Слухи не врут

Друг мой, друг мой — я очень-очень болен. Вряд ли точно вспомню сколько бочек крови пролил. Мой тёмный город — логово полчищ чудовищ, зомби; Но я сквозь кроссовки чувствую зелень щекочет голень. Мы морщим брови, ищем в ком-то источник боли, Чтобы щёлкнуть кнопку, и всё закончить, да просто, срочно. ©

Даня проснулся среди ночи от странного шороха и шебуршения откуда-то снизу, что заставило парня насторожиться и осторожно открыть глаза, прислушиваясь к звукам в его комнате. Нарушителем спокойствия оказался Максим, который лежал на полу, что-то смотрел в своём телефоне и время от времени ворочался на своей неудобной постели, которую сам же и соорудил рядом с кроватью Даниила непонятно когда и зачем. Парень сделал глубокий вдох, включил ночник и внимательно посмотрел на Максима, который тут же громко выдохнул и также уставился на Даниила, смотря каким-то нечитаемым и напряжённым взглядом. — Почему ты здесь? — этот вопрос сорвался с губ раньше, чем брюнет успел подумать. Но задан он был не потому, что Даниил против присутствия Максима, просто это было, как минимум, неожиданно. После ужина они с Данилом остались на кухне одни, так как отец утащил Максима разбираться с документами. Сам Даня немного посидел с блондином, болтая с ним ни о чём, а потом Данил намекнул, что хочет принять ванну и парень ушёл к себе в комнату, решая не мешать мужчине, который обожал ванные процедуры и мог зависать в ванной часами, скупая кучами пены, бомбочки, соли и прочую для этого предназначенную фигню, чем безумно бесил Дмитрия, надо сказать. Придя к себе, Даниил немного пообщался в чате с Марком, который поделился с ним радостной для парня новостью — ему всё-таки позвонил Глеб и предложил встретиться. Энтузиазм друга Даня не разделял, но и говорить что-то не стал. Как бы ему не нравился этот Глеб и его братец, Климов взрослый человек и явно обойдётся без советов Даниила, который в них нуждался как раз-таки куда больше, чем Марк. Решив не накручивать себя и не ломать голову от мыслей о Максиме, который сейчас сидел с его отцом, а также не думать об очередном друге, увлекшимся тем, кого Даня терпеть не мог, парень просто прилёг на кровать… И уснул. А проснулся только сейчас, с удивлением наблюдая за Максимом, которого непонятно почему раздобревший отец видимо оставил ночевать у них. Прямо в его комнате. На полу. — Я выпил и не поехал домой, — хмуро пояснил парень, — извини, что побеспокоил тебя. Нужно было вызвать такси, но твой отец попросил остаться и я… — Всё нормально, — отмахнулся от друга Даня, пытаясь понять идиот ли Зарецкий или просто умело притворяется, — я не о том вообще. Естественно, я не против, чтобы ты у нас ночевал. Просто… Почему ты на полу? Мог бы лечь рядом со мной. Я не кусаюсь. — Дань, это всё глупо. Даже то, что я остался здесь. Просто… — Может хватит? — Да, наверное, хватит. Знаешь, я каждый раз себе это говорю, — горько улыбнулся Максим, снова начиная заводиться, от чего Даня поморщился и подумал о том, что они просто провоцируют ссору, не пытаясь даже услышать друг друга, — но потом ты снова звонишь мне и я… — Просто заткнись, Макс! Да, получилось слишком резко и грубо, но это куда лучше, чем просто закрыть уши руками и молчать. Слушать весь этот бред совершенно не хотелось, потому что Даниил знал, что скажет Максим и самое главное, он знал — потом они снова поссорятся. Наверняка. Начнут выяснять отношения и зайдут в ещё больший тупик, чем сейчас. Подобного не хотелось абсолютно и, наверное, впервые в жизни Даня решил не спровоцировать конфликт, а аккуратно его устранить. Сам не знал почему. Просто смотрел на Максима, видел его мешки под глазами, потухший взгляд, видел каким усталым и измученным выглядит парень и беспокоился. Беспокоился не за этого вечно ноющего и утопаюшего в своих чувствах придурка, а за того парня, с которым познакомился два с половиной года назад: весёлого, красивого, немного высокомерного, но настоящего. — Хватит этих разговоров. Пошли спать, не беси меня, — рявкнул Даниил, протягивая Максиму руку и очень надеясь, что тот всё-таки её примет, потому что именно этот жест решил бы для них многое. Не разговоры, не признания или истерики и страдания, а протянутая Даней рука. Максим на несколько секунд замер, настороженно смотря на парня, от чего Даниил практически тоже не дышал, просто смотря в ответ и пытаясь прочитать хоть что-то в глазах Зарецкого, но в ответ почему-то видел только пустоту, холод и обречённость, читаемую во взгляде, жестах, в самом Максиме. Даниилу даже на миг показалось, что именно на этом всё закончится, потому что Максим остался здесь не из-за своих чувств или чего-то ещё, а просто в очередной раз решил принести себе как можно больше боли, потому что расклеился окончательно и поддался своей собственной слабости, превращаясь непонятно во что. Зарецкого очень хотелось встряхнуть, просто подскочить к нему, схватить за плечи и трясти пока не придёт в себя и не станет тем самым Максом, у которого Даниил любил воровать футболки, духи которого обожал и каждый вечер, надевая очередную вещь Максима, вдыхал его уникальный аромат и вспоминал насмешливые глаза друга. Глаза, которые уже давно не видел… Но Максим его всё же удивил, при чём приятно. Он поднялся со своего места, встал напротив Даниила, а потом просто вложил свою руку в ладонь Звягинцева и для брюнета это значило действительно многое, потому что… Он и сам не знал. Просто молча смотрел на парня напротив и думал о том, что без Максима своей дальнейшей жизни он всё же не представляет. — Снимай джинсы и рубашку, я только вчера менял постельное, так что не ложись ко мне в своих шмотках, — улыбнулся Даниил, насмешливо