Слухи не врут

Мне найти бы клевер четырехлистный, Маяк, освещающий мой путь. Мне нужен рядом кто-то настолько близкий, Кого я не смогу ни предать, ни обмануть. Мне нужен причал в городе, где отсутствует порт. Решено было здесь бросить свой ветхий корабль, Но течение меня всё дальше несёт, Когда я пойду ко дну… То узнаю, Что не умею плавать. ©

— Давай, проходи, — улыбнулся Марк, пропуская притихшего Даню к себе в квартиру и закрывая за ними дверь. Тормошить непривычно молчаливого и мрачного Даниила не было никакого смысла, именно поэтому Марк просто подождал пока парень стащит с себя куртку с ботинками, после чего бесцеремонно схватил его за руку и потащил на кухню, усадил на стул, вручил бутылку пива из холодильника, после чего сел напротив Звягинцева и внимательно на него посмотрел, пытаясь понять, что происходит в голове у этого человека. Пускай он и не до конца понял как за такое короткое время улыбчивый и весёлый Даня смог превратиться в молчаливого и угрюмого парня, но судя по разговору между ним и тем парнем, Даню задели за живое и смотря на притихшего рядом парня, Марк понял, что сейчас Даниил как никогда раньше был похож на того самого мальчика, которого он увидел первый раз и которому решился всё рассказать — уставший, морально опустошённый и как будто бы находящийся, где угодно, но только не на этой планете, не рядом с ним. Честно говоря, Марк до конца не понимал почему привёл Даню к себе, ведь уже несколько лет подряд никого не пускал в свою холостяцкую квартиру и даже первые секунды недоумевал от себя самого, когда с его языка сорвались слова о том, что Даня должен поехать к нему. Но тогда это казалось таким нужным и правильным, он видел, каким подавленным стал Звягинцев и осознавал, что оставаться в клубе или отправлять его домой на такси будет совсем неправильно. Даниилу просто необходим был кто-то рядом и сейчас он впервые за долгое время понял, что даже не против быть жилеткой этого милого парня, замеревшего у него на кухне с бутылкой пива в руках. В сексуальном плане Даниил Звягинцев ему определённо не нравился. Симпатичный мальчик, бесспорно, но… Он был слишком шумным, слишком хитрым и слишком ветреным. Точно таким же, каким был сам Марк в двадцать лет. Видимо именно поэтому он и зацепился за этого парня, ещё в первую их встречу заметив, как легко и спокойно с ним общаться. С ним можно было болтать ни о чём, пошло шутить, постоянно применять чёрный юмор и даже не думать о том, что тебя могут как-то не так понять. Даниил как будто бы был своим в доску, смеялся над его шутками, любил то же, что и Марк, также мечтал работать в хорошем издательстве и был настолько лёгким и солнечным, что рядом с ним почему-то дышалось спокойнее. Поэтому отпустить его было очень сложно. Марк давно не общался с кем-то вот так просто, не заводил знакомств больше, чем на одну ночь и не пытался найти себе друзей. Все его друзья-приятели разлетелись по другим городам и странам, кто-то банально забыл про него, а другие просто оказались дерьмовыми людьми. Он привык быть один, привык лицемерно улыбаться на работе, на интервью, привык располагать к себе людей, а потом уничтожать их в своих же статьях, даже не задумываясь о том, что почувствует человек, открывшийся ему. Было плевать. Они жили в двадцать первом веке и, если ты открываешь душу первому встречному, будь готов к удару в спину. Да, такая работа и мерзкие разоблачающиеся статьи иногда ужасно выматывали и заставляли чувствовать себя отвратительно, но Марк прекрасно понимал, что в хорошие издательства его точно не возьмут с небольшим опытом работы и репутацией журналиста из жёлтой газетёнки, а здесь… Здесь хотя бы платили. Иногда ради собственного благополучия можно задвинуть свои принципы и убеждения. Жить хотелось в достатке, при этом спокойно и более-менее честно, а каким образом он получает этот достаток… Разве есть разница? Не нарушает ведь закон, в самом деле. Зато у него была квартира, машина и достаточное количество денег. Да, куда-то потерялись друзья, совершенно не ладилась личная жизнь, но была интересная работа, куча новых знакомств и личный опыт, который уже не раз его выручал. А любовь и дружба? Существуют ли вообще эти понятия или они просто идеализированы теми, кто нашёл своего человека по тем или иным причинам, подходящего ему, теми, кто к кому-то привязался и теми, кому было просто удобно находиться рядом с друг другом? Любая дружба, а уж тем более любовь, покупается и продаётся. В этом Марк был уверен на все сто процентов. Главное назначить правильную цену. С этой философией он шёл на протяжении всей прожитой четверти века. Именно до того момента пока в его жизни не появился Даня. Маленький ураганчик, постоянно врывающийся в его мир и показывающий, что не так страшно впустить в свое тёмное царство ещё одного человека. Пускай не такого как ты, но до ужаса наивного, вредного и чистого. Конечно, Даня чем-то напоминал Марку его прежнего, но в тоже время он был абсолютно иным. Капризным, определённо избалованным и временами эгоистичным, но при этом постоянно врывался в его жизнь и тормошил Климова, заставляя того вылезать из своей берлоги, куда-то ехать, ходить на несколько фильмов за день и просто думать о том, что жизнь действительно бывает весёлой штукой. Марк не знал почему он позволяет Дане быть рядом и почему сам тянется к нему, сам звонит и сам предлагает встретиться. Была мысль, что Звягинцев ему просто понравился, но изо дня в день смотря на хохочущего Даню, Марк понимал, что воспринимает его больше, как младшего брата, чем как предмет для симпатии. Да и нравились ему совершенно другие мальчики: закрытые и непонятные, те, которых нужно было добиваться, разгадывать и ради которых хотелось делать кучу идиотских поступков лишь бы обратить на себя внимание. Таким был тот самый парень, по которому он несколько лет сходил с ума и который предпочёл пьяный перепихон с Орловским, чем всё то, что пытался подарить ему Марк. А Даня… Даня был открытым и милым, его почему-то хотелось оберегать и вести по жизни, не позволив этому солнечному мальчику совершить все те ошибки, которые когда-то сделал сам Марк. Только вот теперь этот самый мальчик сидел на его кухне, смотрел