Слухи не врут

Мир закончится вместе с нами, Он существует лишь в отражении наших глаз, Он выдуман нашими головами. Его не станет без нас. Думаешь обо мне и я существую. Солнечным светом, горя между облачных строк, Утром раненым, искренность поцелуя Я оставляю на тлеющей снежности щек. С деревьев, сгорающих в ярости нашей осени, Сыпятся листьев мертвые бабочки, Стелются душно туманов проседи, Дымом спирали лопнувшей лампочки. И наступит зима Светом белым случится, Снежинкам давать имена Будем учиться.©

Домой Олег пришёл уставший, но счастливый и довольный. Отмечали они без Миши и Макса, но праздник прошёл неплохо, даже несмотря на странную компанию и отвратительное поведение Ильи, которое если не бесило, то явно не вписывалось в рамки нормальности, которые сам для себя установил Олег. Он абсолютно не понимал самого Шатова и мотивов его поступков. Илья был странным, именно этим он Олегу и понравился. О нём ходило много дурацких слухов, которые, скорее всего, были выдуманными, но он притягивал к себе, он волновал и действительно нравился. Олегу казалось, что Илья очень загадочный и неземной мальчик, которого хотелось прочитать и изучить. Но на деле Шатов — обычный неврастеник, помешанный на мести за смерть своего друга и человек, который видимо очень любит причинять боль тем людям, которым он симпатичен. Ведь как иначе объяснить тот факт, что он переспал с Ваней в первый же день знакомства, не из-за симпатии и страсти явно. Просто на зло. Только вот кому? Глебу, Олегу? Это не имело теперь никакого значения. Факт оставался фактом. Илья раз за разом творил непонятную хрень, а Олег в это время заглядывал ему в рот и восхищался им, при этом динамил Юру, с которым, наверное, действительно мог бы построить долгие и крепкие отношения. Только вот куда там, есть же Шатов, с его холодными глазами, бледным лицом и аурой таинственности. То желание Ильи, чтобы Олег поцеловал Юру не то, чтобы изменило отношение блондина к Шатову, но хотя бы немного открыло глаза. Нет, Олег не был безумно влюблён в Илью, парень просто нравился, только вот теперь розовые очки спали и реальность наконец-то предстала перед ним во всей своей красе. Илье Олег был неинтересен и это пора было признать, куда интереснее было издеваться над его чувствами и над чувствами своих друзей, чем просто вести себя адекватно и мягко дать понять, что человек тебе не нравится. Кстати говоря, о чувствах. Олег до сих пор не мог понять зачем подошёл к Юре и зачем решился поцеловать его и поцеловал бы, если бы сам Юра не настоял на разговоре. На разговоре, в котором Юра в очередной раз упрекнул его в мягкотелости и также рекомендовал Олегу не поддаваться на провокации Ильи, которому просто нравилось доводить людей время от времени. Олег тогда кивнул и даже подумал, что Юра не такой уж плохой парень и жаль, что у них друг с другом ничего не получилось. А теперь Юра и все остальные у него в чёрном списке, только вот почему-то вытаскивать их оттуда не хотелось. Олегу это даже нравилось, нравилось чувствовать себя свободным и даже нужным, потому что этот поступок Дани очень растрогал и задел за живое. Ведь раньше Звягинцев и остальные особо не обращали на него внимания и даже бы не заметили, что оказались заблокированными. Если Миша и Максим заметят это хотя бы в ближайшую неделю, то это будет приятно. Олег улыбнулся сам себе, стянул верхнюю одежду и, взяв принесенный из «Пятёрочки» пакет с продуктами, направился на кухню. Часы показывали ровно восемь утра. Спать почему-то не хотелось, Олег подумал о том, что сейчас можно позавтракать, сходить в душ, чуть-чуть отдохнуть и потом позвонить Дане, предложить просто погулять по городу, насладиться заснеженной столицей и ощущением, что календарь вновь перевернул страницу и что настал очередной долгий, но в тоже время быстрый год. В тот момент, когда в дверь позвонили, Олег успел сделать себе яичницу, сварить в турке кофе и только собирался позавтракать, но к его сожалению, от еды пришлось отвлечься и идти открывать дверь. Кто мог к нему прийти блондин не знал. Вряд ли это Даня, возможно Миша, хотя странно, если тот решил прийти к нему сейчас. Игорь говорил, что должен зайти за своим подарком, но неужели он решил явиться так быстро и ещё без приглашения? Эта мысль почему-то заставила Олега замереть и покраснеть. Вся эта история с Игорем была ему непонятна, но не сказать, что неприятна, скорее больше волнующе-пугающая. Он не понимал, чего именно от него хочет Игорь и это неимоверно напрягало. Олег не тешил себя иллюзиями, знал, что не является таким красавчиком как Миша, не обладает харизмой и обаянием как Даня, поэтому и не понимал поведения Игоря. Тот пытался набиться к нему в друзья или флиртовал? Если первый вариант, то зачем? Наверняка у такого парня много таких же богатых и самодовольных дружков, рядом с которыми Олег бы смотрелся смешно и нелепо. Второй вариант он даже не рассматривал, потому что думать об этом было бессмысленно и глупо. Только вот за дверью стоял не Игорь, а человек, которого Олег никак не ожидал и, наверное, не хотел увидеть. Илья Шатов. Парень, с которым они отмечали вместе Новый Год и который сначала подарил ему шоколадку, а потом предложил поцеловать Юру просто забавы ради. Логичнее было бы просто не открывать дверь и не думать о Шатове, но предательское сердце учащённо забилось и руки как будто бы сами потянулись к замку. Как только Олег открыл дверь, Илья нахально отпихнул его и прошёл внутрь, отряхивая свою шапку от снега прямо в крошечной прихожей Олега. — Как ты узнал, где я живу и что тебе нужно? — Олег очень надеялся, что его голос звучал уверенно и отстранённо. Поступок Ильи несколько часов назад пускай и остудил пыл блондина, но Илья всё равно нравился и будоражил кровь, от этого было никуда не деться. — Ты тупой что ли? — усмехнулся парень. — Юра сразу после вас свалил, а Глеб мне вынес весь мозг, просил прийти к тебе, ты же нас всех внезапно заблокировал. Твой адрес мне дал тоже Глеб. — Извинения ни к чему, — настороженно произнёс Олег, понимая, что сам Илья бы точно не стал просить прощения за то, что сделал и если он пришёл сюда, то наверняка стоит ждать подвоха, — это просто игра. А я сплоховал. — Почему же не поцеловал его? — ехидно поинтересовался Илья. — Вы же вроде встречались? Ну Глеб говорил, что Юрка за тобой бегал, хотя понятия не имею, что он в тебе нашёл. Ты же убогий. — Ты извиняться пришёл или унижать меня? — нахмурился Олег, которому этот разговор не нравился всё больше и больше. — Ты вообще хоть раз целовался? — не унимался Шатов. — Я вот тебе подарил этот шанс, а ты его упустил. — Пошёл вон, — эти слова дались Олегу с трудом, но он прекрасно понимал, что поступает сейчас правильно. Даня просил его не унижаться, а Юра говорил, что Илье всегда нужно давать отпор и не позволять ему издеваться над собой. И именно сейчас Олег понимал, что в состоянии послать этого парня куда подальше, а самое главное, ему действительно хотелось это сделать. — Если ты хочешь, я могу это исправить и помочь тебе, — издевательски улыбнулся Илья и сделал шаг вперёд, встав напротив Олега. — О чём ты гово… Договорить ему не дали. Илья резко схватил Олега за руку и притянул к себе практически вплотную, после чего одной рукой сжал его шею, а вторую руку запустил в волосы, а потом… Поцеловал. Жадно провёл языком по крепко сжатым губам, после чего укусил за нижнюю и нагло вторгся внутрь, заставляя Олега наконец-то прийти в себя и постараться оттолкнуть Шатова, но безуспешно. Илья усмехнулся в поцелуй, после чего с силой дёрнул Олега за волосы, заставляя того зашипеть и откинуть голову назад. — Тебе же нравится, — продолжал издеваться Илья, теперь впиваясь зубами ему в шею и тут же зализывая укус языком, заставляя Олега вновь вскрикнуть и вздрогнуть, ощущая, как дрожит его тело от резких, но приятных для него ощущений. В голове был сумбур, Олег не понимал, что с ним происходит, тело как будто бы полыхало, а мысли из головы исчезли вовсе. Осталась только пустота и понимание того, что Илья пришёл к нему и целует его. Первый поцелуй с парнем, который тебе очень нравится. Что может быть лучше? Только вот почему-то было неспокойно. Несмотря на слабость и негу во всём теле блондин понимал, что это неправильно, а ещё почему-то думал о том, что должен был прийти Игорь. Может быть и не сегодня, но… В дверь неожиданно позвонили, от чего Илья вздрогнул, кинул на Олега нечитаемый взгляд и тут же открыл входную дверь, сталкиваясь нос к носу с улыбающимся Игорем. Шатов резко отпихнул парня от себя и ничего не сказав быстро сбежал вниз по лестнице, заставив Олега так и стоять в ступоре, с ощущением того, что все его тело абсолютно пылает и с мыслями о том, что