наблюдая за оцепеневшим у его кровати Максимом, — вещи можешь взять в моем шкафу. — Хорошо, — кивнул парень, а подойдя к шкафу и открыв дверцу, снова замер, и Даниил прекрасно понимал причину всего этого. Честно говоря, он очень долго порывался выбросить вещи Зарецкого, которые тот сначала забрал, а потом вернул, ещё и с парочкой своих самых любимых футболок. Парень действительно желал избавиться от шмоток этого человека, даже собрал всё в коробку и попросил Даниила их выбросить, но только часть. Остальное сначала сложил туда же и вытащил в последний момент, понимая, что футболки и шарф до сих пор пахнут Максимом… Максимом, который всегда дарил ему самые вкусные шоколадки, Максимом, над которым можно было издеваться и получать такую же издевку в ответ, Максимом, с которым раньше действительно было хорошо. Куда это всё делось Даниил не понимал, но думал о том, что частично во всём виноват он сам, потому что обижал, игнорировал и не понимал человека, который его искренне любил и был рядом. Всегда. — Ты можешь надеть мою футболку, — улыбнулся Даниил, снова поддавшись какому-то порыву и говоря то, что, по сути, говорить не должен, — я всегда ношу твою, а ты, если хочешь, бери мою. Максим обернулся, посмотрел как-то настороженно, долго и холодно, а потом просто кивнул и такое ощущение, что попытался скрыть улыбку, что пускай совсем немного, но успокоило Даниила. — Откуда у тебя вот этот ужас? — усмехнулся парень, после пары минут, за которые он успел пересмотреть практически весь гардероб Даниила. В руках у Зарецкого была ярко-розовая длинная майка с огромным чупа-чупсом на груди. Купил её Даня ещё три года назад и носил всего пару раз, потому что она была не одобрена отцом из-за цвета, фасона, который якобы не подходил Даниилу и вообще всего на свете. Спорить с папой парень не стал, потому что вещь и на самом деле выглядела ужасно, он и думать о ней забыл, оставил скорее для того, чтобы просто побесить Звягинцева-старшего. А сейчас эта вещь находилась в руках у Зарецкого и Даниилу тут же стало за себя стыдно, но после того, как он столкнулся с насмешливыми глазами Максима и увидел улыбку на его губах, парень готов был хоть каждый день ходить в универ в этой майке лишь бы Максим оставался таким, как можно дольше. — Ошибка молодости, — отмахнулся Даниил, падая обратно на подушки, — ложись быстрее, я устал. Хочу спать. — Ну… Тогда я надену её, — усмехнулся Зарецкий, после чего быстро стянул с себя джинсы, оставив на обозрение Даниилу длинные стройные ноги, а уже через несколько секунд снял и рубашку, открывая вид на красивую сильную спину, на которую сейчас пристально смотрел Даниил, к своему стыду, думая о том, что Максим оказывается вполне себе ничего. Да, он и раньше знал, что Зарецкий вполне неплохо сложен, но особо никогда не засматривался на него и не думал о том, что друг всё-таки достаточно красивый парень, не удивительно, что этот Глеб так засиял при одном упоминании про Максима, в тот вечер, когда они были в баре. Даня громко фыркнул и сделал глубокий вдох, стараясь избавиться от ненужных мыслей. Максим уже стоял перед ним в ужасной розовой майке, улыбался пускай настороженно, но открыто… И это заставляло Даниила думать о том, что отпускать данного человека или делать ещё больше глупостей он ему уже не позволит. Никогда. Главное, не позволять этого себе. — Ты в ней похож на пидора, — усмехнулся Даниил, выключая свет. — А я и есть пидор, — насмешливо ответил Максим, укладывась рядом с Даниилом и накрываясь одеялом. Они замолчали и, наверное, впервые за всё время их дружбы это молчание не нравилось. Оно было тёмным, холодным и пустым, оно заставляло снова думать, вспоминать все их ошибки, анализировать и сомневаться, оно загоняло в ещё большую яму, из которой вряд ли уже получилось бы выбраться… — Даня, я хотел бы снова погово… — Максим, — слушать очередной бред не хотелось, иначе бы нужно было снова собирать себя по частичкам, злиться и проклинать всё на свете. Сейчас это было ни к чему. Даниил и так слишком долго думал, слишком сильно себя накрутил и слишком потерялся в своих собственных мыслях, поэтому думать больше не хотелось, хотелось жить одним днём: любить, совершать ошибки, но быть счастливым, а самое главное, свободным от всех своих предрассудков и страхов. — Я понимаю, что мои слова сейчас прозвучат очень странно и ты меня пошлёшь, скорее всего, особенно после всего того, что произошло между нами, но… Давай мы просто начнём заново и не важно, куда это приведёт? Просто представим, что мы не знакомы вовсе. Да, знаю, что говорю глупость, но… Договорить Даниил был не в силах, поэтому он просто замолк и в упор посмотрел на также молчащего Максима, мысли которого он, к сожалению, до сих пор не научился читать. И вряд ли, когда научится. Зарецкий так ничего и сказал, просто вздохнул как-то обречённо, приподнялся на локтях, а потом перетянулся через Даниила и включил ночник, при этом теперь парень просто сидел на кровати и смотрел на Даню. Даже не мигая. — Я не хочу, чтобы ты снова причинял мне боль, — голос у Максима был надломленный и очень тихий, совершенно ему не присущий, от чего Даниил снова почувствовал укол совести за своё ничем не обоснованно поведение, — ты как будто бы специально это всё делаешь. Я пытаюсь жить без тебя, а ты… Ты просто приглашаешь меня к себе и снова вскрываешь все мои внутренние замки. Я чертовски устал, Даня. Я не могу больше даже ссориться или пытаться тебе понравиться. Я больше ничего не могу. Давай прекратим всё это и просто будем спать. Хорошо? Даниил вздрогнул, чувствуя, как после слов Максима боль проникает в каждую клеточку его тела. Это очень странное и неприятное ощущение, потому