куда-то в стену потухшим взглядом и молча пил пиво, как будто бы находясь не здесь, а где-то в параллельной вселенной. — Может быть, ты мне расскажешь? — осторожно спросил Марк, сев на корточки прямо на против Дани и внимательно смотря прямо ему в глаза. — Станет легче, я тебе обещаю. — Мне нечего рассказывать, — выдохнул в ответ Даня, — вернее… Я даже не знаю, что именно тебе рассказать и какой в этом смысл. Ты всё равно вряд ли поймёшь, я сам себя плохо понимаю. — Кто такой этот парень? — узнавать всё нужно было с самого начала, именно поэтому Марк решил уточнить касаемо этого странного парня, буквально прожигающего его тогда ненавистным и злобным взглядом. Климову казалось, что он до сих пор чувствует на себе этот неприязненный взгляд как будто бы пустых глаз, пальцы также помнили, как смыкались на тонкой холодной шеи, как и костяшки, ударившие аккурат этому придурку в челюсть также до сих пор болели. — Это Глеб, — выдохнул Даня, делая очередной глоток пива и тут же морщась, — я сам его плохо знаю. Но… Он лучший друг бывшего парня Орловского и приятель моего друга Олега. — Лучший друг Игоря? — нахмурился Марк пытаясь понять откуда у их открытого и постоянно веселого Игоря могут быть такие неприятные друзья. — При чём тут Игорь? — отмахнулся Даня. — Юра, я не знаю его фамилию. Вроде как, он был с Никитой уже после Игоря. — Окей, — кивнул Марк, — я не так сильно слежу за жизнью Орловского, поэтому забылся и немного напрягся. В общем ладно, что за бред нёс этот Глеб? — Какой именно? — выгнул бровь Даня, опустошая бутылку с пивом. — Принеси мне ещё пива, пожалуйста. — Мне кажется, что тебе уже хватит, — строго сказал Марк, заметив каким затуманенным стал взгляд Дани, — ты в клубе пил шоты, а потом коктейли, теперь ещё и пиво, думаю, что ты и так слишком намешал. Могу налить сок. — Сам пей свой сок, — отмахнулся Даниил, но настаивать не стал, лишь устало выдохнул и положил голову на стол, при этом смотря на Марка сквозь упавшую на глаза челку, — я не знаю, что именно тебе рассказать, правда. Он говорил про моих друзей. Про Олега, который похоже спутался с его больным на голову братом и… И про Максима, который когда-то клялся мне в вечной любви, а потом, как оказалось трахался в туалете клуба с какой-то давалкой. Как так можно, скажи? Меня это бесит просто. И бесит то, что какой-то Глеб, блять мне об этом говорит, а не сам Макс. Нет, я понимаю, конечно, что он не должен мне докладывать, но… Почему он не мог найти себе нормального парня, почему решил просто забыть обо мне таким вот способом и… — Оооо, Остапа похоже понесло, — присвистнул Марк, посмотрев на изливающего душу друга, — всё-таки зря я дал тебе пиво. Ты догнался с одной бутылки и превратился в желе. — Я не пьяный, мне просто грустно, — фыркнул в ответ Звягинцев, поднимая голову и вновь принимая сидячее положение. — Тебе грустно от того, что влюблённый в тебя парень переспал с кем-то другим? — усмехнулся Марк, поднимая Даниила со стула и таща его несопротивляющееся тело в спальню. — Можно задам вопрос, в таком случае? Ты включил режим стервы, которая не хочет, чтобы её трофей достался кому-то другому или ты банально ревнуешь? Даниил ничего не ответил, лишь выдохнул как-то слишком громко, устало улыбнулся и, отпихнув от себя удивлённого Марка, быстро снял с себя рубашку, стянул джинсы и тут же залез к нему в кровать, накрываясь одеялом. Климову оставалось только стоять, смотреть на всё это и недоумевать от того, откуда в этом, казалось бы, милом мальчике столько наглости, беспардонности, но в тоже время какой-то… Чистоты что ли или открытости. Он не знал, как именно можно назвать подобное качество Дани, только, как ни странно, тот своим поведением не бесил, а скорее больше успокаивал и смешил. — Мне же можно у тебя остаться, да? — хмыкнул Даня, выглядывая из-под одеяла. — Просто… Не хочу ехать домой, родители уехали к друзьям, боюсь, что я один просто нажрусь дома и решусь поехать к нему. Начну нести бред и в итоге сделаю всё только хуже. Хочу, чтобы ты просто полежал со мной, завтра мы проснёмся, ты сделаешь мне завтрак, и я уеду. Только не приставай ко мне, ты не в моём вкусе. И ты старый для меня. Мой отец тебя не одобрит. — Ты отвратительный тип, ты знал? — усмехнулся Марк, при этом стягивая с себя джинсы и забираясь под одеяло рядом с Даней. Тот ничего не ответил, а через некоторое время уже мирно засопел, позволяя Марку просто лежать в тишине и думать о том, почему он сейчас лежит рядом с этим красивым парнем и совершенно ничего не чувствует. Вообще. Ни страсти, ни похоти, ни желания, даже симпатии нет. И дело было вовсе не в Дане. Наверное, любой бы захотел вот так просто лежать рядом с этим мальчиком, гладить его по волосам и говорить о том, что всё будет хорошо. Но Марк вместо всего этого просто смотрел в потолок и абсолютно ничего не ощущал. Лишь раздражение на самого себя. С момента его последних отношений прошло уже больше года. И то ли тот самый парень, в которого он в очередной раз влюбился оказался совершенно не тем и выжал из него все соки, то ли в нём просто что-то сломалось… То самое, что отвечало за чувства, симпатию и то, что делало его по-настоящему живым. На этот вопрос Марк ответить не мог. Даже самому себе. Именно поэтому просто пододвинулся ближе к Даниилу, обнял его со спины и закрыл глаза, очень надеясь на то, что хотя бы этот мальчик не смотря на все свои проблемы сможет сохранить всё то теплое и светлое, что ещё было в нём и что почти потерял сам Марк — искренность и наивность. *** Миша выложил в Instagram общую фотографию с Никитой. На ней они оба были счастливыми, Орловский, как обычно, корчил рожи, а Миша смеялся и смотрел прямо на него. Смотрел открыто, чисто и таким влюблённым взглядом, как уже не посмотрит на него. На Ваню. — Ну нахуй, — фыркнул блондин, закрывая профиль Зареченкова в социальной сети и делая очередной глоток вина прямо из бутылки. Ваня не понимал сам себя и сейчас это неимоверно бесило. Конечно, прошло уже достаточное количество времени, Миша должен был забыться, обрасти пылью прошлого и навсегда исчезнуть из его жизни. Из жизни он, действительно, исчез, а вот из мыслей нет. Постоянно был рядом… В его