правило сами в состоянии разобраться со своими проблемами? — Да ладно тебе, я не считаю себя проблемой, — усмехнулся Илья, при этом всё также по-волчьи скалясь и холодно смотря на каждого из них, — и вообще, мне уже пора. В любом случае, каждый из нас получил то, чего хотел. Возможно, ещё встретимся, — после этих слов Илья резко развернулся и пошёл к выходу из парка, оставив их в полной тишине. Олег просто стоял и смотрел вслед Шатову, думая о том, что это не судьба издевается, а он сам постоянно притягивает подобных Илье людей, а благодаря им приносит в свою жизнь незабываемое ощущение ненужности и разочарования. Ведь если разобраться, какими людьми он окружил себя изначально? Богатый мальчик-мажор, красавчик и мальчик-солнышко. Он постоянно терялся на их фоне и до поры до времени ему это нравилось. И только осознав, как сильно он топит себя, Олег смог изменить взгляд на друзей и посмотреть на всё под другим углом. И жить стало легче и как-то спокойнее. Так может быть, и с остальными нужно также? Илья, Юра, Ваня, Глеб — все эти люди неосознанно или же специально наполняли его жизнь негативом, но Олег с ослиным упорством раз за разом бежал за ними вслед, как будто бы прося сделать ему ещё больнее, что они с удовольствием и осуществляли. — Может быть, вы объясните, что за хуйню вы тут устроили? — первым отмер Миша, окидывая их обоих раздражённым взглядом. — Может быть, ты объяснишь, что это за мудак? — таким же тоном произнёс Никита, встав напротив Зареченкова и буквально испепеляя его взглядом. — Миш, мы просто испугались за тебя, — честно ответил Олег, осознавая, что и ему бы пора вмешаться, — что он от тебя хотел? — Вы с ним знакомы, да? — вопросом на вопрос ответил Миша, при этом в его глазах Олег прочитал тревогу и обеспокоенность, что не могло не напрягать. — С чего ты взял? — стараясь казаться безучастным, осторожно спросил блондин. — Он говорил, что знает кого-то из моих друзей, — тяжело вздохнув, пояснил Миша, — и после того, как вы пришли, он так смотрел в твою сторону, что я понял о ком именно он говорил. — Мы учимся в одном Университете. Но особо не общаемся. Так, пересекались пару раз на учёбе и в клубе. — Кто он? — Орловского явно раздражал тот факт, что его игнорируют, и он тут же дал о себе знать. Хотя сейчас Олегу казалось, что дело не в этом. Никита читался как открытая книга и его поведение явно говорило о том, что он переживает за Мишу. Именно поэтому и сорвался сюда, и не отказался от помощи Олега не потому, что была приятна его компания, а потому что боялся не найти Зареченкова в одиночку. И ещё он, кажется, ревновал, что даже заставило Олега улыбнуться. Данный факт совсем не вязался с образом Никиты Орловского, но это было очень даже мило. — Он мой старый знакомый, — выдохнул в ответ Миша, явно не желая рассказывать им правду, — я в своё время сделал ему больно, а сейчас мы просто поговорили и всё утрясли. — Сделал ему немного больно? — усмехнулся Орловский. — Сначала трахнул, а потом бросил? — Отвали, — отмахнулся от Никиты Миша, после чего с беспокойством посмотрев на Олега, добавил: — не общайся с ним, пожалуйста. Это не приведёт ни к чему хорошему. — Я не общаюсь, — вымученно улыбнувшись, ответил Олег, решив, что сейчас не имеет права лезть к Мише в душу и узнавать, чего от него хотел Илья Шатов, — поэтому не переживай. — Почему вы влипаете в какое-то вечное дерьмо? — недовольно фыркнул Орловский. — У вас хобби такое что ли? — А почему ты весело и задорно желаешь во всё это влипать вместе с нами? — парировал в ответ Миша. Слыша их голоса, Олег отчётливо осознал, что лишний здесь, в общем-то, как и всегда. Это уже не расстраивало, лишь оставляло неприятный осадок. Неважно как много хорошей одежды он купит и какую причёску сделает, он всё равно останется везде белой вороной. — Ладно, я пойду, пожалуй, — выдавив из себя улыбку, произнёс Олег. — Может быть, у меня останешься? — предложил Миша, скорее всего из вежливости, чем всерьёз. — Не хочу тебя напрягать, Миш, правда, — отмахнулся Олег, — я вызову такси. — Ботан, ты серьёзно? — вмешался в разговор Никита. — Мы тут с тобой стресс пережили пока искали этого кретина, при чём он ничего не рассказывает и вообще непонятно по делу ли мы впрягались. — Этот кретин вообще-то рядом стоит. — И после этого ты хочешь просто свалить? — продолжил Орловский, игнорируя недовольную реплику Миши. — Я предлагаю отметить спасение маменькиного сыночка из лап этого дрыща! — Орловский, иди нахуй, — закатил глаза Миша, — Олеж, правда, давай посидим где-нибудь, расслабимся. — Не очень комфортно сидеть где-то в такую погоду, а моё отношение к барам и клубам ты знаешь, — сморщился Олег, не понимая почему они до сих пор уламывают его куда-то пойти, тем более это делает Орловский. Олег был уверен, что тот симпатизирует Мише и именно поэтому казалось странным то, что он так спокойно и, кажется, искренне уговаривает его пойти вместе с ними. — Какой ты привередливый, — фыркнул Никита, — тогда мы можем покататься. Накупить еды и просто погонять по пустому городу. — Я думаю не стоит беспокоить Максима, — начал было Олег, но Никита резко перебил его. — Да нахуй Зарецкого, — отмахнулся он, — сейчас всё будет, — добавил парень, после чего отошёл чуть в сторону. — Миш, точно всё хорошо? — настороженно спросил Олег, обеспокоенно смотря на друга.  — Он друг того Миши, которого… С которым я разбился, — выдохнул в ответ Зареченков, — не общайся с ним, пожалуйста. — Он тебе угрожал? — тут же похолодел от ужаса Олег, осознавая, что загадочность Ильи сейчас лопнула как мыльный пузырь, превращаясь в черноту и пустоту. — Нет, мы просто поговорили, не волнуйся, — успокоил его Миша, — просто не общайся с ним, пожалуйста. Не хочу, чтобы он сделал тебе больно. «Вряд ли кто-то сможет сделать мне больнее, ведь самая большая боль — это безразличие» подумал про себя Олег, но в ответ лишь кивнул. — Привет, ты там ещё не сдох? — раздался звонкий голос Орловского. — Приедешь? В смысле зачем? А мысль, что я соскучился ты не рассматриваешь? Да блин, не ломайся, если хочешь потом можем ко мне завалиться, пива попить. Вот так бы сразу! Сейчас адрес скину смс. --- Приехал Игорь, от чего Олег был явно не в восторге, но благоразумно промолчал, осознавая, что в их компанию он по-прежнему жутко не вписывался, но почему-то до сих пор был здесь и никто не высказывал своё «фи» в его сторону. По лицу Миши было также заметно, что он совсем не в восторге от компании Игоря, но друг также благоразумно молчал и почему-то Олег подумал о том, что Игоря Никита позвал не просто так. — У вас такие рожи, как будто вы три часа асфальт ложкой ковыряли, — усмехнулся Игорь, после того как парни сели в машину. При этом Орловский усадил Олега на переднее сиденье, а сам сел сзади вместе с Мишей. Данный факт в очередной раз заставил Олега улыбнуться. Никита раз за разом набирал плюсовые очки в его глазах. — Какие планы? — не унимался Игорь, который явно находился в прекрасном расположении духа. — Может в клуб рванем или просто покатаемся по городу? — Лучше второе, — ответил за всех Олег, удивляясь тому, что вообще осмелился открыть рот. — Ботан дело говорит, — тут же поддержал его Орловский, — поехали куда-нибудь на окраину, просто погоняем, развеяться хочется. Только перед этим надо заскочить в какой-нибудь магазин, купить еды и чего-нибудь выпить. — Пить в моей машине не будем, максимум лимонад, — отрезал Игорь от чего Орловский громко фыркнул, но возражать не стал. Вскоре они остановились у круглосуточного продуктового магазина, и Миша с Никитой вызвались сходить за покупками, оставив в машине Олега и Игоря. Разговаривать сейчас не хотелось, и Олег очень надеялся, что