Игорь всё-таки пришёл и сейчас довольно пристально его разглядывает, а особенно губы и шею. — Я помешал, да? — нахмурился парень, внимательно смотря на Олега. — Нет, вовсе нет, — выдохнул блондин, поправляя свою футболку и проводя ладонью по волосам, — я рад, что ты пришёл, правда. Сейчас Олег действительно был рад, что Игорь пришёл в тот момент, когда Илья открывал дверь, чтобы уйти. Почему-то очень не хотелось, чтобы Игорь вдруг увидел тот поцелуй, только вот почему блондин и сам не знал. — Что за хмырь? — насмешливо поинтересовался парень, от чего Олег непроизвольно скривился. Оправдываться сейчас не хотелось, щёки после поцелуя горели, губы были красными и опухшими, и Игорь наверняка всё понял без слов. — Знакомый, учимся в одной шараге, — пожал плечами блондин, очень надеясь, что его голос звучит спокойно и непринужденно. — И чего хотел этот знакомый? — Игорь улыбался и как-то с интересом смотрел на Олега, от чего тот снова смутился совершенно не понимая, как себя вести. Сейчас казалось, что он как будто бы на допросе у своего старшего брата, который пытается вытащить из него информацию о первом поцелуе с девчонкой. Только вот проблема в том, что Игорь не был его братом, а Илья совсем никак не тянул на девочку. — Пришёл извиниться, — всё же выдавил из себя парень, — мы вчера немного не поняли друг друга. — Ну видимо сейчас всё уладили, — усмехнулся Игорь, внимательно смотря на шею Олега, от чего тот дернулся и инстинктивно потянул ворот рубашки вверх. — Ты зачем пришёл? — да, вышло немного грубо, но стоять и молчать под этим насмешливым, но в тоже время настороженным взглядом Олег был не в силах. — Ну… Кажется, кто-то просил меня зайти, предлагал покататься и далее по списку, — подмигнул парень, от чего Олег непроизвольно покраснел, — если я невовремя могу уйти. — Да нет, всё в порядке, — тут же заверил парень. Сейчас Олегу не хотелось оставаться одному. Голова до сих пор гудела от событий пятиминутной давности, а губы и шея горели от жарких прикосновений Шатова. Олег отчаянно не понимал этого парня, не понимал своей реакции на него и не знал, как реагировать на то, что сначала Илья смеётся над ним, а потом приходит и целует. Зачем это? Чтобы что-то доказать Олегу или себе самому? Он не хотел об этом думать, не хотел размышлять об этом поцелуе и об Илье в целом. Именно поэтому и был рад, стоявшему рядом Игорю. Хотя Олегу почему-то казалось, что он бы был рад ему и без истории с Ильёй. Он не знал, как относиться к этому парню и абсолютно не понимал зачем Игорь таскается к нему, но рядом с ним было спокойно и тихо — и это Олегу почему-то нравилось. — Ну если в порядке, то хорошо, — улыбнулся парень, — давай одевайся, кстати. Нас ждут великие дела. — Какие? — недоумённо поинтересовался блондин. — Ты, кстати, обещал мне, что предупредишь о своём приезде. Я ведь даже ничего тебе купить не успел и… — Да не загоняйся ты так сильно, — улыбнулся Игорь, — я не собирался сейчас приезжать, спонтанно получилось, а по поводу подарка, я могу приехать завтра или послезавтра, и ты подаришь свой подарок. Если захочешь, конечно. В любом случае, я улетаю только восемнадцатого января, так что время у тебя есть. А сейчас хватит болтать, одевайся и поехали. — Я могу спросить куда? — настороженно произнёс Олег, осознавая, что этого парня он практически не знает и ожидать от него можно, что угодно. — Нет, — усмехнулся в ответ Игорь, — ты можешь только одеться теплее и пойти со мной. --- Они приехали в собачий питомник, чего Олег уж точно не ожидал, поэтому недоумённо смотрел по сторонам, в то время как Игорь улыбался во весь рот и болтал с заводчицей, держащей на руках красивого чёрного пса. Что это за порода Олег не знал, но собака была интересная, с широкой квадратной мордой и глубоко посаженными умными глазами. — Пошли, — окликнул его Игорь, открывая дверь машины, от чего Олег вздрогнул, но повиновался и последовал за парнем, совершенно не понимая, что они здесь делают и зачем, — нужно зайти в дом. Я договаривался насчёт щенка, вот хочу посмотреть. — Ты хочешь купить себе собаку и позвал меня с собой, чтобы я помог тебе его выбрать? — поинтересовался Олег, почему-то улыбаясь этим мыслям. — Нет, я позвал тебя сюда, чтобы мы выбрали тебе друга, — спокойно ответил Игорь, чем вогнал Олега в полный ступор. Парень замер и остановился, совершенно не понимая мотивов и поступков Игоря. Да, когда-то давно Олег действительно хотел завести себе собаку, но тогда у него никого не было. Он только-только переехал в свою квартирку, выделенную государством, только-только начал учиться, ещё подрабатывал и был совершенно одинок. Тогда мысли о собаке грели душу, Олег думал о том, как будет здорово, если каждый вечер, возвращаясь усталым с работы, его у двери будет встречать верный и надёжный друг. Но потом парень понял, что в его случае мечтать о собаке глупо и постарался избавиться от этого желания. Хорошая собака стоила дорого, а брать животное с улицы… Да, это доброе дело, но он почему-то не мог взять на себя ответственность за брошенное и одинокое существо с улицы — такое же, как он сам. — Пошли, — Игорь дёрнул его за руку, от чего Олег вздрогнул и выплыл из своих мыслей, направляясь вслед за парнем. Щенков было четверо. Все толстенькие, смешные и безумно красивые. Собак Олег любил с детства, при чём нравились ему собаки большие и умные. Чьи это щенки Олег совершенно не понимал, но осознавал, что без серьёзных бойцовских пород здесь не обошлось. — Это английский стаффордширский бультерьер, — пояснил Игорь, подхватив на руки маленький рыжий комочек, который тыкался в ногу Олега и забавно поглядывал на него карими глубокими глазами, почти такими же как у самого Игоря. — Я не знаю, что это за порода, но они очень красивые, — искренне ответил Олег, улыбаясь. — Они… — начал было Игорь, но пёс на его руках лизнул его в щёку, от чего Игорь громко засмеялся, а Олег поймал себя на мысли, что у этого парня очень красивый смех, бархатистый, искренний и звонкий, — они замечательные. Выглядят как агрессивные и злые собаки, но на самом деле это самые добрые существа, которых я знаю. Они безумно преданы хозяину, обожают людей и других животных, готовы облизать и зацеловать до смерти. Если ты, конечно, его правильно социализируешь. Хотя, в тебя я верю. Почему-то подумал, что тебе нужна именно такая собака. Не какой-нибудь там мопс или шпиц. Нужен тот пёс, не которого будешь воспитывать ты, а который воспитает тебя. — Игорь, я, конечно, понимаю, что тебе нравится влезать в чужую жизнь, но… — Молодой человек, это правда прекрасная собака, — вмешалась заводчица, — главное… — Вы можете оставить нас на пару минут? — подал голос Игорь, при чём тон у него был отстранённый и холодный, от чего женщина вздрогнула, но кивнула в ответ и резко вышла из комнаты. — Я её лет пять знаю, — пояснил Игорь, заметив удивлённый взгляд Олега, — брал у неё своего первого щенка. Сейчас у меня их двое. — У тебя две собаки? — с недоумением спросил блондин, внимательно смотря на Игоря. Почему-то любовь к животным не укладывалась с общим образом Игоря. Он ведь был таким же мажором, как и Орловский. Неужели такие мальчики способны любить кого-то кроме себя? — Ещё кошка, — усмехнулся Игорь, — собаки живут с отцом, а Челси со мной путешествует. Пока уехал на две недели, оставил её другу. А что касается тебя… Я почему-то подумал, что тебе нужна собака. А тем более, эта собака. Они верные и преданные. Смогут постоять за себя и за тебя, а также требуют много внимания. Будешь выезжать с ним за город, бегать, общаться с заводчиками, кинологами, такими же собачниками, социализируешь и собаку и себя заодно. Мне кажется, что ты втянешься и тебе понравится. — Игорь, — Олег тяжело вздохнул, понимая, что злиться на этого парня не стоит, потому что он иначе воспитан и совершенно не понимает того, что жизнь обычных людей немного отличается от его собственной, — я люблю животных и обожаю собак, но ты не думаешь, что я сам должен решить хочу я заводить себе собаку или нет? И какую именно, я тоже должен решить сам. Разве не так? — Так, — кивнул Игорь, улыбаясь, — я не заставляю тебя сейчас покупать именно этого щенка, тем более что они ещё маленькие, им пока всего полтора месяца, просто… На вот, возьми, — Игорь подошёл ближе к Олегу и всё также широко улыбаясь, протянул блондину маленький рыжий комочек. Олег замер от волнения, как только взял в руки щенка, который не пищал и не пытался вырваться, а просто сидел на руках и смотрел внимательным тёплым взглядом прямо ему в глаза. И это было настолько странно и мило что сердце блондина забилось гулко и быстро. — Знаешь почему я привёз тебя сюда? — тёплым тоном спросил Игорь, как-то по-доброму смотря