голове, как будто бы преследовал и не давал покоя, а эти совместные фотографии с таким высокомерным мудлом как Орловский, лишь подливали масла в огонь и заставляли Ваню чувствовать себя ещё большим ничтожеством, чем обычно. О том, что у Орловского что-то с Зареченковым, блондин догадался ещё с той совместной поездки в клуб, ведь не зря Никита так защищал Мишу и казалось будто бы вообще ревновал. На это Ваня обратил внимание сразу же, попытался выяснить всё у Олега, но тот мягко его отшил, заявив, что это не его дело и Миша имеет полное право общаться и встречаться с тем, с кем он захочет. Формально Олег был полностью прав, только вот кому от этого легче? Несмотря на всю свою ненависть и презрение к Зареченкову, Ваня до сих пор его любил. Также болезненно и до одури, поэтому до ужаса больно и неприятно было просто сидеть, смотреть на чужое счастье и понимать, что у тебя такого никогда не будет. И не только рядом с Мишей, вообще ни с кем. Глупо было верить в то, что такого как он вообще кто-то мог бы воспринимать как-то иначе. Не милым мальчиком на одну ночь, не симпатичной шлюхой, а человеком. Да, Ваня уже давно перестал отрицать тот факт, что виноват в этом лишь он сам. Сам своим поведением и тупостью застолбил за собой статус шлюхи, когда-то поверив придурку, который в итоге слил в сеть его откровенные фотки и опозорил на весь универ, сам клеился в клубах к парням, похожим на Мишу лишь для того, чтобы хотя бы так создать себе иллюзию нужности и любви и сам переспал с парнем, который нравился его единственному другу. Сам не знал зачем. То ли чтобы позлить его брата, а то ли для того, чтобы в очередной раз доказать самому себе, что такой как он может быть желанным. Пускай даже на одну ночь. И чего в итоге он добился? Отец чуть не убил его из-за этой истории с Мишей, любимый человек навсегда вычеркнул его из своей жизни, а единственного друга он предал сам, поддавшись алкоголю и одиночеству, которое изо дня в день съедало его всё сильнее и сильнее, а тогда казалось вообще невыносимым. Да, он понимал, как мерзко поступает, знал, что делает больно Олегу рассказывая о его сексе с Ильей, но при этом понимал, что и молчать не сможет точно, не сможет врать, скрывать этот факт и делать вид, что всё хорошо. Не сможет оставаться другом после того, что сделал… Но ещё больше себя он возненавидел, когда Олег не смотря на всё то, что сделал ему Ваня, просто помог ему в сложной ситуации, не выгнал, не унизил, а открыл дверь в квартиру и в свою душу, тем самым как будто бы протягивая ему руку и показывая, что он не одинок… Олегу Ваня был действительно благодарен. Наверное, он оставался единственным человеком на планете, которому ещё было не наплевать на такого человека, как Ваня, ведь он до сих пор помнил о нём, помог с квартирой, убедив Зарецкого снять её на некоторое время и даже помог с работой, скинув Ване приглашение на собеседование в музыкальный магазин, когда тот совсем уже отчаялся и даже не думал, что сможет найти что-то подходящее ему по графику. Олег действительно сделал для него очень многое несмотря на то, как мерзко и ужасно вёл себя с ним Ваня. Только вот, если бы не этот человек, то, где бы он был сейчас? Где-нибудь на дне канавы или в доме, в котором отец и все его братья снова бы унижали его, показывая какое он ничтожество лишь потому что у него не встаёт на девушек, а мама в это время бы просто стояла и молчала, но ночью ревела бы вместе с ним, обнимая его и гладя по волосам. Возвращаться обратно в этот ад Ваня больше не планировал и готов был работать на износ, жить хоть в бараке… Лишь бы не рядом с людьми, которых когда-то приходилось называть своей семьей. Но условия для жизни, по крайней мере, пока были вполне приемлемы. Зарецкий снял для него старенькую однушку на окраине города. Ваня в общем-то не жаловался, искренне благодаря Максима, а главное Олега, прекрасно понимая, что если бы не этот парень, то такой аукцион щедрости сам Максим никогда не устроил. Друг его действительно вытащил и как будто бы подарил ему второй шанс за что Ваня, наверное, в первые в жизни почувствовал себя обязанным другому человеку. Тому парню, который сам вырос в детском доме, не видел и не пробовал многое, но при этом так спокойно, даже не думая решился помочь ему, забыв про предательство. Это было настоящим поступком и заслуживало уважение. Сам Олег заслуживал уважение и пренебрегать им или предавать его снова Ваня уже позволить себе не мог. Олег действительно был единственным родным ему человеком, жаль только, что понял он это лишь сейчас. Но ведь лучше поздно, чем никогда? Раздавшийся звонок в дверь заставил Ваню вздрогнуть и выплыть из своих мыслей, а после тут же ринуться открывать дверь, потому что как раз-таки сегодня к нему должен был прийти Олег, они договорились, что друг останется у него с ночевкой, они немного выпьют, посмотрят какие-нибудь фильмы, а в субботу наконец-то выберутся за город, просто подышать свежим воздухом и погулять по подмосковным паркам. — Привет, — улыбнулся Ваня, пропуская друга в квартиру и закрывая за ним дверь, — ты голоден? Я не так давно приготовил ужин, так что могу тебя покормить. — Нет, спасибо, — отмахнулся друг, разуваясь, — я не так давно был с Ил… — Олег почему-то замялся, закусил губу и только потом продолжил, — я был в кафе со знакомым и поужинал там. — С каким знакомым? — выгнул бровь Ваня, направляясь в свою комнату. — Ты какой-то очень нервный, знаешь. Всё нормально? — Да, — кивнул Олег, просто учёба и… Я встречаюсь с Ильей, — почти шепотом добавил Олег, вводя Ваню в полный ступор, но при этом, сразу всё проясняя: и свое странное поведение, и нечастые визиты. — С тем самым? — выгнул бровь Ваня. — Это странно, конечно, но я тебя поздравляю, он ведь тебе нравился насколько я помню так что… — У нас с ним всё очень странно, — выдохнул блондин как будто бы подталкивая их обоих, а главное себя самого к этому разговору, — я, конечно, не должен тебя этим грузить, но в силу определенных обстоятельств пока не могу поговорить еще с кем-то. И сам не понимаю, что происходит. — Каких обстоятельств? — вопросительно выгнул бровь Ваня, понимая, что Олег мог запросто чем-то снова себя загрузить и сейчас