Слухи не врут

Так даже дети не плачут, когда уходят родители. Как это все отвратительно и низко. Конечно, нужно стараться, но эта жизнь на любителя. И мы с тобою здесь всегда в зоне риска. А кто я такой, чтобы просить большего? И как сложно жить в этом мире лжи. Где многим любовь не нужна в общем-то. И здесь только ты меня держишь, И ты еще крепче меня держи. ©

После того, как Олег и Миша ушли, Даня так и остался сидеть на диване, дожидаясь, когда вернётся Максим, который пошёл провожать друзей и закрывать за ними дверь. При этом, Зарецкий намекал уйти Даниилу вместе с ними, но тот остался сидеть на месте, заявив, что вызовет такси чуть позже. Поговорить им всё же стоило, потому что, если Звягинцев уйдёт сейчас, то вряд ли в скором времени снова увидет Максима. Тот наверняка опять закроется и будет бегать от него. Особенно после такого. После поцелуя… Даниил не знал, зачем сделал это. Сам от себя был в шоке, честно говоря. Потому что… Вести себя подобным образом действительно не стоило, он ведь видел, как надломлен был Максим, слышал всё то, что Зарецкий ему говорил, ловил уставший взгляд и чувствовал как разрывается от чужой боли своё собственное сердце. Нужно было просто подойти, обнять Макса и заверить его, что всё будет хорошо. А что сделал он? Поддался непонятному порыву, поцеловал и снова всё усложнил. Идиот. Наверняка теперь Максим закроется, решив, что Даня просто над ним издевается или же выгонит, умоляя больше не появляться на пороге его квартиры. И будет прав, потому что сейчас хотелось убить себя самого за совершенную глупость. Даня действительно не понимал почему сорвался и поцеловал Зарецкого, пускай так по-детски, но всё же. Сейчас казалось, что просто какая-то невидимая и необъяснимая сила притянула его к Максу и заставила сделать это, ведь в тот момент Зарецкий был такой несчастный, беззащитный и до ужаса родной. И, смотря на него, полностью сломанного своими невзаимными чувствами, Даня вспоминал Максима, которого в первый раз увидел: яркого, громкого, весёлого и немного высокомерного. Тот Максим привлекал к себе внимание, заставлял тянуться к нему, пускай иногда и бесил, но лишь одним своим видом притягивал к себе всё внимание. А сейчас что? На смену ему пришёл уставший, сломленный и слабый мальчишка. И таким его сделал сам Даниил. Было страшно. Страшно слышать, как поворачивается ключ в замке, страшно ждать возвращения Зарецекого и чувствовать, как быстро бьётся собственное сердце, страшно понимать, что он сам, на этот раз точно, разрушил всё то, что их раньше связывало. Разрушил просто потому что захотел проверить свою реакцию, узнать почему слова Макса так больно бьют по нему и осознать, что это на самом деле — чувство собственности, как говорил Марк или действительно ревность. — О чём ты хотел поговорить? — голос у Максима был ровный и совсем чужой, как будто бы тот общался с кем-то совершенно ему незнакомым, от чего Даниилу тут же стало неуютно и немного обидно. — Извини меня, — он снова начал не с того, с чего хотел, но сейчас казалось, что лишь эти слова являются единственными верными, — я не знаю, о чём ты подумал, когда я… Когда я сделал это, но… Я не хотел тебя обидеть или издеваться над тобой. Я также не хотел тебя жалеть, просто… Мне стало страшно, страшно, что я могу потерять тебя, страшно от того, что твои чувства настолько сильные, а я не замечал их раньше. Страшно от осознания одной мысли — я тебе в тягость. Я боялся и боюсь того, что ты забудешь меня. Я, наверное, слишком сильно привязался ко всем вам и мне сложно принять тот факт, что мы уже выросли, что нам не по восемнадцать лет и что у каждого из нас появилась своя жизнь. Жизнь, где уже может не быть тебя, твоего смеха, твоих футболок и всего остального. Жизнь, где я не буду слушать в универе гундеж Миши о том, как его достала учёба, жизнь, где мы с Олегом больше не будем готовить вместе ужины для совместных посиделок. Жизнь, где больше не будет вас. Я просто не готов к этому. — То есть ты поцеловал меня просто потому, что боишься взрослеть? — выгнул бровь Максим, смотря на Даню насмешливо и холодно. — Нет, — замотал головой Даниил, понимая что от этого их разговора сейчас зависит многое, — я… Я не понимаю, как так получилось. Я просто… Я просто не хочу терять тебя, Максим. Правда. Ты мне очень дорог. — Хорошо, — спокойно кивнул Максим, нечитаемым взглядом смотря на Даню, — я думаю, тебе пора. Даниил замер, нервно ерзая на диване и ощущая как внутри него скапливается и собирается в один ком пустота. Чёрная, липкая и всепоглащающая. Та самая, от которой хочется кричать и разбивать кулаки в кровь, потому что её появление означает лишь одно — всё кончено. — Хорошо, я пойду, — кивнул Даниил, поднимаясь со своего места и практически уже ничего не чувствуя кроме обречённого холода глубоко внутри себя, — извини, ещё раз. Пожалуйста, не думай о том, что я хотел поиздеваться над тобой или ещё что-то. — Я устал и хочу побыть один, — отмахнулся от него Максим, падая на освободившийся диван и прикрывая глаза, — надеюсь, мне не придётся тебя выгонять? От холодного и жестокого тона Зарецкого сразу же стало не по себе. Да, Даня помнил, каким может быть Зарецкий, но также знал, что за его ублюдочным поведением скрывается ранимый и уставший мальчик, который слишком задолбался биться головой о стену и больше ничего не хочет, но… Было больно. Больно стоять и понимать, что этот человек раз и навсегда вычеркнул его из своей жизни после того, что сделал Даня — в этом парень был уверен наверняка, видел ответ во взгляде Макса, слышал в его словах. Это было очевидным фактом, от которого хотелось орать в голос. — Хорошо, я не буду тебе мешать, — кивнул Даниил, — просто… Если ты захочешь встретиться со всеми нами, погулять или просто посмотреть футбол, напиши, я буду рад. — Обязательно, — кивнул Максим, насмешливо улыбаясь. И в этот момент они оба понимают, что такого не произойдёт. Никогда. Зарецкий снова включит режим бездушной сволочи, будет игнорировать слабые попытки Даниила или Олега вытянуть его на встречу, в очередной раз закроется от них клубами, Никитой и лишними людьми, которых наверняка впустит в свою жизнь. Смотря на сидевшего напротив него Максима, Даниил понимал только одно — после сегодняшнего вечера ничего, как раньше уже точно не будет. С этого момента, он раз и навсегда потерял такого друга, как Максим. И винить в этом можно было только себя. --- Домой ехать совершенно не хотелось, поэтому Даня довольно долгое время бродил по центру города, бездумно пялясь на проезжающие мимо машины и на лица счастливых людей, которые находясь в субботу в центре города уже преимущественно пьяные, весёлые и беззаботные. Такие, каким он был раньше и каким хотел стать сейчас. В голове сумбур и суматоха. Он раз за разом прокручивал воспоминания о той сцене на кухне, думал о поцелуе, чувствовал, как замирает его сердце и совершенно не понимал себя. Тот порыв был каким-то надрывным и эмоциональным, он слушал Максима, понимал его, ощущал как стынет внутри кровь от его колючих, пропитанных болью слов. Он слышал, понимал, видел, как тяжело Зарецкому и… Снова сделал глупость. Пускай Максим и не стал ничего высказывать ему, но не нужно быть прорицателем, чтобы прочитать на лице друга все его эмоции: разочарование, усталость и раздражение. Максим злился на Даню, наверняка посчитал этот поцелуй очередной издевкой и снова закрыл себя от всех. И на этот раз, видимо, навсегда. Даниил остановился, сделал глубокий вздох, достал телефон из куртки и набрал номер человека, который последнее время был его спасением. — Привет, мелкий алкоголик, — раздался насмешливый голос Марка, — ты жив? Даниил молчал. Просто шёл, слушал его весёлый беззаботный голос и не понимал, куда всё делось. Ведь совсем