сидящий рядом парень полностью поддерживает его желание. В голове была куча мыслей и блондин полностью растворялся в них, думая о том, что происходит с ним и дорогими ему людьми. — Тебе так лучше, мышь, — нарушил тишину Игорь, внимательно разглядывая Олега, от чего тот смутился, но взгляд всё же не отвел, — и правильно, что очки снял. У тебя красивые глаза. — Обычные, — пожал плечами Олег, — блеклые, как у рыбки. — Глубокие и наивные, — поправил его Игорь, при этом улыбаясь, — но на рыбку ты больше похож, чем на мышь. Соглашусь. — Мне воспринимать это как комплимент? — говорить с Игорем было странно. Олег не знал его, да и не хотел узнавать. Именно поэтому и не понимал зачем сейчас ему поддерживать этот пустой разговор. — Воспринимай это как должное, — произнёс в ответ Игорь, после чего достал телефон и увлечённо начал писать кому-то сообщение, тем самым оставив Олега в покое, чему он был безмерно рад. Ребята вернулись примерно через десять минут с пакетом еды, которую затащили к себе на заднее сиденье. — Олег, иди к нам, будем есть и пить, а таксист пусть работает, — хохотнул Никита, приглашая Олега к ним. И это снова казалось странным и непривычным. А ещё Никита назвал его по имени. Не ботан, не мышь, а Олег. Пускай Орловский и не внушал доверия, но Олег почему-то не видел в нём угрозы для себя или Миши. Этот Никита был не тем мажором, с которым их познакомил когда-то Максим. Он был другим. Тем, который сейчас очень импонировал Олегу и даже вызывал у него толику уважения. — Ты сейчас сам сядешь за руль, мудила, — беззлобно произнёс Игорь, после чего добавил, уже обращаясь к Олегу: — ты будешь пересаживаться или я могу ехать? — Да я тут лучше посижу, — осторожно произнёс Олег, осознавая, что так всё же будет правильнее. — Ну и славно, — кивнул Игорь, заводя машину. --- Они катались несколько часов подряд. Слушали хорошую музыку, ели купленные Мишей и Никитой чипсы, пили сок прямо из коробок и смеялись. Для Олега это было странно. Он не привык к подобного рода развлечениям, тем более с такими людьми как Никита и Игорь, поэтому он периодически смущался и ощущал себя кретином, но всё же этот вечер был чудесным. Олег давно не ощущал себя настолько легко и свободно. После того как решили расходиться по домам, Игорь довёз Мишу обратно к парку и там же вышел Никита, Олег хотел выйти с ними, но Игорь предложил подвезти его до дома. Причём по взгляду Миши и Никиты Олег понял, что отказать он не имеет права. Да и честно, не было смысла выпендриваться и отдавать кучу денег за такси. Ехали молча. Звучала хорошая музыка, Игорь сосредоточенно вёл машину, а Олег думал о своём, периодически бросая мимолётные взгляды на водителя. Этот Игорь был странным. И если при первой встрече он показался Олегу самовлюбленным мажором по типу Зарецкого, то сейчас казался другим. Каким-то простым и едва заметным, если можно так выразиться. Как будто бы просто соседом или знакомым, который всегда с тобой поздоровается и спросит, как дела. Ни больше ни меньше. — Кажется приехали, — нарушил тишину Игорь, останавливаясь. — Да, это мой дом, спасибо, — произнёс Олег, радуясь тому, что Игорь не стал комментировать тот убогий район, в котором он сейчас оказался. — Пожалуйста, — спокойно ответил парень, после чего Олег осознал, что больше сидеть и молчать здесь не имеет смысла. Именно поэтому он просто глупо кивнул, наспех произнёс «Пока» и вышел из машины, ощущая что его ноги почему-то стали ватными, а разум как будто бы был закутан в дымку, из-за которой все его прошлые мысли находились практически в тумане. Олег не знал, что происходит и куда потом это всё приведёт, но почему-то впервые в жизни он решил просто об этом не думать. *** — Ну что, по домам? — спросил Миша, как только Игорь с Олегом уехали. — Не знаю, — пожал плечами Орловский, при этом выглядел он задумчиво и как-то нервно, — если твоя мамочка не будет переживать, можем поехать ко мне. У меня дома есть коньяк и пицца. — Хватит говорить про мою маму, — фыркнул Миша, — она у меня классная, как и папа. Они просто беспокоятся за меня. И вообще, я уже написал ей, что задержусь. — Ну кто бы сомневался, — ухмыльнулся в ответ Никита, от чего Мише захотелось его стукнуть. — Орловский, почему тебе ещё не избили и не запихали твой язык тебе в жопу? — раздражённо спросил Миша, смотря на самодовольную морду кретина напротив. — Если сейчас прозвучит что-то связанное с маменькиным сынком, я тебе врежу. — Мой язык нужен для другого, — отмахнулся от него Орловский, — и я не собирался что-то подобное говорить. Я хотел предложить напиться. — Мне нельзя употреблять алкоголь, — холодно заметил Миша, вспоминая наставления врача и думая о том, что как минимум год ему и дышать то можно через раз. — Мне тоже нельзя, — таким же ледяным тоном заметил Никита, — но блять, тебя уже ебнули по твоей тупой голове, хуже не будет. Так почему бы не расслабиться? Я не говорю тебе, что нужно забить на наставления врачей и бухать каждый день, но если бы я следовал всем их рекомендациям, давно бы сдох от тоски. Лежал бы сейчас мой хладный трупик где-нибудь на кладбище и не видел бы ты прекрасного меня рядом с собой. Так что, подумай. У меня дома есть коньяк. И вискарь. И вино. Ещё пицца. А самое главное, там есть я. — Какой же ты ебанутый, Орловский, — рассмеялся Миша, думая о том, что в его пустой жизни давно не хватало такого человека. --- — Ой, да просто вы все меня бесите, — фыркнул Никита, насмешливо смотря на Мишу. — Чем же? — насмешливо уточнил тот. Они сидели в квартире у Орловского, пили виски из стаканов, изредка запивая его принесенным соком и Мише было хорошо, но дело даже не в алкоголе. Пил он сейчас мало, потому что понимал, что злоупотреблять с этим не стоит, но даже от одного стакана он чувствовал, как по телу разливается непривычное для него тепло, заполняя как будто бы каждую клеточку и тем самым расслабляя его. Миша не знал откуда это взялось. Может быть, виной всему виски, который он не пил достаточно давно, как и весь алкоголь, в целом. А, может быть, виновником этого тепла является сидящий рядом парень. Заносчивый, высокомерный, наглый, эгоистичный, но какой-то… Свой что ли. С ним было тепло и уютно. Они пили виски, ели пиццу и болтали о ерунде, но при этом Миша каждый раз ловил себя на мысли, что так хорошо и спокойно ему не было уже давно. — Вот ботан ваш, например, — фыркнул Никита, явно говоря про Олега, — вроде не глупый пацан и не урод, но блин, он такой забитый, что я на него гавкну разок и он плакать месяц из-за этого будет. В нашем мире такие не выживают и ему пора бы понять и принять данный факт. — Олежа просто наивный и добрый, — заступился за друга Миша, — таким людям всегда сложно, но они чисты. И это важно. — Да блин, знаешь, чем это обычно заканчивается? — не унимался Орловский. — Какой-нибудь мудак этим тупо воспользуется и сломает его, после чего ваш чистый мальчик закроется и станет той ещё циничной скотиной, либо с крыши сиганет. Тут вариантов немного. — Ты просто сгущаешь краски. — Может быть, — пожал плечами Никита, в очередной раз осушая свой стакан, — ты меня тоже бесишь, кстати. — Ну кто бы сомневался, — усмехнулся Миша в ответ. — Но больше всего раздражает ваш Даня и эта показушная возня с Максом. Да, я знаю, что Зарецкий кретин и влюбился в вашу вертлявую сучку, поэтому у него мозг атрофировался, но Звягинцев… Блять, тебе не кажется, что это всё хуйня? Ещё пару месяцев назад он бегал за мной хвостиком и мечтал, чтобы я его трахнул, а потом бы предложил пожениться, и чтобы мы жили вместе долго и счастливо, а потом умерли в один день. И это реально было так, он меня люто доставал, а я не посылал его только из-за Макса, терпел