переживать из-за этого. — По определённым причинам Илья моим друзьям не очень нравится, — скривился парень, нервно теребя ворот своей рубашки, — из-за этого я немного отдалился от них, к тому же Илья постоянно рядом, он как будто бы специально от меня не отходит, вопросов никаких не задаёт, но и на мои отвечать не торопится. Говорит, что пока не время. Я вообще не понимаю того, что сейчас происходит. Я очень хотел быть с ним рядом и вот, когда это случилось, я в растерянности. Мы вроде бы вместе, но он мне об этом не говорит, не позволяет быть с ним ближе, чем на два метра и… Извини, я не должен выливать на тебя поток всего этого. — Всё нормально, — пожал плечами Ваня, при этом немного подзависнув от подобных откровений сидящего напротив него парня, — так, а что думают твои друзья? Не пытаются тебя растормошить? — Даня пытался, — усмехнулся Олег, — остальным плевать, — на самом деле я решил поговорить с ними об этом. Думаю, что нет смысла скрывать отношения с Ильёй как бы они к нему не относились. Всё таки я с ним встречаюсь, а не они. — Это определённо здравая мысль, Олежа, — улыбнулся Ваня, хлопнув друга по плечу, — не расскажешь почему они не любят Илью? Как он успел перейти дорогу твоим друзьям? — Вань, — Олег закусил губу явно пребывая в сомнениях, — думаю, что пока не стоит говорить об этом, но я… — Ладно, — отмахнулся блондин, — какой фильм смотреть будем? --- — Последнее время я чувствую себя дерьмовее некуда, — устало произнес Олег, делая очередной глоток вина из бутылки, Ваня, глядя на это, только скривился и мысленно обругал сам себя за то, что предложил другу выпить, совершенно позабыв о том, как быстро напивается блондин. — Это связано с Ильей, да? — выгнув бровь, спросил парень. Они сидели в комнате на его диване, пили вино прямо из бутылки, закусывая его припасенной Ваней шоколадкой, разговаривали и совершенно не смотрели включенный ранее фильм. Олега явно тянуло на откровенность, но по каким-то причинам он больше молчал, как будто бы утаивая очень многое и тем самым смазывая картину происходящего. Но на друга Ваня не обижался, знал почему Олег это делает — друг ему банально не доверял, только вот в подобном винить оставалось только себя и никого больше. Ваня прекрасно знал сколько гадостей он сделал Олегу и его друзьям, знал, что никакие проблемы и душевное состояние всё это дерьмо оправдать не могут и именно поэтому он искренне не понимал почему Олег до сих пор здесь. Сидит рядом, разговаривает с ним и не кривит лицо в отвращении, как это делали другие. — Понимаешь… — Олег сделал глубокий вдох, как будто бы на что-то решаясь, потом снова отпил из бутылки и только потом продолжил: — мне кажется, что Илья снова просто издевается надо мной, но теперь в более извращенной форме. Он ведь давно знал, что я ему нравлюсь, знал и смеялся надо мной, проверял меня на прочность, а потом в завершении еще и с тобой переспал, наверняка не просто так. — Олег, я… — начал было Ваня, ощущая чувство стыда и опустошенности за то, что он когда-то сделал просто для того, чтобы в очередной раз избавиться от одиночества. — Забей, — отмахнулся Олег, — не хочу сейчас говорить об этом. Ну так вот, мне тогда казалось, что он специально меня изводит. Он постоянно сам приходил ко мне, целовал меня и поливал меня грязью, а я… Я как тряпка. Даже сопротивляться не могу ему. Самому от себя противно, знаешь. В моей день рождения он снова пришел, разговор наш закончился не очень, я ушел к друзьям, но он меня дождался, и мы снова поговорили. При чем, наверное, первый раз в жизни поговорили нормально. Только после того дня всё снова непонятно. Он сказал своему брату, что мы встречаемся, но не сказал об этом мне, Юра — лучший друг его брата зачем-то вызвал меня на разговор и наговорил мне кучу гадостей про Илью, сказал поговорить с Глебом, но когда я позвонил Глебу, то он просто сбросил мой номер, а сообщения читает, но не отвечает. Я понимаю, что должен разобраться во всем сам, но и Илья не дает мне этого сделать, он только запутывает меня. Я практически перестал общаться с друзьями, потому что не понимаю всего того, что происходит. Илья он… Он приходит ко мне, просто сидит со мной и всё. Преимущественно мы молчим. Когда он остается у меня на ночь, то, когда я засыпаю, он просто смотрит в потолок, а когда просыпаюсь, он также смотрит в потолок. Меня это пугает. Все время, что я пытаюсь с ним поговорить, он меня динамит или психует. При этом он слишком часто рядом, не дает мне вообще свободного времени, ходит со мной в кафе и в кино, но мы почти не общаемся. Я, конечно, знал, что он странный, но не настолько же. Но самое главное даже не это. Я не хочу ничего скрывать от своих друзей, но боюсь рассказать им про Илью. Боюсь реакции. Только вот… Из-за меня мы снова отдалились друг от друга, я полностью погрузился в мир своих иллюзий и забыл о них, в особенности о Дане. Понял, какой я придурок только сегодня, после очередного разговора с Ильей, который заявил, что мои друзья в принципе не должны быть со мной рядом. Честно говоря, я не знаю, чего именно он добивается, но… Это сводит меня с ума. — У них странная семейка, — невесело усмехнулся Ваня, вспоминая свое пребывание в квартире Ильи и Глеба, — я когда с ними пошёл после клуба, то они долго о чем-то спорили на кухне, преимущественно Глеб что-то орал, а Илья над ним смеялся, потом Глеб очень громко послал его нахуй, Илья пошел спать и… Он сам начал приставать ко мне, при этом молча, улыбался только. Извини, что я тебе это рассказываю, но думаю, что тебе лучше знать об этом. — Я знал, что с ним будет сложно, — выдохнул Олег, закрывая глаза, — но даже не думал, что я буду находиться в таком смятении. А ещё, знаешь, мне страшно. Страшно подумать о том, как отреагирует Миша на это общение и… — А при чём тут Миша? — Не так важно, — вздрогнул Олег, тут же отмахнувшись, — вообще, думаю, лучше закончить этот разговор. Я развел какие-то сопли, в любом случае, ты не подумай, что я жалуюсь на Илью, он на самом деле удивительный, я просто не понимаю, что происходит между нами. Вот и всё. Но думаю, в ближайшее время мы со всем этим разберемся. — Всё будет хорошо, Олег, — улыбнулся Ваня, обнимая друга и