на Олега, от чего тот в очередной раз покраснел и опустил взгляд, — я просто подумал, что тебе нужен четвероногий друг, тебе пора заботиться о том, кто рядом и о том, кто будет тебя любить, а не обо всех и сразу. Хочешь спросить почему именно эта собака? Ну этот рыжик сам к тебе подошёл, то есть выбрал тебя он, а не ты его. А по поводу породы… Я сначала подумал, что тебе нужен корги, но вы будете слишком милыми вместе. Тебе нужен серьёзный пёс с добрым сердцем. Несмотря на свой грозный вид они вырастают небольшими, в холке сантиметров сорок и весом плюс минус двадцать килограммов, но столько тепла и преданности ты не получишь ни от кого. Кроме того, Анна Андреевна, заводчица, любезно обещала подарить мне щенка. Я третьего вряд ли заведу, а вот тебе не помешает. — И с чего это такая щедрость? — насторожился Олег, которого поведение Игоря заметно напрягало. Сначала кольцо, теперь собака. А дальше что? Предъявит счёт или попросит отрабатывать? Почему-то не верилось, что такие парни, как Игорь делают всё по доброте душевной. Да, он не походил на типичного мажора и прожигателя жизни, но и на простого парня абсолютно не был похож, поэтому подобная доброта очень сильно настораживала. — Мой Джонни был женихом одной из её девочек, — усмехнулся Игорь. — Ты сейчас похож на сутенёра, — фыркнул Олег, от чего Игорь только рассмеялся в ответ. — Так вот, она взамен обещала мне щенка, вчера позвонила и предложила приехать посмотреть, выбрать себе любого. Так как мне малыш без надобности, я сразу про тебя вспомнил, вот и позвал. В любом случае, рыба, я тебя не заставляю. Ты просто подумай, щенков можно будет забрать через пару недель. Я попрошу Анну Андреевну забронировать какого хочешь, а ты просто дай ответ, хорошо? — Хорошо, — кивнул Олег, после чего улыбнулся и глубоко вздохнул, смотря на рыжее чудо на своих руках. Мысли снова вернулись к Игорю, который, казалось, был искренен во всём. Как будто бы ему с Олегом было действительно интересно, он громко смеялся, улыбался и был как открытая книга. Это казалось странным, но было безумно приятно. Хотелось поверить и принять это, просто поддаться порыву и позволить кому-то кроме Миши, Дани и Максима войти в его маленький мирок. *** Мише не было плохо, по крайней мере он тщательно старался не думать об этом. В голове было пусто и как-то холодно. Как будто бы все мысли выкачали и оставили лишь ничего не значащую пустоту. Не хотелось вставать с кровати, есть и вообще хоть как-то функционировать. Для самого Миши такое состояние было странным и страшным. Никто и никогда раньше не заставлял его впадать в депрессию, ковыряться в своих мыслях и думать-думать-думать. Думать о том, что именно он не так сказал, что не так сделал, где не так себя повёл. Он знал Орловского больше двух лет, видел его в Универе каждый день и никогда бы не подумал, что именно из-за этого человека он будет хандрить, будет перечитывать его последнее сообщение десять раз по дню, злиться от безысходности и одиночества, будет еле сдерживать себя, чтобы не сорваться и не написать что-то в ответ, чтобы не приехать к Никите и не высказать ему всё то, что накопилось в душе. Миша абсолютно не понимал всего того, что он чувствует и что с этим всем делать. Именно поэтому и решил сбежать. От всего. От мыслей про Орловского, от ссоры с Даней, с которым гордость не позволяла мириться первым, от осознания того, что у Олега он теперь в чёрном списке и от понимания того, что, возможно, всё это он заслужил. Это всё сводило с ума, а непривыкший к мукам совести Миша, абсолютно не понимал, куда ему дальше — спокойно плыть по течению либо взять волю в кулак и попробовать разобраться во всём, что происходит в его жизни. Именно поэтому предложение родителей поехать всем вместе к тёте в Тверь Миша принял на ура. Во-первых, он наконец-то увидит тётю Иру, с которой они не виделись около трёх лет, а также свою подросшую и наверняка уже невероятно красивую двоюродную сестру, которая младше его на четыре года. Но дело было даже не в том, что он очень соскучился по родственникам, а в том, что первый вариант был куда соблазнительнее. Что-то менять было боязно и ново. Миша никогда не пытался кому-то что-то доказывать, никогда ни за кем не бегал и совершенно не понимал, как ему быть дальше. Только вот побег особо не помог. Миша смог себя перебороть и два дня не заходил в социальные сети и не реагировал на приходящие ему сообщения или звонки. Только вот мысли отключить было невозможно. И день за днём он ощущал либо пустоту, либо практически сходил с ума от потока всего того бреда что лез ему в голову. Не выдержал четвёртого января. Просто осознал, что прятаться от проблем и оставаться всё таким же мудаком слишком глупо, именно поэтому собрался с духом и набрал номер Даниила, осознавая, что сначала необходимо поговорить именно с ним, потому что… По Даньке Миша всё же скучал, он помнил, как они весело проводили прошлые зимние каникулы вместе, помнил, как бегали по ночной Москве, пели песни и пили одну бутылку виски на двоих, помнил, как пришли к Максу в пять часов утра и рассказывали ему анекдоты, смеясь над злой и раздражённой мордой Зарецкого, помнил, как ездили на горнолыжную базу и пытались научить Олега кататься на сноуборде. Всё это было где-то там, далеко в прошлом. Где ещё не было непонимания, не было вечных ссор и злости, не было его комы, Вани и Орловского. Не было ничего этого. — Да, — голос у Дани был какой-то потухший и бесцветный, от чего Миша нервно закусил губу. Он привык, что Данька всегда был весел и бодр, но последнее время друг был лишь нервным и злым, только вот Миша прекрасно понимал, что его вина в этом тоже есть. — Привет, — он абсолютно не знал, что нужно говорить и как извиняться в случаях, когда не считаешь себя виноватым полностью, но осознаёшь, что перегнул палку. — Ты чего-то хотел? — Я… Слушай, я мудак, не должен был на тебя срываться из-за своих проблем, — всё же заставил себя произнести Миша. — Всё хорошо, Миш, забей, — послышался в ответ холодный и спокойный голос Дани. — Я не должен был говорить тебе такие вещи, — тяжело выдохнув произнёс Миша, осознавая, что перед Даниилом всё-таки нужно объясниться, — я не считаю тебя глупым или нелепым, Дань. Я не хотел сделать тебе больно или ещё что-то, просто всё так закрутилось, что… — Я же сказал, забей, — перебил его Даня, — лучше приезжай к Олегу, я у него буду через час. Нам нужно решить покупать ли Олегу собаку. — Какую собаку? — недоумённо спросил Миша чуть-чуть расслабляясь. Голос у Дани практически не изменился, но Миша был уверен, что парень немного оттаял. — Ты приедешь или нет? — вопросом на вопрос ответил Даня. Миша улыбнулся, думая о том, что Звягинцев сейчас наверняка хмурится и нервно ждёт ответ. Он всегда такой был и, если Даня отвечал вопросом на вопрос, значит он начинал злиться и требовал ответа немедленно. — Дань, я в Твери у тёти, — скривился Миша, — я приеду шестого января и сразу примчусь к вам. Хорошо? — Если ты этого хочешь, то хорошо. Мы собирались отмечать Рождество вместе с Олегом. — Ты меня приглашаешь? — Я тебе предлагаю, а ты сам реши, может быть, у тебя есть компания получше, — холодно ответил Даня, после чего тут же сбросил звонок, оставив Мишу сидеть и слушать короткие гудки. После этого он собрался с духом и набрал уже Олега, который в отличие от Дани был приветлив, сам позвал отмечать с ними Рождество, пожелал хорошего отдыха в Твери, но из чёрного списка так и не вытащил. А пятого января поздно вечером пришла смс от Максима… «Привет, Миш. Я не знаю, что конкретно происходит между тобой и Никитой и что тебе сказал или сделал Кит, но ты просто должен знать, что не всегда его поступки совпадают с его чувствами. Он иногда делает то, что делает и потом спокойно может перед тобой извиниться или сделать вид, что ничего не было. И это не значит, что он просто мудак, который не может решить, чего хочет. Просто он иногда не справляется. Не обижайся на него. Я сейчас не оправдываю Никиту и не пытаюсь вас как-то помирить. Честно говоря, я вообще против вашего общения, потому что боюсь за него. Но я просто должен был прояснить тебе всю ситуацию. Никита боится быть снова брошенным и не хочет себя навязывать кому-то со своей болезнью. Поэтому, если ты не уверен в том, чего конкретно ты хочешь, то просто его игнорируй, если он будет как-то выходить на контакт. Он сначала побесится, но потом успокоится. Извини, что пропал и вёл себя с вами как мудак. Я постараюсь исправиться.» Прочитав сообщение от Максима Миша сделал глубокий вдох, пытаясь осмыслить всё то, что ему написал друг, а после выдохнул и улыбнулся. Наверное, первый раз по-настоящему искренне за эти пять дней. Он просто сидел в кресле