этот любовный бред и слюни рядом с собой. А теперь что? Они стали встречаться, мило держатся за руки и сюскаются. Мне ужасно противно видеть это, я чуть не сдох, сидя с вами за одним столом и наблюдая за этим. — Ты серьёзно? — изумился Миша, смотря на злой блеск в глазах Орловского, — ты ведь ещё вчера орал о том, что не встанешь на их пути. Дал своё благословение. А теперь что? Ревность проснулась? — При чём тут это? — отмахнулся парень, — я просто посмотрел на них со стороны и увидел, как убого они выглядят. Эта игра в одни ворота. Я не знаю, чего хочет ваш Даня, может быть, боится сделать Максу больно, но блин, с его стороны ничего нет. Абсолютно. Это похоже на тебя и на Ваню, только за исключением того, что ты не позволил ему приблизиться к себе. А Даня дал зелёный свет. И это меня дико бесит. Лучше бы послал Макса, потому что наиграется и уйдет, а Зарецкий потом хуйню творить начнёт, я его знаю. — Тебе не кажется, что ты говоришь полный бред? — нахмурился Миша, внимательно смотря на Никиту. — Откуда ты знаешь, что в голове у Дани? Может быть, он просто устал мечтать о тебе и решил… — Что решил? Переключиться на доступное? Решил выбить клин клином? Макс мой друг и я не позволю вашему недоноску сделать ему больно. — Не неси бред! — Миша начал выходить из себя, потому что всё то, что говорил Орловский не то, чтобы было полной ерундой, но очень пестрило догадками, паранойей и ревностью. — Ты же хотел, чтобы Максим был счастлив? Он счастлив. Что тебе ещё нужно? — Просто… — Никита явно задумался от чего начал нервно покусывать нижнюю губу, а Миша на этом моменте почему-то залип. У Орловского были красивые губы. Большие и полные, даже больше девчачьи, чем мужские, но при этом к его лицу они подходили идеально. — Я боюсь за Максима, он мой лучший и единственный друг, я его безумно люблю, и я не хочу, чтобы какой-то мудак, не получив ответных чувств от меня, теперь пудрил мозг влюблённому Зарецкому. Миша рассмеялся, в очередной раз подмечая какой Орловский всё-таки нарцисс и придурок, но почему-то это снова не раздражало, а наоборот притягивало. Орловскому шёл его скверный характер точно также, как и эти чёртовы губы. — Орловский, ты вот реально так думаешь? — с улыбкой выдал Миша. — Мне кажется, у тебя мания величия. Ты не думал, что Даня просто решил жить настоящим, а не иллюзиями? И необязательно он должен играть с Максимом, возможно, он просто хочет дать шанс и себе, и ему. А ты говоришь какие-то глупости. Так обидно потерять своего верного поклонника? — Он говорил, что любит меня и сходил по мне с ума, — гнул свою линию Никита, — а тут… Ты реально думаешь, что можно так просто переключиться с одного человека не другого? — Да может и не любил он тебя никогда, — фыркнул в ответ Миша, — так восхищался тобой, как и многие ребята из Универа. Тебя же многие якобы любили, но думаю, если бы они узнали, какое ты говно, то сразу бы чары развеялись. — А ты мной восхищался? — практически шёпотом произнес Никита, от чего Миша вздрогнул и напрягся, потому что это снова был тот самый тон, который заставлял Зареченкова чувствовать себя маленькой влюблённой первоклассницей. Миша мысленно дал себе пощёчину и зарёкся находиться рядом с пьяным Никитой, а уж тем более глушить виски вместе с ним. — Нет, я сначала считал тебя скучным правильным мальчиком, а потом понял, что ты хуйло, — собравшись с силами ответил Миша, делая очередной глоток виски и морщась. Голова основательно гудела, а по телу разливалось приятное тепло. Всё-таки после почти двух месяцев без алкоголя пить было явно плохой идеей. Тем более с Орловским. — Какая лестная характеристика, — звонко рассмеялся Никита, — но мне нравится, что ты так думаешь и всё равно со мной общаешься. Здесь есть два варианта: либо ты тоже хуйло, либо тебе нравится моё общество. — Какой же ты высокомерный, Орловский, — фыркнул Миша, улыбаясь, — ты искренне считаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? Ты сам позвал меня к себе и сам вечно меня преследуешь. — Если бы ты не хотел, ты бы не поехал, — разумно выдал Никита, — и вообще, в смысле я тебя преследую? Мне просто скучно и, если есть повод до тебя доебаться, я с радостью его использую. Кстати, ты сам в этом виноват. Я на тебя раньше не обращал внимания, ну как… Ты меня начал бесить после того, как написал мне. Ну, когда узнал про мою болезнь и пытался из этого извлечь выгоду для себя. — Кит, — Миша тяжело выдохнул и зачем-то схватил Орловского за руку, как будто бы пытаясь его успокоить. Воспоминания о той дурацкой переписке неприятно кольнули в груди, потому что Миша давно понял, как глупо и некрасиво тогда себя повёл, — извини. Я сейчас говорю честно и искренне. Я вёл себя как свинья. — Какой я тебе Кит, — фыркнул Никита, но при этом руку из-под ладони Миши так и не выдернул, — Никита Денисович. — Ой бля, — закатил глаза Миша, — в таком случае я Михаил Алексеевич. Прошу любить и не жаловать, — а если серьезно… Правда, извини меня. Я себя как придурок тогда повёл. Я не имел права писать тебе об этом. — Да забей, — отмахнулся Орловский, — ты та ещё мразь, конечно. Но лучше так, чем жалеть меня. И кстати, ты спрашивал какого быть таким психом, как я. Знаешь, иногда прикольно, а иногда хреново. Бывают времена, когда я чувствую, как во мне бурлит энергия, у меня очень много идей, настроение очень классное, а потом приходит депрессия и мне просто хочется сдохнуть. Это похоже на американские горки, вверх-вниз, вверх-вниз, потом у тебя случается отдых, ты встаёшь ногами на твердую землю и думаешь, что всё закончилось. Но потом снова оказываешься на этом грёбаном аттракционе. — Сейчас ты тоже на американских горках? — осторожно спросил Миша, стараясь не спугнуть Никиту. Мише действительно было важно и интересно услышать о жизни Орловского из первых уст, а не от Максима или ещё кого-то. И сейчас дело бы не в каких-то корыстных целях или жалости, просто Никита как-то быстро и прочно вошёл в его жизнь. Да, это безусловно пугало Мишу, но в тоже время он ощущал, что отказываться от этого человека не хочет. Ему был интересен Никита, со всеми своими проблемами и тараканами. И глупо было это скрывать хотя бы от себя. — Сейчас я на вискаре, — хохотнул Орловский, после чего хитро прищурился и добавил: — не знаю на чём сейчас ты, но ты меня до сих пор лапаешь. — Иди нахуй, Орловский, — отмахнулся Миша, но руку тут же выдернул, очень сильно надеясь, что Никита не заметил его смущения. — Есть предложения на чей? — ехидно поинтересовался Никита, а Миша вздрогнул, ощущая как внутри что-то замирает, напрягается, а потом разливается каким-то приятным теплом. Раньше его всегда раздражали подобного рода шутки и высказывания, но с Орловским было не так. Никита играл в какую-то странную игру, предназначенную только для них двоих. Эта игра была на грани, но проигнорировать её Миша совсем не мог. Она будоражила и заводила. Пускай он и не мог признаться в этом Орловскому, но с собой всегда был предельно честен. — А есть какие-то конкретные пожелания? — усмехнулся Миша, принимая правила игры и внимательно смотря на Никиту. — По параметрам или по владельцу? — не остался в долгу тот. — И то и другое, — усмехнулся Зареченков, наблюдая за тем, как Орловский нервно закусил губу и схватился за бутылку виски, быстро разливая алкоголь по стаканам. Видимо все эти намёки и ужимки даются Никите не так легко, как кажется на первый взгляд. — Давай ещё бахнем, а потом я спать, — резко перевёл тему Орловский, протягивая Мише стакан с виски, от чего тот только усмехнулся. — Мне можно будет остаться у тебя? — осторожно спросил Миша. Они обсудили это ещё несколько часов назад, и Миша сам подписался провести ночь с