что ничего подобного не было раньше, но… Себя жалеть почему-то не хотелось, единственное, что нужно было сделать — это просто обнять Максима, уткнуться носом ему в шею и обещать, что всё будет хорошо. Но Даниил никогда бы не смог так сделать, просто потому что он знал — Максим снова оттолкнет и на этот раз навсегда. Именно поэтому он просто пододвинулся к замеревшему рядом Зарецкому и вновь протянул ему руку со словами: — Привет, давай знакомиться. Я Даниил. *** Миша замер, не мигая смотря на Никиту, который выглядел как всегда безупречно, ухмылялся нагло и был, в общем-то, самим собой, но что-то всё равно было не так: во взгляде, в ухмылке, в самом Никите. И от этого становилось не по себе, потому что думать о том, что Орловский наверняка уже себя накрутил, было невыносимо. — Может быть, поговорим? — с вызовом спросил Никита, а потом посмотрел на застывшего за спиной Миши Олега и добавил: — Пупсик, а ты не хочешь прокатиться с Игорем до магазина? Нам не помешает коньяк и хорошая закуска, раз все мы здесь решили собраться. И вообще, ребята, не будьте такими не гостеприимными. Миша сделал глубокий вдох и отошёл от двери, пропуская в квартиру в край обнаглевшего Орловского, а вместе с ним и Игоря, который даже не поздоровался, лишь хмуро кивнул Олегу и встал у двери, прямо напротив Миши, чем раздражал парня ещё больше. — Ты охренел? — это единственный вопрос, который Миша решился задать при Олеге и Игоре. Да, в голове было много всего, хотелось просто схватить Никиту, сначала выяснить у него всё, а потом затрахать его до потери пульса, доказывая, что только сам Миша нужен Никите и никто больше, а после пару раз ударить Орловского, просто так, для профилактики, чтобы всю дурь из головы выбить. — Я тебя искал, — голос у Никиты был опасным и настороженным, что не сулило ничего хорошего, — а ты меня игнорировал. Мне даже пришлось перерывать старую переписку с Максом, чтобы найти номер твоей матери. Он мне его кидал, потому что я тогда помогал с клиникой, когда ты в коме валялся. Номер так и не понадобился, но… — Ты звонил моей маме? — нахмурился Миша, настороженно смотря на Орловского и раздражаясь на парня ещё больше. — Какого хрена ты себе позволяешь?! — Миша всё же не выдержал и сорвался, не в силах больше видеть самодовольную рожу своего парня. — Неужели ты не понимаешь, что нельзя просто так донимать людей, звонить моей маме и искать через неё меня? Почему ты снова все решаешь за нас обоих? Ты не думал о том, что я не хочу тебя видеть, что ты можешь нам помешать и, что твоя компания вообще не очень-то нам и нравится? — О, ты серьёзно?! — выгнул бровь Орловский, кажется, снова начиная заводиться и уже не замечая ничего вокруг: ни нахмуренного Игоря, ни зависшего от удивления Олега. — Я тебе поэмы пишу, звоню тысячу раз, а ты строишь из себя ебаную обиженную барышню, игнорируешь меня, заставляешь волноваться, а теперь заявляешь, что я вам помешал. Чему, блять, интересно?! Почему ты предпочитаешь проводить время в компании вашего белобрысого ботана вместо того, чтобы поговорить со мной? Да, я повёл себя глупо, когда уехал, но… Тебе же наплевать на меня, ты даже не думаешь о том, что я чувствую. Ты не анализировал всю эту ситуацию, не думал почему я так поступил, ты просто… — А почему я должен анализировать твои ебанутые поступки? — Миша действительно не понимал. Не понимал, почему Никита позволяет просто приезжать и вести себя подобным образом, почему звонит его маме, беспокоит её и делает всё так, чтобы бесить Зареченкова ещё больше. — Ты просто купил билет и уехал к своему бывшему. Я это должен анализировать? Ты серьёзно так считаешь?! Мне плевать, чем ты занимался с этим мудаком, но… — Оу, всё понятно, — перебил его, молчавший до этого Игорь, который резко сократил расстояние между ними, но возле Миши не остановился, а просто взял за руки замеревшего и явно опешившего Олега, добавил сухое: — мы подождём в машине, — и, вытащив несопротивляющегося парня за дверь в одних ботинках и в рубашке, захлопнул дверь прямо перед лицом злого Миши, оставляя парней в оглушающей тишине. Что говорить Зареченков не знал, как и не понимал, что ему сейчас делать и как себя вести. После того, как хлопнула входная дверь, Никита тут же поубавил пыл и потерял весь свой гонор, оставшись один на один с раздраженным Мишей, который видел выражение лица Орловского, видел как тот напряжён, чувствовал, как переживает сейчас Никита и понимал, что он должен был быть к этому готов. Ко всему: к тому, что Орловский может вести себя неадекватно, к тому, что он мудак и без болезни и к тому, что подобное ещё обязательно повторится и будет хорошо, если в меньших масштабах. С таким как Никита иначе и быть не могло — с этим нужно было либо смириться и привыкнуть, либо закончить всё раз и навсегда, вырвав Орловского из сердца как ненужный сорняк. Закончить, пострадать и забыть, чтобы потом не было ещё больнее. Но… Так Миша не умел. И не мог. Хотя, если совсем честно, то просто банально не хотел этого. Не хотел терять Никиту. — Зачем ты звонил моей маме и для чего притащил с собой этого… Игоря? — эти вопросы необходимо было задать просто для того, чтобы успокоиться и раз и навсегда прояснить всё между друг другом. — Я тебя люблю, — Никита смотрел в упор и, кажется, что действительно расскаивался, что заставило Мишу хоть немного, но оттаять. Несмотря на злость и раздражение на Никиту, парень понимал, что не может сейчас просто взять и разорвать их отношения, как недавно это сделал Олег, не может оставить Никиту одного, ещё больше сломав его и фактически уничтожив, не может, потому что любит. — Никит, — Миша сделал глубокий вдох и подошёл ближе к парню, смотря