Слухи не врут

Однажды на Землю спустилась глубокая ночь, Не слышно ни одной машины, и стало точь-в-точь, Как если бы я был полностью опустошен, Пустая коробка с наклейкой «Все хорошо!». И сидя в холодном углу, как побитая масть, Швыряя по комнате деньги, привычки и власть, Смотрю на свое выражение со стороны, Часы прекратили движение и понеслась. ©

Ночью Даня так и не смог уснуть. Он просто лежал, смотрел в потолок, думал и вспоминал. Вспоминал два года общения с таким человеком, как Максим Зарецкий, смотрел их общие фотографии на телефоне, прокручивал в голове все смешные моменты, связанные с ним и всё больше и больше понимал, как сильно он ошибался когда-то, как легко и жестоко делал больно человеку, который всегда был рядом с ним, разрешал над собой смеяться и делал вид, что не замечает пропажу своих же вещей. Наверное, только сейчас оставшись наедине с кучей вещей Максима и с воспоминаниями о нём, Даня понял, насколько сильно он соскучился по этому несносному самовлюблённому придурку. Максим для него всегда стоял особняком, да, с ним он не мог быть так честен и открыт, как с Олегом, с ним он не смеялся до слёз и не вёл себя как маленький ребёнок, как иногда с Мишей, но что-то было во всех их фразах, улыбках и общих словечках. Что-то особенное. То, из-за чего Даня постоянно таскал вещи Макса, ходил в них и даже спал в его футболках. И, если бы не Никита… Даня усмехнулся, понимая, какими глупыми и надуманными были его чувства к Орловскому. Сейчас вспоминая то, как он себя вёл, парень только кривился и усмехался, потому что это было до жути нелепо и смешно. Он был маленьким мальчиком, который вцепился в слепленный им же образ идеального человека и носился с ним несколько лет, не замечая очевидных вещей. Та случайно услышанная фраза с признанием в любви, если и не перевернула всё с ног на голову, то хотя бы дала осознание того, что мир вокруг не такой, каким кажется и, что окружающие люди намного глубже и интереснее, чем он о них раньше думал. Максим стал другим в его глазах — это действительно так. После услышанного Даня начал подмечать те вещи, на которые раньше не обращал внимания. Все эти улыбки, фразочки, взгляды — в этом было что-то большее, чем дружба, что-то живое, кричащее и большое, то, что пытался спрятать ото всех Зарецкий и то, что в конечном итоге их погубило. И это не любовь, а страх. Страх признаться, страх поверить, страх открыться и довериться тому, кто был так долго рядом, но в тоже время безумно далеко. Даня даже представить себе боялся, что всё это время чувствовал Максим, который будучи влюблённым в своего друга просто стоял в стороне и наблюдал, как тот пытается добиться и влюбить в себя ещё одного его друга. Должно, быть это ужасно и, возможно, все те слова и поступки Зарецкого можно было бы этим оправдать, но… Дане было больно, а ещё сильнее обидно, об него как будто бы ноги вытерли и выкинули его за дверь. В то время, как он сам пытался понять, что чувствует и взращивал в своей душе что-то тёплое и живое по отношению к Зарецкому, тот просто пришёл к нему и грубо обрезал всё в зародыше, даже не пытаясь довериться, выслушать и подождать. Именно это и тяготило, но в тоже время Даня не мог взять и возненавидеть Максима, потому что частично понимал его, понимал, какого это любить безответно и осознавать, что человеку, по которому ты с ума сходишь, ты совершенно не нужен. Именно это и не позволило выбросить вещи Зарецкого или написать ему о том, какой он придурок. Осознавая, что накручивать себя он больше не может, Даня потянулся к столику у кровати, в очередной раз перечитал письмо Максима, выбрал любимую футболку из всех тех, что ему отдал Зарецкий, вдохнул знакомый аромат духов, быстро надел её на себя и подумав о том, что придурок здесь только он, всё же решился сделать то, чего настойчиво просило сердце. Дотянулся до мобильного, быстро набрал сообщение и после этого всё-таки заснул. Утро началось с какой-то возни над ухом и недовольного голоса Данила, который о чём-то спорил с вторившим ему сухим голосом отца. Даня поморщился и открыл глаза, увидев, стоявшего рядом с ним Дмитрия, который сверлил взглядом коробку, открытку и кучку одежды, лежащей на краю кровати. Брюнет закусил губу и мысленно застонал, проклиная себя за то, что забыл закрыть на ключ дверь в свою комнату, после того как вернулся домой. Несмотря на то, что ему уже было двадцать отец временами до сих пор считал его маленьким пухленьким пупсиком, за которым нужно ходить по пятам и устранять всю ту фигню, которую он успел натворить. — Ничего не хочешь объяснить? — хмуро произнёс Звягинцев-старший, внимательно смотря сначала на сына, а потом на вещи рядом. — Мне кажется, что это барахло ты не так давно передал через Даню, наматывая сопли на кулак. Каким