Орловским, явно себя накручивая и то ли боясь оставаться с ним рядом, то ли всячески подталкивая себя к определенным действиям. Никита вроде был не против, но возможно Мише это всё просто казалось. Что происходит в голове у Орловского он знать не мог, а его поведение в силу характера и определенного недуга могло быть достаточно непредсказуемым. — Конечно, — кивнул парень, осушая свой стакан, — нельзя, чтобы мамочка увидела тебя в таком виде. Ругать будет. — Ты такой кретин, Орловский, — отмахнулся Миша, — зачем я вообще подписался на всё это? — На что? — явно напрягся Орловский, что не могло укрыться от цепкого взгляда Зареченкова. — Тебе нельзя пить, — попытался мягче пояснить Миша, — ты начинаешь нести какую-то пошлую фигню. — В плане? — Орловский тут же оживился, хитро прищурился и пододвинулся ближе, от чего Миша напрягся, но виду не подал. — Сначала ты говоришь, что я красивый, а теперь мы с тобой ищем кандидата на чей член ты бы мог сходить. — Тебя это смущает? — широко улыбнулся Орловский, тем самым раздражая Мишу ещё больше. — Нет, просто это странно для меня, — не зная, как правильно сформулировать свою мысль произнес Миша, — ты сам странный. Я никогда не общался с кем-то похожим на тебя, поэтому иногда говорю глупости в ответ. Но честно, наверное, именно поэтому я тебя ещё и не послал. До встречи с ребятами меня всегда окружали либо те, кто бегал за мной либо те, кого я раздражал, но они почему-то со мной общались. Я, может быть, поэтому и подружился с Даней, Максом и Олегом, потому что не был для них кем-то. Я не знаю, как это объяснить. Они не смотрели на моё лицо, на моё тело, на что-то там ещё. Я даже не знаю, чем я их зацепил, ведь характер у меня не сахар, но блин, я рядом с ними чувствую себя равным. Но ты… Здесь другое. Я сначала презирал тебя и бесился от того, что ты тот ещё говнюк, но всеми любим и прекрасен, в то время как я не хуже тебя, но такой бешеной популярности не имею. А потом я узнал тебя получше и увидел совсем другого Никиту. Тоже заносчивого говнюка, но другого. Интересного для меня. Ты один из немногих, кто меня не бесит, несмотря на твой уебищный характер и манию величия. Именно поэтому я и сижу здесь с тобой, Орловский. — Ой, как это мило, — расплылся в улыбке Никита, — тебе тоже нельзя пить. Начинаешь нести такую ванильную муть, что я почти заплакал. Даже подумал, что ты в конце мне в любви признаешься, но блин, обломался. — С тобой вообще нельзя нормально разговаривать, — фыркнул Миша, при этом уже жалея о своей явной откровенности. Пускай алкоголь расслаблял тело и туманил разум, но делиться с Орловским своими мыслями было очень глупо с его стороны. Миша сам не понимал, что чувствует к этому человеку, но отказаться от этих ощущений было очень тяжело. К Орловскому тянуло, как будто бы он был наркотой, а сам Зареченков даже не пытался с неё слезть. Такое с Мишей было впервые. Это пугало и завораживало одновременно. Именно поэтому хотелось выговориться, но собеседника он выбрал явно не того. — Знаешь, какая моя первая мысль была, когда я тебя увидел? — неожиданно спросил Никита, после чего взял со стола Мишин стакан с виски и осушив его, продолжил, — ну в первый раз, когда Макс нас познакомил. — Какая? — тихо спросил Миша, внимательно смотря на Никиту и стараясь уловить каждую его эмоцию. Именно этот момент для парня показался каким-то личным и интимным. — Что ты крааасииивый, — ответил Никита, специально растягивая слова и улыбаясь во весь рот. Миша улыбнулся в ответ, думая о том, что Максиму нужно сказать спасибо за ту дурацкую роль детектива благодаря которой сам Миша раз и навсегда изменил своё мнение о таком человеке как Никита Орловский. — А ещё я подумал, что ты, наверное, натурал, — продолжил Никита, — ну знаешь, обычно по таким как ты все девчонки с ума сходят. Но нет, оказалось, что ты, как и я любишь члены. У нас много общего. — Тебе не кажется, что ты уже напился? — насмешливо спросил Миша, смотря на улыбающегося Никиту и при этом стараясь не показывать, как на него действуют эти слова. — Неееет, — снова начал растягивать слова Орловский, — мне вот кажется, что ты меня смущаешься и это странно. У тебя так много поклонников в Универе, Ваня этот неадекватный. Неужели они тебе не говорили, что ты красивый? Или ты сам по себе стесняшка? Или же я на тебя так влияю? — У тебя мания величия, — раздражённо отмахнулся от него Миша, — и с чего ты взял, что я смущаюсь? Ты просто несёшь бред, Орловский и видимо хочешь, чтобы я тебе подыгрывал. — Оу, понятно, — криво улыбнулся парень, после чего резко подался вперёд и завалился на Мишу быстрее, чем тот смог нормально подумать. Они вместе упали на диван, при чём Орловский сейчас нависал над лежащим Мишей и с ехидной улыбкой беззастенчиво его разглядывал, Зареченков делал тоже самое, стараясь немного успокоить своё собственное сердцебиение, а ещё подмечая, что у Орловского оказывается есть веснушки на носу и глаза не карие, а с зелёными крапинками. И пару симметричных родинок у губы и носа. — А что ты на это скажешь? — с улыбкой поинтересовался Никита, после чего резко прижался своими губами к губам Миши. Парень замер, пытаясь осознать, что сейчас логичнее всего просто сбросить Орловского с себя, послать его к чертям, как и его глупые игры и уйти отсюда раз и навсегда. Но не хотелось. Миша чувствовал тепло его тела, ощущал пухлые мягкие губы на своих губах и думал о том, что это правильно. Ведь как иначе объяснить, что он чувствует себя целым? Впервые за много лет. Не ощутив должного сопротивления, Орловский как будто бы осмелел, и шумно вдохнув, углубил поцелуй буквально сминая губы Миши своими и лишая его последних глотков воздуха, а ещё и мозгов. Миша резко распахнул глаза, сталкиваясь с насмешливым взглядом Орловского, который также внимательно изучал его, видимо пытаясь найти какие-то нужные для себя ответы. Миша осторожно провёл пальцами по щеке Никиты, ощущая как тот вздрогнул и закрыл глаза, после чего губы Орловского плавно переместились Мише на подбородок, а потом на шею, от чего тот шумно выдохнул и вместо того, чтобы попытаться отпихнуть от себя парня, прижал его ещё сильнее к себе. Он просто отпустил себя, практически полностью отдавшись во власть Орловского. Да, Миша не знал в какую игру тот играл и зачем ему всё это, но сейчас, прислушиваясь к себе понимал, как безумно хочет именно этого человека. Хочет не так как всех своих прошлых любовников. Быстро, с презрением и на одну ночь. Орловский будоражил и волновал, как будто бы пробуждая в Мише что-то давно заснувшее и почти умершее… То, что сейчас сонно открывало глаза, удивлённо хлопая ими и до сих пор не могло поверить в то, что о нём вспомнили. И это что-то сейчас заставляло Мишу задыхаться, шумно ловя ртом воздух и возбуждаясь только от поцелуев с человеком, которого ещё месяц назад презирал. Никита медленно прошёлся языком по изгибу шеи, после чего прикусил нежную кожу выбивая из Миши полувсхлип, полустон, а потом снова резко дёрнулся и накрыл губы парня, сминая их в собственническом поцелуе, прикусывая и как будто бы высасывая своим языком душу из давно уже непослушного тела. — Ты до сих пор считаешь, что у меня мания величия? — усмехнулся Орловский отстраняясь и резко опуская руку на уровень Мишиной ширинки, у которого уже давно и безбожно стояло на высокомерного наглого придурка, нависающего над ним. — Да, считаю, — кивнул Миша, пытаясь услышать доводы разума, скинуть с себя Орловского и просто уйти. Но это было невозможно. Он уже понимал, что проиграл и сейчас было два пути: либо сбежать отсюда и винить себя за глупость, либо в очередной раз поддаться желанию, совершенно наплевав на последствия. — Но у тебя