тому прямо в глаза, — я просто… Договорить он так и не успел, потому что его просто снёс Никита, который резко сократил расстояние между ними, с силой прижал Мишу к стене, при этом даже в такой ситуации помня его физическое состояние и стараясь прижимать его мягче и свободнее… Так, что Миша мог вполне бы отпихнуть Никиту и освободиться из его хватки, но просто не хотел. Лишь стоял и смотреть на напряжённое лицо парня напротив и думал о том, какие же они придурки. Оба. Никита как обычно не стал разговаривать. Просто схватил Мишу за волосы, притянул ещё ближе к себе и поцеловал так, что думать о чем-то ещё в раз расхотелось. Сейчас был только Орловский и ничего больше: его руки на спине, его губы, язык, тяжёлое возбужденное дыхание на двоих и осознание того, как же сильно сам Миша в нём увяз… — Что я сделал не так? — Зареченков всё же нашёл в себе силы оттолкнуть от себя парня для того, чтобы всё-таки договорить и осознать, куда именно им двигаться дальше. Это было необходимо и Зареченков осознавал, что инициатива должна исходить как раз-таки от него. Пускай Миша до сих пор считал, что в произошедшем виноват только Орловский и его тараканы, но мысль о том, что он тоже где-то расслабился и накосячил до сих пор не покидала парня и он очень надеялся, что Никита ему спокойно обо всём расскажет, ведь казалось, что между ними не было и не должно быть никаких секретов. — Просто… Последнее время я был очень одинок, — Орловский сделал глубокий вдох, после чего отошёл от Миши, облокотился об стену рядом с ним и устало прикрыл глаза, — мне казалось, что я совсем никому не нужен, понимаешь? Знаю, что глупо, но… Я на тебя надавил и ты стал сомневаться, не знал, как рассказать своей маме про меня и не понимал, как без последствий отказаться от моего предложения о переезде. Я видел, как ты мечешься и меня это раз… — Никит… — Не перебивай! — шикинул на Мишу парень и Зареченков замолчал, внимательно смотря на стоявшего у стены Орловского, который сейчас походил лишь на бледную копию самого себя. — Я просто хочу объясниться, правда. Я знаю, что вёл себя глупо, но… Меня в очередной раз накрыло. Я на всей этой любовной эйфории совершенно забыл о том, что я не такой как ты или Макс, забыл, что я псих и что для меня не спать ночами — это не круто, а лишь сигнал к тому, что я снова на американских горках, забыл, что без таблеток я не могу нормально функционировать и забыл, что обычные люди, такие как ты, не смогут понять мотивов моих поступков. Честно говоря, я и сам себя не понимаю. Просто… После твоего ухода тогда, я почувствовал себя преданным, хотя и сам тебя выгнал. Я был одинок и мне казалось, что понимал и понимает меня только Игорь. Я спонтанно взял и заказал билеты к нему, сам не знаю зачем, я сейчас не могу объяснить мотивов своих поступков, просто тогда мне казалось, что это единственное верное решение. Я приземлился в Германии, мы целый день гуляли, пили вино, вспоминали школьные годы и я снова почувствовал себя живым, но… Потом я проснулся на следующий день и мою эйфорию сменила депрессия. Мне было на всё плевать, я просто лежал в кровати и ничего не хотел. Абсолютно. Игорь полетел со мной именно поэтому, просто боялся, что я в итоге не сяду в самолёт или сделаю что-нибудь из ряда вон выходящее. Я же псих… Орловский резко замолчал, потом улыбнулся как-то надломленно и болезненно, а после просто сполз на пол, вытягивая ноги на всю длину и закрывая своё лицо руками, наверное, боясь посмотреть Мише в глаза. Зареченков же, в свою очередь просто замер на месте, не понимая как реагировать на слова Никиты, потому что… Его было жалко и не той жалостью, когда ты сочувствуешь человеку, а той самой, когда ты проклинаешь самого себя за то, что оставил любимого в подобной ситуации и эгоистично жалел самого себя, даже не думая о том, что кому-то может быть в несколько раз хуже. Сейчас Миша поражался сам себе и своим мыслям, потому что за такое короткое время, благодаря не менее эгоистичному Никите, он понял, что есть люди и вещи, которые для него куда дороже, чем обиды и своя собственная гордость. И черт, это было прекрасно. — Иди сюда, — Миша улыбнулся сам себе, после чего также резко сел на пол рядом с Никитой, тут же крепко обняв недоумевающего парня и утыкаясь носом в его затылок. Зареченков просто сидел, вдыхал запах его дорогих духов и думал о том, что безбожно соскучился, — никогда, слышишь, никогда больше не смей думать, что ты никому не нужен. Что ты мне не нужен. Иначе я пристегну тебя к батарее. И ещё, никогда не говори, что ты псих и другие подобные вещи. И пей таблетки, не для того, чтобы быть меньшим психом, а для того, чтобы всё было в порядке. Мне важно твоё здоровье. Ты меня понял? Никита, кажется, даже не дышал. Просто резко освободился от объятий Миши, развернул голову в его сторону и внимательно посмотрел, видимо, пытаясь понять не шутит ли тот. — Ты сейчас серьёзно? — голос у Орловского звучал хрипло и немного удивлённо, ведь парень явно ожидал бурных разборок и очередного выяснения отношений, но… Миша и сам не понимал почему ему не хочется орать на Никиту, просто сидел рядом и чувствовал, что любой крик от обиды приведёт его к непременной ссоре с Орловским, к ссоре, которую начинать не хотелось совершенно. — Вот так просто? — А ты хочешь сложно? — усмехнулся Миша, внимательно смотря на Орловского. — Да, я на тебя зол, мне хочется тебя хорошенько встряхнуть и закатить скандал, но… Это глупо, Никита. Я просто хочу, чтобы ты был ближе ко мне. Хочу понимать, когда тебе плохо и хочу об этом знать, а не так вот. Я понимаю, что с тобой будет сложно, но я и сам не подарок. Я знаю, что иногда мы будем ненавидеть друг