образом оно снова оказалось здесь, да ещё и, кажется, размножилось? — Дима, прекрати, — раздражённо начал Данил, который как обычно пытался унять назревающий конфликт. Даня безумно любил своего отца, но иногда он абсолютно не понимал его и мотивов его поступков, поэтому злился, кричал и раздражался. Потому что… Ну как можно настолько не слышать чужое мнение и игнорировать личное пространство собственного сына? — А ты не хочешь научиться стучаться? — Даня зевнул, потянулся и поднялся с кровати совершенно игнорируя злой взгляд, направленный на него. Да, пускай папа был вспыльчивым и временами грубым, но ругаться с ним Даня не планировал, потому что любил и иногда даже понимал его поведение. Звягинцев-старший явно за него беспокоился и это было чертовски мило. Он помнил с каким лицом ходил в те дни, когда Зарецкий его бросил и помнил, как тяжело ему было рассказать всё Данилу и попросить его передать вещи Максиму. А ещё он видел, как волновался в это время отец, но с вопросами не лез, видимо Данил надрессировал. — Я зашёл разбудить тебя и никак не ожидал увидеть здесь свалку из вещей этого мажора, — гнул свою линию отец, от чего Даня только фыркнул — всё же он был неисправим, — ты не хочешь ничего объяснить? — Я не хочу с тобой обсуждать свою личную жизнь, потому что ты реагируешь на это не как взрослый мужик, живущий с другим мужиком и воспитывающий сына, а как маленькая пятнадцатилетняя девочка, которая… — Даня, лучше просто иди завтракать, я поговорю с ним, — усмехнулся Данил, который в очередной раз вмешался, пытаясь сгладить все углы в их конфликте. — Да, Даня, иди завтракать, — кивнул Звягинцев-старший, — раз ты просишь, то в твою жизнь я лезть не буду, но, если он здесь появится, я спущу его с лестницы. И тебя заодно, чтобы мозги на место встали. Отвечать Даниил не стал, натянул домашние шорты, обошёл отца, схватил лежащую открытку с пингвином и выскочил из комнаты, стараясь не засмеяться при отце и не разозлить его ещё больше. Несмотря на дурацкий характер Звягинцев-старший был той ещё курочкой-наседкой, готовой оберегать своё семейство, и они все это прекрасно понимали. --- После завтрака Даня пошёл обратно к себе в комнату, убрал вещи в шкаф, чтобы не нервировать отца и продолжил валяться на диване, то и дело периодически посматривая на молчавший телефон. СМС или звонков не было, что раздражало и напрягало Даню одновременно, потому что он в очередной раз сдался и разрешил себе дать шанс человеку, к которому пока не понимал, что чувствует, при этом даже собрался с силами и написал ему «спасибо», только вот в ответ получил тишину. Зато после обеда ему написал Миша, заявивший, что хочет провести время с Орловским. На удивление это не разозлило, а наоборот развеселило, потому что Зареченков, просящий у него разрешение на свидание — это смешно. Да, пускай было обидно, что Миша забыл о том, какой Никита мудак так быстро, но в то же время Даня чувствовал облегчение и был безумно этому рад. Ничего больше не болело и не дёргалось при упоминании Орловского. Ему просто было всё равно и осознание этого теперь стало одним из самых лучших открытий недавно наступившего года. Даня улыбнулся своим мыслям и, открыв диалог с Олегом, написал ему, думая о том, что хотя бы друг его поддержит и куда-нибудь вытащит. Куда идти было всё равно, лишь бы подальше от злого отца и выматывающих мыслей в голове. Только вот Олега в сети не было, а звонить ему Даниил не стал, решив, что блондин обязательно ответит, когда посчитает нужным. За последнее время Олег достаточно заметно изменился, особенно внешне, более того у него появились новые знакомые, которые пускай и настораживали, но всё же тормошили Олега и это явно шло ему на пользу. Даня сделал глубокий вдох, лениво поднялся с места и включил компьютер, решив, что лучший способ отвлечься — это поубивать зомби в очередной компьютерной стрелялке, а если представлять, что у монстров лицо Зарецкого, то время вообще быстро пролетит. Даня кровожадно улыбнулся, сел на стул и хотел было запустить игру, но в это время раздался звонок в скайпе, тем самым разрушая его планы. Сердце Даниила пропустило удар стоило ему только поднять взгляд выше и посмотреть, кто ему звонит. Максим Зарецкий. Честно говоря, к этому он готов не был, сначала даже решил сбросить и мстительно написать этому козлу, чтобы не беспокоил его, а ещё лучше заблокировать Зарецкого везде, где только можно. Да, этот поступок был бы точно в его стиле и, наверное, Максим бы даже не обиделся, но Даня понимал, что просто не может взять и сбросить этот звонок, потому что это казалось важным и не только для Максима, но и для него самого. Поэтому он просто вдохнул поглубже, поправил задравшуюся футболку и принял вызов. — Чего надо? — да, прозвучало слишком грубо, но