на меня стоит, — самодовольно улыбнулся Никита, медленно поглаживая член Зареченкова через плотный материал джинс, которые сейчас неимоверно жали, сдавливали и приносили Мише явный дискомфорт. — Я полагаю, у тебя тоже на меня стоит, — парировал парень, ощущая как в его бедро упирается явно не коленка Орловского. — И что мы будем с этим делать? — ехидно улыбнулся Никита, внимательно смотря на Мишу и как будто бы пытаясь считать каждую его эмоцию. — Можешь сходить подрочить, — фыркнул в ответ Зареченков, при этом понимая, что сам простой дрочкой сейчас вряд ли мог бы ограничится. — Серьёзно?! — насмешливо выдал Орловский, при этом с силой сжав пах Миши, от чего тот вздрогнул, шумно вдохнул воздух и прикусил губу на потеху извергу, который сейчас нависал над ним. — Не забудь, что ты должен мне минет и я думаю, что этот день наступил. — Ты пьян, Никит, — начал было Миша, понимая, что это его последний шанс просто убраться отсюда подальше и без последствий. — Я всегда контролирую себя и свои желания, даже если пьян, — рыкнул в ответ Орловский, — ты всегда такой тормоз, да? Каким образом я должен ещё показать, что хочу, чтобы ты меня трахнул? — Но… — Ой, заткнись, — отмахнулся Никита, после чего резко нагнулся и впился в губы Миши требовательным поцелуем поочередно то лаская губы языком, то жадно сминая и прикусывая их. И именно в этот момент крышу сорвало окончательно. Миша рыкнул и резко перевернулся, перетягивая за собой Орловского и рискуя просто свалиться с дивана. Но удалось отделаться малой кровью, Никита от неожиданности зацепил стоящий рядом столик, с которого со стуком упал и тут же разбился на маленькие осколки стакан, расплескивая по дорогому ковролину остатки виски. — Похуй, потом уберешь, — хрипло произнёс Никита, после чего ошалело улыбнулся и притянул Мишу обратно к себе, попутно расстёгивая ширинку на его джинсах. Всё происходящее позже кроме как безумием Зареченков и назвать не мог. Он любил секс и в принципе практически никогда не отказывался, если ему его предлагали. Но здесь было другое. Орловский не настаивал и не пытался хоть как-то приблизиться к нему, как делали это остальные. Он был невыносимым в своей наглости и сексуальности от чего у Миши окончательно ехала крыша. Да, он понимал, что Орловский будоражит и пробуждает в нём что-то нужное, страшное и давно забытое, но в тоже время осознавал, что они не должны. Не должны вот так вот просто. Не должны переходить ту грань, через которую потом будет нельзя вернуться, нельзя сделать вид, что ничего не было и просто доставать и выводить друг друга из себя. Миша знал это, но остановиться уже не мог. В принципе, как и Орловский. Зареченков укусил Никиту в шею с удовольствием услышав сдавленный стон и ощущая на губах горький привкус дорогого парфюма. Кожа у Никиты были бледная, мягкая и какая-то очень тонкая. Казалось, ещё чуть-чуть и он прокусит её насквозь, позволяя крови стекать яркими потоками прямо ему в рот. Почему-то сейчас почудилось, что даже кровь у Орловского голубая. — Ты сделаешь что-нибудь? Или я сам тебя сейчас трахну, — недовольно прорычал Орловский, тем самым выводя Мишу из своих мыслей, а после снова протяжно застонал стоило только губам Зареченкова вновь припасть к его чувствительной шее. Для Миши было дико думать о том, что такой парень как Орловский сейчас стонет под ним и сам просит заняться с ним сексом. Да, это было странно, но это было. И от мысли, что Никита действительно хочет его, у Миши окончательно слетели тормоза. Он плохо понимал, что происходит и как управлять этим. Просто отдался на волю ощущениям и желаниям Орловского, который явно думать и анализировать ничего не хотел. Хотел он другого, именно поэтому просто стащил с них джинсы, стянул с себя футболку, после чего резко перекинул ноги Мише за спину, прижимая его ещё сильнее к себе и упираясь в его бедро своим стояком. Миша судорожно выдохнул, наспех стянул с себя свитер и снова нагнулся, с силой укусив Никиту за губу. Сейчас он даже пожалел о том, что не догадался выключить свет, потому что неимоверно тяжело было видеть лицо парня так близко, смотреть в его невозможные глаза и осознавать, что всё что сейчас происходит — это не сон. Больше терпеть и думать о том, что будет дальше Миша был не в силах. Член сочился смазкой и требовал к себе повышенное внимание, а разум уже давным-давно помахал ручкой, оставляя его наедине с ощущениями, которые накрывали с головой и требовали разрядки. Смотреть как Никита облизывает свои длинные пальцы и заносит их за спину было невыносимо. Также невыносимо как целовать его и слышать полные наслаждения стоны. Также невыносимо как смотреть на эти распахнутые глаза и осознавать, что пропадаешь в них. Безоговорочно, раз и навсегда. Входить он начал мучительно медленно, стараясь причинить Никите минимум боли. Миша понимал, что для него это странно, но по-другому почему-то не мог. Он отчётливо разграничивал всех своих предыдущих любовников и Орловского, прекрасно понимая, что здесь другое, то, что даже спугнуть страшно, но в то же время то, от чего им уже не сбежать. О презервативе в тот момент он даже не думал. Вернее, это пришло в голову где-то на периферии. Мозг совершенно отключился и мысли о том, что он всегда презирал незащищённый секс сейчас отошли на второй план. Почему-то казалось, что Никита ещё сильнее, чем это дурацкое влечение подставить его не может. — Ты как? — это его первый вопрос после того, как он осторожно вошёл в Орловского по-прежнему зачем-то сдерживая себя и пытаясь причинить как можно меньше боли. — Не нежничай, — это всё что выдохнул в ответ Никита и это было тем самым, что так хотел услышать Миша. Первый резкий толчок выбил из Орловского громкий пошлый стон, от чего Миша подумал, что сейчас Никита похож на разгоряченную возбужденную шлюху и такой Орловский нравился ему куда больше. Миша вбивался в податливое тело Никиты, слушал его хриплые стоны, судорожные вдохи и думал о том, что никогда и никого ещё так старательно не трахал как сейчас. И дело было не в том, что хотелось что-то доказать Орловскому, а в том, что впервые ему было не наплевать на человека, лежащего под ним. Это было странно, но возбуждало куда сильнее, чем просто желание обладать чужим телом. Миша прекрасно понимал, что у Никиты он далеко не первый, как, собственно, и у него самого, но почему-то думал о том, что именно этот спонтанный случившийся на каком-то эмоциональном порыве секс он запомнит надолго. Потому что… Орловский был другим, не таким как его прошлые партнёры, периодически просящие ласку и поцелуи. Никита хотел жёстче и сильнее, сам подавался вперёд, царапал кожу Миши ногтями и всё время прикусывал свои невозможные губы. Он не походил на прошлых партнёров Зареченкова, был совершенно другим и дело не только в фигуре или внешности. Миша никогда не любил нарциссов и выскочек, но сейчас растворялся в этом зазнавшемся мажоре, осознавая, что такие как Орловский никогда не забываются. Никита был даже лучше, чем представлял себе Миша. Он явно ловил кайф от грубых и резких толчков, он не пытался сдерживаться и громко стонал, при этом хватая Мишу то за шею, то за волосы, а самое главное он не просил нежности, не искал губы Миши, не пытался его целовать и не просил быть нежнее. Он делал всё так, как давно хотелось Мише и от этого парень распылялся ещё больше, стараясь выбить из Орловского куда больше стонов, чем тот мог себе позволить. Миша кончил бурно, пачкая наверняка дорогущий диван Орловского и тяжело дыша. Посмотрев на раскрасневшегося Орловского, кончившего следом за ним, Миша пожалел лишь о том, что не смог продлить это безумие хотя бы на несколько минут, чтобы посмотреть, как Никита