недавно он мог также шутить, смеяться над всякой ерундой, бегать за хохочущим Мишей по универу и не думать о том, что своими невзаимными чувствами он может сделать кому-то больно. После той ночи, когда он стал невольным свидетелем признания Макса, а после и слов, которые Зарецкий уже озвучил ему лично, казалось прошла целая вечность, а не несколько месяцев. За это время Даниил ощутил, как повзрослел, утратил свою былую беззаботность и пофигизм. Он как будто бы постарел на несколько лет, осунулся, запутался и перестал понимать сам себя. И от этого было ужасно паршиво. — Эй, Данька, ты чего молчишь? — раздался в трубке напряжённый голос Марка. — Я слышу, как ты дышишь. — Извини, я задумался, — выплывая из своих мыслей, произнёс парень, — ты где сейчас? Можно к тебе приехать? — Воу, тебе так понравилось, что ты напрашиваешься на ещё одну совместную ночь? — рассмеялся Марк. — Слушай, детка, я не дома. Но ты можешь приехать ко мне, я сейчас в центре в баре. Тут такой занимательный официант, что я просто не могу уйти. Хотя пришёл просто выпить пару стаканчиков пива. — А где ты? Я просто тоже в центре, — фыркнул Даниил, а потом, ухмыляясь добавил: — что там за официант? У такого старпера, как ты наконец-то на кого-то встал? — Я скину адрес смс, приходи, всё сам увидишь, — загадочным тоном ответил Марк, а Даниил подумал, что Климов наверняка сейчас гаденько ухмыляется и в баре Даню ждёт очередная подстава. — Хорошо, — кивнул парень, понимая, что развеяться ему всё-таки стоит, — буду ждать. За пиво платишь ты. — Ты проститутка, которая не продаётся, но требует оплаты, — фыркнул Марк. — Я разбавляю твою старческую жизнь, так что плати. Жди, скоро буду, — парировал в ответ Даниил тут же сбрасывая вызов и ощущая, как немного расслабляется. Всё-таки сейчас он мог точно сказать, что благодарен Орловскому и его больной фантазии, ведь именно благодаря Никите он познакомился с таким человеком, как Марк. Климов за такой короткий срок смог стать для него хорошим другом и главное, он был именно тем, кого Даниилу давно не хватало — полностью его человеком. Да, слишком взрослым, рассудительным, спокойным, совершенно не похожим на самого Даню — взбалмашного и капризного, но именно в этом и была его главная прелесть. *** В этот бар, находящийся в центре города и пользующийся бешеной популярностью Марк заглядывал не так часто, но несколько раз в год всё же посещал его. Данное место ему нравилось своим интерьером, хорошим расположением и вкусным пивом, которое приносили всегда ухоженные и красивые официанты, на которых было приятно смотреть с эстетической точки зрения. Сегодня парень забрёл сюда совершенно случайно. Сначала он ездил на деловую встречу, потом навещал бывшего коллегу, который после выхода на пенсию решил вместе со своей женой переехать за город поближе к природе, чистоте и свежему воздуху. Вкусно пообедав и обсудив с ними всевозможные темы, парень поехал обратно, при этом по дороге сначала два часа простоял в пробке из-за аварии, а потом и вовсе спустило колесо в машине и его пришлось менять прямо там, хорошо хоть запаску предусмотрительный Марк всегда возил с собой. В город парень доехал без приключений, но настроение было окончательно испорчено, а возвращаться в пустую одинокую квартиру не хотелось совершено, именно поэтому он решил заехать в бар, выпить пива и тогда уже направиться к себе домой. Только вот сев за столик и увидев своего официанта, который должен был обслуживать его в этот вечер, Марк решил, что может позволить себе задержаться здесь подольше. Глеб смотрел на него с явным удивлением и ненавистью, которую он даже не пытался скрыть. Только зыркал своими холодными глазами, хмурил тёмные брови и постоянно кусал свои тонкие губы, вызывая на губах Марка улыбку. — Здравствуйте, меня зовут Глеб и на сегодня я ваш официант, — дежурно улыбаясь произнёс парень, поравнявшись со столиком Марка и кое-как взяв себя в руки, при этом взгляд у него до сих пор был презрительный и холодный. — Привет, Глеб, — улыбнулся Марк, подмечая, что удар по лицу, который сорвавшись нанёс ему Климов, заметно не прошёл. Да, Глеб явно замазал лицо тональным кремом, но небольшой синяк все равно был виден и скрыть его у парня не получилось. Марку стало даже стыдно за себя самого, наверняка у парня из-за этого были проблемы на работе, ведь данный бар пользовался большой популярностью и вряд ли руководство ценило сотрудников, которые приходили на работу с разбитыми лицами. — Извини, что ударил тебя вчера, — искренне произнёс Марк, наблюдая за реакцией парня, который тут же зло свернул глазами и вновь закусил губу явно сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнее, — не слишком больно было? — Если Вы ещё не решили, что будете заказывать, то я подойду позже, — холодно сказал Глеб, при этом буравя Марка взглядом полным презрения и злобы. — Эй, подожди! — окликнул, собравшегося уходить парня, Марк. — Может быть, посоветуешь что-то? Я бы хотел выпить вкусного пива и покушать. Что у вас съедобно? — Да, я могу посоветовать, — кивнул Глеб, при этом хитро улыбаясь, — Вы можете купить пиво в магазине, отварить себе пельменей и сидеть есть их дома вместе с Вашим лохматым другом. А в нашем заведении для Вас в ассортименте только яд. Крысиный устроит? — А ты забавный, — ухмыльнулся Марк, внимательно оглядывая стоящего напротив него парня и подмечая, что Глеб-то действительно ничего. Не совсем в его вкусе, конечно, но с изюминкой. Высокий, худой, с длинными стройными ногами, но самой крутой его фишкой были всё-таки глаза: красивые, холодные и бездонные, в которых наверняка можно было утонуть. — Ты заказывать будешь или я пошёл? — Глебу явно надоело строить из себя милого мальчика, тон его стал ещё более злым и раздраженным, что забавляло Марка всё сильнее и сильнее. — Извини за вчерашнее, правда, — с улыбкой на губах произнёс Климов, — пускай ты и вёл себя как засранец, но я не имел на это права. Могу хоть как-то искупить свою вину? — Ага, ты можешь свалить отсюда, — рыкнул в ответ Глеб, — и вообще, я не могу слишком долго стоять у одного посетителя. Ты будешь что-то брать или нет? — Давай завтра поужинаем вместе? — невпопад произнёс Марк, при этом сам не до конца понимая зачем он это делает, вряд ли только для того, чтобы побесить Глеба. — Я угощу тебя ужином, а ты простишь меня за несдержанность. — Если Вы ничего не заказываете, я пошёл, освободите столик, пожалуйста, — голос Глеба прозвучал сдержанно и холодно, но Марк успел заметить, как вздрогнул парень после произнесенных им слов. — Принеси мне пиво и гренки с сыром, — фыркнул Марк, понимая, что Глеб настроен крайне решительно и агрессивно и сейчас скорее просто пошлёт его и уйдёт, чем просто нормально продолжит быть его официантом. А этого почему-то не хотелось, как и уходить отсюда. Глеб был дерзким, злым, но при этом каким-то смешным и забавным. Смотря на его худое напряжённое лицо, Марк отчётливо видел в нем маленького пугливого ребёнка, которого просто недолюбили и не обогрели в детстве. Не знал, откуда пришло это чувство, но оно было таким отчетливым, что теперь Марк бы не удивился узнав о непростых отношениях этого парня со своей семьёй. Всё-таки глаза — это зеркало души и тот холод, что сквозил во взгляде этого молодого парня, уже говорил о многом. Это и было интересно. --- Даня пришёл уже через полчаса после звонка, как оказалось он был где-то по близости, поэтому не заставил себя долго ждать. Звягинцев пришёл какой-то хмурый, задумчивый и расстроенный, что означало одно — Даниил совершил очередную глупость, а теперь расхлебывает её последствия. Пускай Марк и не так давно знал этого парня, но уже успел отметить, что Даня Звягинцев капризный мальчик с полчищем тараканов и тележкой эгоизма, но что-то в нем