с телефоном в руках и думал о том, что плыть по течению всё же слишком уж скучно. --- — Миша, только прошу тебя будь осторожнее, — с волнением во взгляде произнесла мама, стоя в прихожей. — Прекрати, всё будет хорошо, — улыбнулся в ответ парень, обуваясь, — ты же знаешь, что я иду к Олегу и что он меня не съест. А благодаря твоей паранойе я теперь ещё и езжу на такси каждый раз. Думаю, папа скоро сократит количество моих поездок, потому что так я делаю существенную брешь в нашем семейном бюджете. — Так, ребёнок, прекрати говорить ерунду, — недовольно фыркнула женщина, шутливо хлопнув, улыбающегося Мишу по лбу, — нам важен ты и твоё здоровье, а не какие-то там деньги. Я правда за тебя волнуюсь, сынок. Ты последнее время сам не свой ходишь. Это как-то связано с тем мальчиком, да? — С каким мальчиком, мам? — напрягся Миша, стараясь не смотреть матери в глаза. На дворе было седьмое января. Он вчера вернулся из Твери, вновь созвонился с Даней и напросился отмечать Рождество вместе с Олегом и Даниилом, даже уговорил родителей отпустить его несмотря на все их сомнения и протесты. Он решил взять паузу и не пороть горячку, не думать об Орловском, не писать ему, не бросаться вновь головой в тот омут, в который угодил по своей же глупости. И вроде бы даже получалось думать о том, что Никита Орловский — это просто лучший друг его друга. Только вот стоило маме задать ничего не значащий вопрос, как в голове тут же всплыла самодовольная улыбка, красивые глаза и всё то, что говорил ему Орловский, только не злые и мерзкие слова, а глупые милые пошлости, которые из уст Никиты звучали мило и возбуждающе. Именно эта вроде совершенно простая фраза дала понять, что ничего не прошло. Что это «что-то» появилось внезапно, глупо, выросло до гигантских размеров и совершенно не собирается исчезать. — С Никитой, который приходил к нам, — пояснила женщина, тем самым выводя Мишу из своих мыслей. — Мам, это связано с тем, что я просто взрослею, — улыбнулся в ответ парень, после чего притянул маму к себе и крепко её обнял, ощущая как тепло становится на душе от того, что эта женщина просто стоит рядом с ним и понимает его с полуслова. --- Решение отмечать Рождество с Олегом и Даней не было навеяно одиночеством или скукой. Просто Миша поймал себя на мысли, что если он сейчас не придёт к друзьям, то возможно у него больше и не будет этих самых друзей, ведь уже очень давно всё их общение сводилось только к ссорам, предъявлению претензий и прочей ерунде. И сейчас стоило либо попытаться всё исправить и наконец-то научиться ценить всё то, что имеешь, либо навсегда вычеркнуть их из своей жизни. И Миша, даже не колеблясь ни минуты выбрал первый вариант. Сам не знал почему, наверное, хотел дать шанс. Им всем. Такси остановилось прямо у подъезда Олега, часы показывали девять часов вечера, и Миша подумал о том, что собираются они как-то поздно. Наверняка в их любимом клубе тусовка началась ещё в ночь с шестого на седьмое января и сейчас те, кто ещё в состоянии продолжать веселье, собираются на очередную попойку. А они решили просто посидеть у Олега… Даня с Олежей наверняка накрыли на стол, скачали какой-нибудь глупый фильм и ждут его. Это всё казалось нелепым и смешным, но до безобразия милым и, стоя сейчас у подъезда Олега, Миша думал о том, что действительно скучал именно по таким моментам. Он улыбнулся сам себе и собирался было набрать заветные цифры на домофоне, но напряженно замер, заметив стоявшую под окнами Олега машину. Очень знакомую машину, ту самую в которой он шпионил за Орловским и в которой ел, приготовленные Никитой пирожки, запивая их чаем из термоса, пожалуй, самым вкусным и запоминающимся чаем в своей жизни. Миша сделал глубокий вдох, стараясь избавиться от ненужных воспоминаний и решительным шагом направился в сторону машины Зарецкого. Да, он знал, что Даня с Максом расстались и что Зарецкого никто сюда не приглашал, только вот Максима почему-то стало жалко. Миша давно видел, как его ломало, только из-за своих проблем даже не подумал о том, что этому парню действительно может быть больно, что он может метаться туда-сюда из-за своих страхов и сомнений и, что он действительно может любить. Подойдя к машине, Миша скривился, увидев на переднем сидении рядом с Максимом Орловского. Не сложно было догадаться, конечно. Весь запал тут же пропал и захотелось резко развернуться и забежать в подъезд, но это бы было совсем глупо, тем более что они его наверняка заметили. Да и какой смысл прятаться? Они с Никитой уже давно всё решили, вернее решил Орловский и, наверное, сделал правильный выбор, по крайней мере, проще зарыться головой в песок от всех проблем и вопросов, чем пытаться идти в правильном направлении. Миша обошёл машину сбоку и постучал по стеклу, прекрасно понимая, что Зарецкий его видит, но непонятно зачем игнорирует. Дверь всё-таки открылась, после чего Максим вышел из машины, аккуратно закрыл за собой дверь, достал из кармана куртки сигареты с зажигалкой, вытащил одну, закурил и наконец-то произнёс: — Хули надо? Миша в ответ на это только усмехнулся. С Максимом они не ссорились, надо сказать, что уже давно они даже нормально не общались. Искать в этом виноватого уже не было смысла, потому что парень прекрасно понимал, что каждый из них внёс огромный вклад в то, чтобы они стали чужими друг для друга. Хотя… Последнее время Мишу не покидала мысль, что они всегда были чужими. Каждый цеплялся за кого-то по определённым причинам. Макс влюбился в Даню, Олег был одиноким и пытался найти себе друзей, Даня просто был человеком-праздником и уживался практически со всеми, а сам Миша просто пытался отвлечься. Именно это их и держало вместе, а когда необходимость друг в друге отпала, то и эта выдуманная дружба разлетелась на маленькие кусочки и уже никогда не склеится. — Зареченков, — Максим щёлкнул пальцами возле его глаз, тем самым заставляя Мишу выйти из своих мыслей, — ты к Олегу шёл, а не к нам. Так чего надо? — Почему ты тут? — Миша понимал, что глупо это спрашивать, потому что ответ был очевиден, но он не знал, как начать разговор с Зарецким. По сути, теперь они были чужими друг для друга людьми. Они сами перед Новым Годом до конца доломали эту разваливающуюся дружбу и теперь никто не был кому-то должен, никто никому не обязан, можно было даже не здороваться, наверное, Максим спокойно бы принял эти новые правила игры. Но Миша почему-то не хотел так, не хотел терять из жизни всех тех людей, которых когда-то даже не ценил. — Мы просто сидим в машине, на улице холодно, — усмехнулся в ответ Максим, с вызовом смотря прямо в глаза Мише, — ты кажется шёл к Олегу, тебе пора, наверное. — А ты зайти не хочешь? — насмешливо поинтересовался Зареченков, не отводя взгляда и стараясь не думать о том, что в машине сидит Орловский и наверняка наблюдает за ними. — Меня не звали, — сухо, но как-то обречённо ответил Зарецкий. — Там Даня. — Я знаю. — Ты приехал помириться или что? — Я просто тут стою, — хмуро ответил Максим, после чего выкинул сигарету, открыл переднюю дверь, обернулся на Мишу и добавил: — садись сзади. Миша спорить не стал, залез на заднее сидение и с силой сжал кулаки, стараясь не реагировать на Орловского, который сидел так близко и далеко одновременно. — Привет, — поздоровался Миша, заставляя себя думать о том, что говорит он это просто из вежливости, а не потому, что действительно рад видеть Никиту и хочет как-то завести диалог с ним. «Ты просто придурок, который таскается с моим лучшим другом» — эта фраза действительно отрезвляла. — Привет, — сухо ответил Никита, а Миша удивился, потому что не ожидал от него ничего кроме игнора. — Ну так что? — Миша всё-таки нашёл в себе силы абстрагироваться и вновь обратиться к Максиму. — Что? — вопросом на вопрос ответил тот, явно также боясь начать разговор первым. — Ты решил с ним помириться? — Миша улыбнулся, думая о том, что этот разговор действительно нужен. Ведь они раньше не обсуждали ничего такого, ни чувств Максима, ни его переживаний. Ничего вообще. У них не было общих проблем, только свои — те, которые они, как всегда, сливали на Олега и ненавидели того, кто пытался влезть и хоть как-то помочь. — Я не знаю, — сухо ответил Максим, после чего тяжело вздохнул, обернулся и посмотрел Мише прямо в глаза, от чего тот вздрогнул. Глаза у Максима были больными, сухими и уставшими. Как будто бы он шёл за своей мечтой десять лет без остановок и наконец-то найдя её он осознал, как много он оставил и упустил, как та самая мечта износилась и истопталась, оставив только усталость и обречённость. — Макс, ну не просто же так ты стоишь здесь, — мягко произнёс Миша. — Просто… Это глупо, — выдохнул Зарецкий, — я никогда не бегал ни за кем, никогда