утыкаясь носом ему куда-то в шею, — главное ты всё-таки поговори с друзьями, они у тебя опять всё же есть, в отличии от меня, и это действительно многое значит в наше время. Я уверен, они тебя поймут и примут. Знаешь, если бы у меня был хоть один друг, как у тебя, я бы был счастлив. — У тебя есть я, не забывай об этом, — еле слышно произнёс Олег, а Ваня лишь подумал о том, что теперь он об этом действительно не забудет. Никогда. — Кстати, — улыбнулся блондин, протягивая Ване бутылку с вином, — ты так и не рассказал мне про свою работу. Как дела вообще? Я снова разнылся и даже не поинтересовался, как ты себя чувствуешь. — Это нормально, Олег, — фыркнул Ваня, погладив друга по голове, — ты, может быть, не в курсе, но иногда полезно не только жалеть всех и быть жилеткой для свой друзей, но и говорить с ними. Если что, то это тебе толстый намек от меня, надеюсь, ты понимаешь, на какие действия я тебя побуждаю. — Ты себе никого не нашел? — резко сменил тему Олег, от чего Ваня с удивлением выгнул бровь, потому что слышать подобное от Олега было как-то странно, обычно они никогда не разговаривали о личной жизни кого-то из них, поэтому данный факт казался удивительным, но безусловно интересным. — Кого я мог себе найти? — хмыкнул Ваня. — А главное, где? В магазине, где я работаю большинство девушек, которые считаю меня милым, но не более того. Хотя мне они, к сожалению или к счастью, также не интересны. Еще есть два парня, но они наверняка натуралы и такие колхозники, что нет, спасибо. Плюс я только закончил с переводом на заочку, начал работать, поэтому… Нет времени на сон, не то что на поиски парня. Да и вообще, мне не особо везет с этим, поэтому мечтать о чем-то глупо, не хочу в третий раз влюбиться в мудака и снова по кому-то страдать. — Я могу тебя познакомить с кем-нибудь, — пожал плечами Олег, — мне кажется, тебе нужно отвлечься, походить на свидания, ты слишком погрузился в Мишу, свои проблемы и… — Я и свидания? — фыркнул блондин, начиная раздражаться на Олега из-за его наивности, — ты серьезно? Знаешь, последний раз на свидание я ходил около двух лет назад и тогда этот парень просто решил, что трахнет меня в туалете кафе, в котором мы были, а когда я ему отказал, он просто ушел, оставив на мне оплату счета. Не думаю, что подобный опыт пойдет мне на пользу. И тем более, с кем ты можешь мне устроить свидание? С Даней или с Максом? Спасибо, конечно, но от высокомерной рожи Зарецкого меня стошнит быстрее, чем он произнесет хоть слово, а Звягинцев… Это просто Звягинцев, думаю, не нужно больше ничего объяснять. — А как тебе Юра? — хохотнул Олег, забирая от Вани бутылку с вином и делая очередной глоток. — Тот, который приходил ко мне вместе с Глебом. Или сам Глеб. — О боже, — закатил глаза Ваня, начиная смеяться вместе с Олегом, — ты действительно считаешь, что так просто можешь мне кого-то засватать? — Ну… Бывает же, что многие знакомятся через своих друзей и… — Этот Юра до ужаса скучный, — демонстративно зевнул Ваня, — даже его пресная рожа вызывает у меня тоску. Тем более, он подкатывал к тебе, ты сам мне говорил об этом. А по поводу Глеба, он кретин, его поезд ушёл. — Мы с ним просто друзья, — тихо ответил Олег, при этом явно смутился, чем в очередной раз вызвал на губах у Вани улыбку, — знаешь, я еще знаю одного классного парня, он учится в Германии, но пока он был в России мы общались и… — Блять, Олег, прекрати мне сватать своих бывших ухажеров, — закатил глаза Ваня, — лучше разберись со своей личной жизнью, а я уж сам решу, кто мне нужен рядом, если нужен, конечно. Хорошо? — Я просто хотел тебе помочь, — пожал плечами Олег, — ты так вообще закроешься из-за своих проблем и дурных мыслей, тебе нужен глоток свежего воздуха. — Почему ты заботишься обо мне? — Ваня знал, что не стоит задавать Олегу этот вопрос, но в то же время он понимал, что просто промолчать не сможет. — Я столько дерьма тебе сделал, но ты всё равно меня не бросил не смотря на свои проблемы и ту боль, что я тебе причинил. Я бы на твоем месте меня ненавидел, а ты…. — Я сам не знаю, правда, — пожал плечами Олег, — я просто не могу тебя ненавидеть. И самое главное, я считаю, что ты просто запутался. Вот и всё. Я очень сомневаюсь, что после всего этого ты решишь как-то мной воспользоваться или же просто от меня отвернешься. Но, если такое когда-нибудь произойдет, то да, это будет определенно моя вина, зато я пойму, что не стоит доверять людям настолько сильно. Опять же, это будет для меня уроком. Как и любой жизненный опыт. Ваня внимательно посмотрел на улыбающегося Олега, после сделал глубокий вдох, подсел ближе и обнял единственного друга, того самого человека, которого он по праву мог считать своим спасителем. *** Глеб проснулся ближе к обеду, услышав работающий в гостиной телевизор парень только усмехнулся — Илья был дома, даже не смотря на его ночные сообщения и угрозы о том, что сегодня, да и больше никогда он обратно не вернется. С Ильей так было постоянно — при любой ссоре он пытался вывести на эмоции, угрожал, говорил, что что-то сделает с собой или просто уйдет. В итоге пропадал на пару дней, а потом всё равно возвращался, потому что кроме друг друга у них никого не было. И они оба это прекрасно понимали. Их отношения были напряженными с самого детства. Родители, как и бабушка, всегда больше любили именно Глеба. Илья еще с малых лет был немного замкнутым и зажатым, постоянно только ревел, позволял всем отбирать у него игрушки и прятался за спину Глеба, если их обижали соседские мальчишки во дворе. Глеб же в это время рос веселым общительным ребенком, постоянно помогал бабушке на кухне, любил проводить время с отцом и часто ходил с мамой по магазинам в то время, как Илья просто оставался дома и смотрел телевизор, игрушки как оказались были ему также не интересны. Вернее, ломать их для Ильи было куда приятнее, чем играть с ними. Только вот брата Глеб всё равно любил. Илья был похож на него внешне, но казался совсем другим, более взрослым и интересным что ли, он постоянно придумывал страшные истории, которые рассказывал Глебу перед сном и от которых тот потом отходил иногда несколько дней подряд. Да, Илья был тяжелым ребенком, иногда маленький Глеб его