определённо было и именно это что-то заставляло Климова с ним общаться. То ли дело было в его харизме, которая подкупала с первого взгляда и заставляла инстинктивно цепляться за Даньку, либо же дело было в его легкомысленности и лёгкости, которых с возрастом лишился Марк и теперь искал это в других. — Что там у тебя случилось? — осторожно спросил Марк, пододвигая к Даниилу стакан с пивом, который заказал у Глеба специально для Звягинцева десять минут назад. — Всё нормально, не парься, — отмахнулся парень, сделав большой глоток пива, — просто я был сегодня у Макса, это тот парень, про которого говорил Глеб. И… В общем, я запутался. Он начал говорить мне о том, что устал, а я повёл себя как придурок. — Рассказывать не будешь? — нахмурился Марк, внимательно смотря на Даню. — Я просто снова всё испортил, — выдохнув ответил Даниил, — я идиот. — Это я и так знаю, — усмехнулся Климов, — Данька, ты просто извинись, если понимаешь, что сглупил и постарайся всё исправить, если тебе этот человек действительно дорог, если нет, то просто оставь его в покое. — Он ещё в октябре признался мне в любви, это вышло случайно и он не знал, что я в курсе, — тихо произнёс Даня, обречённо вздыхая, — я был в шоке, но ничего ему не сказал, старался воспринять его иначе, не как друга, но… В общем было сложно, потом Максим признался мне лично, и мы попробовали начать отношения, которые продлились всего два дня. Наверное, по моей вине. Я не знаю, всё было ужасно тогда. Я не понимал его, бесился от того, что он ведёт себя как тряпка и хотел чего-то большего, чем облизывания меня взглядом. Я не чувствовал его любви и мы всё это прекратили. А теперь он говорит, что устал меня любить. Ещё и Глеб этот, который наверняка запал на Макса, судя по его бреду. Я напился, вскипел, запутался и… В общем, я его поцеловал. Это было очень глупо с моей стороны. И не говори мне сейчас ничего, пожалуйста, я и сам знаю, что дурак. Марк молчал. Смерил Даниила внимательным тяжёлым взглядом и снова подумал сколько всего таит в себе этот взбалмашный, но такой прекрасный мальчишка. — И всё-таки ты его ревнуешь? — усмехнулся Марк. — Боишься, что Глеб уведет твоего принца? — Я ему ноги сломаю, если он влезет, — раздражённо фыркнул Данька, — и вообще, хватит об этом. Закажи мне ещё пива. Я хочу ни о чём не думать и хорошо провести время. Организуй мне это. — Ты такой несносный, — закатил глаза Марк, при этом улыбаясь и нажимая на кнопочку для вызова официанта. — Что там за официант, кстати? — явно решив перевести тему, спросил Даниил. — А то ты так про него распинался. — Это… Договорить Марк не успел, потому что увидел идущего к ним Глеба, злого, раздражённого и почему-то всё равно милого. Марк подметил этот факт ещё вчера, но в баре Глеб был не совсем таким, как сегодня, тогда он был пьяным, одиноким и каким-то потерянным. Сегодня видеть его было куда приятнее и занимательнее, а доставать этого парня оказалось ещё веселее. — Что ещё будете заказывать? — Даниил резко обернулся на голос и тут же замер, явно не ожидая увидеть в данном заведении Глеба. — Да ладно, ты наш официант? — пораженно произнёс Звягинцев, с такой же ненавистью во взгляде смотря на Глеба. — Позови администратора, ты наверняка уже плюнул нам в пиво. — Больно вы мне нужны, — отмахнулся от него Глеб, смотря при этом почему-то на Марка, — у нас камеры везде, поэтому… Я просто буду портить тебе настроение, гипнотизируя взглядом. — Принеси нам ещё пиво и какую-нибудь закуску, только без чеснока, — произнёс Марк, решив прекратить эту бессмысленную перепалку. — Вурдалакам вреден чеснок и дневной свет, поэтому вы припёрлись ночью? — ухмыльнулся Глеб. — А ты видимо оборотень? — злорадно поинтересовался Даня. — Почему это? — Слишком много тявкаешь. — Девочки, не ссорьтесь, — снова встрял Марк, при этом уже не сдерживая рвущийся наружу смех, — Глеб, принеси нам заказ, пожалуйста, а потом и счёт. Парень в ответ только кивнул и отошёл от их столика, оставив улыбающегося Марка наедине с хмурым и злым Даней. — Хватит лыбиться, рожа треснет, — фыркнул парень с раздражением смотря на Климова, — только не говори, что он тебе понравился. — Он забавный, — пожал плечами Марк, — и огрызается мило, на котёнка похож. — Он на дятла похож, а не на котёнка, — раздражённо ответил Звягинцев, после чего нагло забрал стакан Климова, залпом осушил оставшееся пиво и блаженно улыбнулся, заставив Марка вновь рассмеяться, всё-таки не зря он когда-то познакомился с этим парнем, пускай и таким странным способом. Бар Марк с Даней покидали вместе, при этом на улице их уже ждали две машины такси, предварительно вызванные Климовым. Посадив Звягинцева в одну из них, Марк подумал о том, что всё-таки не зря написал на салфетке свой номер телефона и вложил её в папку вместе со счётом, пока Даниил был в туалете и не видел его манипуляций. Да, парень был уверен, что Глеб выбросит салфетку и мысленно его обматерит, но почему-то очень хотелось, чтобы этот странный парень сделал обратное и позвонил. *** Олег проснулся в теплых объятьях Ильи. Это было странно, но безумно приятно. Шатов не напирал, просто лежал на боку, обнимал его за талию и мирно спал. И это действительно было прекрасно, потому что раньше Олег даже не знал, насколько уютно просыпаться с кем-то рядом… Особенно с тем самым человеком, в которого ты первый раз влюбился. В него самого, а не в ту ауру и образ, который он себе создал; в удивительные глаза, длинные ресницы, в острые скулы, тонкие бледные губы, а самое главное, в совсем непростой характер. И именно это было самым важным. Большую часть своей жизни Олег чувствовал себя одиноким. Даже среди своих друзей. Он вроде бы и нашел родных для себя людей, но… И с ними он не мог быть собой, не мог вот так просто лежать, чувствовать успокоение и осознавать, что рядом с тобой определенно твой человек. Пускай такой же одинокий, брошенный всеми и уставший, но твой и ничей больше. Пожалуй, только этого ощущения ему не хватало, чтобы почувствовать себя по-настоящему счастливым. — Прекрати на меня пялиться, — усмехнулся Илья, открывая глаза, от чего Олег вздрогнул и смутился. Илья был сонным, взъерошенным и таким простым: не хмурым, не загадочным, не злым, а обычным парнем, который сейчас лежал рядом и давал Олегу понять, что он реален, что он здесь и уходить никуда не собирается. И это было самым важным. Слишком уж долго Олег просто смотрел на него издалека, боясь даже мечтать о чем-то, слишком долго терпел насмешки и сарказм Ильи… Именно поэтому теперь сложно было поверить и принять тот факт, что сейчас Шатов над ним не смеется, а действительно хочет быть рядом и построить с Олегом отношения. Да, это было волнительно, странно, но в тоже время безумно прекрасно. — Доброе утро, — улыбнулся Олег, после чего набрался смелости и чмокнул Илью в нос, тот в ответ лишь насмешливо фыркнул, но ничего не сказал, за что блондин был ему благодарен, — какие планы на сегодняшний день? — Мне нужно домой ехать, — скривился Илья, — Глеб должен быть уже дома, не хочу, чтобы он выносил мне мозг и снова задвигал о том, что я должен ночевать у нас в квартире. Тем более, мне нужно переписать и выучить лекцию, которую я пропустил, а то там препод зверь. Ну, философия, Самойловский. — Кошмар, — в притворном ужасе выдохнул Олег, а потом, посмотрел на улыбающегося Илью, и расслабленно засмеялся, — но это действительно уважительная причина. — Увидимся завтра в универе, — добавил Шатов, лениво потягиваясь и поднимаясь с небольшого, но уже облюбованного и уютного диванчика Олега, — кстати, сделаешь мне кофе, если не сложно? — Конечно. — Улыбнулся в ответ Олег, после чего внимательно посмотрел на одевавшегося Илью, несколько секунд подумал и всё же решился спросить: — Кстати, извини, что лезу не в