нежничать с Зарецким не хотелось. Тем более, что своими поступками он заслужил подобное к нему отношение. — Привет, — Максим выдавил из себя улыбку и с раскаяньем на лице посмотрел на Даниила, тот в ответ только фыркнул, — спасибо, что ответил и, что не выкинул мой подарок, — Зарецкий вновь окинул Даню внимательным взглядом, а тот замер, осознавая, что он идиот, потому что просто забыл стянуть с себя футболку этого придурка. — Пожалуйста, — кивнул Даня, стараясь не выдать свои истинные эмоции, — это всё? — Слушай, я… — Зарецкий замолчал и закусил губу, явно на что-то решаясь, — я не буду спрашивать дал ли ты мне шанс, потому что главное, что я сам себе его дал и… — Какой же ты эгоист, — закатил глаза Даня, думая о том, что Максим и его мудаческая сущность неизлечимы. — Не перебивай, — отмахнулся от парня тот, — я, может быть, и говорю что-то не то, но сейчас мне просто очень сложно подобрать правильные слова. Да, для тебя это всё странно, потому что моё поведение ничем оправдать нельзя, но… Я просто не знаю, как вести себя правильно. Я не Никита, я никогда не пытался найти контакт с людьми, которые мне нравятся, они сами находили меня и это всех устраивало, а сейчас всё не так. Я понимаю, что я должен, что-то сделать, должен показывать тебе, какой я хороший, мне нужно доказать, что я тебя люблю и заслужить прощение. Но я не знаю, как это делать. Я просто не умею так. Знаю, как глупо это звучит, и ты прав, да, я мудак. Даня сделал глубокий вдох, пытаясь осмыслить и принять слова Зарецкого, при этом сдерживаясь, чтобы не охарактеризовать всё это его поведение. Потому что… Максим был сто процентным мудаком, который с детства пользовался тем, что купался в роскоши и деньгах, он не умел нормально ухаживать, показывать свои чувства и вряд ли знал, как это по-настоящему любить. Но сейчас он не скрывал этого, был предельно честным и данный факт почему-то подкупал. — Хорошо, — кивнул Даня, пытаясь скрыть появившуюся в уголках губ улыбку, — но зачем ты говоришь всё это мне? — Я… — Максим снова замолчал и это даже казалось милым, потому что было странно видеть самонадеянного и всегда уверенного в себе Зарецкого таким вот уязвимым, — я хотел бы научиться делать всё это. Потому что вокруг меня очень много нематериальных ценностей, которых я раньше не замечал. Я всегда получал то, чего хочу. Если мне нужна была любовь, то рядом всегда был тот, кто её мне дарил, если мне нужен был секс, я просто выбирал лучшего из всех желающих и он оказывался у меня в постели. Всё было легко и просто до того момента пока я не встретил тебя, и я очень рад, что со мной это произошло. Ты можешь не замечать, но я стал меняться внутри себя хотя бы. Я понял, что счастье не только в деньгах и в успехе, вернее, совсем не в этом. Куда важнее мне было видеть, как ты улыбаешься, смеёшься, знать, какой чай ты любишь, какую музыку слушаешь и… — Максим, чего ты хочешь? — резко перебил его Даня не в силах больше всё это слушать. Он не знал почему, но слова Зарецкого оседали где-то в глубине души, сворачивались в маленький уютный клубочек и перелетали прямо в самое сердце, спокойно устраиваясь там. Несмотря на то, каким придурком был парень по ту сторону экрана, почему-то казалось, что говорит он искренне и, что именно он любил и любит Даню так как никто и никогда. И от этого было приятно, но отчего-то чуть-чуть больно. — Я хотел позвать тебя на свидание, — произнёс Максим, после чего вымученно улыбнулся и внимательно посмотрел прямо Даниилу в глаза. — На свидание? — усмехнулся брюнет, стараясь понять, что именно он сейчас чувствует и почему после слов Зарецкого ему захотелось не разозлиться на него, а улыбнуться. — Ты не звал меня на свидания, когда мы встречались. — Мы встречались всего два дня, — невесело улыбнулся Максим, — я просто не успел. — Мой отец обещал спустить тебя с лестницы, если ты к нам заявишься, — усмехнулся Даня, думая о том, что папа, повернутый на своей отцовской любви и заботе действительно запросто это сделает и сейчас он даже не был против. По крайней мере, это бы было забавно. — Судя по твоей кровожадной улыбке, ты не против, — фыркнул Максим, кажется, чуть-чуть повеселев, — но знаешь, я не буду сопротивляться, потому что заслужил это. Вот. Но всё же… — Что? — Ты пойдёшь на свидание со мной завтра? — произнёс Максим и замолчал, внимательно смотря на Даниила через экран компьютера и как будто бы прожигая в нём дыру. Дыру из их общих страхов, недопонимания, лжи и упрёков. — Куда? — всё же выдавил из себя Звягинцев, понимая, что сейчас имеет смысл хоть что-то сказать. — Я предлагаю сходить на каток, если ты хочешь, конечно, — пожал плечами Максим, — кататься ты умеешь и любишь, я знаю. Поэтому думаю, что тебе понравится. — Откуда ты знаешь? — нахмурился