не ухаживал, не извинялся. Я просто не знаю, как это. И всё, что я делаю — это настолько ущербно. Ещё и Никиту в это втянул, потому что одному мне страшно. А Даня даже не реагирует, потому что… Потому что я его очень сильно обидел. И он правильно делает, я бы вообще такого как я даже не слушал. — Макс, — Миша сделал глубокий вдох, понимая, что лёгким этот разговор не будет, — что конкретно ты делал? Я могу постараться помочь. Я, конечно, тоже не бегал за парнями, но две головы лучше. Миша вздрогнул, услышав, как усмехнулся после его фразы Никита. Это почему-то больно кольнуло в сердце. Он знал, что он не святой, знал, что много всего делал не так, знал, что причинял боль людям, которым он нравился и даже тем, которые его любили и раньше его даже не волновало презрение в чужих глазах, но от этого смешка стало тошно и противно от самого себя. — Я пойду покурю, — сухо произнёс Никита, после чего вышел из машины, громко хлопнув дверью, от чего Миша вздрогнул и сжался от осознания того, что сейчас хочется просто свернуться калачиком и лежать, жалея себя, а не сидеть рядом с Зарецким и не советовать ему что-то, когда сам абсолютно ничего не понимаешь в отношениях и в чувствах. — Он не так безразличен, каким пытается казаться, — едва слышно произнёс Максим. — Мне всё равно, — также тихо ответил Миша и замолчал. И оба понимали, что не всё равно. — Ладно, — Максим сделал глубокий вдох и развернулся в кресле, отворачиваясь от Миши и смотря на курящего в стороне Никиту, — я обещал ему не вмешиваться. — И написал мне сообщение, — усмехнулся Миша. — Просто не хотел, чтобы ты считал его бесчувственным ублюдком или избалованным козлом, — горько ответил Зарецкий, — это правда тяжело, Миш. — Мне тоже тяжело, Максим, — холодно сказал Миша, почему-то думая о том, что это уместно, — иногда у меня настолько сильно болит голова, что мне хочется сдохнуть. Кажется, будто в моей голове тысяча гномов ищут алмазы, ничего не находят и со злости долбят мою черепную коробку. Изо дня в день. Да, таблетки помогают, да, я знаю, что это просто период такой, знаю, что потом будет легче. Но пока мне хреново, Максим, очень сильно. Но я не ною тебе об этом, не прошу меня понять и не оправдываю себя этим. Я не совсем понимаю, что происходит с Никитой, но я знаю, каково ему. Поэтому просто ничего не говори и не влезай. Он дееспособен, он не псих и он сам решит, что ему нужно. Как и я. — Наверное, мне нужно просто пойти и поговорить с Даней, а не сидеть здесь как придурку, да? — осторожно спросил Зарецкий, вновь развернувшись и внимательно посмотрев на Мишу. — Ты вообще разговаривал с ним, извинялся? — усмехнулся Миша, заметив, как скривился Максим. — Он не хочет меня видеть, — как-то растерянно ответил парень, — я сам виноват, понимаю. Я хотел с ним поговорить, нашёл тупой повод, пришёл к нему, а меня даже на порог не пустили. Он ко мне не вышел и на сообщения мои не отвечает. Я думал присылать ему шоколадки каждый день, цветы там, но это так глупо. Он ведь не девчонка. Можно было бы написать какую-нибудь ванильную хрень ему под окнами, но думаю, его отец меня убьёт тогда, а Данька даже не выйдет. Я… Я не знаю, правда. Я накосячил, и кое-что хотел ему подарить, узнал от Олега, что он будет у него, но уже час сижу в машине и не могу выйти, потому что мне страшно. — Макс, — Миша улыбнулся, после чего перегнулся через сидение и обнял друга, утыкаясь носом тому в волосы и не понимая почему раньше он вот так спокойно не разговаривал с Зарецким, считая его напыщенным говнюком, — просто иди поговори. Здесь нет его отца, Олег тебя точно пустит. Максимум, что с тобой случится — это Даня огреет тебя сковородой по голове. — Да, ты, наверное, прав, — кивнул Максим, чуть улыбаясь, — посидишь с Никитой? Не хочу оставлять его одного. — Он не маленький, Максим, — сухо ответил Миша, чувствуя, как сильно бьётся его сердце, — но посижу. Максим кивнул сам себе, после чего сказал Мише искреннее «спасибо» и вышел из машины, обошёл её сзади, достал какую-то коробку из багажника, что-то сказал Никите и направился к подъезду, а Миша сидел и улыбался, думая о том, что хотел бы сейчас видеть извиняющегося Зарецкого. Наверное, это даже забавно. — Чего припёрся? — насмешливый голос Орловского вывел его из своих мыслей и буквально парализовал каждую клеточку тела. Миша как будто бы прирос к сидению и просто молча наблюдал как Никита садится рядом с ним, внимательно смотрит на него и даже дёргает за руку, видимо пытаясь вернуть обратно на Землю. Это было поразительно. Поразительно каким разным мог быть Орловский. В присутствии Макса он просто игнорировал Мишу и сидел хмурым, курил со скучающим видом, сейчас в глазах Никиты Миша видел какой-то адский огонёк, который искрился где-то в глубине его красивых глаз и в котором Миша давно уже сгорел дотла. — Я шёл к Олегу, увидел машину Макса, если бы знал, что ты здесь, прошёл бы мимо, — он очень старался, чтобы голос звучал спокойно и холодно, но понимал, что рядом с Орловским это просто невозможно. — Я тебе противен? — Миша не знал, как на это реагировать. Он отчаянно не понимал Никиту и не знал, когда он спрашивает серьёзно, а когда издевается. — Ты сам всё решил, Никит, — тяжело вздохнув, ответил парень, — я просто принял это как должное и не вижу смысла разговаривать опять об этом. Что было, то было. Никита кивнул, закрыл глаза и замолчал, полностью игнорируя Мишу, от чего тот лишь улыбнулся в ответ, вновь залипая на этих красивых, как будто бы созданных для поцелуев, губах. Сейчас хотелось забить на все доводы разума, развернуть на себя Орловского и раз и навсегда выбить из его головы все сомнения и страхи, доказать, что всё то, что было между ними не случайно, что не прошло и не было минутным порывом, что это нечто большее, чем просто одна ничего не значащая ночь. Но сделать первым шаг было страшно, да и нужно ли это самому Никите? — У нас тут собрание мотоклуба будет завтра вечером, — подал голос Орловский, по-прежнему не открывая глаз, — хочешь приходи. Могу адрес скинуть, если дашь свой номер телефона. Ты же вроде любишь эту тему. Если будешь себя хорошо вести, могу познакомить с нужными ребятами. — Собрание мотоклуба зимой? — усмехнулся Миша, ощущая как внутри разливается приятное тепло чем-то отдалённо напоминающее умиротворение и счастье. — Ну… — Орловский закусил губу, от чего Миша протяжно выдохнул, стараясь не зацикливаться на этом жесте, — это дружеское собрание. Попойка, я бы сказал. Если тебе интересно, то ты можешь прийти. Я не буду против. — Я сейчас не катаюсь, ты сам знаешь почему, — хмуро ответил Миша, — но я подумаю. Напиши адрес сегодня. — Диктуй номер, — холодно и отстранённо произнёс Никита, а Миша еле сдерживался, чтобы не рассмеяться, потому что так к нему ещё не подкатывали и это было бы очень глупо и возможно разозлило бы, если бы рядом сидел не Никита, а кто-то другой. На Орловского долго обижаться Миша не умел и понимал, что в дальнейшем это будет его самой большой проблемой, но сейчас было плевать. *** Максим понимал, что Даня имел право на него злиться и то, что парень не отвечал на его сообщения тоже было правильно, только вот всё равно неимоверно злило и расстраивало. Сидя в своей комнате и держа в руках все те вещи, которые он сам забрал от Даниила, Максим всё чётче и чётче понимал какой же он придурок, воспользовался самым лёгким способом увидеть Даню и постараться помириться. Разве не мог придумать что-то иное? Он абсолютно не понимал, что делать и чувствовал себя потерянным и маленьким мальчиком, оставшимся один на один со своими страхами, глупостями и чувствами. После того, как его даже не пустили на порог и не позволили увидеться с Даней, Максим энтузиазма не растерял, но как дальше действовать не понимал совершенно. Целый день безвылазно просидел в своей квартире, а шестого вечером не выдержал и поехал к Никите. Поговорить всё же было необходимо и с кем уж если не с лучшим другом? Почему-то казалось, что сейчас именно то самое время, когда стоит обсуждать эти моменты, когда стоит открыто говорить с Никитой, показывая, что секретов между ними нет и не было и, что мнение Никиты действительно для него важно. Тем более, что ухаживать Никита умел, понимал, как и когда себя нужно вести, где что говорить и как красиво подкатить к тому или другому парню. Сам Максим этим никогда не заморачивался, зная, что собой он и так хорош, а папины деньги только преумножали всё это, поэтому особо не парился и сам лишь выбирал себе подходящего мальчика на одну ночь или на несколько встреч, даже не думая о других аспектах. А теперь вроде бы нужно было показать свою любовь, завоевать, заставить поверить, да хотя бы просто по-человечески извиниться, только