будет извиваться под ним, рваными движениями сжимая свой член и нечленораздельно что-то мыча. — Пошли, — едва слышно прохрипел Никита, после чего схватил Мишу за руку и потащил в свою собственную спальню. Они в полной тишине легли на огромную кровать Орловского, после чего тот также молча накрыл их одеялом и погасил стоявший на прикроватной тумбочке ночник. — Но… — вопросов в голове было много, только вот с чего начать Миша не знал, да и имело ли это смысл? — Всё потом, мне вставать рано, — отрезал Никита, после чего перевернулся на другой бок и размеренно засопел. Миша не знал имеет ли смысл сейчас пытаться достучаться до Никиты или действительно следует оставить всё на потом. Зареченков засыпал с мыслями, что ему хорошо. Наверное, хорошо в первые за двадцать лет. И именно рядом с Никитой. Сейчас он отчётливо понимал, что от него не хотелось уходить, как от всех других своих парней. Хотелось проснуться утром, поваляться в кровати, позавтракать и просто лежать вместе, болтая обо всём на свете. Но на утро вместо завтрака и долгих поцелуев, из уст Орловского прозвучала фраза: «Спасибо за хороший трах и проваливай», которая тут же вернула Мишу в реальность, показывая, что мечтать о чём-то большем, чем просто секс было глупо и наивно с его стороны. Вернее, глупо было думать о том, что с таким как он у кого-нибудь может быть нечто серьезное. *** В шесть часов вечера пришёл Никита. Максим не ждал его, но не злился из-за того, что друг явился без приглашения. Для них это было нормой, да и Никиту он был рад видеть, им давно было пора нормально поговорить. Тем более, с Даней встречаться он сегодня не планировал, так у Звягинцева завтра был важный экзамен, и они договорились встретиться после него. Орловский был какой-то непривычно злой, дёрганный и немного уставший. Максим списал всё на проведённую ночь в клубе, которая, если верить Олегу закончилась вполне сносно, якобы они хорошо провели время и спокойно разошлись по домам. Для Максима это казалось странным. Олег был последним человеком, с которым бы Никита согласился поехать в клуб, а тут… Всё не укладывалось в голове. Да, последнее время они с Орловским немного отдалились друг от друга, но это вовсе не давало повода для того, чтобы Никита попытался его кем-то заменить. Тем более Олегом — человеком абсолютно не из круга общения Никиты. Единственным логичным объяснением была мысль о том, что Никита просто-напросто хотел позлить Максима и показать, что даже без него он может прекрасно проводить время. Это было вполне в стиле Орловского, только вот раньше он не использовал других людей для того, чтобы что-то доказать Зарецкому. — Всё нормально? — настороженно спросил Максим, пропуская друга в квартиру. — Заебись, — кивнул тот, разуваясь, — просто немного перепил вчера. — Олег говорил, что в клубе всё прошло хорошо, — насторожился парень, внимательно смотря на хмурое и помятое лицо Орловского. — Да, мы с ним вели себя очень тихо и мило, — как-то насмешливо улыбнулся Никита, после чего стянул с себя куртку и разулся, — я просто дома выпил ещё. Один. Захотелось. — Кит, ты же обещал, что… — Давай без твоих нравоучений, — отмахнулся Орловский, после чего направился в гостиную и по-хозяйски уселся на диван, — я вообще-то поговорить к тебе пришёл, поэтому лечить меня не надо. — О чём? — вздохнув спросил Максим, понимая, что поговорить им действительно надо. Только вот настрой Никиты, как и его внешний вид абсолютно не понравились Зарецкому. Что-то было явно не так и это казалось очевидным, однако Никита пришёл за другим и сейчас было проще просто выслушать его, чем пытаться вытащить из друга причину его дурного настроения. — О тебе и твоей сучке, — оскалился Орловский, а Максим сделал глубокий вдох и с силой сжал кулаки, чтобы не врезать Никите прямо сейчас. Да, глупо было надеяться, что друг действительно успокоится и просто примет их отношения как должное. Только вот Максим очень хотел в это верить, именно поэтому расслабился и даже думал, что после вчерашнего вечера они все начнут воспринимать друг друга нормально и ему наконец-то не придётся разрываться между Никитой, Даней и друзьями. Но сейчас Максим осознал, как наивно и глупо было даже думать о таком. Никите никогда не нравился Даниил, Никита терпеть не мог Мишу и Олега и это затишье с каким-то непонятным общением с Зареченковым, походы в клуб с Олегом и совместными вчерашние посиделки было лишь предзнаменованием перед огромной бурей, которую расслабленный и радостный Максим вовремя не почувствовал и не успел остановить. И Орловский сейчас был тем самым Посейдоном — морским богом, злым, мстительным и готовым разнести всё к чертям. — Никит, ты снова хочешь поругаться? — как можно спокойнее спросил Максим, усаживаясь рядом с другом и внимательно на него смотря. Он не хотел ссориться с Никитой и не хотел выбирать между ним Даней или кем-то ещё. Каждый из них по-своему был дорог ему и Максим понимал, что только вместе эти люди делают его целостным. Но Орловский иногда становился маленьким злым ребёнком и Максиму порой казалось, что он лишь игрушка в руках Никиты, которого очень бесит, когда эту игрушку от него отбирают. — Нет, я просто хочу открыть тебе глаза, — фыркнул в ответ Орловский, — неужели ты действительно не понимаешь, что происходит?! — Да не понимаю! — рыкнул Максим, начиная выходить из себя. — Не понимаю почему ты снова поднимаешь эту тему. Ты же хотел, чтобы я был счастлив? Я счастлив! Ты обещал мне, что не будешь влезать в наши отношения с Даней! — Не обещал я ничего! — раздражённо ответил Никита. — И кто тебе сказал, что у вас вообще есть какие-то отношения? Ты что отношениями считаешь, Макс? То, что он пару дней позволяет тебе себя целовать? Или то, что со мной ему не обломилось и он переключился на тебя?! Тебе от любви твоей настолько башню сорвало что ли? — Никит, какого хрена ты сейчас пришёл и начинаешь всё это мне говорить? — Максим понимал, что ещё чуть-чуть и он сорвётся, просто врежет Никите раз и навсегда разрушив всю их дружбу из-за всеобщей глупости. — Макс, я видел вас вчера вместе, — усмехнулся Орловский, — жалкое было зрелище. Он как будто бы позволял тебе себя любить. Хотя почему как будто? Он реально просто разрешил тебе быть рядом. Я не знаю почему, но… Может быть, ему просто скучно? Он так долго любил меня и теперь якобы встречается с тобой. Тебе не кажется это странным. — Это не твоё дело, — хмуро произнёс Максим, до сих пор стараясь держать себя в руках и не срываться, — мы пока что ничего друг другу не обещали. И мы сами решим, что будет дальше. Без тебя решим, понятно? Не лезь в мою жизнь, Никита, если хочешь, чтобы я остался в твоей жизни. — Я просто не понимаю, какого хера ты так себя ведёшь, — холодно выдал Никита, от чего Максим лишь усмехнулся. — Ты позволяешь себе лезть в мою жизнь, но при этом даже не слушаешь меня. Я так же, как и ты хочу тебе помочь, но ты воспринимаешь всё в штыки в то время, как сам считаешь нормальным подсылать ко мне Зареченкова в качестве охраны и платить моему бывшему парню за то, чтобы он со мной спал и просто был рядом в то время, как ты решаешь свои собственные проблемы. — Откуда ты знаешь? — внутри у Максима всё оборвалось, и он почувствовал, как падает в какую-то немыслимую бездну, опускаясь в темному, поглощающую его с головой. Он знал, что платя Юре совершает одну из самых огромных ошибок в своей жизни и всеми силами пытался сделать так, чтобы Никита никогда не узнал об этом. Но теперь внутри как будто бы все иссохло, и он даже не мог произнести ни слова, пытаясь понять, когда именно он прокололся. — Расслабься, это не твои дружки мне рассказали, они же наверняка знают о том, какой я