совершенно не понимал, они часто дрались и жаловались родителям друг на друга, но при этом ощущали себя единым целым, понимая, что они пускай и не близнецы, но родились с разницей в несколько минут и связаны друг с другом чем-то большим, чем просто родственными узами. Они были нужны и важны друг для друга. Это Глеб прекрасно понимал, как и то, что их жизнь сложилась бы совсем иначе, если бы не отец, уничтоживший их семью и психику Ильи одновременно. Глеб сделал глубокий вдох и поднялся с кровати. Вспоминать тот ужас снова не хотелось и так перед глазами изо дня в день стоял маленький Илья, смотрящий в одну точку и постоянно плачущий. Было много всего: врачи, психиатры, их общие истерики, срывы, крики. Была смерть бабушки — единственного родного для них человека, было недопонимание и боль, жуткая ненависть к друг другу… Но они оба знали, что связаны больше, чем братья, связаны той самой страшной болью и утратой раз и навсегда изменившей их судьбы. И Глеб точно знал, что любит и никогда не предаст Илью, а также он знал, что брат считает точно также. Да, иногда Илья становился совершенно невыносимым, очень часто сам Глеб выходил из себя не в силах донести до брата хоть что-то, но… Куда они теперь могли пойти друг без друга? Парень сделал глубокий вдох, отмахнулся от своих мыслей и направился на кухню, потому что пить хотелось неимоверно. Илья, не смотря на включённый в гостиной телевизор, обнаружился там же. Просто сидел на стуле с кружкой в руках и бездумно отбивал пальцами по дну кружки какой-то свой собственный ритм. Здоровоться Глеб не стал, просто молча достал из холодильника открытую бутылку молока и, отпил прямо из неё, прекрасно помня, как сильно данное действо бесит Илью. — Не боишься отравиться? — раздался за спиной ледяной голос брата. — Зная тебя, прежде чем съесть что-то в нашем доме, я всегда принимаю противоядие, — усмехнулся парень, вытащив из холодильника йогурт и усаживаясь прямо напротив Ильи, — так что не волнуйся за меня. — Ты начал говорить таким тоном, что в ответ должно было прозвучать противозачаточное, — вновь ответил Илья очередной своей шуткой, которая была задействована для того, чтобы побесить Глеба, — и кстати, чего это у тебя рожа разбита? С кем подрался? Глеб тут же замер только сейчас вспоминая прошлую ночь, клуб, придурка Даню и этого мудака, который врезал ему настолько сильно, что первое время Глебу казалось, что у него сотрясение мозга. Хотя сейчас он даже не злился ни на Даню, ни на этого Марка. Сам понимал, что повёл себя как полный придурок. Сначала напился, потом заметив знакомое лицо долго гипнотизировал Даню взглядом и, когда тот наконец-то подошёл к нему, просто окатил его помоями, при этом приплел туда даже Илью с Олегом, желая сделать как можно больнее. И, кажется получилось, челюсть вот до сих пор болит. — Дружок твоего Олежи постарался, — скривился Глеб, при этом даже не пытаясь скрывать что-то от брата. Не смотря на натянутые в последнее время отношения они всегда были достаточно близки друг с другом и умалчивать произошедшее в клубе Глеб даже в такой ситуации не видел никакого смысла. — Кто именно? — нахмурился Илья тут же меняясь в лице, что естественно не укрылось от зоркого взгляда Глеба. — Этот придурок, что был с ним в новый год, Даней зовут, — пояснил Глеб, внимательно смотря за реакций брата. — Этот хлюпик тебя ударил? — усмехнулся Илья, глумливо смотря на Глеба. — Ты серьёзно? — Не он, а его друг, — раздражённо ответил парень, — хотя… Сейчас я понимаю, что просто напился и полез на рожон, но ночью мне казалось, что я поступаю правильно. — Что ты ему сказал? — нахмурился Илья, буквально прожигая Глеба взглядом от чего тому сразу же стало неуютно и холодно. — Рассказал про тебя и Олега, — выдохнул Глеб, понимая, что рано или поздно Илья всё равно узнает и лучше рассказать всё самому, — извини, меня просто очень бесила его самодовольная рожа. — Плевать, — как-то слишком уж спокойно отреагировал Илья, — они бы всё равно узнали. Мы вчера с Олегом говорили по этому поводу, он больше не хочет скрывать меня от своих друзей. И вообще, хочет прояснить всё то, что между нами происходит. — А что ты сам думаешь? — Без понятия, — пожал плечами Илья, — мне действительно нравится Олег, но всё слишком сложно. Мне кажется, он очень меня идеализирует, смотрит как влюблённая первоклассница и хочет того, что я дать ему не могу. Ещё и друзья его эти, ты ведь знаешь, что Миша Заречерков, тот самый урод… Он друг Олега. И ты, конечно же, знаешь, что я пару раз с ним общался. Последняя встреча прошла не так гладко, как мне хотелось. Видимо, Олег пока не в курсе всего этого, но… Он наверняка начнёт истерить, когда узнает, будет просить меня поговорить с Мишей, а я… — Ты снова сорвёшься, — невесело улыбнулся Глеб, — не думаешь, что проще рассказать все Олегу сразу, чем ждать пока это сделает кто-то другой? — Благодаря тебе ждать осталось недолго, — фыркнул в ответ Илья, — и, кстати, ты хочешь сказать, что получил фингал просто потому, что рассказал Дане о нас с Олегом? — Я сказал ему про Максима. Про то, что видел его в клубе с другим парнем, — выдохнул Глеб, ощущая себя ещё большим идиотом, чем обычно. — О, Господи, — закатил глаза Илья, — ты до сих пор не прекратил дрочить на человека, которого ни разу не видел? — Отвали, — отмахнулся Глеб, поднимаясь со своего места за чайной ложкой для йогурта, — я просто не мог видеть его самодовольную рожу, вот и не сдержался. — Вот Глеб, ты постоянно во всём обвиняешь меня, но при этом зачинщиком всех наших проблем обычно выступаешь ты или твой дружок Юра, который заметь, также влез в наши с Олегом дела и пошёл учить его уму-разуму. Ты не считаешь, что вас это не касается? — А ты действительно думаешь, что я поверю в твои чувства к этому ботану? — раздражённо поинтересовался Глеб. — Я больше склоняюсь к тому, что ты просто решил переехать от меня к нему, чем поверю в вашу взаимную любовь. Не делай из меня дурака. — Блять, Глеб, ты ебанутый, да? — скривился Илья с раздражением смотря на брата. — Почему тебе постоянно надо меня контролировать? Тебе и твоему ебаному другу. Можно оставить меня в покое? Хоть раз в жизни, блин. — Ты прекрасно знаешь, что я не