Даниил, прекрасно помня, что с Зарецким они никогда на каток не ходили и об этом вообще вряд ли разговаривали. — Я знаю о тебе куда больше, чем ты думаешь, — усмехнулся в ответ Максим, чем насторожил Даню ещё больше. — Ты меня пугаешь, — фыркнул в ответ парень, — ты всё-таки маньяк, да? Зовёшь меня на свидание, чтобы совершить свои ужасные маньячные дела? — Я просто тебя люблю, вот и всё, — спокойно ответил Максим, от чего Даня в очередной раз подавился воздухом, — а, если тебе так важно, то мне Олег сказал ещё давно. Я вообще много информации о тебе узнал через него, мне ты про себя почти не рассказывал. — Я думал, что тебе неинтересно, — пожал плечами парень, вспоминая, что с Зарецким они действительно практически не общались на личные темы и с чем конкретно это связано он тогда не понимал, да и не задумывался, — мне казалось, что мы оба не очень близки друг с другом. Ну… Нас мало связывало. — Тем не менее я сходил по тебе с ума, — с горечью произнёс Максим, — но сейчас это не имеет никакого значения. Как и мои чувства. Я не навязываю их тебе и хочу, чтобы ты это понял. Мне просто кажется, что ты можешь позволить мне показать, какой я на самом деле. Вернее, каким я бываю с людьми, которые мне дороги. — То есть раньше ты с нами был не собой? Носил маску, да? Потому что мы чужие люди для тебя? — Ты снова переворачиваешь всё с ног на голову! — повысил голос Максим. — Я не то хотел сказать, извини. Просто… — Я согласен, — сказать это было куда проще, чем принять и осознать. Обида на Зарецкого никуда не делась, но сейчас она притупилась, потому что никакая злость не стояла рядом со всем тем, что чувствовал Максим и что он говорил. И ему почему-то хотелось верить. — Пойти со мной на свидание? — выдохнул Максим, как будто бы не веря в то, что слух его не обманывает. — Согласен дать тебе месяц, а насчёт свидания я ещё подумаю, — фыркнул Даня, тут же показал Зарецкому средний палец на правой руке и резко отключился, после чего облегчённо выдохнул, а потом улыбнулся, думая о том, что дал этот шанс не зря. И не только Максиму, но и самому себе. *** Ответ от Даниила пришёл только в десять вечера. За это время Максим успел себя здорово накрутить, выпить виски, поспать и пять раз позвонить Орловскому. Друг, как оказалось, в очередной раз укатил в дом к своему деду и, как обычно, не позвав Максима с собой. По звукам, раздававшимся на заднем плане, Никита был не один и если его не подводил слух, то поехал он с Мишей. Данный факт уже не злил, а позволил чуть-чуть успокоиться, потому что не смотря на то, что отношения друга с Мишей Максим не одобрял, но видел насколько сильно тот нравится Никите, видел, каким был лучший друг всего пару дней назад и теперь, слушая его радостный и бодрый голос в трубке, он думал о том, что вмешиваться в их отношения не стоит. Да, это казалось почти нереальным, но вдруг Миша наконец-то взялся за ум и Никита не его очередная интрижка, а что-то большее, ведь его загнанный и тяжёлый взгляд тогда в машине говорил о многом. Максим сделал глубокий вдох и открыл сообщение от Дани, думая о том, что не стоит так сильно зацикливаться на лучшем друге и, что пора предоставить ему хоть какую-то свободу. По крайней мере, так будет легче для них обоих. «Я согласен, только идём на каток и по домам. Без твоих пафосных кафе и прочего дерьма. Поем я дома, так что не нужно меня куда-то тащить. Завтра в шесть вечера у входа в Парк Горького, там есть неплохой каток. Не опаздывай. И если решишь не прийти, как в прошлый раз, предупреди заранее, пожалуйста». Максим сделал глубокий вдох и закусил губу, вспоминая, каким он был придурком в тот день, когда принял предложение Дани сходить на свидание за шутку и просто остался у Никиты. Ведь, если бы он тогда пришёл, то сейчас всё могло бы быть иначе, не было бы всех этих страхов, обид и самоедства, которым он занимался изо дня в день. Да, он прекрасно понимал и ненавидел себя за тупость и за все те дрова, которые он уже успел наломать, но сейчас парень был полон решимости и осознавал, что другого шанса у него больше не будет и, что лучше разбиться в лепёшку, полностью провалиться и выставить себя идиотом в глазах Дани, чем даже не попробовать открыться ему и не показать, какой он на самом деле и как сильно он его любит. На следующий день Максим проснулся непозволительно рано с мыслями о том, что он просто не может позволить себя бездумно валяться в кровати. Пускай особо дел никаких не было, но всё же пялиться в потолок и думать-думать-думать он сейчас не хотел, да и не мог. Мыслей как будто бы не было, все они перенеслись куда-то далеко, в Парк Горького, туда, где будет Даня и он. Туда, где самый любимый человек на свете дал ему ещё один шанс, который он теперь точно не упустит. --- — Привет, — улыбнулся