друга, будем ссориться и, может быть, в итоге даже расстанемся. Но я люблю тебя и хочу быть с тобой рядом, хочу чтобы ты доверял мне и чтобы я доверял тебе. Я понимаю, что частично виноват я сам, но… Говори со мной, Никита. Пожалуйста. Я очень хочу тебе помочь, но не знаю, как. — И ты даже не будешь на меня кричать? — выгнул бровь Никита, при этом уже слабо улыбаясь и немного расслаблясь, что не могло не радовать Мишу. — В этом есть смысл? — тяжело выдохнул Миша, устало закрывая глаза. — Мне, кажется, нет. — Почему я тебя раньше не подцепил? — каким-то задумчивым голосом спросил Никита, вызывая на губах Миши улыбку, потому что Орловский становился самим собой: эгоистичным и надменным придурком, тем, в кого когда-то влюбился Миша. — Я что грипп или гонорея, чтобы ты меня подцепил? — фыркнул Миша, шутливо стукнув Никиту по плечу. — Нет, ты мужчина моей мечты, — расплылся в улыбке Орловский, обнимая Мишу и ласково целуя его в шею, — и ещё. Ты, наверное, не хочешь это сейчас обсуждать, но… Я правда тебя люблю и к Игорю я полетел, как к другу, потому что я был одинок, а не потому что хотел быть с кем-то ещё. Я только твой. Миша не ответил. Просто молча обнял Никиту ещё сильнее и уткнулся носом в его шею, вдыхая такой родной запах и думая о том, что они всё-таки справятся, пока они вместе и любят друг друга, ведь это тихое: «Я твой» было куда важнее всех обид и недопонимания, через которые они прошли или пройдут в будущем. *** Максим лежал и с недоумением смотрел на Даниила, который немного нависал над ним, улыбался нервно, а ещё… Он протягивал Максиму руку и пытался добиться того, чтобы парень просто её пожал. И это было странным. Отдавало каким-то лицемерием или просто глупостью? В конце концов, чего этим хотел добиться Даниил? Даже, если Максим примет правила игры и они познакомятся заново, то к чему это снова приведёт? Даниил вновь влюбится в кого-то из его друзей и ещё больше растопчет чувства Максима? Хотя… У него и друзей то больше нет. — Не очень прилично вот так пялиться и не пожимать руку незнакомцу, — фыркнул Даниил, продолжая упрямиться и играть по своим правилам, — я могу обидеться, если что. Даня смотрел в упор, нервно облизывал губы и казалось, старался оставаться безучастным, но всё равно выдавал себя. А ещё… Протянутая им рука дрожала. И это стало последней каплей… Почему-то только сейчас Максим задумался над тем, что больно может быть не только ему одному. Всем им: Мише, которого он практически обвинил в болезни Никиты и о чувствах которого даже не думал; Олегу, о котором он вспоминал изредка и то, если что-то было надо, а самое главное, Даниилу… Ведь именно ему нужно было тянуть этот крест, который назывался «любовь Максима Зарецкого» и да, наверное, это иногда было просто невыносимо. Но на удивление Даниил не отталкивал. Он иногда глупил, злился, но всегда был рядом, всегда поддерживал и помогал, а Максим, привыкший к тому, что им пытается воспользоваться каждый, кому не лень, Максим полностью погрязший в своих мыслях, даже не думал о том, что иногда знать о подобной любви куда сложнее, чем просто её ощущать. — Привет, я Макс, — всё же решился парень, накрывая ладонь Даниила своей и с удовольствием отмечая, как вздрагивает при этом Звягинцев, видимо, действительно не ожидавший подобного. — Как ты здесь оказался? — продолжил Даня, при этом немного покраснев, чем одновременно удивил и позабавил Максима, который совершенно не понимал того, что задумал Звягинцев, но банально устал копаться в своих мыслях и просто решил пустить всё по течению. В очередной раз. — В твоей кровати? — выгнул бровь Зарецкий. — Ну знаешь… — Эй, мы познакомились в клубе! Так что представь, что мы в клубе! — шикнул на него Даня, при этом едва заметно улыбнувшись. — Я не могу представить, что я в клубе, если я в кровати. В твоей. — Максим понимал, что они занимаются какой-то очередной глупостью, но… Это нравилось, как и сама идея Даниила. Нравилось просто не думать, отпустить себя и даже наговорить лишнего. Потому что… Что он теряет, в конце концов? Даниил два года был влюблён в его лучшего друга, он пробовал встречаться с самим Максимом скорее просто из жалости, он выпил у него уже всю кровь и полностью его иссушил. Что теперь изменит эта глупая игра? Разве может быть ещё больнее? Наверное нет, поэтому вариантов дальнейшего развития событий немного: либо встать и уйти, наконец-то разорвав этот порочный круг и оставив Даниила за бортом свой жизни, либо просто притвориться, что его всё устраивает, говорить открыто и не думать о том, что будет дальше, при этом оставляя за собой право находиться рядом с этим человеком. Кажется, выбора у него не было. — Хорошо, представим, что ты в моей кровати после клуба, где мы познакомились, — кивнул Даниил, снова от чего-то смущаясь. И это выглядело забавным, ведь такого Звягинцева Максим не видел давно, если видел вообще когда-то. Даня был ярким, громким и резким, поэтому смотреть за его робкими попытками что-то наладить было забавно, но мило. — И как я тут оказался? Кто-то напился и после клуба потащил с собой в квартиру мужика? — Максим понимал, что наглеет и ведёт себя снова, как придурок, но ведь Даниил сам начал эту игру, а Звягинцеву просто нечего терять. Вот и всё. — Ты напился и я, как добрый мальчик, просто решил притащить тебя к себе домой, чтобы какие-нибудь охотники на богатеньких придурков не перехватили тебя, не увезли к себе и не надругались, — ответил Даниил, сузив глаза, от чего Максим лишь расслабленно рассмеялся. Сейчас казалось, что они действительно вернулись в прошлое, потому что вот так спокойно лежать рядом с Даней, улыбаться ему и наслаждаться тем, как Звягинцев бесится… Было