свое дело, но… Мне казалось, что у вас с Глебом хорошие отношения. По крайней мере, вы прекрасно общались, когда мы проводили время вместе в Новый год, да и в клубе, когда я был с Ваней. А сейчас ты как-то не очень хорошо о нем отзываешься. И Глеб меня игнорирует, честно говоря. Я не набиваюсь ему в друзья, но раньше мы неплохо ладили. Ты не объяснишь мне? Повисла тишина. Шатов молчал. Просто одевался, даже не глядя на Олега, заставляя блондина нервно кусать губы в томительном ожидании. Да, Олег прекрасно понимал, что не должен был задавать этот вопрос Илье, но в тоже время… Они ведь встречаются, не так ли? Почему же тогда он должен узнавать о жизни своего парня от Глеба, Юры, от Миши, да от кого угодно, только не от самого Ильи Шатова. — Знаешь, это действительно не твоё дело, — холодно ответил Илья, бросив на Олега холодный и долгий взгляд, после чего вышел из комнаты, оставив парня одного. Олег был растерян и даже немного расстроен. С Ильей все-таки было сложно, запутанно и муторно. Да, он, конечно же, не думал о том, что после того, как они начнут встречаться, Шатов раскроется, будет больше доверять Олегу и начнет разговаривать с ним по душам, но… Обычного взаимопонимания и теплоты всё-таки безумно хотелось, ведь отношения должны строится на взаимном притяжении, теплоте и взаимопонимании, а не на холоде и стене, которую Илья возвел между ними. По крайней мере, так казалось самому Олегу. --- Понедельник начался с смс Ильи, который сообщил, что на учёбу он сегодня не придет, потому что заболел, а на предложение Олега навестить его, только отмахнулся, заявив, что о нем позаботится Глеб. Стало немного обидно, но блондин заставил себя на этом не зацикливаться, понимая, что к Шатову он может сходить и вечером… Только вот после учебы парень написал Илье и в ответ получил практически тоже самое, что и с утра: «Обо мне позаботится Глеб». Олег закусил губу, поправил рюкзак на плечах и зашёл в метро, понимая, что лучше ехать домой. Навязываться не хотелось. Олег, как и Даня, всегда был тем человеком, который пытался вытащить куда-то Мишу и Максима, подстраивался под них и пренебрегал своими интересами для того, чтобы угодить друзьям. Да, это выглядело жалко и именно поэтому вести себя подобным образом с Ильей Олег не собирался. Он и так позволял этому парню слишком многое и осознавал, что, если даст слабину, Илья его сломает. И не потому, что захочет так сам, а потому что просто не увидит грань дозволенного. Ведь Шатов другой, совершенно: он сильный, закаленный жизнью, циничный и холодный, а Олег… Несмотря на одинокую жизнь и детский дом, он всё равно какой-то слишком мягкотелый, наивный и глупый. И они оба это прекрасно понимают. Олег сделал глубокий вдох, зашёл в вагон метро и выплыл из своих мыслей, услышав пискнувшее оповещение телефона. Парень тут же открыл социальную сеть, с удивлением отмечая, что пишет ему ни кто-то из друзей или Илья, а Игорь. Сердце почему-то ухнуло и забилось болезненно-рвано. История с Игорем Олегу совершенно не нравилась, потому что он чувствовал себя виноватым перед Максименко: за то, что не увидел его симпатии и воспринимал Игоря как друга, за Илью, за то, что забыл про подарок. Вообще, за всё и сразу. Игорь был хорошим парнем и, честно говоря, Олегу безумно хотелось продолжать с ним общение, но он прекрасно понимал, что не имеет права лезть к нему в душу и доставать своим вниманием, потому что сам всё решил и выбрал Илью. Но теперь Игорь ответил ему на сообщение, пускай и спустя большое количество времени. И это совершенно сбивало с толку. Игорь 14:25 (время немецкое) Извини, что не ответил сразу. Считал, что это не имеет смысла, но потом подумал и понял — некрасиво игнорировать человека. Поэтому сейчас я больше для галочки тебе пишу, но слова мои искренне настолько, насколько возможно. Поэтому… Зла я на тебя не держу, не переживай. Просто пусть твой парень мне больше не пишет. Мне неприятно. Oleg 16:28 (время московское) Извини, я правда не знал, что он это делает. Мне стыдно, правда. Игорь 14:30 (время немецкое) Ничего страшного. Просто забудем. Игорь 14:31 (время немецкое) Я вот ответил тебе и сразу стало легче. Любое дело должно быть законченным. Общение тоже. Поэтому, вот. Игорь 14:33 (время немецкое) На самом деле, я очень за тебя рад и надеюсь, что ты действительно нашел своего человека. Искренне желаю тебе всего самого наилучшего. Если вдруг, он тебя будет обижать, дай знать, я разберусь 😉 Игорь 14:35 (время немецкое) А так… Думаю, наше дальнейшее общение не имеет смысла. Я тебе уже всё сказал и тешить себя пустыми надеждами не хочу. Поэтому, просто желаю удачи. Правда. Береги себя, ты хороший парень. Игорь 14:35 (время немецкое) Может быть ещё увидимся) Oleg 16:38 (время московское) Мне жаль, что всё так закончилось. Я не хотел тебя обижать. Правда. Oleg 16:39 (время московское) Я вообще даже не думал, что могу тебе нравиться. И тем более, не знал, что Илья решит тебе написать. Мне ужасно стыдно и мерзко от этого. Я могу извиняться вечность. Правда. Игорь 14:46 (время немецкое) Ладно, забей. Это всё пустой разговор. Игорь 14:47 (время немецкое) И, честно говоря, мне пора. Нужно собираться и ехать в аэропорт. Oleg 16:50 (время московское) Ты куда-то улетаешь? Игорь 14:55 (время немецкое) Нет, мне нужно встретить Никиту, он приземляется в шесть вечера. Oleg 16:58 (время московское) Никиту? Орловского? Игорь 14:59 (время немецкое) Его самого) Oleg 17:00 (время московское) Он прилетел к тебе? Макс не говорил, что Никита собирает в Германию, да и Миша тоже об этом не упоминал. Игорь 15:02 (время немецкое) Я не уверен, что Зарецкий знает о том, что Никита летит ко мне. Кит был странным немного, видимо его снова перекрыло. Он любит убегать, когда у него внутренний раздрай, так еще со школы было. Я тогда поначалу жутко пугался, а потом привык. Он так успокаивается, и заряжается позитивной энергией. Oleg 17:03 (время московское) Что? Почему ты так спокойно об этом говоришь? Орловский же болен. У него биполярное расстройство и, если у него приступ, то это ведь серьезно. Ты же знаешь его куда лучше и дольше меня и считаешь уместным просто ехать его встречать, вместо того, что сразу же позвонить Максу? Игорь 15:04 (время немецкое) Боже, я даже не знал, что ты такой клишированный. Oleg 17:05 (время московское) Я разве не прав? Игорь 15:06 (время немецкое) У Никиты не шизофрения. Он не психопат, поэтому прекратите видеть его таковым. Его биполярное расстройство не делает его хуже кого-то из нас, просто… Он немного иначе чувствует мир вокруг. Острее и ярче, наверное. Именно поэтому, с некоторыми вещами, которые кажутся тебе пустяковыми, он не справляется… К тому же, у него бывают эпизоды мании, депрессии или гиперактивности, но это, опять же, не должно пугать или настораживать. Я давно принял его таким, каков он есть и понимаю, что если Никита решил приехать ко мне, не сообщив об этом Зарецкому, то это его право. Oleg 17:07 (время московское) Я могу позвонить Максиму и Мише? Они, может быть, волнуются. Игорь 15:10 (время немецкое) Как хочешь. Если тебе так будет легче, то звони. В любом случае, с Никитой всё будет хорошо. Я о нем позабочусь. Игорь 15:11 (время немецкое) Приятно было поболтать, но мне пора. Ещё раз удачи, Олег. Игорь 15:12 (время немецкое) И не пиши мне больше. Даже извинения. Олег закрыл переписку с Игорем и тяжело вздохнул, понимая, что это общение не разрешило, а только усугубило ситуацию. После разговора с Максименко парень чувствовал себя опустошенным, как будто бы он сам наплевал себе в душу, а теперь не мог отмыться. И Игоря сейчас винить было глупо. Во-первых, Олег сам сделал свой выбор и пал он на Илью. Во-вторых, Игоря он практически не знал и то, что тот позволял себе общаться с Олегом более