Максим, жадно разглядывая подошедшего к нему Даниила, тот был в чёрной парке, серых джинсах и высоких коричневых ботинках, а ещё на его голове была смешная красная шапка с помпоном, после которой его волосы наверняка будут снова в полном беспорядке и это казалось до жути милым, как и сам Даня, стоявший рядом и явно ожидавший хоть каких-то действий от Зарецкого, — пойдём? Я приехал на машине, ещё взял с собой кофе в термосе и сделал бутерброды, поэтому покатаемся, а потом попьём горячего кофе, раз ты не хочешь нигде ужинать. — Какой ты милый, — скривился Даня, — это бы было даже приятно, если бы я так давно не знал тебя, Зарецкий, поэтому подкат не засчитан. И вообще, я передумал. — В смысле? — напрягся Максим, осознавая, что если сейчас Даниил просто развернётся и уйдёт отсюда, то это будет очередной провал, от которого он оправится точно не скоро. — Я не хочу на каток, это убого и скучно, — с отвращением пояснил брюнет, — там много людей и я не хочу находиться среди них с тобой. — Я тебе противен или ты меня стесняешься? — с недоумением спросил парень, осознавая, что этот разговор ему не нравится всё больше и больше. — Я просто не хочу идти на каток, — сухо ответил Звягинцев, явно пытаясь просто вывести его из себя. — Хорошо, — со вздохом произнёс Максим, — куда ты хочешь? — В «Битцевский лес», — насмешливо ответил парень. — Что? — выгнул бровь Зарецкий. — Ты серьёзно? Мы договорились пойти на каток, встретились здесь, а теперь ты решил, что хочешь поехать на другой конец города и прогуляться по огромному и немного жуткому парку? — А почему нет? — усмехнулся Даниил, при этом с каким-то презрением во взгляде смотря на Максима, от чего тот в очередной раз возненавидел себя за то, что снова делал что-то не так. — Ты боишься или расстроен, что всё идёт не так, как ты хочешь? — Если ты хочешь в тот парк, то поехали, — нахмурился парень, стараясь придать голосу спокойствие и уверенность, — я учитываю твоё мнение, правда. Поэтому, пошли, я не так далеко припарковался. Даня в ответ лишь кивнул и молча пошёл за Максимом, который также не решился нарушать эту напряжённую ниоткуда возникшую между ними тишину. И если раньше парень безумно любил молчать рядом со Звягинцевым, любил смотреть, как он улыбается, как морщит нос или как спорит о чём-то с Мишей, совершенно забыв о его присутствии, то сейчас это молчание тяготило и как будто бы ещё больше отдаляло их друг от друга. — Может быть, ты хочешь кофе или бутерброды? У меня есть с колбасой и сыром, — подал голос Максим, когда они наконец-то сели в машину. — Обойдусь, — сухо ответил Даниил, после чего пристегнулся, вставил наушники в уши и закрыл глаза. Всё это было сделано демонстративно, показушно, явно для того, чтобы задеть Максима, как можно сильнее. И стоит отдать Даниилу должное, получалось у него отлично. Сейчас парень чувствовал себя потерянным и разбитым, хотелось накричать на Звягинцева, выкинуть его из машины и просто уехать, напиться, постараться забыть об этих невозможных глазах и о человеке, который несколько лет подряд сводил его с ума. Однако, Максим знал, что не сможет от него отказаться, но также понимал, что терпеть эти нападки долго он не будет и точно сорвётся. И тогда всё разрушится окончательно. Именно поэтому куда правильнее было просто выгнать Даню и поехать в клуб, только вот вместо этого Максим пристегнулся сам, завёл машину и постарался не думать о том, что сейчас он совершает очередную глупость, которая потом разобьёт ему сердце. Ехали они молча, пробок почти не было, что очень радовало Максима, потому что терпеть эту гнетущую тишину он уже был не в состоянии и отсчитывал каждый километр, слушая приятный женский голос в навигаторе и стараясь не смотреть на сидящего рядом Даню, который, казалось, вообще забыл о существовании человека, которого когда-то называл своим другом. --- — Приехали, — подал голос Максим, наконец-то останавливаясь, — припаркуемся здесь, недалеко от метро, дальше смысла ехать нет. — Окей, здесь идти минут пять, — без каких-либо эмоций в голосе ответил Даниил, после чего вытащил наушники из ушей, кинул их в карман, отстегнул ремень безопасности и вышел из машины, оставив Максима одного наедине со своими мыслями и страхами. — Просто не реагируй на его подъёбы, — сам себя попросил парень, после чего сделал глубокий вдох и вышел из машины, где его ждал Даня, нервно курящий в паре метров от машины. — Ты же бросил или нет? — нахмурился Максим, осознавая, что Звягинцев в очередной раз плюнул на все свои обещания и снова закурил. — Какое тебе дело, — зло фыркнул в ответ Даниил, но всё же затушил сигарету, после чего наградил Максима очередным нечитаемым взглядом и добавил скупое: — пошли. — Почему ты решил пойти именно сюда? — попытался завязать разговор Максим, когда