приятно. Приятно настолько, что хотелось просто улыбаться и злить Даню ещё сильнее. Максим не знал насколько именно хватит Звягинцева с его игрой, но почему-то подумал, что сейчас можно просто расслабиться и воспользоваться ситуацией. Подумать и заняться самобичеванием он сможет и потом. Слишком уж много они успели разрушить, поэтому, если из-за неосторожного слова или действия упадёт ещё один кирпичек, Максим его даже не почувствует. И уж лучше хоть ненадолго отпустить всё это, наконец-то став привычным собой, чем снова пытаться вразумить Даниила или себя самого. — Хорошо, — кивнул Максим, после чего нагло улыбнулся и добавил: — а где гарантия, что ты сам не надругаешься надо мной пока я буду спать? — Это очень заманчиво, конечно, — фыркнул Даниил, легонько ткнув в грудь Максима указательным пальцем, — но я постараюсь сдержаться. — Если что мне можно звать на помощь твоего отца? — усмехнулся Максим. — Можно, — кивнул Звягинцев, при этом тоже улыбаясь, — он поможет мне тебя убить. Максим лишь фыркнул в ответ, а потом снова повисла тишина… Она была немного удушающей и не совсем уютной, но нарушать её совсем не хотелось, ведь говорить с Даниилом в подобной манере было пускай и интересно, но достаточно больно, потому что снова казалось, что это что-то да значит, как будто бы Даня сам того не осознавая снова подпускал Максима ближе к себе, под самую кожу. Только вопрос для чего? Чтобы ударить ещё больнее или… — Зачем тебе делать тату? — вывел парня из своих мыслей серьёзный голос Звягинцева. — Это же не твоя стихия. Или ты решил пробить себе соски? — добавил парень, поиграв бровями. — Знаешь, я никогда не хотел чего-то подобного, — задумчиво начал Максим, при этом пытаясь прислушаться к самому себе и говорить максимально искренне, — но почему-то сейчас не стал отказывать твоему отцу. И дело даже не в том, что он — твоя семья или я его боюсь, а… — Ты его боишься? — расплылся в улыбке Даня. — Хотя да, он у меня кого угодно напугать может. Но на самом деле, он лапочка. И очень меня любит. — Я в этом не сомневаюсь, — кивнул Максим, отводя взгляд в сторону, потому что смотреть в эти насмешливые, но добрые глаза было невыносимо, — и это классно, на самом деле. Ты настолько близок со своей семьёй, что глядя на вас я понимаю одно — хочу также, а ещё я осознаю, что в холодном общении со своим отцом и мачехой виноват только я сам. Не то, чтобы Аня плохая или папа, просто я слишком зажрался, как мне кажется, и постоянно от них что-то требую. — Макс… — Не нужно, Дань. У меня всё хорошо, правда. И советы мне не нужны, — холодно сказал Максим, закрывая глаза, — если я захочу рассказать тебе что-то, то я это сделаю. А сейчас… Просто не будем об этом. Если хочешь задать вопросы, не касающиеся моей личной жизни, то задавай. Если нет, то можно я буду спать? Завтра нужно встать пораньше. — Не считаешь, что слишком грубо разговаривать так с парнем, с которым ты познакомился не так давно в клубе и, который по доброте душевной притащил тебя к себе домой? — усмехнулся Даня, подмигнув Максиму. — Мог бы быть и повежливей. Мне же интересно, в самом деле. — Может быть, хватит? — всё же не выдержал Зарецкий, не в силах смотреть на улыбку Даниила и думать о том, что всё это — очередная прихоть избалованного милого мальчика, для которого он останется навсегда просто другом, другом с которым можно вот так играть и, который никогда не уйдёт, оставаясь верной собачонкой рядом. — Тебе не кажется, что это слишком? — Что слишком? — нахмурился Даниил, с укором смотря на ещё больше раздражающегося Максима. — Всё это! — повысил голос парень, разводя руки в стороны. — Весь твой фарс, это тупое «давай познакомимся заново» и прочий бред. Чего ты добиваешься, Дань? Боишься, что я уйду, не хочешь терять друга? Так вот я здесь, я остался с тобой, потому что слишком слаб, чтобы от тебя отказаться, но не смей в очередной раз сыпать соль в мои раны. Это действительно больно. — Почему ты такой, а?! — раздражённо рыкнул Даниил, упав обратно на подушки и отворачиваясь от парня. — Почему ты настолько упёртый баран? Может быть, дело не во мне вовсе, а, Макс? Может быть, куда проще постоянно ныть и жалеть себя, чем просто отпустить и жить дальше? Я знаю, что такое любовь, представь себе. Что такое безответная любовь, я тоже знаю. Я всё понимаю, конечно, но, Макс, повзрослей, пожалуйста. Прекрати думать и осознай, что не всё так плохо в этом мире и в этой жизни. Ты просто зациклился на своей боли и на страданиях. Мне кажется, дело в этом. Ты не видишь ничего вокруг больше. Кроме себя. Ты эгоист, Максим. Конченый. Разговаривать с тобой больше не вижу смысла. Завтра меня не буди, как уйдешь, просто прикрой дверь. Спокойной ночи. Больше Даниил ничего говорить не стал, как и не стал выключать свет. Просто накрылся одеялом по пояс и громко засопел, тем самым намекая Зарецкому, что на этом их разговор закончен. Максим сделал глубокий вдох и приподнялся на локтях, внимательно смотря на парня рядом с ним и думая о том, что в словах Даниила всё-таки есть доля истины. По сути, так оно и было. Слишком уж долго Максим думал только о себе и о своей любви, холил и лелеял только свои страдания, даже не понимая, что Даниилу может быть также тяжело, потому что именно он был объектом любви своего друга, именно он должен был каждый день стараться не делать больно Максиму, потому что не хотел его терять. И иногда Звягинцев действительно старался быть милым и вёл себя так, что сердце замирало от нежности, но… Куда проще это не замечать, чем давать себе очередные надежды. Максим прикрыл глаза, вспоминая это усталое: «Спокойной ночи, Максим». И почему-то именно сегодня отвечать банально такой же