убогий? — рассмеялся Никита. — Я узнал ещё полгода назад, случайно подслушал твой разговор с Юрой, ты просил его ещё немного со мной побыть и даже предлагал увеличить сумму. Знаешь… Внутри меня в тот момент как будто кто-то умер, я не ожидал от тебя такого. Мне было дико больно и очень хотелось тебя убить. Но я сдержался. Решил посмотреть, как далеко ты сможешь зайти. И блин, ты ахуеть как далеко зашёл, Зарецкий. Но я решил промолчать, решил сохранить нашу дружбу и теперь, когда я хочу тебе помочь, ты поливаешь меня говном. — Кит, послушай… — Максим не знал, что говорить и как теперь извиниться перед Орловским. Он понимал, что такое не прощают и то, что Никита так долго молчал ради их дружбы делало Зарецкого ещё большим чудовищем в своих же собственных глазах. — Давай без оправданий, — отмахнулся от него Никита, — просто… Я тоже хочу тебе помочь, и я не вижу ничего страшного в том, чтобы проверить твоего Данечку. Ну не может человек так быстро разлюбить. Неужели ты не понимаешь? Я не знаю почему он вцепился в тебя, блять, Максим, я просто хочу тебе помочь! Он утешится, наиграется и бросит тебя! А ты что будешь делать?! — Кит, если ты не хочешь сейчас поругаться, то просто уходи! Я не собираюсь слушать весь этот бред. И я сам решу, что мне делать с Даней! Да, я ублюдок и ненавижу себя за то, что так долго тебя обманывал. Я не должен был этого делать, не должен был влезать в твои отношения. И я тебя прошу как моего лучшего друга, пожалуйста, не лезь в мои, — раздражённо попросил Максим, чувствуя, что ещё немного и он сорвётся и тогда они точно не смогут сделать вид, что этого разговора вовсе не было. Видеть Никиту уже не хотелось. Нужно было, чтобы он просто молча ушёл, закрыл за собой дверь и просто оставил Максима в покое. Необходимо было лечь на кровать, закрыть глаза и ни о чём не думать. Провалиться в сон и забыться, стараясь не прокручивать по сто раз в голове слова лучшего друга и не принимать близко к сердцу тот факт, что он, возможно, и прав. Никита давил на больное, от чего Максим бесился ещё больше и еле сдержал себя, чтобы просто не врезать Орловскому. Именно поэтому он был очень рад тому факту, что Орловский спорить больше не стал, а просто молча ушёл, громко хлопнув дверью. Максим с облегчением выдохнул, осознавая, что Никита просто в очередной раз ревнует и бесится. Потом успокоится, отойдёт и всё будет хорошо, как и раньше. Однако надеждам Максима сбыться было не суждено. На следующее утро от Никиты пришла смс, перечеркнувшая всё раз и навсегда. «Я тебя поздравляю, ты в очередной раз меня не послушал и поступил как полный лох. Мы с ним пару минут назад сосались, он был совсем не против. Я, кстати, понял почему ты запал на него. Рот у него ничего такой. И если что не злись, я сделал всё ради тебя и в очередной раз оказался прав.» — Максим читал сообщение от лучшего друга и осознавал, как внутри него что-то рушится. Что-то теплое, светлое и наивное. Резко захотелось курить, кричать, а потом громко смеяться. А ещё ударить. Но только не Никиту или Даниила, а себя самого за глупую влюблённость и чрезмерную тупость, но самое главное за то, что вот так спокойно позволил родному человеку влезть в то самое светлое и родное, что должен был беречь, холить и лелеять — в его собственные чувства. *** Последний экзамен Даня сдал одним из первых, причём билет достался с теми вопросами, ответы на которые он более-менее знал, поэтому получить заветную «четвёрку» не составило никакого труда. Сессия наконец-то была закрыта, от чего на душе было спокойно и радостно, ведь теперь ему предстоял практически месяц отдыха и полной свободы. Даниил улыбнулся, выходя из аудитории и думая о том, что неплохо бы было заехать домой, переодеться и собрав всех друзей направиться в какой-нибудь клуб или просто посидеть у кого-то как в старые-добрые. Почему-то именно сейчас он нуждался в поддержке своих друзей как никогда раньше. Но спокойно выйти из Университета не получилось. У гардеробной его окликнул не кто иной, как Орловский. Всё такой же безупречный: в идеально выглаженной черной рубашке, серых зауженных джинсах и модных кожаных ботинках. Смотря на него, Даниил подумал о том, что в такого как Орловский не реально не влюбиться. Он ведь мечта любого гея. Богатый, популярный и достаточно умный, душа компании, отличник и лидер по натуре. Только вот Даниил знал, что скрывается за этой напускной идеальностью и это «что-то» до сих пор преследовало его, заставляя думать об Орловском больше обычного. Да, пускай Даня и осознал, что влюбленность в Никиту была выдумкой его собственного воображения, но он не мог избавиться от осознания того, что Орловский самый давний и долгий его бзик. Ведь не зря он побил его ещё в детском саду, наслаждаясь слезами Никиты и криками разозленного отца. Только вот садик давно остался посади и окунувшись в реальную жизнь Даня осознал, что пора прекращать строить иллюзии и купаться в них, при этом, не замечая очевидных вещей и не видя тех людей, которые рядом с тобой. Были. Есть. И будут. — У тебя есть минутка? «Нам нужно поговорить», — как-то слишком высокомерно произнёс Никита, от чего Даня поморщился. И как он раньше мог не замечать, насколько самодовольно и нагло ведёт себя Орловский? Хотя почему только он? Для всех поклонников Никита был идолом и богом, все просто любовались им, мечтая хотя бы на ночь занять место его любовника и никому в голову не приходило просто встать и посмотреть на Никиту. Увидеть какой он на самом деле и наконец-то осознать, что именно чувствуешь к нему. Реальную любовь или просто лелеешь мечту и образ человека, которого ты сам для себя создал. И сейчас смотря на Орловского Даня отчётливо понимал, что ничего не испытывает. Абсолютно. Сердце больше не замирало, а мозг не пускался в пляс. Всё было спокойно. Единственное, что он чувствовал — это раздражение, потому что Никита сейчас банально отнимал у него время, да и говорить с ним, если честно совсем не хотелось. — О чём? — нахмурился Даниил, осознавая, что разговор с Орловским ничего хорошего не принесёт. Они никогда не общались в стенах Универа, да и за его пределами тоже, если только рядом не было Максима. Поэтому Звягинцев абсолютно не понимал какого черта происходит и что именно хочет от него Орловский. — Может быть, куда-нибудь отойдём? — спокойным тоном произнес Никита. — Либо в кафе посидим. У меня к тебе важный разговор и хотелось бы без лишних ушей. — Можно подумать в кафе не будет лишних ушей, — усмехнулся Даня с недоумением смотря на Орловского, — и вообще, что тебе от меня надо-то, я не пойму? — Пошли в мою машину, отъедем отсюда во дворы и сможем спокойно поговорить. — А с чего ты взял, что я вообще должен с тобой куда-то идти? — происходящее Даниилу абсолютно не нравилось и напоминало очередную подставу со стороны Орловского, по типу того развода с маскарадными костюмами. — Потому что я так хочу, — безапелляционно заявил Никита, после чего схватил Даниила за руку и резко потащил за собой. Звягинцев вырываться не стал, думая о том, что сейчас они наверняка смотрятся очень странно. Любимец всего Универа Никита Орловский тащит за собой какого-то неизвестного всем неудачника. Какой смысл упираться и привлекать к себе ещё больше внимания? Они подошли к припаркованной недалеко от Университета машине Орловского, который распахнул переднюю дверь, приглашая Даню сесть в салон, а после сел сам, предусмотрено заблокировав все двери, завёл машину, и они молча куда-то поехали. Даня абсолютно не понимал, что происходит, поэтому решил не провоцировать Орловского, а просто подождать и наконец-то получить адекватное объяснение данной ситуации. Никита притормозил недалеко от Университета, завернув