вот как это всё делать Зарецкий оказывается и не знал никогда. Никита встретил его насмешливой улыбкой, от чего на душе тут же стало легче и Максим облегчённо выдохнул, осознавая, что сделал правильный выбор, решив прийти сюда. — Как дела? — осторожно спросил Максим, проходя на кухню вслед за зашедшим туда другом. — Нормально вроде, — пожал плечами тот, щёлкая кнопкой чайника и садясь на стул напротив Максима, который с радостью отметил тот факт, что сегодня Никита куда более свеж и чуть менее хмур, чем вчера. — Что насчёт Рождества? Я к тебе приехал совета попросить, честно говоря, — решился сразу начать Максим, — но… Ещё думал поговорить, выпить и посидеть с тобой. Как раз и праздник бы отметили. Можно заказать чего-нибудь, если хочешь. — Отец сегодня приходил, — совсем не в тему сказал Никита, но Максим насторожился, зная, что друг не меняет темы просто так, — как я и говорил провести со мной день он завтра не может, хотя обещал. Но дела, как обычно. Поэтому я свободен. Игорь в клуб звал завтра, но я не хочу. — Зачем ты общаешься с этим хмырём? — раздражённо спросил Максим. Игорь ему не нравился ещё со школы. Тогда Максим очень сильно ревновал его к Никите, потому что друг полностью ушёл в отношения и куда больше времени проводил с этим Игорем, чем с ним. Потом парень уехал и Максим облегчённо выдохнул. Тогда это была юношеская дружеская ревность и злость, которая уже давно забылась, но вот нелюбовь к Игорю осталась. — Ты про отца? — усмехнулся Никита, после чего поднялся со своего места и подошёл к только что закипевшему чайнику. — Приходится, родная кровь как никак. — Кит, не смешно, — фыркнул в ответ Максим, но всё же позволил себе улыбнуться. — Он хороший парень, Макс, — спокойно произнёс Никита, разливая кипяток по чашкам, — он моя первая любовь и неплохой друг. Не такой, как ты, конечно, но всё-таки. Плюс отец жутко давит на меня с этим грёбаным бизнесом и приходится общаться с Игорем теснее. — Ты же, кажется, всё решил, разве нет? — нахмурился Максим, вспоминая о планах своего друга укатить после выпуска в Америку. Энтузиазма Никиты он не разделял, но уже давно смирился с этим и сейчас было странно слышать какую-то растерянность и сомнения в голосе лучшего друга. — Отец очень хочет, чтобы у него было что-то общее с семьёй Максименко, — раздражённо ответил Никита, — хотя бы общий бизнес. Отец Игоря тоже не против, типа укрепит их отношения и всё такое. Игорь заходил вчера, уже даже бизнес-план подготовил, его отец предлагает открыть издательство. Смешно, конечно, но такое ощущение, что всё это для меня устраивают. Игорь говорит, что мне это необходимо, ну, своё дело, что так мне будет за что цепляться и к чему стремиться. И отец сегодня это подтвердил. Типа это забота обо мне, у тётки я, видите ли, буду работать на неё, а так буду тащить своё дело. Игорь неплохой юрист, возьмёт на себя все эти вопросы, плюс всю бухгалтерскую хрень, он же в ней тоже шарит, а с меня типа набрать команду и весь остальной творческий аспект. Дали мне время подумать до весны. — И что ты решил? — осторожно спросил Максим, осознавая, что отец Никиты всё же смог найти нужную точку соприкосновения со своим сыном и практически пробил его броню. — Я не знаю, — тяжело вздохнул Никита, поставив на стол две чашки чай и коробку с печеньем, — я вроде бы всё решил для себя, а тут эта идея. Я, конечно, благодарен Игорю и отцу, что они пытаются придумать мне дело, но мне хотелось самому, понимаешь. — Так ты и будешь сам, разве нет? — улыбнулся в ответ Максим, делая глоток чая. — Ну да, отец поможет сделать тебе первый шаг, но дальше ведь вы сами, разве нет? Это твоя фирма и фирма Игоря. Это будет ваше детище и мне, кажется, Кит, что это самая лучшая идея твоего отца, ну после того, как зачать тебя, естественно. — Ой, заткнись, а то от твоего лицемерия меня сейчас стошнит, — отмахнулся Никита, улыбаясь, — пойдёшь ко мне работать? Сделаю тебя помощником экономиста или бухгалтера. Будешь бумажки перебирать и кофе пить, как раз для тебя работа. — Эй, я вообще-то будущий выпускник «Школы бизнеса и экономики», — рассмеялся в ответ Максим, — если не сделаешь финансистом, то согласен только на должность главного бухгалтера. — Я подумаю над этим, — чинно ответил Никита, от чего Максим в очередной раз рассмеялся, радуясь тому, что друг наконец-то оттаивает и успокаивается. --- — Ты зачем, собственно, припёрся? — наконец-то спросил Никита, когда они сидели в его комнате, ели пиццу и запивали её пивом. — Я хотел поговорить о… — Максим замялся, понимая, что сейчас будет лишним говорить про Даниила и про свои проблемы с ним связанные. — Ну, ездил к своему Дане, а он тебя послал? — усмехнулся Орловский, а заметив удивлённый взгляд Максима, добавил: — Я сразу понял, что ты пришёл о нём поговорить. И я не против, так что вываливай на меня всё, только давай без интимных подробностей, а то меня стошнит. — У нас и не было ничего, чтобы рассказывать, — невесело улыбнулся в ответ Максим. — Какой ты скучный, — театрально закатил глаза Никита, — давай, выливай свои страдания на мою больную голову. Я всё вынесу, только коньяк принеси. — Кит, если тебе неприятно, я могу не говорить об этом, — тяжело выдохнул Максим, — я давно уже простил тебя за то, что ты сделал, не жду извинений, возможно даже благодарен тебе, иначе так бы и занимался самоедством и ненавидел себя за это, а заодно и Даню. — Ой, Зарецкий, прекращай этот спектакль, — скривился Никита, — просто говори, какую хрень ты сделал в очередной раз. — Я вчера от тебя поехал к нему, — выдохнул Максим, открывая очередную банку пива, — хотел поговорить, но не знал, как его вызволить и попросил его вернуть мои вещи, — заметив недоумённый взгляд Никиты Максим усмехнулся и добавил: — Даня время от времени таскал мои футболки и рубашки, они ему нравились, говорил. А я вот как идиот решил забрать всё это. Вещи мне отдали, но только не сам Даня, а его… В общем, сожитель его отца. С Даней поговорить мне не дали, я вышел оттуда с этим барахлом, написал ему сообщение о том, что прошу прощения и люблю его. Сегодня тоже писал это два раза, но он меня игнорирует. Ещё оказалось, что даже Олег добавил меня в чёрный список Вконтакте. Я ему позвонил сегодня, извинился сам не знаю за что, но он так меня и не разблокировал. Зато сказал мне, что они завтра с Даней и Мишей соберутся у него, но к себе не пригласил. Я, конечно, понимаю, что накосячил, но блин, мог бы и позвать, тогда бы было куда проще всё решить. — Почему ты такой имбецил? — задал вопрос Никита, от чего Максим завис, даже не находя слов для того, чтобы ответить. — Это вот самый убогий план на свете, Зарецкий. Ведь забрать все эти вещи значило показать себя не с самой хорошей стороны. В очередной раз, кстати, Макс. Так обычно делают всякие придурки — расставаясь со своими когда-то любимыми людьми и забирая у них подаренные им же вещи. Это слишком мерзко и мелочно. Да, пускай твоя шлю… Твой Даня и не получал эти вещи от тебя в подарок, а таскал их у тебя, но… Это ведь что-то значит. Вы вот типа дружите, но он всё это время пиздит у тебя твои вещи, а потом ходит в них, так? Я даже сам пару раз видел его в твоих футболках. Это странно, Макс. Я ведь так не делаю. Не знаю, что это значит для самого Дани, но это достаточно мило и интимно, я бы сказал. Опять же, он таскал только твои футболки? У него же не было вещей Олега или… Или Миши? — Вроде нет, — заторможено ответил Максим, всё еще не понимая к чему клонит друг. — Ну… — Никита как-то странно улыбнулся, чем озадачил Зарецкого ещё больше, — мне кажется, что это что-то да значит, пускай даже на подсознательном уровне. И я кажется знаю, как завоевать сердечко твоего Данечки. --- И вот уже на следующий день они собрали вместе кучу вещей Максима, те, которые вернул Даня и несколько из тех, что Максим считал одними из своих самых любимых и которые видимо Звягинцев красть не решился. Они сложили это всё в купленную Никитой подарочную коробку, добавили туда большую коробку конфет, которую купили в ближайшем супермаркете, после чего Никита протянул Максиму новогоднюю открытку и заставил того писать всё то, что он думает и чувствует. Максим не понимал зачем это нужно, считая всё это каким-то глупым и наивным планом, но покорно сделал всё то, что говорил ему Никита и даже сам решился приехать к дому Олега, хотя Никита предлагал просто ждать Даню у его подъезда. Но Максим не мог ждать, хотел решить всё сейчас, однако сил хватило, чтобы приехать и просто встать под окнами знакомого подъезда. И всё. Было страшно, хотелось развернуться и уйти, потому что Максим прекрасно понимал, что это не имеет смысла, что их план глупый, как и все помыслы самого Максима, что проще