фразой не хотелось. Хотелось обнять, хотелось вдыхать запах этого невозможного человека, слушать его дыхание и осознавать, что они всегда будут вместе. Чтобы не случилось, пускай даже вот так — играя в глупые игры и оставаясь никому ненужными «друзьями». — Ты назвал меня конченым? — улыбнулся Максим, при этом осторожно положив свою руку на плечо Даниила и легонько потянув на себя. Звягинцев понял его правильно, резко перевернулся на другой бок и внимательно посмотрел на Максима, явно пытаясь найти в его глазах хоть какие-то ответы. — Конченым эгоистом, — поправил его Даниил, при этом смотря обиженно и как-то настороженно. — Ты в конце не добавил слово «эгоист», — усмехнулся Максим, — хотя… — Зарецкий, чего тебе ещё надо? — выдохнул парень, устало закрывая глаза. — Ты хочешь найти очередной повод со мной поругаться или что? — Я бы просто хотел извиниться, — осторожно выдал Максим, закусив губу, — правда, я иногда веду себя, как кретин. И обидеть я тебя не хотел. А по поводу тату… Честно говоря, я не знаю зачем хочу это сделать и что конкретно хочу набить, просто… Мне кажется, что рисунок на моём теле даст мне определённый толчок. Кто-то ради перемен красит волосы или стрижёт их, а я… Я хочу сделать себе тату. — Это… Очень мило, — вымученно улыбнулся Даниил, явно пытаясь подобрать слова, — странно, конечно, но мило. И, если этот шаг поможет тебе что-то осознать и идти дальше, то я буду очень рад. — Спасибо, — выдохнул Максим, видя на губах Звягинцева улыбку и понимая, что так действительно лучше и правильнее, ведь куда приятнее наблюдать, как этот парень улыбается, чем вспоминать его затравленный или злой взгляд и ненавидеть себя за то, что пускай и не со зла, но снова причинил боль человеку, которого любит больше жизни. — И кстати, тебе нужна группа поддержки? — улыбнулся Даниил. — Если хочешь, я могу пойти с тобой в салон, помогу определиться с татуировкой, ребята могут тебе предложить свой эскиз, если в голове нет ничего конкретного, а я буду держать тебя за руку, чтобы ты не визжал от боли, как девчонка. Хороший план? — Да пошёл ты, — усмехнулся Максим, шутливо пихнув Даниила в плечо, — и по эскизу я сам решу, у меня ещё есть время подумать, вся ночь впереди. — Ночью нужно спать, — зевая ответил парень, — а вообще, у меня идея. Ты можешь набить моё имя. Будет великолепно красиво. Или мой портрет. Как тебе? Или такой эскиз нужно заслужить? — хитро улыбаясь, добавил Звягинцев, внимательно смотря на Максима и ожидая его реакции. — Может быть, — кивнул парень, думая о том, что сейчас Даниил спрашивает вовсе не о татуировке, — но тебе придётся постараться, — но сам Максим говорил именно о ней, потому что уже давно добровольно сдался в плен этому человеку и не всегда хотел ему сопротивляться. Даниил не ответил, лишь смерил парня ещё одним внимательным взглядом, облизал свои невозможные губы, потом кивнул сам себе, погасил свет и произнёс едва слышное: — Хорошо, тогда завтра сходим туда вместе. Тем более, ребята меня любят. И сделают для тебя всё по высшему разряду. — Любят за скромность? — усмехнулся Максим, смотря на Даниила в темноте и практически на тактильном ощущении чувствуя, как парень улыбается. — Вообще за красоту, но за скромность тоже, — рассмеялся парень, разбавляя тишину комнаты. — Если так, то да, твоя помощь мне не помешает, — кивнул Максим, после чего всё же закрыл глаза и, сделав над собой усилие, перевернулся на другой бок, чтобы не смотреть в лицо лежащему рядом Даниилу и не думать. Не думать о том, зачем он это всё делает. *** Олега в буквальном смысле трясло. Он по инерции вышел с Игорем из квартиры, зашёл в лифт и уставился в одну точку. Просто молчал и вспоминал злое и потерянное лицо Ильи. Ильи, с которым он раньше безумно мечтал быть рядом, а теперь бросил его. Сам. Блондин не понимал, как так могло получиться, но он всё же сказал это, сказал слова, от которых теперь на душе было муторно и пусто и из-за которых хотелось избить себя самого до боли и синяков, потому что… Илья этого не заслужил. Не заслужил быть брошенным таким человеком, как сам Олег, тем, кто ещё два часа назад говорил, что никогда не бросит Шатова, а потом увидел его на своей лестничной клетке, заметил ненавидящий ледяной взгляд Ильи, направленный на Мишу, увидел такое же ответное презрение в глазах Зареченкова и понял, что больше так не может… Не может врать не только себе, но и им всем. Илья не был таким, каким представлял себе его Олег и это было самым главным фактором, от которого сейчас так плохо. Ведь раньше блондину казалось, что они обязательно будут счастливы вместе, будут смотреть фильмы в его маленькой квартире, целоваться ночи на пролёт и ощущать, что рядом с друг другом ход времени замирает и останавливается, а мир вокруг становится маленьким и не важным, но… Илья не хотел этого, а жить и играть по правилам Шатова у Олега не получалось. Поэтому показалось куда лучше, разрушить всё сразу, без выяснения причин и длинных разговоров. И спасибо Мише, который был рядом, потому что без его поддержки Олег бы точно не решился. — Всё хорошо? — настороженно спросил Игорь, выходя из лифта и смотря на идущего рядом блондина. Смотрел он обеспокоенно и с волнением, от чего Олегу стало ещё хуже, потому что Игорь был домашним, красивым и уютным, а самое главное — он Игорю нравился, но сам Олег сейчас думал о человеке, с которым ничего, кроме боли, у них не получилось бы и не получится никогда. Ответить Игорю парень так и не успел, потому что… Илья сидел на скамейке у его подъезда и, заметив парня, сердце Олега забилось болезненно быстро, потому что как бы он не пытался избавиться от Ильи, тот уходить явно не собирался. Не из его жизни, не