Слухи не врут

Я же знал, что все этим кончится, Со всеми случается. Всему цена — одиночество, Иначе — не получается. ©

Утро встретило Даню громким воем будильника и сопящим под боком Максимом, который не проснулся, а только лишь промычал что-то невнятное, перевернулся на другой бок, лицом к Дане, и снова затих, смешно морща нос во сне. Даниил сделал глубокий вдох и пристально посмотрел на Зарецкого, стараясь понять, что сейчас было не так. Они и раньше ночевали друг у друга, просыпались вместе и в общем-то в этом не было ничего такого, но сегодняшнее утром было странным. Во-первых, потому что впервые за долгое время они заснули не под ссоры и обиды друг на друга, а спокойно и даже счастливо. А, во-вторых, Даня лежал рядом, затаив дыхание, смотрел как подрагивают реснички Максима во сне, слышал как тот дышит и практически сам не двигался лишь бы его не разбудить. Просто лежал и смотрел на то, как спит этот человек и думал о том, какой же он сам придурок, раз позволил себе практически потерять его. Сейчас, глядя на Максима, Даня не чувствовал злости или раздражения, лишь теплоту и какое-то щемящее чувство внутри, охарактеризовать которое он сейчас был не в силах. Зарецкий лежал в его комнате, на его кровати, в его футболке. И это было поистине прекрасно. — Подъём! — в дверь громко постучали, а Даня лишь злорадно улыбнулся, вспомнив, что закрыл её на защёлку, потому что видеть сейчас насмешливое лицо отца, который наверняка бы отпустил очередную тупую шуточку по поводу их времяпрепровождение, не хотелось совершенно. — Пора ехать в салон! Завтрак уже ждёт вас! — Пять минут, пап! — крикнул в ответ Даня и усмехнулся, смотря на Максима, который вставать явно не собирался и лишь прикрыл ухо одеялом, стараясь избавиться от ненужного ему шума. — Маааксим! — громко прокричал Даниил в самое ухо Зарецкому, предварительно стянув с него одеяло и не без удовольствия наблюдая за тем, как подскакивает на кровати Максим, принимая положение сидя и забавно хлопая ещё сонными глазами, от чего Даня даже невольно улыбнулся, потому что такой Максим казался очень милым. Без пафоса, пижонства и вечного сарказма. Просто взъерошенный, уютный и такой родной, что при взгляде на него даже сердце немного зещемило от мысли, что Даниил может вот так просто взять и потерять его. — Что ты хочешь? — зевая произнёс Зарецкий, при этом падая обратно на подушки и блаженно прикрывая глаза. — Ещё слишком рано. — Ты сам согласился поехать к папе в салон и сделать там тату, — фыркнул Даня, несильно ударив Максима по плечу, — так что вставай и поехали, я поеду с вами, иначе мой отец вынесет тебе весь мозг, да и мастера у него странные. Так что… — Дань, — Максим сделал глубокий вдох, распахнул глаза и приподнялся на локтях, от чего Звягинцев тут же напрягся боясь того, что скажет или сделает Максим, — я не сливаюсь и хочу тату, но… Дай поспать, я ведь на машине. — То есть ты решил проигнорировать моего отца? — сощурился парень внимательно смотря на друга. — Ты даже не представляешь насколько это чревато, он же… — Какой же ты, блять, невыносимый, — с явным раздражением в голосе произнёс сонный и от чего-то злой Максим, после чего резко поднялся со своего места, скинул с себя майку Звягинцева и быстро начал одеваться, а Даниил за его спиной замер недыша, смотря на красивую сильную спину и стройные ноги. Почему-то теперь он стал обращать на это внимание и подобное неимоверно пугало, потому что залипать на друга, который в тебя влюблен и с которым ты пытался встречаться, но понял что ничего не получится — это верх идиотизма, хотя последнее время Дане казалось, что он и идиотизм — слова синонимы. — А ты одеваться не будешь? — насмешливо и немного грубо спросил Максим, заставив Даню выплыть из своих мыслей. — Почему ты такой злой сегодня? Не выспался или начались эти дни? — беззлобно спросил Даниил, натягивая джинсы и надевая поверх футболки Максима свою рубашку, скрывать пристрастие к вещам Зарецкого уже было бессмысленно, поэтому зачем теперь этого стесняться? — И то и другое, — огрызнулся в ответ Максим, усаживаясь на край кровати, — просто… Я на самом деле не особо понимаю зачем мне татуировка, но хочу её. Странно, да? Но это не самое главное, просто… Я долго не мог уснуть, думал и… — Макс, ты снова начинаешь? — с раздражением в голосе спросил Даниил, который очень верил в то, что их неприятные разговоры закончились ещё вчера, но глупо было надеяться на что-то подобное, имея дело с вечным параноиком и страдальцем Максимом Зарецким. — Я думал о том, что завтра восьмое марта и по идее мне нужно поздравить мачеху, — хмуро пояснил Максим, от чего Даня выдохнул от облегчения, — но я не знаю, как общаться с ними сейчас. Да, я работаю у отца, мы общаемся, но… У них скоро будет ребёнок и мне кажется, что мы совершенно чужие люди. — Аня беременна? — выгнул бровь Даня. — И ты молчал?! — Сам узнал недавно, — невесело усмехнулся Максим, — мне сказали только сейчас, не хотели чтобы я нервничал. — Я