сделать что-то экстравагантное, чтобы Даня заметил, что нужно позвать его в ресторан, свозить в Париж или что-то ещё — это всё ведь было куда вернее, чем дарить свои шмотки в коробке и писать глупое письмо. Максим, наверное, действительно бы уехал, если бы не подошедший вовремя Миша, который точно также как и Никита подталкивал его к этому разговору и совершенно не хотел понимать, что Максиму просто страшно, что его нужно пожалеть и отвести обратно, что лучше просто выпить всем вместе коньяка и забить на всё это, чем стоять сейчас у подъезда, набирая нужные кнопки в домофоне и ненавидеть себя за всю эту трусость и слабость. --- В подъезд его впустил Олег, а входную дверь в квартиру ему открыл уже сам Даня, от чего Максим растерялся и просто молча стоял, жадно рассматривая любимое лицо напротив. Даня был расслаблен и ещё более растрёпан, чем обычно. На нём были узкие чёрные джинсы и широкий шерстяной свитер нежного бежевого цвета, который безумно ему шёл, ещё больше подчёркивая, как будто бы фарфоровую бледную кожу в сочетании с растрёпанными тёмными волосами. — Чего припёрся, Зарецкий? — вывел его из мыслей насмешливый голос Дани. Тот не был расстроенным, обиженным или злым. Стоял в расслабленной позе, с издёвкой смотрел на Максима и явно наслаждался его потерянным и разбитым видом. — Это тебе, — хрипло произнёс Максим, протягивая Дане коробку, — ты можешь всё это выкинуть, только посмотри сначала, пожалуйста. Считай это моим новогодним подарком. — А где подарок для Олега? — усмехнулся Даниил, от чего Максим побледнел и в очередной раз проклял себя за тупость. — Я даже не удивлён, — презрительно хмыкнул Звягинцев, но коробку взял, — это всё? — Я тебя люблю, — сказал на выдохе, совершенно не сомневаясь в своих словах и практически на автомате. И как оказалось говорить это несложно, земля из-под ног не уходила, кровь из носа не шла и даже Даня в ответ на это не ударил его, не рассмеялся, а просто стоял и хлопал глазами, от чего Максиму захотелось схватить его за руку, притянуть к себе и обнимать его сильно-сильно, моля о прощении и обещая выполнять любое его желание. — До свидания, Зарецкий, — отрезвил его насмешливый голос Дани и громкий хлопок входной двери, которую Звягинцев захлопнул прямо перед его носом. Максим сделал глубокий вдох, опёрся спиной о дверь Олега и устало закрыл глаза почему-то думая о том, что Даня по ту сторону двери сейчас сделал тоже самое. *** Даниил резко захлопнул дверь, после чего тут же осел на пол, позволяя себя наконец-то скинуть с лица маску беззаботности и тяжело выдохнуть, потому что это недолгое общение с Зарецким далось ему очень нелегко, а коробка в руках в праздничной упаковке лишь добавляла обречённости всей этой ситуации. Даниил очень сильно надеялся, что с Максимом он не увидится хотя бы пару недель, что тот после встречи с Данилом поймёт, что общаться с ним не хотят и что им просто нужно взять паузу и не общаться. Но Зарецкий не был бы Зарецким, если бы сначала не вёл себя как последняя скотина, а потом бы не пытался отчаянно это исправить. — Прости, это я ему сказал, что ты будешь у меня, — виновато произнёс Олег, — не думал, что он решится прийти сюда. — Забей, — отмахнулся Даня, поднимаясь на ноги и откидывая коробку на стоявшую у стены тумбочку, — мы же с тобой ещё час назад спалили его тачку у окна. И Мишу, садящегося в эту тачку, мы тоже видели. Ничего удивительного, что он пришёл. Это был просто вопрос времени. — О чём он говорил? — осторожно спросил Олег, видимо стараясь не давить на Даню, от чего тот улыбнулся, думая о том, что обожает в Олеге именно эту непосредственность, наивность и жуткую заботу о других. — Передал эту коробку, сказал, что могу её выкинуть, но сначала должен открыть, — усмехнулся Даня. — Надеюсь, там не бомба, — глупо пошутил Олег, а Даня улыбнулся в ответ, понимая, что всё-таки не зря пришёл сегодня к другу и что, находясь рядом с ним ему куда легче переносить эти набеги Зарецкого, чем сидя в своей комнате и прислушиваясь и выведывая потом у Данила каждое слово, сказанное Максимом. — Ещё он сказал, что любит меня, а я захлопнул дверь перед его носом, — добавил Даня, заметив, как удивился Олег. — А что в итоге? — всё же задал вопрос друг, от чего Даниил лишь замер на месте, не зная, что ответить на это. Он и сам не знал, что дальше. Не понимал, что чувствует, не смог до конца разобраться в себе, но одно осознавал точно — без Максима было тоскливо и грустно, а в тот день, когда Даня собирал вещи Зарецкого, чтобы передать их ему через Данила, ему казалось, что он расстаётся с чем-то безумно ценным и важным, как будто бы часть души вырывает, в итоге он всё-таки не удержался и оставил себе самую первую украденную футболку — чёрную, широкую, с огромным черепом на всю спину и с красными рожками на груди. Потом ругал себя за это, но возвращать не собирался, почему-то именно эта вещь была самой важной в его коллекции и вернуть её обратно Зарецкому он был не в силах. Из своих мыслей его вывел настойчивый звонок в дверь, от чего Даня вздрогнул и наконец-то отмер попутно отмечая, как подскочил к двери Олег и очень сильно надеялся, что Зарецкий не решил вернуться и добить его окончательно. К счастью, очередным гостем оказался Миша, от чего Даня лишь облегчённо выдохнул на минуту даже забыв про недавние обиды на Зареченкова. — О, вражеский шпион пришёл, как там в машине у Зарецкого, обратно вернуться не тянет? — фыркнул Даня, с насмешкой смотря на пришедшего Мишу. За тот разговор в этой самой квартире Даня уже на Мишу не злился. Практически. Понимал, что тогда и сам был виноват, слишком много распылялся, вёл себя как кретин и злился из-за того, что Миша не оповестил его об отношениях с Никитой. Это известие было как снег на голову, он никогда даже не думал о том, что Зареченков вообще хоть как-то воспринимает Орловского кроме как самовлюблённого придурка из Универа. Они так часто перемывали ему кости, так часто Даня рассказывал именно Мише, как его бесит неприступный Никита и именно Миша терпел в Университете все его вздохи и упрёки в сторону Орловского, а потом Миша с ним и переспал… Для Дани это был удар ниже пояса, нет, он не чувствовал ревность, была лишь злость и обида, потому что друг знал, как Даня раньше относился к Никите и знал как именно сам Орловский его воспринимает, только вот чувства друга Мишу не волновали абсолютно — это и бесило. Поэтому сорвался и вовсю отдался той ссоре, которую, наверное, сам и спровоцировал. Потом успокоился, но извиняться не стал, думая о том, что пока не время, что нужно отдохнуть друг от друга и подумать, а имеет ли смысл вообще возвращать всё это общение. Скучал по Мише, скучал по Максиму, ненавидел себя и их за всю эту произошедшую хрень, но держался, не заходил к ним на страницу, не писал, не звонил, но увидев входящий звонок от Миши, взял трубку даже не сомневаясь и позвал его к Олегу тоже не сомневаясь, потому что… Это было правильно. Проведя несколько дней в одиночестве, Даниил осознал, что тогда погорячился в том разговоре не только Миша, но и он сам. Поставил на первый план свои собственные эмоции, совершенно не думая о том, что в этот момент может чувствовать Миша и почему-то даже не пытаясь принять тот факт, что Мише действительно может кто-то нравится. За эти два с половиной года дружбы Даня привык думать, что Миша Зареченков — это красивый самовлюблённый мальчик, на которого западают все наивные и глупые мальчики и девочки, мальчик, который пользуется своей внешностью, спит со всеми подряд и лишь наслаждается этим, он даже не думал о том, что у Миши тоже могут быть чувства и что Миша тоже может влюбиться. Даже в Орловского… — Мне уйти или что? — нахмурился Зареченков, внимательно смотря на стоящего рядом Даню. — Я пошутил вообще-то, — фыркнул Даниил, заметив, как расслабился напряжённый и взвинченный до этого Олег, — мы купили чуть-чуть вина и заказали пиццу, тебе взяли сок, кстати. Будем пить и смотреть Титаник. — Ты ничего получше придумать не мог? — скривился Миша, но при этом он улыбался, от чего на душе у Дани стало немного спокойнее. --- — Звягинцев, ты только не плачь, сейчас опять твой Ди Каприо тонуть будет, — хохотнул Миша, в шутку пихнув Даню в плечо, от чего тот показушно закатил глаза, но улыбнулся в ответ, радуясь тому, что сидящий рядом с ним Олег также расслабленно засмеялся. Они действительно сидели в комнате у Олега, пили вино, много смеялись, и Даня даже практически не смотрел на экран, а то и дело кидал взгляд то на Олега, то на Мишу, стараясь запомнить этот момент и продлить его как можно дольше. Они давно не собирались вместе и давно вот так просто не сидели на одном диване, не улыбались расслабленно и не были настолько