могу оставить тебя в покое просто потому, что тогда ты натворишь много всякой ерунды, — холодно парировал Глеб, — вот хотя бы история с этим Мишей. Ты понимаешь, что можешь перегнуть палку и он тогда на тебя заявление напишет? А ещё у него в друзьях Максим, который… — Ты можешь не говорить про чувака, на которого ты запал по фото, — ухмыльнулся Илья, — а то вся твоя умная и философская речь сразу же меркнет, потому что ты тут же кажешься полным имбицилом. — Да что ты… — начал было Глеб, но Илья банально не дал ему договорить. Буркнул только «Не лезь не в свои дела» и выскочил из кухни, оставив парня в оглушающей тишине. Глеб раздражённо щёлкнул пальцами и закрыл глаза, пытаясь успокоиться и прийти в себя. С Ильёй всегда было сложно и сейчас обижаться на его слова или наоборот искать им оправдания, вообще не имеет смысла. Единственное, что им нужно — это просто когда-то уже нормально поговорить и расставить приоритеты. Именно поэтому парень кивнул сам себе, оставил йогурт в сторону и поднялся со своего места, направляясь прямо в комнату к Илье. — Мы не договорили, — уверенным тоном заявил Глеб, заходя к брату. Тот лежал на кровати и что-то писал в телефоне, заметив вошедшего Глеба, он оторвался от своего занятия и одарил парня таким взглядом, что Глебу в очередной раз стало неуютно от близкого контакта с этими холодными и мёртвыми как море глазами. — Да? — выгнул бровь Илья. — А мне казалось, разговор закончен. Я не позволю тебе снова влезать в мою жизнь и если ты будешь что-то мутить за моей спиной, я потом все равно узнаю, но ты очень сильно пожалеешь. Это я тебе гарантирую. Поэтому ничего больше с рук, как в прошлый раз тебе не сойдёт. — О чём это ты? — вопросительно поинтересовался Глеб при этом прекрасно понимая в какую сторону клонет брат. — Вот только не делай вид, что ты не при делах, — расхохотался Илья, при этом смотря с явным презрением, — я же знаю, что он из-за тебя тогда уехал. Ты с ним разговаривал. — Знаешь, Илюш, ни один разговор не способен повлиять на человека и на его чувства, если этот самый человек верит в них и в того, кто рядом с ним. Ты просто был ему не нужен. — Блять, Глеб, очнись! — рыкнул Илья, подскочив к брату и встав напротив него. — Ты сам боишься остаться один, а не я. Понимаешь? У тебя отняли всех тех, кто тебя любил, ты чувствуешь себя одиноким и цепляешься за последнего родного человека — за меня. Отсюда всё это: тотальный контроль, скандалы, ненависть к тому, с кем я близок. Но ты должен понять, что рано или поздно я всё равно от тебя уйду. Живи своей жизнью, пожалуйста. Найди себе друзей, парня или девушку и будь счастлив. Я правда этого хочу. — Ты сам заставил меня отказаться от единственного друга, — усмехнулся Глеб, внимательно наблюдая за реакцией брата. — Юра твой, мудак, — послышалось в ответ, после чего Илья резко открыл дверь, схватил Глеба за руку и буквально выкинул того из своей комнаты, оставив стоять перед закрытой дверью и ощущать себя ещё хуже, чем обычно. На этот раз разговор был действительно закончен. *** Работа не шла от слова совсем, Юра даже раздражался на себя самого, что просто не написал коллеге и не поменялся с ним сменой, сейчас хотя бы не пришлось заставлять себя делать хоть что-то, общаться с людьми через «не хочу» и лицемерно улыбаться всем на каждое «спасибо». Настроение было совсем ни к черту, все мысли были заняты ссорой с Глебом, Ильей, который его уже порядком достал и Олегом, ведь он как обычно влез туда, где ему были совсем не рады. Голова шла кругом и за последний месяц депрессия не исчезла, а лишь усилилась. Да, благодаря той мерзкой истории с Никитой и деньгам Максима, которые Юра получал за эти иллюзорные отношения, больше не приходилось думать о том, что его семье есть на ужин и где достать деньги на новые кроссовки брату, ведь сумма накопилась немаленькая. Работал он теперь больше для себя и, если можно так выразиться, просто копил на черный день, считая, что случится может всякое, только вот легче не было. Последнее время стало казаться, что он был намного счастливее во времена, когда в кармане у него было максимум сто рублей, которых едва хватало на сигареты, когда они бродили с Никитой по ночной Москве, пили с Глебом дешевое вино на пустырях Питера, когда он приезжал в гости к лучшему другу, а не сейчас… Вечно злой, хмурый, ненавидящий себя самого за всё то, что успел натворить, но зато в брендовых шмотках. — Я пойду пообедаю, — бесцветным голосом произнёс Юра, обращаясь к своей напарнице. Часы как раз показывали время для перерыва, а это значило, что на сорок минут можно уйти с работы, просто попить кофе в ресторанном дворике на четвертом этаже и утопить свои мысли в никотине где-нибудь за углом торгового центра, чем просто смотреть на толпу покупателей и ненавидеть всех их одновременно. Получив утвердительный кивок, парень быстро взял свой рюкзак, куртку и, поднявшись по эскалатору на четвертый этаж, направился к одной из сети фастфуда. Аппетита не было вообще, поэтому Юра заказал себе только кофе и сел за свободный столик у окна, вставляя наушники в уши и снова уходя в себя. Мысли в который раз крутились вокруг Глеба и Ильи. Он снова вспоминал, как в подростковом возрасте познакомился с Глебом, как первый раз ездил к нему в Питер, как волновался, что они могут разочароваться друг в друге… Вспоминал, как первый раз встретил Илью, одарившего его тогда тяжелым презрительным взглядом, вспоминал откровения Глеба, рассказывающего, что Илье не нравится появление друга у его брата… Тогда это всё казалось ерундой. Илья всегда был странным, а после того, как Глеб рассказал Юре их историю, то братьев парню стало безумно жалко, а Илью в особенности. Он не был плохим или хорошим, он был просто одиноким и сломанным, маленьким мальчиком, который постоянно цеплялся за своего более открытого брата, ходил за ним по пятам и всячески ревновал к любому, кто вторгался в их личное пространство. Видимо боялся потерять единственного дорогого себе человека. Юра за это Илью не винил, понимал, что парень прошел через многое, понимал, что он может мыслить и чувствовать немного не так, как все остальные, именно поэтому просто терпел ядовитые выпады Ильи в свою