резко и цинично, чем обычно, означало лишь одно — блондин сам в этом виноват. А, в-третьих, жалеть себя не было ни времени, ни сил. Тем более, необходимо было позвонить Максиму и выяснить всё про Никиту, чем Олег и планировал заняться прямо сейчас. *** Пары в понедельник Максим осознанно решил прогулять. Настроение было и так на нуле, поэтому видеть лицемерные и тупые рожи одногруппников не хотелось совершенно. К тому же, жутко болела голова, потому что после ухода Дани он выпил почти целую бутылку виски, а в воскресенье, вместо того, чтобы отходить и готовиться к учебной и рабочей неделе, он снова напился, что не способствовало появлению желания идти в академию. Тем более, что на работу ему нужно только к шести вечера, лучше уж просто выспаться. И это, надо сказать, получилось. Проснулся Максим уже посвежевшим и отдохнувшим, быстро принял душ, перекусил, оделся и хотел было выходить из дома, но его опередил входящий звонок. От Олега. Максим с недоумением выгнул бровь, кинул быстрый взгляд на наручные часы и всё-таки ответил, понимая, что на работу он ещё не опаздывает и успевает поговорить с другом. Почему-то сразу подумалось, что Олег звонит по поводу Дани и их взаимоотношений, от чего Зарецкий тут же скривился. Да, Звягинцев вполне мог рассказать всё блондину, а тот, взяв на себя миссию пророка или ещё черт знает кого, мог решить, что имеет право промывать мозги Максиму, но… Ссориться из-за этого совершенно не хотелось, как и думать о Данииле, который вопреки всему снова повёл себя, как эгоистичная маленькая принцесса и полез с поцелуями, от чего на душе было до сих пор горько и противно. Максим сделал глубокий вдох, отмахнулся от своих мыслей и наконец-то нажал на принятие вызова. — Привет, Олег, — улыбнулся парень, в одной руке держа телефон, а другой надевая на себя пальто, — что-то случилось? У меня просто немного времени, собираюсь на работу. — Макс… — голос у друга был напуганный и напряжённый и это насторожило, — я решил тебе позвонить и убедиться, что ты в курсе, а то мало ли. — Что случилось? — осторожно спросил Зарецкий, при этом боясь услышать ответ блондина, последнее время на них свалилось очень много разной ерунды, поэтому сейчас он бы даже не удивился очередному происшествию. — Я тут переписывался с Игорем и он мне сказал, что скоро поедет встречать Никиту в аэропорт, при этот он был не уверен насчёт того, в курсе ли ты, поэтому я решил тебя предупредить. Максим замер с телефоном у уха, пытаясь осознать всё то, что сказал ему Олег. Последнее время они с Никитой немного отдалились друг от друга, но ведь это сам Орловский полностью увлёкся Мишей, пропадал с ним и совершенно не давал Зарецкому поводов для беспокойства: был улыбчивым, весёлым, но при этом всё таким же раздражительным и насмешливым. Неужели Никита в очередной раз его провел, позволив Максиму расслабиться, после чего снова выкинул нечто из ряда вон входящее? И сейчас, если Никита действительно улетел к Игорю, в этом Максим мог винить только себя, потому что в очередной раз расслабился, увлёкся своей работой и проблемами, наивно свесив Никиту на Мишу, который, как оказалось, даже не пытался понять всего того, что происходит с Орловским. По крайней мере, если бы было иначе, то друг бы сейчас находился у себя в квартире, а не непонятно где. — Чёрт, я первый раз об этом слышу, — рыкнул Максим, резко хватая ключи с полки, быстро обуваясь и выскакивая из квартиры, — в любом случае, большое спасибо, что сообщил. Я разберусь с этим. Сейчас мне пора, Олеж. — Держи в курсе, что да как, хорошо? — раздался в трубке взволнованный голос блондина. — Конечно, — кивнул парень, закрывая дверь квартиры, — спишемся вечером. Пока. Первое, что сделал Максим, закончив разговор с Олегом и сев в свою машину, это зашёл в Социальную сеть, где обнаружил сообщение от Орловского, которое заставило только зло усмехнуться и снова возненавидеть самого себя. Кит 11:00 Привет, Максим) Я пишу тебе из аэропорта, так как через час собираюсь улетать в Германию, хочу отдохнуть и потусить с Игорем. Чисто теоретически, ты ещё можешь меня остановить. А практически, просто корми кошку. Я вернусь в четверг. Не скучай ❤️ Максим со злостью сжал кулаки и несколько раз побился головой об руль, потому что, черт, как он мог не заметить состояние своего друга? Почему не видел, что он возбужден, расстроен или снова чем-то одержим? Почему решил сплавить Никиту неподготовленному Мише, который был не способен отвечать за самого себя, не то что за другого человека? — Гребаный эгоист, — обругал себя самого Максим. Через пару минут всё же удалось собраться с силами, после чего парень тут же позвонил отцу и предупредил того, что не сможет прийти на работу из-за пропажи Никиты. И нужно отдать папе должное, тот, зная лучшего друга сына, не стал закатывать скандалы, а просто попросил отзвониться, когда Максим всё узнает и также сказал, что ждёт его в гости на выходных, и черт, это было действительно приятно. После разговора с отцом, Максим решил написать сначала Мише, который к его радости был в сети, а потом и Игорю, пускай и общаться с ним совершенно не хотелось, но это было просто необходимо. Максим 17:30 Миша, привет. Я через минут сорок будут у Никиты, приезжай туда. Нужно поговорить. Михаил 17:31 В смысле? Меня Никита вчера выгнал, а сейчас игнорирует и это при том, что мы не ссорились. Зачем мне ехать к нему? Или что-то случилось? Максим 17:33 Просто, блять, приезжай, я всё объясню позже. Михаил 17:35 Не нервничай. Хорошо. С Игорем общаться было куда сложнее, потому что пересилить свою нелюбовь к этому парню Максим не мог, хотя сам и не понимал, откуда она взялась. Видимо ещё из их юности, когда Орловский начал встречаться с Игорем, а Максим банально ревновал, видя друга счастливым и проводя долгие вечера не с ним, а с приставкой или с бутылкой пива в руках. Сейчас Никита и Игорь давно были не в месте, да и сам Максименко оказался вполне себе неплохим парнем, но не любить его Максим продолжал, скорее всего, уже просто по привычке. Максим 17:36 (время московское) Привет. Извини, что беспокою, просто Олег мне рассказал про Никиту. Я был не в курсе, вот и написал тебе. Это правда? Игорь 15:36 (время немецкое) Привет, да. Игорь тут же переслал вчерашнюю переписку с Никитой, где тот писал, что скучает, приедет и что искать его никто не станет вплоть до четверга. Злость подступила с новой силой, но не на Орловского, а на себя и на Мишу, потому что Зарецкий справедливо считал, что виноваты они оба. Да, Миша пока почти не знал, что такое болезнь Никиты и как она проявляется, но ведь наверняка видел, что с парнем что-то не так и просто ничего не сделал, как и сам Максим. Максим 17:40 (время московское) Блять. Глупо просить тебя отправить его обратно завтрашним рейсом? Игорь 15:41 (время немецкое) Да, глупо. Он не плюшевый мишка, к тому же, я не могу его принуждать. Особенно, если у него снова эпизод болезни. Я пока не знаю, как он себя чувствует. Максим 17:42 (время московское) Во сколько он приземляется? Игорь 15:43 (время немецкое) В шесть по местному времени. Максим 17:47 (время московское) Хорошо. Напиши мне, как его встретишь, пожалуйста. Максим 17:49 (время московское) И ещё, передай, что я его люблю. Игорь 15:50 (время немецкое) Хорошо, Максим. Отвечать или писать что-то ещё парень больше не стал, понимая, что теперь уже не удасться ничего изменить и остаётся только ждать. Он мог не допустить подобную ситуацию, заметив изменения в поведении Никиты или же приехав в аэропорт, но вместо этого Максим был больше занят собой, поэтому сейчас приходится расхлебывать последствия. Зарецкий сделал глубокий вдох и завёл машину, очень надеясь на Игоря, потому что за Никиту было действительно волнительно и беспокойно, а довериться