спокойны. — Я смотрел этот фильм пять раз и уже смирился с его смертью, — фыркнул Даня, пихая Мишу в бок, — вот потом мы будем смотреть «Хатико» и смеяться я уже буду над тобой. — Я не плакал тогда, — скривился Миша, сразу же понимая на что именно намекает его друг, — я тогда был просто пьян и… — Я тоже помню этот случай, и ты тогда реально ревел, — добавил улыбающийся Олег. — Ой, да пошли вы, — отмахнулся от них Миша, от чего Даня лишь рассмеялся в ответ, радуясь тому, что они пускай и не разрешили все вопросы, но по крайней мере помирились и сделали вид, что ничего не было. На данный момент это Даниила более чем устраивало. — Слушайте, ребят, — Миша сделал глубокий вдох как будто бы на что-то решаясь, а Даня лишь скривился, боясь того, что они сами сейчас снова разрушат этот момент ненужными объяснениями и оправданиями, — может быть, не в тему, конечно, но я просто должен извиниться за то, что испортил вам тот вечер, да и праздник в целом. Повёл себя как эгоистичная свинья. Я сожалею, честно. — Извинения всегда в тему, — тепло улыбнулся в ответ Олег, — тем более от тебя. Когда ты извинялся перед нами последний раз? По-моему, никогда. Даня хмыкнул, оценив шутку друга и уставился на замеревшего Мишу, пытаясь понять, что именно твориться в голове у Зареченкова. — Ты нам ничего рассказать не хочешь? — настороженно спросил Даня, внимательно смотря за реакцией Миши. — Например? — выгнул бровь тот, изображая удивление. — Ну… О чём ты болтал с Зарецким, зачем полез к нему в машину, как провёл Новый Год, зачем ездил в Тверь и… Что у тебя с Орловским? — Как много вопросов, — усмехнулся Миша, — полагаю, тебя интересует последний? — Правильно думаешь, — насмешливо смотря на друга, кивнул Даня. — Эй, ребят, мы же хорошо сидели и вроде не в обиде друг на друга, — закусил губу Олег, явно переживая из-за того, что назревает новая ссора. — Всё в порядке, Олеж, — улыбнулся Даня, стараясь успокоить друга, — мы просто разговариваем, так же, Мишуль? — Конечно, Даньчик, — ядовито ответил Зареченков, что снова заставило Даню улыбнуться, — а по поводу меня и Орловского и если без шуток, то, наверное, мне действительно лучше рассказать вам, потому что… — Всё хреново? — осторожно спросил Олег, а Даня лишь закусил губу, потому что боялся услышать ответ и не мог понять, чем именно вызван этот страх: тем, что Миша увёл у него любовь всей жизни либо тем, что эта самая любовь разбила ему же сердце. — Я не знаю, — пожал плечами парень, — я вообще ничего не понимаю, честно говоря. С ним очень сложно, у него постоянно меняется настроение, и он то сам вторгается в мою жизнь и таскается за мной, то пытается оборвать все контакты. А я почему-то не могу его послать. — Капец, Миша Зареченков сейчас плачет о том, что не понимает, как ему быть с мужиком, — хмыкнул Даня, стараясь не зацикливаться на том, что говорит Миша именно о Никите Орловском, о том самом, чьё внимание он когда-то пытался привлечь, но всё было глупо, стыдно и безуспешно, а Миша даже не думал об этом, но был куда ближе к Никите, чем сам Даня за все эти годы. Только вот завидовал ли он Зареченкову? Это вряд ли. Сейчас Даня отчётливо понимал, что ничего не чувствует к Орловскому кроме раздражения и злости на него, понимал, что этой самой любви никогда и не было, он просто вцепился в идеальную маску, созданную Никитой и игнорировал очевидные вещи, вбив себе в голову, что Никита — это любовь всей жизни, что он идеальный, умный, красивый и самый лучший. Но Никита Орловский таким не был, он был живым человеком, сломленным, подавленным, злым, смешным, ярким, запоминающимся. И чужим. Это было самым главным. Даня никогда раньше не задумывался об этом, он воспринимал Орловского как идеал, совершенно не думая о том, что с ним может быть что-то не так и что у такого, как он могут быть проблемы с психикой и с пониманием самого себя. Миша же никогда не идеализировал Орловского, а относился к нему с нескрываемой насмешкой и именно поэтому Зареченков, а не он сам был рядом с этим человеком. — Я жалкий по-твоему? — как-то зло спросил Миша, от чего Олег тут же напрягся, а Даня усмехнулся, думая о том, какой же Зареченков иногда придурок. — Нет, просто наш малыш влюбился, — улыбнулся Даня, от чего тут же получил шуточный подзатыльник от Миши и рассмеялся, ощущая, что давно уже не чувствовал себя таким расслабленным. Потом они пили чай с вкусными пирожными, которые купил Олег, обсуждали имеет ли смысл Олегу заводить собаку, какую именно он хочет и как лучше её воспитывать, Миша даже начал придумывать имена псу, которого у их друга ещё не было, а Даня смотрел на краснеющего Олега, которому пришлось признаться, что собаку ему хочет подарить Игорь, смотрел на хохочущего Мишу и думал только о том, что он очень часто не ценил всех тех людей, которые были рядом с ним, воспринимал их как должное, а теперь практически потеряв их, но обретя вновь, он, сидя на той маленькой кухне и пряча улыбку за кружкой чая, пообещал себе, что будет их беречь и никому никогда не даст в обиду. -- Домой Даниил вернулся в два часа ночи. Тихо зашёл в квартиру, осторожно крадясь в свою комнату, после чего кинул подарок Максима у кровати и сам упал на постель, ощущая, как усталость и сонливость окутывают каждую клеточку его тела и как он от этого счастлив. Такие моменты Даня особенно любил, когда день был тяжёлым, но насыщенным и когда ты приходишь домой поздно ночью, падаешь на постель и засыпаешь крепким сном с тёплой улыбкой на губах. Однако сейчас он спать не собирался, по крайней мере до того момента пока не узнает, что именно притащил ему придурок Зарецкий и когда именно это лучше выкинуть — прямо сейчас либо приехать к Максиму и швырнуть эту хрень в него самого. Почему-то Даниил был уверен, что внутри что-то дорогое и пафосное, ведь как иначе такие как Максим заглаживают свою вину? Зарецкий всегда, когда косячил перед кем-то из них, потом вёл их всех с собой в мажорный клуб либо в какой-нибудь суперкрутой ресторан, либо дарил дорогущий коньяк. Видимо не видел в этом ничего такого, считал это нормой, даже не задумываясь о том, как убого они себя чувствуют среди всей этой расфуфыренной золотой молодёжи. Звягинцев сделал глубокий вдох и решительно поднялся с кровати, решив не затягивать этот момент. Взял ножницы из тумбочки, после чего перетащил коробку себе на колени, аккуратно развязал подарочный бант и, разрезав упаковочную ленту, наконец-то открыл коробку, думая о её содержимом. Только вот догадки парня не оправдались. Первое, что он увидел — это коробка конфет, при чём самых любимых. Даниил хмыкнул, но конфеты достал и бережно положил на диван, дальше лежали вещи, те самые, которые Максим пару дней назад сам же потребовал обратно, а также помимо них было ещё несколько футболок, которые очень уж нравились Дане, но стащить он их не решался, потому что заметил, что они являются любимыми в гардеробе Зарецкого и что их пропажу он уж точно заметит. Даня сделал глубокий вдох, стараясь сдержать подступающие эмоции и порыв тут же позвонить Зарецкому и высказать всё то, что он о нём думает. Он вновь взял коробку в руки и хотел было откинуть её подальше на пол, но вовремя заметил лежащую на самом дне новогоднюю открытку. Красивую и смешную — с пингвином, который нёс к своему дому ёлку. Даня улыбнулся сам себе и с замиранием сердца открыл эту глупую открытку, почему-то думая о том, что самое важное должно быть именно в ней. «Дорогой, Даня. Честно я не планировал писать тебе ничего и не хотел снова влезать в твою жизнь, но я просто не могу вот так просто взять и забыть о тебе. Хотя, если бы и мог, то всё равно бы не позволил себе забыть тебя. Я знаю, что я очень сильно накосячил, знаю, что ты имеешь полное право злиться на меня и я ни в чём тебя не виню и не упрекаю. Ты даже можешь меня ударить, если захочешь, знаю, что я заслужил. И ты не обязан давать мне второй шанс, потому что я мудак, знаю. Но можно я сам себе его дам? Пускай это будет ровно месяц, месяц в течение которого я постараюсь доказать тебе, что действительно могу и хочу быть рядом с тобой и беречь тебя, что все те мои слова и поступки были только из-за глупости и страха. Я не прошу тебя ни о чём, просто позволь мне попробовать это сделать. И если ты по истечению того самого месяца будешь также думать обо мне, как сейчас я не буду тебя больше доставать, обещаю. На этой открытке очень мало места, а я не могу сделать свой подчерк ещё меньше, поэтому просто знай, что я тебя люблю. И будь счастлив.» Прочитав открытку, Даня ещё долгое время сидел на одном месте, бездумно смотря на того самого пингвина с ёлкой и почему-то думал о том, что этот месяц будет самым насыщенным в его жизни, но против он однозначно не был.