из его сердца. Олег сделал глубокий вдох и бросил испуганный взгляд на идущего рядом Игоря, который явно был не в курсе того, что творится в голове у блондина и не замечал вовсе вскочившего со скамейки Илью Шатова, бросавшего злые взгляды то на одного, то на другого. — Оу, как мило, — жёстко усмехнулся Илья, внимательно смотря на напряжённого Игоря, который почему-то резко замер и загородил собой Олега, к которому направлялся вставший со скамейки Шатов, — не успел ты меня бросить, как уже нашёл себе нового ёбаря? Хотя… — Илья сощурился и посмотрел на Олега насмешливо и презрительно, от чего парню стало ещё паршивее, потому что сейчас он впутал во всё это ещё и Игоря, — ты тупой что ли? Я же говорил, что не стоит писать моему парню, ошиваться рядом с ним тем более, — последняя фраза была адресована уже Игорю, от чего Олег возненавидел себя ещё больше и несмотря на страхи и сомнения всё же вышел из-за спины Игоря, сталкиваясь с холодным и ядовитым взглядом Ильи. — Прекрати, Илья! — стараясь говорить, как можно спокойнее, начал Олег, понимая, что его истерики или срыв только подогреют и без того раздражённого Илью. — Почему ты снова здесь? Неужели нельзя просто поговорить со мной предварительно назначив встречу, а не карауля меня у дома. Почему снова пришёл? — А я уходил? — Илья смотрел пристально и равнодушно, скорее даже на Игоря, чем на Олега, который остался как будто бы предметом интерьера, не больше не меньше. — Просто решил посидеть, подождать пока твой дружок свалит и поговорить спокойно. А тут мне на встречу идёшь ты сам. Ещё и с этим хмырем. Ты поэтому меня бросил? Решил, что перспективнее подставить свой зад мальчику в дорогих шмотках, чем мне? Да, Олежа? — Это твой парень? — Игорь посмотрел на Олега как-то странно, как будто бы презрительно и осуждающе, от чего стало ещё противнее. С одной стороны, Олег Игоря понимал, ведь Максименко был парнем самодостаточным и уверенным в себе, поэтому наверняка удивился тому, что блондин вот так вот просто позволяет Илье унижать его прилюдно и разговаривать в подобном тоне, но, с другой стороны, Игорь никогда не был на месте Олега, не жил в детском доме, не проходил через издевательства, насмешки и угрозы, никогда не чувствовал себя самым одиноким человеком на свете, поэтому точно не ему судить. — Представь себе, — насмешливо произнёс Илья, встав прямо напротив Игоря, который снова машинально закрыл Олега собой. — Ты мой бывший парень, — решился встрять блондин, смотря на Шатова из-за плеча Игоря и совершенно не понимая того, почему Илья такой… Почему вся его аура теперь не привлекала, а лишь раздражала и ломала Олега, почему Илья делал больно своими словами и поведением, почему он не понимал с первого раза и почему они снова топтались на месте, как и в самом начале их отношений. Тогда они не могли начать, а теперь не могут это всё закончить. — Оу, то есть ты сказал так не из-за твоего дружка, а потому что действительно решил меня бросить? — Илья был в бешенстве и казалось ещё немного и он набросится прямо на Олега, отпихнув стоявшего рядом Игоря, снова вцепится в шею и на этот раз точно задушит, избавляя их обоих от той глупости, которую они называли отношениями. — Илья, пожалуйста, — говорить было тяжело, потому что отчаянно хотелось плакать, но Олег понимал, что показывать свою слабость — значит ещё больше обнажить душу, в которую обязательно плюнет Шатов, — просто иди домой. Я сейчас не хочу говорить. Мне нужно подумать. Илья, пожалуйста. — О чём подумать?! — не унимался Шатов. — Ты сам за мной бегал, сам писал мне и постоянно крутился с моим братом. Ты сам этого хотел! И, когда я позволил тебе быть со мной рядом, ты меня бросил. Как я должен это понимать? Ты даже слушать меня не стал, ты бросил меня потому, что я болел и не смог к тебе прийти. Ты нормальный, Олег? Почему ты винишь меня во всём, если ебанутый тут только ты? — Вот именно, что ты позволял быть рядом с тобой, — горько усмехнулся Олег, вновь отталкивая от себя Игоря и выходя из-за его спины, — мне это не нужно, Илья. Я хочу быть любимым, а не смотреть, как ты позволяешь себя любить. Я не хочу тебя терять, но… Я не могу так больше. Дальше будет только хуже, понимаешь? — А этот значит любит тебя в ответ? — усмехнулся Илья, пропустив слова Олега мимо ушей, после чего подошёл ещё ближе к Игорю, практически вплотную и, глядя тому прямо в глаза, добавил: — И как оно? Нравится брать использованные мной вещи? — А тебе нравится унижать того, кого ты обязан был защищать? — Игорь говорил спокойно и холодно, но Олегу почему-то казалось, что эмоций в нём бушевало куда больше, чем парень пытался показать. — Тебе уже всё сказали, поэтому проваливай и, пожалуйста, в следующий раз мне не пиши и не проси не общаться с Олегом. Думаю, в том, что он тебя бросил виноват не я или ещё кто-то, а ты сам, потому что… — Просто, блять, заткнись! — Илья подскочил к Игорю быстрее, чем успел среагировать Олег и хоть что-то сделать. Парень просто стоял и с ужасом наблюдал за тем, как замахивается на Игоря Илья и как быстро перехватывает его руку Игорь, закручивая её за спину Шатову и заставляя того зашипеть от боли. — Вали отсюда и не смей больше угрожать ему. Я понятно выражаюсь? — в голосе у Игоря был один только лёд, что ещё больше поразило Олега, которому Максименко казался раньше открытым, веселым и простым, но сейчас, смотря на его лицо, Олег понимал, что этого парня лучше не злить. Никогда. — Я тебя запомнил, — с явной угрозой в голосе сказал Илья, смотря прямо в глаза Игорю, после чего бросил очередной холодный взгляд на Олега, ухмыльнулся презрительно и, резко развернувшись, пошёл прочь, оставляя парней в оглушающей тишине.