они зашли в парк и просто побрели куда-то вперёд изредка встречая таких же потерянных и непонятно как сюда забредших людей, которых, к слову, практически и не было. — А почему нет? — усмехнулся в ответ парень. — Я, конечно, понимаю, что ты привык к романтичным и тупым свиданиям по типу кино, катка или кафе, после которого все тают и сразу раздвигают перед тобой ноги, но я не такой. — Я не думал, что ты такой, — спокойно ответил Максим, прекрасно понимая, что даже сейчас Даня его банально проверяет и провоцирует, — мне просто казалось, что тебе понравится то, что я предложил. Если бы ты изначально сказал мне, что хочешь поехать в парк, где когда-то давно больной психопат убил огромное количество людей, то мы бы сразу поехали сюда. Это, конечно, анти-романтичное место, понимаю. Мы оказались здесь, чтобы наше свидание было ещё хуже и, чтобы ты ещё больше во мне разочаровался? — Почему ты так зациклен на себе и на том, что я о тебе подумаю? — холодно спросил Даниил, тон которого Максиму совершенно не понравился. — Ты не думал, что мне просто нравится это место? Здесь чистый воздух, мало людей и лес кругом. В Москве постоянно кого-то убивают, особенно в таких огромных и пустых парках. И что теперь нам нужно сидеть дома и не отсвечивать? — Я не зациклен на себе, — обречённо выдохнул Максим, — вернее, сейчас я беспокоюсь не за себя, а за тебя. Я не такой эгоист, каким ты меня считаешь. Правда. Кстати, у меня в рюкзаке есть кофе и бутерброды. Может быть, хочешь? — Ты меня уже достал этим, — фыркнул брюнет, закатив глаза, — но ладно, давай. Ты говорил, что у тебя есть с сыром? — Да, Гауда, как ты любишь, — улыбнулся Максим, стягивая с плеч рюкзак и вытаскивая оттуда термос с кофе и контейнер с бутербродами, — пойдём встанем у скамейки, так будет удобнее. Даниил отвечать не стал, лишь кивнул в ответ, но Зарецкого это более чем устраивало. — Ты меня пугаешь, — фыркнул Даня с опаской принимая бутерброд из рук Максима, — как много ещё ты обо мне знаешь? — Практически всё, — пожал плечами Максим, — я достаточно хорошо изучил тебя за два года. — Да? — недоверчиво произнёс брюнет, — какой мой любимый цвет? — Чёрный, — не задумываясь ответил Максим, не совсем понимая зачем Даниил начинает эту глупую и ненужную сейчас игру. — Моё любимое блюдо? — Ты обожаешь суши, но не говоришь нам об этом, потому что Миша считает, что суши — это женская еда. — О чём я мечтаю? — не унимался Даниил, что ещё больше напрягало Максима, потому что он прекрасно понимал, что ничем хорошим это не закончится. — Ты давно хочешь завести британского кота, чтобы он был огромным, чёрным и ласковым, но у тебя аллергия на шерсть. — Это всё Олег тебе рассказал? — фыркнул парень с раздражением смотря на друга. — Вот предатель! Хотя… Видимо я слишком много болтаю. Что ты ещё знаешь? — Много чего, — усмехнулся Максим, — и не всегда меня информировал Олег, ты сам много болтаешь пьяный, да и я наблюдал за тобой, Никита мне рассказывал, что ты всегда пьёшь только чёрный чай и любишь яблоки. — О, то есть ты подговорил ещё и Орловского за мной следить?! — Нет, — отмахнулся парень, понимая, что разговор вновь заходит куда-то не туда, — Кит просто умеет подмечать детали, о чём-то мне рассказывал между делом. — Это помешательство, Макс, — холодным и серьёзным тоном заявил Даня, от чего Максим лишь усмехнулся и почувствовал, что снова начинает раздражаться. — Да что ты?! — насмешливо произнёс он, с вызовом смотря другу в глаза. — Я не преследую тебя, не пишу тебе угрозы и у меня дома не висят твои фотки по всей комнате. Я просто тебя люблю и хочу знать о тебе, как можно больше. Это преступление? — О, да? — неприятно ухмыльнулся Звягинцев. — А где гарантия, что ты не слетишь с катушек и не похитишь меня уже завтра? Откуда я могу знать, что ты не запрёшь меня в подвале и не будешь трахать до того момента пока я не сдохну или пока ты со мной не наиграешься? Как я могу быть в этом уверен, Максим, если ты постоянно мне врёшь? Я не знаю, что творится у тебя в голове и не понимаю, чего мне ожидать от тебя! Сегодня ты кричишь о своей любви, но уже завтра ты можешь позвонить мне и сказать, что не хочешь знать ни меня, ни мою семью. Разве не так? Как я могу быть уверен, что ты не псих, если иногда ты себя ведёшь, как отбитый уебан? И кстати, бутерброды твои дерьмо. Ты даже их не умеешь делать. Хотя нужно было просто купить нормальный батон, положить на него кусочек сливочного масла и тогда уже сыр. Ты не в курсе, но сухой бутерброд с чёрным хлебом и сыром — это полное дерьмо? — За что ты меня так ненавидишь? — не выдержал Максим, выдёргивая из рук Даниила бутерброд с сыром и выбрасывая его в стоящее рядом мусорное ведро. — Ты что творишь?! — недоумённо произнёс Даня, с непониманием смотря на парня. Тот в