во дворы, после чего резко развернулся, насмешливо и как-то презрительно посмотрел на Даниила и произнёс: — А вот теперь поговорим. Только вот поговорить не получилось… Это не стал делать сам Орловский, который вместо того, чтобы наконец-то объяснить, что происходит, быстро отстегнул ремень безопасности, после чего резко наклонился к Даниилу и поцеловал, сминая его губы в грубом и жёстком поцелуе. Даня опешил и замер до сих пор не понимая, что происходит и лишь чувствуя, как Орловский с силой укусил его за губу, тем самым заставив пропустить в рот его язык. Привкус собственной крови отрезвил и позволил мыслить здраво. И сейчас, наконец-то осознавав всё то, что происходит Дане абсолютно не нравилось поведение Никиты. Почему-то в голову закралась мысль, что этот псих мог бы его даже изнасиловать в этой машине. И не потому, что хотел этого, а лишь для того, чтобы доказать, что Даня не достоин Максима. Лишь для того, чтобы Зарецкий всецело принадлежал только одному Никите. — Отпусти меня, урод! — отпихнуть Орловского всё же получилось. Тот облизнулся, после улыбнулся слишком уж мерзко и самодовольно и наконец-то отодвинулся. Даня сделал глубокий вдох-выдох стараясь сдержаться и не врезать этому ублюдку по роже, тем самым спровоцировав Никиту на ещё более глупые поступки. — Дверь открой и выпусти меня отсюда! — рыкнул Даниил, ощущая как болит и опухает его нижняя губа. Орловский постарался на славу, странно, что ещё не оставил отметины на шее, чтобы было куда ярче и показательнее. — Понравилось? — тон у Никиты был злой, насмешливый и при этом холодный. Он отчётливо презирал Даню и это чувствовалось во взгляде и в интонации. — Нет, Орловский, — и это было честно. Не стоило даже прислушиваться к себе, чтобы понять, что сейчас не было мыслей о поцелуе с когда-то вроде бы любимым человеком. Было противно от тупого совершенно непонятного поведения Никиты, а ещё больно из-за прокусанной губы. Сейчас Орловскому очень хотелось врезать, и Даниил еле сдерживался, чтобы не воплотить задуманное в реальность. — Я полагаю наш разговор закончен? — и сколько же усилий стоило просто спокойно произнести эту фразу глядя в самодовольное и до жути мерзкое лицо Орловского. — Не смей пудрить ему мозги, Звягинцев, и не смей делать ему больно, иначе я тебя закопаю, — рыкнул Никита, после чего наконец-то разблокировал двери и позволил Даниилу выскочить из душной машины с полным осознанием того, что чувства к Орловскому не были любовью. И те ощущения, что просыпались сейчас были куда более яркими, больными и острыми, чем вся эта розовая чушь, которой так долго пичкал себя Звягинцев. И этими ощущениями была зарождающаяся в душе ненависть. --- Мысль поехать к Максиму было внезапной и почему-то казалось самой правильной и логичной. Нет, Даниил вовсе не планировал рассказывать Зарецкому про то, что случилось и надеялся, что у Орловского также хватит ума не преподносить свои бредни Максу. Хотя… Даня прекрасно понимал для кого создавался этот спектакль и что Орловский просто так не успокоится. На душе было мерзко и муторно. Даниил прекрасно знал, как Максим относится к Никите и понимал, что любое слово лучшего друга будет куда важнее, чем тысяча фраз самого Звягинцева. Но Зарецкий опередил все его желания и мысли. Буквально через десять минут после того, как Даниил выскочил из машины Орловского и уже практически у входа в метро его настиг звонок от Максима. Трубку брать не хотелось. Парень прекрасно понимал, что Никита позвал его к себе намеренно и наверняка уже успел наговорить много всего человеку, который не так давно клялся Дане в вечной, долгой и чистой любви. — Привет, Дань, как дела? — голос у Максима был мягкий и вроде бы спокойный, но Даниил как будто бы чувствовал всю злобу и сталь, исходящую из него. — Я не так давно из Универа вышел, к тебе вот собирался, — немного растерянно ответил Даниил, после чего сделал глубокий вдох и всё же решился: — и какую чушь тебе сказал Орловский? — Оу, то есть Никита не пошутил? — с Зарецкого тут же слетело всё его напускное спокойствие, голос стал раздраженным и насмешливым. — Я не знаю, что именно сказал тебе твой невменяемый друг, но оправдываться мне не за что. — Ты ведь меня не любишь, да? — Максим произнёс это как-то холодно и обречённо, от чего Даниил поежился. Он ведь действительно не знал, что чувствует к Максиму и совершенно не понимал, куда именно всё это приведёт. Но почему-то не хотелось, чтобы их история заканчивалась из-за какой-то то нелепости и глупых поступков человека, который вовсе не должен был лезть в их отношения. — Я обещал тебе, что мы попробуем, — практически шёпотом начал Даня, ощущая как тяжело даются ему слова, — и я действительно очень этого хочу. Ты мне очень дорог, Максим, ты для меня безумно важен. Я не знаю, может быть, это и есть на самом деле любовь? Всё то, что я считал таковым раньше, лопнуло как мыльный пузырь, не оставив за собой абсолютно ничего. Я правда не могу сказать тебе те же слова, но мне кажется, что не в них дело. Понимаешь? Мне хорошо с тобой так, как давно с кем-то не было и… — Я не хочу пробовать, — раздался в ответ ледяной тон Зарецкого, — я два долгих года был тебе просто другом и жилеткой, в которую ты плакался из-за того, что Орловский тебя динамит. А тут ты разрешил мне попробовать, дал возможность побыть с тобой рядом и даже иногда тебя целовать. А потом что? Выбросишь за ненадобностью? — Он хорошо прочистил тебе мозги? — Нет, он просто озвучил то, что я боялся сказать даже самому себе, — послышалось в ответ. — И что же? — Даниил уже знал ответ, но необходимо было услышать его лично, чтобы осознать, что это не глупая шутка, а горькая и ебанутая реальность. — Нам нужно расстаться, — фраза прозвучала буднично и спокойно, от чего Даня начал буквально закипать, ощущая как напряжение последних нескольких недель готово буквально выплескаться из него. — Оу, серьёзно? Расстаться, встречаясь всего пару дней, да ещё и по телефону? — зло процедил он, останавливаясь у метро и не обращая внимания на спешащих туда-сюда людей. — Я не хочу тебя видеть. — Иди к чёрту, Зарецкий! — уже не сдерживаясь прокричал Даня, ощущая как боль буквально разрывает его изнутри. — Я не хочу больше ни слова слышать о тебе и твоем ебнутом друге! Живите по своим правилам и законам. И если вы считаете, что играть с чувствами других людей и втаптывать их в грязь — это нормально, то я вообще не понимаю, как мог ошибаться в вас обоих! Не смей приближаться ко мне. Понял, Зарецкий? Иначе мой отец спустит тебя с лестницы! — Да больно мне нужен ты и твоя семейка педиков, — презрительно фыркнул в ответ Максим, от чего Даниил с силой сжал кулаки, уговаривая себя не опускаться до уровня этого морального урода и просто спокойно закончить этот разговор. — Вот и славно, — сделав над собой усилие, кивнул Даниил, спускаясь в метро и осознавая, что до дома ехать куда ближе, чем к Зарецкому. — Надеюсь найдёшь себе наивного дурачка, который будет действительно верить любому твоему пиздежу, — послышалось холодный голос Зарецкого. В ответ на это Даниил лишь усмехнулся и сбросил звонок. Забавно, однако. Он не знал, что именно сказал Орловский Максиму, не знал, что конкретно успел надумать себе тот, но подумать страшно как мало надо человеку поводов, чтобы раз и навсегда разрушить то малое и хрупкое, что было и грело их когда-то. Даниил заходил в вагон метро с мыслью о том, что рядом уже нет и никогда не будет Максима Зарецкого. Того самого парня, от чьих вещей он когда-то фанател и которого наивно и немного искренне желал полюбить. Всем сердцем. Так как его собственный отец когда-то полюбил Данила и так, как никогда уже не сможет полюбить он сам.