сторону, стараясь ценить его точно также, как и Глеба. Такого же маленького и сломанного. Только вот проблема была даже не в Илье с явным недостатком внимания, а в Глебе, который так же знал о том, чего боится его родной брат. Знал и как будто бы наслаждался этим. Юра уже давно заметил, как остро они оба реагируют, когда кто-то третий нарушает их общее пространство, видел, как ломает самого Глеба, если Илья общается с кем-то еще. Только вот и Глеба обвинять в чем-то не получалось. Он был таким же одиноким и уставшим, он также остался один и не мог найти того, кто был бы рядом с ним. Вернее, даже не пытался впустить кого-то в свой мир, который состоял только из Ильи и, как самому Юре казалось, из него. Но видимо только казалось. Потому что Илья с Глебом снова остались вместе, а козлом отпущения оказался в итоге он. Юра. Сейчас Юра и сам не понимал почему они тогда поссорились и до сих пор не помирились. Кажется, дело было в Олеге. Именно в том самом Олеге, который когда-то так понравился Юре из-за своей чистоты и наивности и, который при этом пожирал взглядом только Илью и никого больше, постоянно смущаясь, краснея и тем самым раздражая Юру еще больше. Чего уж скрывать, да, было обидно. Обидно, потому что Илья снова как будто бы специально лишь одним щелчком пальцев отнял у него понравившегося человека. Также одним щелчком пальцев отнял и Глеба, наверняка наговорив очередных гадостей, убеждая в чем-то своего брата и тем самым снова оставаясь с ним. Один на один. Юра одновременно жалел и не понимал их обоих. Да, мог оправдать, но не понимал. В их последнем разговоре даже предлагал Глебу сходить к психологу, но в очередной раз был послан вездесущим Ильей, который снова решил все за них. Да, Юра понимал, что не должен был влезать во все это, не должен был разговаривать с Олегом про Илью, не должен был настраивать Глеба против Олега, но просто не знал, как иначе отгородить себя самого и своего лучшего друга от Ильи, не понимал, что происходит в их семье и даже не знал значит ли он действительно хоть что-то для друга или также является просто дополнением к нему, игрушкой, которая нужна лишь для того, чтобы побесить Илью. Глеб очень сильно изменился после смерти их бабушки и последнее время Юре казалось, что друга действительно подменили. Он стал более нервным, злым и еще больше привязанным к Илье, а теперь еще и решил вычеркнуть Юру из своей жизни. И что со всем этим делать Юра вообще не представлял… Тяжелая рука, опустившаяся на плечо, заставила Юру вздрогнуть, выплыть из своих мыслей, вытащить наушники из ушей и обернуться. Перед ним стоял Никита Орловский собственной персоной. Никиту Юра не видел давно, поэтому, столкнувшись взглядом с улыбающимся бывшим парнем, сначала замер и внутренне как будто бы сжался, ощущая как сердце пропускает очередной удар. Нет, чувств и симпатии к Орловскому уже давно не было, осталось лишь опустошение, усталость, а еще презрение к самому себе. Да, Юра до сих пор считал, что поступил во благо своей семьи, только вот смотреть в глаза Никите было ужасно стыдно и неприятно. — Привет, — улыбнулся Орловский, садясь напротив, — чего здесь делаешь? — Я вообще-то тут работаю, — спокойно ответил Юра, прячась за стаканчиком с кофе, — поэтому логичнее адресовать этот вопрос тебе. — Я тут с Мишей, — фыркнул Никита, — он решил приодеться, а я сегодня модный критик. — Миша — это… — Мой парень, — уверенным тоном ответил Орловский, а Юра в ответ лишь усмехнулся, думая о том, что его самого Никита раньше представлял кем угодно перед своими знакомыми, но только не своим парнем. — Ммм… И как оно? — Что именно? — выгнул бровь Никита. — Быть с кем-то в отношениях? — Ну… Ты и сам знаешь, что это довольно неплохо, — пожал плечами парень, — а если твой лучший друг не платит твоему парню за это деньги, то еще лучше. — Никит, я… — Просто прекрати, — отмахнулся Орловский, внимательно посмотрев на Юру, — я подсел к тебе не потому, что решил вспомнить прошлое или снова разговаривать о той ситуации. Прошлое давно пора оставить во вчерашнем дне. Я это сделал, советую тебе поступить точно также. — И что же тогда? — вопросительно поинтересовался Юра. — Вряд ли ты решил просто поболтать. Я тебя давно знаю, Никита. — Решил узнать, как у тебя дела, — фыркнул Орловский, — после той переписки твое поведение стало меня напрягать. — Очень странно, что ты обо мне беспокоишься, — ухмыльнулся Юра, — но мне приятно, знаешь. И, кстати, в нескольких метрах от нас с подносом в руках замер чувак, мне кажется, что он сейчас испепелит меня взглядом. — Если честно, то второй причиной почему я к тебе сел, было желание вызвать ревность, — расплылся в улыбке Никита, — люблю видеть, как мальчики за меня дерутся. Но знаешь, наверное, сейчас мне всё-таки нужно тебя покинуть. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо и вены ты вскрывать не будешь. Не повторяй ошибки старших, наученных жизненным опытом придурков. — Всё-таки ты не меняешься, — рассмеялся Юра, при этом немного расслабляясь, — и да, я постараюсь. Спасибо, что ты подошел ко мне. — Ты хоть и козел, но не прокаженный, Юра, — серьезным тоном ответил Никита, хлопнув парня по плечу, — пока. Если что, пиши, прорвемся. Юра ничего не ответил, лишь кивнул в ответ и еще сильнее сжал стаканчик с кофе, ощущая себя немного спокойнее и увереннее. Никита вроде бы и ничего не сделал сейчас, но дышать стало намного легче. Да, Юра прекрасно понимал, что Орловский его не простил и что наладить общение у них уже не получится, но думать о том, что тебя не проклинают всё-таки было приятнее, чем в очередной раз бояться поймать чужой ненавистный взгляд. Каким бы не пытался казаться холодным и отстраненным Юра, как бы не оправдывался семьей, которой нужно помогать или как бы не обвинял Никиту, в ту пору совсем слетевшего с катушек, он прекрасно знал, что виноват был сам. Во всем. В том, что предал Никиту, в том, что даже не пытался понять Илью, в том, что упустил Олега и в том, что, кажется, навсегда потерял Глеба. — Прорвемся, — невесело улыбнулся Юра, повторив любимое слово Никиты, вставил наушники в уши, включил музыку и снова отгородился от остального мира, потому что так было действительно легче.