ответ сделал глубокий вдох, понимая, что ещё чуть-чуть и он сорвётся, наговорит гадостей и снова всё испортит. Видимо Даниил этого от него и добивался, но сейчас не хотелось дарить ему такого удовольствия. Максим действительно хотел показать Дане другого себя и не только потому, что любил его, просто он и сам уже перестал верить в то, что другой «он» вообще существует и хотелось подарить надежду. Им обоим. — Я понимаю, что ты пытаешься меня вывести, чтобы доказать мне, что такие как я неисправимы, — тихо начал Максим, после чего замолчал и сделал глубокий вдох, стараясь хоть немного успокоиться, — ты, конечно же, прав. Я действительно мудак, самовлюблённый урод и очень многого не ценю и не понимаю в этой жизни, потому что я был воспитан не так, как ты. Но это не значит, что такие как я не умеют любить. Это вовсе не означает, что я не могу тобой дорожить, не в состоянии тебя беречь и уж тем более это не значит, что я не могу тебя ревновать или хотеть тебя. Но в тоже время это не говорит о том, что я не умею ждать и что не могу отступить, если пойму, что мои чувства не взаимны. Но знаешь, что я не смогу научиться делать? Слушать, как ты унижаешь меня. Да, я очень виноват перед тобой, и я хочу загладить эту вину своими поступками, хочу, чтобы ты понял, что я искренен с тобой и что не обманываю тебя. А самое главное, чтобы ты убедился, что мне действительно жаль, что мы расстались, потому что встречаться с тобой, видеть, как ты мне улыбаешься и слушать всё то, что ты мне рассказываешь — это самое лучшее, что может быть. Но несмотря на всё это, я не могу позволить тебе каждый раз унижать меня и смешивать все мои чувства с грязью, потому что так ты делаешь мне больно и ещё больше заставляешь думать о том, что всё зря, что мне пора выбросить тебя из головы и не выглядеть ничтожеством в твоих глазах. Наверное, я слишком много на себя взял, потому что я не смогу каждый день слушать о том, какой я урод и как сильно ты меня ненавидишь просто за то, что я тебя люблю и за то, что не умею правильно выражать свои чувства. Да, ты снова можешь сказать мне, что я самовлюблённый козёл и, может быть, ты окажешься прав, но я просто не могу. Прости. Он замолчал, после чего повернул голову в бок, стараясь не смотреть в сторону Даниила. Видеть его лицо, смотреть в его глаза и думать о том, что этот человек никогда не поймёт и не примет его чувств было действительно больно. Сейчас он понимал, что слишком слабый и, что просто не сможет быть с Даней, слушать всё это и пытаться стать для него лучшим и единственным. И дело даже не в том, что это сложно для самого Максима, а в том, что Даниилу это совсем не нужно. — Пойдём, я подвезу тебя до дома, — нарушил тишину Максим, стараясь, чтобы его голос звучал более спокойно, а не истерично и обречённо, как пару минут назад, — я устал гулять, а ты думаю, устал от меня. Поэтому просто поехали домой. — Иди сюда, — невпопад произнёс Даниил, после чего сам сократил расстояние между ними и притянув к себе опешившего Максима, крепко его обнял, уткнувшись носом куда-то в шею. Зарецкий ошарашенно замер, совсем не понимая того, что сейчас происходит, но не решаясь взять и разрушить этот прекрасный момент. Даня сейчас стоял непозволительно близко, дышал в изгиб его шеи и обнимал его, от чего по телу Максима разливалось приятное ни с чем несравнимое тепло, несмотря на десятиградусный мороз. — Я не буду тебя унижать больше, — подал голос Даня, размыкая такие теплые объятья и внимательно смотря прямо в глаза Максиму, — ну, постараюсь, по крайней мере. Извини, что испортил сегодняшний вечер. — Всё хорошо, ты имел на это право, я заслужил, — отмахнулся парень, думая о том, а позволит ли Даня сейчас подойти к нему и снова его обнять или же, как обычно, оттолкнёт и назовёт мудаком? — Да, заслужил, — фыркнул в ответ Звягинцев, — вернее, ты заслужил страдать, но не всего этого. Я не имею права тебя обижать и унижать, я не должен был говорить такие вещи. Правда. Извини, меня понесло просто, и я… — Всё хорошо, Дань, — повторил Максим, тепло улыбаясь парню напротив, — давай просто уберёмся отсюда подальше, здесь всё-таки уже темно. — И жутко, — добавил Даня, после чего как-то свободно и открыто рассмеялся, — за это тоже извини. Хотел тебя побесить. — Я уже понял, — усмехнулся в ответ Зарецкий, думая о том, что Звягинцев всё же неисправим, — давай я отвезу тебя домой. — Хочешь быть сброшенным с лестницы? — хитро поинтересовался Даниил, с насмешкой смотря на Максима, но при этом злости на его лице не было, он открыто улыбался и, кажется, действительно перестал беситься, что не могло не радовать. — Просто хочу, чтобы ты спокойно добрался до дома, даже если я пострадаю, — честно ответил Максим. — Как благородно, — фыркнул Даня, переходя на шаг. — Я просто