сейчас он мог только Максименко, потому что прекрасно понимал, что в очередной раз подвёл Никиту. И от этого хотелось ещё раз и куда сильнее побиться головой об руль, ещё и Мишу об него побить заодно. --- Максим мерил нервными шажками спальню Никиты и снова думал о том, как он мог так проебаться и снова забыть про своего лучшего друга, как и когда-то в школе. Вновь поддался своему эгоизму и забыл про Орловского, погрязая в работе, учебе и в себе самом. При этом то, что творилось с Никитой он видимо не замечал или не хотел замечать, потому что… Черт, ну как можно было не понять все те знаки, которые подавал ему потерянный и запутавшийся друг и, которые он совершенно не хотел видеть и принимать? Смотря на практически полные баночки с лекарствами, Максим со злостью сжал кулаки снова проклиная самого себя. Он прекрасно помнил последний лечебный курс Никиты и знал, что если бы друг принимал таблетки, то их сейчас было бы вдвое меньше. Орловский снова его провел и от этого хотелось биться головой об стену. Да, пускай Максим и понимал, что, если Никита не в депрессии и вроде как на энтузиазме полетел навестить Игоря, то волноваться так сильно не стоит, но и поделать с собой ничего не мог, понимая, что иногда при подобных эпизодах болезни Никиты, его поведение может выходить за рамки дозволенного и подобающего. И куда это всё может привести и без того импульсивного лучшего друга, Максим боялся даже думать. Главное, чтобы в самолете Никита просто спал, а не попытался поговорить с пилотом, не доставал пассажиров или того хуже не желал бы выпрыгнуть за борт. В подобном состоянии он и не такое мог захотеть. Звонок в домофон отвлёк Максима от своих мыслей, заставив встрепенуться, кое-как успокоиться и пойти открывать Мише дверь. Зарецкий нервно стоял и ждал пока друг поднимется, при этом думая о том, как начать с ним разговор, ведь вопросов было много и теперь игнорировать их не было никакой возможности, да и смысла тоже. Зашедший в квартиру Миша выглядел удивленным и немного напуганным, смотрел на Максима с недоумением, непониманием и явным раздражением, присущим вздорному характеру Зареченкова. Звягинцев смотрел в ответ и пытался понять, что именно могло произойти между его друзьями, если Никита взял и сорвался к Игорю, а сам Миша просто оказался не в курсе. Да, конечно, Орловский был далеко не подарок, ведь его болезнь очень сильно мешала социализации и взаимопониманию с другими людьми, но Максим видел как Никита смотрит на Мишу и прекрасно понимал, что для лучшего друга этот человек за такое короткое время стал значить очень многое. И видимо этот внезапный срыв произошёл не просто так, что и беспокоило Максима. — Что случилось вообще? — хмуро спросил Миша, внимательно смотря на Максима. — Где Никита? — Я хотел тебе этот вопрос задать, — горько усмехнулся парень, — что у вас произошло? — А что у нас произошло? — Зареченков говорил насмешливо и немного зло, что достаточно сильно раздражало старавшегося держаться спокойно Максима. — Никита улетел в Германию. К Игорю. Он просто внезапно сорвался, никому ничего не сказал, купил билет и улетел. Мне написал уже перед вылетом, специально, чтобы я не успел его остановить. И ты сейчас говоришь, что у вас все нормально. Миша замер. Молча стоял, смотрел куда-то мимо Зарецкого и не говорил ни слова, что удивляло и раздражало одновременно, потому что волнение за Никиту было обоснованным и понятным, но и удивленный, молчаливый и какой-то разочарованный Миша также заметно напрягал. Да, Максим был не в восторге от того, что его друзья встречаются, но влезать или мешать их отношениям тоже не видел смысла. Один раз он уже предал Никиту, посчитав, что таким образом помогает ему, вряд ли бы Орловский смог снова простить ему предательство, а Миша… Зареченков был вспыльчивым и импульсивным, скорее всего просто врезал бы при любой попытке вправить ему мозги. Поэтому оставалось молча стоять в стороне, наблюдать за ними и только радоваться за лучшего друга, который при появлении Миши действительно стал меняться, меньше язвить, бунтовать и пытаться кому-то что-то доказать. Однако, при такой лояльности он упустил одну важную делать — расслабляться было нельзя, ведь именно поэтому всё случилось так, как случилось. — Я рад за него, — криво улыбнулся Миша, — надеюсь, он хорошо проведет время со своим бывшим. Зачем ты меня позвал? — Ты серьезно?! — выгнул бровь Максим. — Твой парень просто взял, сорвался и улетел в Германию, а ты сейчас делаешь вид, что ничего не понимаешь и вообще, что тебе плевать. Может быть, ты наконец-то расскажешь, что происходит? — А что происходит?! — с вызовом спросил Зареченков, голос которого сочился ядом и злобой — и это не предвещало ничего хорошего. Зная вспыльчивый характер друга, Зарецкий понимал, что вряд ли этот разговор они закончат на хорошей ноте. Миша в моменты гнева и злости был практически неуправляемым и об этом помнили они оба, но никто сейчас не хотел уступать и идти на попятную. Этот разговор был нужен как воздух, чтобы наконец-то расставить всё по местам. Да, Максим помнил каким бешеным может быть Миша, помнил, как часто вытаскивал его из потасовок, инициатором которых был обычно острый язык Дани, а также несдержанность самого Зареченкова, за что они все раньше достаточно часто огребали, но всегда выходили сухими из воды. Раньше… Сейчас вряд ли так получится, потому что всё давно изменилось, пускай Максим и не понимал, как это всё произошло, но отрицать данный факт было глупо. Они больше не были вместе, стоя пускай и рядом, но как будто бы по разные стороны баррикад. Один на один. Все они. Без исключения. — Миш, — выдохнул Максим, понимая, что этот разговор неизбежен и даже, если Зареченков потом ему врежет, то парень будет понимать, что он хотя бы попытался сделать то, что не делал раньше — поговорить по душам, — я понимаю, что ты растерян, разозлен и напуган, но… Никита не такой человек, как я или ты, он куда острее реагирует на все ситуации и, если у вас произошла какая-то ссора, то ты можешь даже забыть об этом через несколько минут, а Никита… Он будет мучить себя этим, будет заниматься самокопанием и придумает себе кучу всякой ерунды. Он не такой как мы, Миша. У него биполярка, именно поэтому он смотрит на мир иначе, и ты должен с этим смириться и научиться его понимать, раз ты решил быть с ним рядом. — Блять, как же всё заебало, — раздражённо выдохнул Миша, после чего как-то истерично и надломлено рассмеялся, тем самым загоняя Максима в тупик из своих мыслей и эмоций. — Миш… — Я помню про его болезнь, — холодно выдохнул Зареченков, — но разве не ты мне говорил, что не нужно на этом концентрироваться? Все просили меня воспринимать Никиту, как обычного человека, чтобы он не чувствовал жалость к себе. Я воспринимал его как равного, но всё снова не так. Теперь ты считаешь, что я видимо слишком сосредоточился на себе и своих переживаниях, раз такая ситуация случилась и бедный-несчастный Никита улетел в Германию к своему бывшему парню, с которым он не так давно трахался, чтобы просто проверить нравлюсь ли я ему или нет. И в этом виноват я, да? То есть, если Орловский будет сбегать, творить херню, ебаться со всеми подряд, я должен это всё анализировать, винить в данной ситуации только себя и всегда защищать Никиту, потому что у него биполярное расстройство? — Миш, не переворачивай всё с ног на голову и прекрати материться, это бесит, — осторожно начал Максим, прекрасно понимая, что Зареченков сейчас сильно взвинчен и любое неосторожное слово может вызвать ураган эмоций у друга из-за чего адекватного разговора не выйдет точно, — да, бесспорно Никита творил и будет творить кучу всякой херни, но пойми наконец — он нестабилен, его психика хрупкая и переменчивая, он не будет реагировать