тебя люблю, — произнёс Максим в след, пускай он и не видел лица Даниила, но прекрасно знал, что тот его слышит и очень надеялся, что не только слышит, но и чувствует его, также как сам Максим, ну или хотя бы пытается. --- До дома Даниила также ехали молча. На этот раз наушники в уши брюнет не вставлял, но при этом и на контакт с Максимом идти не хотел. Просто сел в машину и повернул голову к окну, проигнорировав вопрос Зарецкого о том, как он вместе с Мишей и Олегом провёл Рождество. Больше пытаться разговорить Даню Максим не стал просто включил музыку, завёл машину и крепко держась руками за руль думал о том, как ему быть дальше. С одной стороны, упускать Даню не хотелось, ведь он обещал дать шанс себе самому и теперь отступать было бы слишком трусливо и даже подло. Но, с другой стороны, он прекрасно понимал, что не сможет долго терпеть все эти нападки со стороны Звягинцева, что просто сорвётся, наговорит ему глупостей и в очередной раз всё испортит. Только вот думать и настраивать себя на это не было смысла, он должен был хотя бы попробовать, потому что Даня действительно был тем, ради кого он хотел измениться и с которым хотел быть рядом. Всегда. — Приехали, — невесело улыбнулся Максим, останавливаясь рядом с домом Дани, — пожалуй до квартиры я тебя провожать не буду. — Да, не стоит, — хмыкнул Даниил, отстёгивая ремень безопасности и надевая шапку на растрёпанные от неё же волосы. — Какие планы на завтра? — осторожно спросил Максим, стараясь хоть ненадолго удержать Даню рядом с собой. — Да пока не знаю, — пожал плечами парень, — думали с Олегом в кино сходить или ещё куда, если Миша вернётся из романтического путешествия с Орловским, то и его позовём. — Ты знаешь, что Миша с Никитой? — выгнул бровь Максим, с непониманием смотря на спокойного и расслабленного Даню. — Ну да, а что тут такого? — хмыкнул он в ответ. — Мне Миша сам сказал и знаешь, мне действительно всё равно. Если ему нравится Никита, то флаг им в руки. По крайней мере, это не моё дело и лезть к ним я не буду. Но и говорить с тобой об этом не хочу. У тебя всё и я могу идти? — А вы меня позвать не хотите? — да прозвучало слишком самонадеянно, но попытаться всё же стоило. — Нет, — насмешливо ответил Даня, от чего Максим закусил губу, чувствуя себя идиотом. — Слушай, мои друзья предлагали нам с Никитой завтра приехать к ним домой, посидеть вместе, поиграть в приставку или посмотреть какие-нибудь фильмы. Ещё Катя обещала приготовить пиццу и шарлотку, выпечка у неё божественная просто. А её муж, Дима, должен сварить глинтвейн, он в этом бог. Будет новогодний тёплый вечер в хорошей компании. — Кто это такие? — с недоумением спросил Даниил, от чего Максим лишь невесело улыбнулся. Они настолько были чужими друг другу, что Звягинцев даже не знал друзей Максима, кроме Никиты, вернее не интересовался ими. — Одни из моих университетских приятелей, — пояснил Максим, — они очень классные, поженились в том году, квартиру купили. У них есть британская кошка, приставка и вкусная выпечка, мне кажется, что ты должен там быть. — А почему они пригласили тебя с Никитой? — Я часто его вытаскивал к ним и к другим моим друзьям, — честно ответил Максим, — Кит не общался ни с кем кроме меня и Юры, я хотел его социализировать. — И зачем там я? — Мы хорошо проведём время, — настаивал Максим, понимая, что действительно хочет видеть Даню в кругу своих друзей и показать ему, каким он может быть рядом с родными ему людьми, без ссор и упрёков, — и я зову не только тебя. Я напишу Олегу и Мише. Хочу, чтобы они тоже пришли. — Давай завтра решим, хорошо? — устало попросил Даниил. — Я поговорю с Олегом, мы всё обсудим и потом дадим ответ. А сейчас мне пора, пока, — добавил парень, после чего махнул рукой на прощание и вышел из машины. — Хорошо, — в след ему произнёс Максим, думая о том, что к друзьям он всё-таки пойдёт один. Несмотря на Данино обещание не обижать его больше, Максим прекрасно понимал, что Звягинцев каждый раз будет стараться задеть его побольнее и это было неизбежно. Но сейчас он отчётливо понимал, что готов был терпеть всё это до того момента, пока Даниил не устанет издеваться над ним и либо навсегда оттолкнёт его, либо наконец-то оттает. Отказаться от Звягинцева Максим всё же не мог, хотя и осознавал, что ему будет невероятно тяжело. Но сейчас он был готов терпеть всё это, потому что отступить означало окончательно сдаться и признать себя слабым, тем самым вновь доказав Дане, что он ничего не стоит. Подарить другу такое удовольствие не позволяло самолюбие и любовь, которая остервенело билась в груди и молила бороться до конца. И впервые за два года Максим решил отпустить тормоза и довериться тому чувству, которое день изо дня разъедало его изнутри, но в то же время делало по-настоящему живым.