на ситуацию точно так же, как и ты, он иногда даже сам не понимает, что он делает и кто он, в период маний он становится немного другим и также должен это предвидеть и постараться помочь ему. Именно поэтому, я считаю, что отчасти ты ответственен за него. Ты знал о его болезни, и ты сам согласился быть рядом с ним, неужели ты не понимал, что легко не будет? С Никитой ужасно сложно, он может быть невыносимым, злым, может жутко тебя раздражать и бесить, иногда ты будешь его ненавидеть, но… Если он тебе действительно нужен, то тебе стоит услышать не только себя, но и его тоже. Если он поступил так, то подсознательно он хочет тебе что-то доказать и… — А ты уверен, что он уехал к Игорю только потому, что мы с ним поссорились? — усмехнулся Миша, резко перебив Максима. — Да мы и не ссорились на самом деле, просто он выгнал меня, а потом видимо решил поехать к Игорю. Это ахуеть какой пиздец, знаешь. Я не собираюсь сейчас анализировать своё поведение, потому что… Чёрт, ну серьезно, я не думаю, что подобное поведение Орловского связано с его болезнью, он видимо просто снова решил проверить с кем ему больше нравится — со мной или с Игорем. Наверное, до сих пор не определился. — Миш, в тебе сейчас играет просто ревность, — постарался успокоить друга Максим, видя, что разговор перетекает совершенно не в то русло, — давай ты успокоишься и мы… — Иди нахуй, Зарецкий! — это прозвучало больно, хлёстко и обидно. Да, они и раньше с Мишей ссорились и посылали друг друга, но никогда прежде Максим не видел Зареченкова таким злым и раздражённым.  — Почему я должен что-то анализировать в то время, как Никита поехал развлекаться с бывшим? Почему я всегда остаюсь во всём виноватым? Для меня эти отношения ещё сложнее, чем для него, потому что… Блять, я первый раз влюбился, у меня тоже не всё в порядке со здоровьем, меня мучают бессонницы, головные боли и я очень часто не понимаю сам себя. Но это никого не беспокоит и, если я срываюсь и творю херню, то я просто эгоист и моральный урод, а Никита у нас болеет, поэтому ему можно трахаться со своим бывшим, можно вести себя, как козел, можно подставлять Даню и целовать его, чтобы выставить в плохом свете, можно покупать чувака, чтобы тот опять же опозорил Даню, можно творить херню и сваливать в Германию при любых непонятках. Он же у нас бедный-несчастный, он болеет, его нужно холить, лелеять и обожать. Плевать, что он будет время от времени вытирать об тебя ноги, у него ведь биполярное расстройство, на него нельзя обижаться и, если что-то идёт не так, то в этом нет его вины, виноват я, Даня, да кто угодно, но только не святоша Никита. Так что ли? — Миш, ты снова… — Да-да, я переворачиваю всё с ног на голову, — ухмыльнулся Зареченков, — я эгоист, мудак и козёл, который просто боится связать свою жизнь с человеком, так как для меня это всё ново, потому что я боюсь быта и… Мой парень мудак. Знаешь, сейчас я даже рад, что не поддался эмоциям и не принял предложение Никиты о переезде, потому что не очень хотелось бы вернуться домой и увидеть, как он занимается сексом с кем-нибудь из своих бывших или из нынешних. Я не знаю сколько там у него парней помимо меня, читал, что при его ебаной болезни повышается сексуальная активность. Это, может быть, и круто, но не для меня. — Ты вообще слышишь, что ты несёшь? — зарычал Максим, начиная выходить из себя и понимая, что разговор с твердолобым Мишей никуда их в итоге не приведёт. — Ему снова сорвало башню из-за тебя, а ты сейчас стоишь и делаешь вид, что ничего не понимаешь, изображая оскорблённую невинность. Ты сам решил с ним встречаться, зная, какой Никита; ты сам взял за него ответственность и, если ты не справляешься, то да, в этом нет его вины. Он и я говорили тебе, что будет сложно, но… Ты даже не пытался облегчить всё это, полностью сосредоточившись на своих ощущениях. Тебе куда важнее было играть в любовь и анализировать свои чувства, а не думать о том, что происходит с Никитой. Да, я понимаю, что тебе сложно, ведь это твои первые отношения, но… Знаешь, если ты решил встречаться с человеком, то должен думать не только о себе, но и о нём тоже. Отношения — это работа, ты должен не только принимать всё то, что дает тебе Никита, но и отдавать ему что-то взамен, заботиться о нём и показывать, как он тебе дорог. Только тогда у вас будет полная гармония и взаимопонимание. А что ты дал ему взамен? Знаешь, до отношений с тобой у него достаточно долгое время не было приступов, он пил таблетки и вёл здоровый образ жизни, а сейчас… Я даже не знаю лечился ли он вообще или просто делал вид. — А ты много отдавал Дане? — ядовито усмехнулся Миша. — Ах да, извини, забыл, что тебе смелости не хватило и ты просто остался слюнтяем и теперь даёшь умные советы, в то время, когда сам даже не можешь разобраться в собственных чувствах. — Что ты сейчас сказал? — Максим с силой сжал кулаки, стараясь сдерживаться и не ударить Мишу куда-нибудь в челюсть, потому что слушать всё это было практически невыносимо и до ужаса отвратительно. — Прости за то, что я такой хуёвый, — насмешливо произнёс друг, — но… Меня не меньше Никиты всё заебало. Может быть, я действительно просто не готов. — Ты серьёзно? — Максим старался держаться и говорить спокойно, хотя хотелось подскочить к Зареченкову, встряхнуть его пару раз и выбить всю дурь из головы, потому что… Ну блять, сколько можно оставаться таким вот придурком? — Я думал, ты повзрослел Миша. Ты стал меняться, и я это видел. Ты начал думать не только о себе, но и о других, я даже начал радоваться за вас с Никитой и… — Тебе показалось, — вновь перебил его Миша, усмехнувшись, — люди не меняются и знаешь, каким бы я не был плохим, но терпеть подобную дичь не стал бы никто, кроме тебя, пожалуй. Вы ведь с Никитой оба стоите друг друга: один портит другим людям жизнь и спит со своими бывшими, а другой просто ведёт себя как мудак и покупает парней своим друзьям. Из вас бы вышла крутая парочка. Поэтому, я просто предлагаю вам с Орловским пожениться и не трогать нормальных людей. Это я о себе и о Дане, если что. Потому что вся та дичь, которая происходит создана вами или по вашей вине. Поэтому… Реально, чуваки, поженитесь, съебитесь в Германию и живите втроем с Игорем. Так будет лучше и вам и мне. — Ты уверен? — Максим знал, что Миша поймет его вопрос правильно и безумно боялся услышать ответ, потому что не знал как отреагирует Никита на то, что ещё один его парень просто испугался и отступил в сторону, даже не попробовав понять и не научившись читать и принимать друг друга. — Мне нужно подумать, — каким-то надломленным голосом ответил Зареченков, при этом даже не смотря другу в глаза, — я не понимаю, как мне относиться ко всему этому. И мне кажется, что сейчас мне лучше просто уйти, чтобы мы с тобой не поругались окончательно. — Если ты не уверен, то оставь его в покое. И уходи, — да, это было жестоко, но справедливо и Максим понимал, что лучше разорвать это всё сейчас, чем заставлять Никиту мучится после. — Только не пытайся меня купить, если Орловский снова будет разыгрывать какой-нибудь из своих спектаклей, — небрежно бросил Миша, после чего резко развернулся и вышел из квартиры, оставив Максима стоять в полном оцепенении и ощущать, как земля уходит из-под ног, а вместе с ней приходит понимание того, что с Никитой снова будет непросто и, что сейчас Максим, кажется, потерял хорошего друга. *** Михаил 21:00 Объясни мне, что происходит. Михаил 21:01 Я разговаривал с Максом. Ты просто улетел к своему бывшему и не сказал мне об этом. Михаил 21:03 Как это понимать? Михаил 21:04 Никита, я хочу разобраться. Михаил 21:05 Ответь! Михаил 21:07 Я вижу, что ты в сети. Михаил 21:15 Ты читаешь и игноришь. Это бесит. Михаил 21:17 Ответь, пожалуйста. Михаил 21:20 Давай мы просто поговорим. Я пока даже ничего тебе не предъявляю, кроме того, что ты свалил, бросив Челси и меня. Михаил 21:25 Никита, пожалуйста, ответь. Я ничего не понимаю. Михаил 21:33 Да и пошёл ты! Миша с раздражением закрыл диалог, после чего на эмоциях закинул Никиту в чёрный список Вконтакте, ощущая, как закипает злость и раздражение внутри него, которые долго копились, а сейчас готовы были вырваться наружу и затопить всё вокруг и самого парня в том числе. Зареченков не понимал, что с ним происходит. Очередная выходка Орловского совершено сбила с толку и больно ударила по самолюбию. Конечно, Миша отчасти был согласен с Максом, при разговоре с которым он банально не сдержался и наговорил много чего лишнего, но… Он ведь действительно больше сконцентрировался только на своих эмоциях, пытаясь понять, что он чувствует и полностью отпуская себя, впитывая всё то, чего он раньше был лишён по своей глупости. И да, возможно, он много не замечал, не видел, как одинок Никита, не зацикливался на его страхах, переживаниях, на его болезни, в конце концов. Но Миша чувствовал себя спокойным и счастливым и почему-то казалось, что Никита должен ощущать тоже самое, однако… Всё снова полетело к чертям. — Сынок, иди кушать! — раздался громкий голос матери, от чего Миша сделал глубокий вдох и лениво поднялся. Ужинать не хотелось совершенно, но куда проще было выйти на кухню, быстро всё съесть, натянуто улыбаясь и делая вид, что всё хорошо, чем объясняться с мамой. Всё-таки говорить с ней по душам Миша был ещё не готов, потому что банально стыдился того, что в свои почти двадцать один так глупо и тупо влюбился в кретина Орловского, да и как о таком разговаривать с самым близким на свете человеком? Да, он знал, что родители его всегда выслушают и поддержат, потому что они были самыми понимающими людьми из всех, что он видел, но… Миша банально боялся рассказывать про отношения, в которых сам сомневался и которых до этого жутко избегал. Что случилось при появлении Орловского он не понимал, но даже это было не самым паршивым. Куда хуже был тот факт, что теперь парень сомневался в том, что у него с Орловским вообще есть будущее. Они были абсолютно разными людьми. С других планет. И, если, учась в одном универе с Никитой, Миша помнил об этом и даже не пытался как-то приблизиться к этому парню, то потом расслабился, сдал оборону и в итоге… Получил рядом с собой странного, взрывного и одинокого человека. Человека, которого он совершенно не понимал. И опять же, в этом была его вина, как и говорил Максим, но принять это было куда сложнее, чем просто понять. Да, сейчас Миша чувствовал себя немного не в своей тарелке, осознавая, что именно он мог спровоцировать своим поведением и вообще появлением в жизни Орловского, новый приступ, который и мог привести к тому, что Никита просто сорвался и улетел в другую страну, никого при этом не предупредив. Но… Обида была сильнее, чем здравый смысл, а также душила ревность, которую Миша унять так и не смог. Мысли о том, что Никита несколько дней будет находиться рядом со своим бывшим сводили с ума и заставляли ненавидеть Орловского с Игорем ещё сильнее, однако, опять же, Мише стоило снова винить в этом только себя, ведь он помнил, как рассказывал об Игоре Никита — Максименко был единственным, кто его понимал и принимал таким, каков он есть, не считая Макса, конечно. И, если Орловский сбежал от своего парня к другому, то… — Просто забей, — да, Миша знал, что не сработает, но загоняться ещё сильнее больше не мог, потому что это всё сводило с ума и в первые за долгое время он чувствовал себя маленьким, беззащитным и до ужаса жалким. --- — Миша, всё хорошо? — осторожно спросила мама, которой безумно хотелось рассказать всё то, что накопилось, но в тоже время он осознавал, что не имеет права беспокоить маму и вываливать на неё то, в чем сам до конца не разобрался. Пускай парень и ненавидел свою скрытность, но он ведь всегда придерживался одного правила — «не грузи других», постоянно следовал ему и старался решать свои проблемы сам, а теперь… Теперь он ощущал, как выдохся и устал, но банально не мог взять и поделиться всем тем, что накопилось внутри. Родители и так от него натерпелись, не хотелось, чтобы они переживали ещё сильнее. — Да, всё в порядке, мам, просто нет аппетита, — вяло ответил парень, лениво ковыряясь вилкой в овощах, — я устал немного, ты не будешь против, если я просто пойду спать? — Миша, ты хмурый какой-то, — всё же не отставала мама, — я вижу, что что-то случилось. Почему ты снова молчишь и заставляешь меня нервничать? — Всё в порядке, — спокойно ответил парень, стараясь говорить уверенно, — просто… Я устал от безделья. — Кстати, тебе же завтра на приём, — внезапно произнесла мама, улыбаясь, — я разговаривала с твоим лечащим врачом и помимо курса терапии он предложил ввести ещё и психолога. При черепно-мозговых травмах характер человека может меняться, и он становится раздражительным, замкнутым и… — Ты серьезно?! — с недоумением произнёс Миша, снова ощущая злость. Да, разговаривать с мамой в таком тоне было непозволительно, но и слушать подобный бред он просто больше не мог. — Ты считаешь, что я изменился из-за того, что меня ударили по голове, а не по другой причине? Может быть, дело в том, что я просто превращаюсь в овоща от безделья? Или в том, что я сам себя не понимаю? Или в том, что у меня абсолютно нет никаких увлечений, я просто сижу в четырех стенах и вы с папой постоянно со мной сюсюкаетесь как с маленьким ребенком. Меня это бесит, знаешь. Также, как и то, что я не могу рассказать тебе хоть что-то, потому что боюсь тебя тревожить ведь я уже сделал столько херни, что иногда мне кажется, что лучше бы у вас и вовсе не было сына. — Прекрати! — голос матери тоже изменился, став более строгим и серьезным. Несмотря на свою доброту и мягкость его мама могла быть суровой и беспощадной. Миша об этом помнил, но и остановиться уже не мог, понимая, что его отчаянно несёт, ведь вся та боль, злость и раздражение, что копились внутри него больше не хотели оставаться на вторых ролях и сейчас зависли в воздухе, собираясь снести лавиной из обидных и колких фраз всё то, что так берёг Миша — любовь собственных родителей. — Извини, — выдохнул парень, стараясь взять себя в руки, после чего поднялся со своего места, обнял маму со спины и уткнулся носом ей в волосы, стараясь надышаться запахом её шампуня и наконец-то успокоиться, — я мудак и я не прав, просто… — Я посоветуюсь с нейрохирургом и возможно, он разрешит тебе заниматься спортом в совокупности с процессом восстановления, — тяжело вздохнув произнесла женщина, поднимаясь со своего места и обнимая сына за плечи, — если всё в порядке, то мы запишем тебя на йогу или в бассейн. — Я и йога? — усмехнулся Миша, немного расслабляясь. — Мам, ты с ума сошла? — Если ты устал, то можешь идти спать, я не обижаюсь, правда, — произнесла мама, потрепав Мишу по волосам, после чего села обратно на стул и немного помолчав, всё же добавила: — если тебя что-то беспокоит или будет беспокоить в будущем, не молчи, пожалуйста. Ты мой сын и я тебя поддержу в любом твоём желании, если оно не выходит за рамки дозволенного, конечно. Миша лишь улыбнулся в ответ и снова полез обниматься, понимая, что его мама действительно самая лучшая на свете. В комнату он вернулся через час, всё-таки решив провести немного времени с мамой, после чего быстро принял душ, стянул с себя халат и залез под одеяло, тут же проваливаясь в сон, чтобы утром проснуться и обнаружить смс от человека, имя которого вызывало радость и раздражение одновременно. Никита Орловский и его простое: «Я тебя люблю, Мишка» выбили из легких весь воздух, заставляя рухнуть обратно на кровать, просто лежать, смотреть в потолок и думать о том, что будет с ними дальше.