поздравляю тебя, это же классно, — улыбнулся Даниил, искреннее радуясь за Максима, — ты ведь понимаешь, что скоро сможешь держать на руках своего братика или сестричку, это так круто. Я бы вот тоже хотел, но… — Естественно это классно, — резко перебил его Зарецкий, поднимаясь со своего места, — но я буду им ещё более не нужен, чем обычно. Я никому не нужен. Именно это и бесит. Я даже не хочу к ним ехать, потому что придётся смотреть как папа радуется, как Аня гладит свой живот и всё это… Мне больно. Даниил замер, сидя на кровати, внимательно глядя на идеально прямую спину Зарецкого и пытаясь переварить слова друга о его семье. Выводы были так себе — Максим снова казался обычным эгоистом и наглым пижоном, но его всё же было жаль, потому что он банально боялся, что новый ребёнок заберёт последнего дорогого для него человека — отца. — Послушай, Макс, — Даниил сделал глубокий вдох и подошёл ближе, встав напротив Зарецкого, внимательно глядя на его нахмуренное лицо и при этом старательно подбирая в уме слова лишь для того, чтобы случайно не задеть и без того сомневающегося и обиженного друга. Почему-то сейчас это было важно — поддержать и помочь Максиму, ведь раньше они никогда не разговаривали друг с другом на подобные темы, оставляя свою семью где-то далеко за бортом их мнимой дружбы, но теперь Зарецкий просто рассказал о том, что его тревожило и почему-то оказалось, что для Звягинцева это очень многое значит. — Это ведь действительно счастливое событие для тебя и твоей семьи, — улыбнулся Даниил, осторожно обхватив пальцами ладонь Максима, которую тот неуверенно, но практически сразу же сжал, окутывая Даниила в плен своих холодных пальцев, от чего парень даже немного покраснел, почувствовав странную, но такую приятную дрожь во всём теле, — и глупо думать, что твой отец и Аня сделают из этого ребёнка замену тебе. Я их видел и могу сказать точно — они тебя действительно любят. И страдают ещё сильнее тебя, поэтому и не говорили так долго — знали, что ты будешь злиться. Возможно, самое главное для них, чтобы ты был рядом с ними, потому что ты часть их семьи, пускай этого и не понимаешь. Но… Просто попробуй. Приди к ним в гости без всяких мыслей в голове, выпей с ними чай и будь собой, не думая о том, что они хотят заменить тебя кем-то, а просто наслаждаясь тем, что у тебя есть эти люди. И, если ты не почувствуешь фальши, то сразу поймёшь, что это твоё и… — Пошли, ты же сам сказал, что лучше поехать с твоим отцом, не будем заставлять его ждать, — резко перебил парня Максим, сбросив пальцы Даниила со своей руки, после чего парень бросил очередной нечитаемый взгляд на Даню, открыл дверь из комнаты и просто ушёл, оставив Звягинцева так и стоять на месте. И думать. Думать о том, что Зарецкий очень сложный. Слишком сложный. С кучей тараканов, потайных тёмных комнат, загонов, комплексов, злости, желчи и прочих мерзостей. Он избалованный, эгоистичный, наглый и временами слишком глупый, зацикленный только на себе и своих страданиях, но при этом… Такой родной. Ещё более, чем раньше. И почему-то от осознания этого сразу стало легче, ведь все шипы Зарецкого куда легче принять, осознавая одну простую истину — каким бы не был человек, но тебе он нужен. Надолго, а желательно навсегда. И несколько минут назад, сжимая длинные пальцы Зарецкого в своих, Даня принял этот самый факт. И действительно стало намного легче. *** Глеб проснулся в крепких объятьях Марка. Это показалось странным, но приятным. Парень, что спал сейчас рядом с ним, не скидывал на него ноги и не подминал под себя, как делали это многие его любовники, он просто прижимал к себе и обнимал нежно и как будто бы бережно, давая ощущения нужности и хрупкости. Глупое чувство, которое Глеб хотел разрушить прямо сейчас. Хотел, но не мог… Именно поэтому просто лежал рядом и смотрел на Климова, который забавно сопел во сне, а временами хмурился, что заставляло Глеба задумываться о том, что именно снится этому парню, почему-то сейчас это было интересно. Как и сам Марк. Глеб не понимал, почему позвонил ему, почему решил просто так переспать с ним и почему теперь банально не мог уйти. Он ведь хотел забыться, почувствовать себя нужным, хотя бы на одну ночь, и прекратить думать о парне, в которого он так глупо влюбился лишь по фото, но в итоге… Лежал, смотрел на Марка и не хотел уходить. Совершенно. У Глеба было достаточно любовников. Кто-то был просто на одну ночь, с кем-то он встречался время от времени, а другие служили лекарством от проблем. К последним он относил и Марка, ведь изначально парень не понравился совершенно: наглый, самоуверенный, ещё и дружок этого придурка Дани. Глеб и позвонил-то ему от скуки, хотел просто поиздеваться над придурком и послать его, а в итоге… Сам предложил ему секс и почувствовал нереальный кайф в объятиях этого человека. На удивление, с Марком было легко. Он как будто бы понимал, что именно нужно Глебу, знал куда поцеловать, как обнять и что сделать, но даже не это самое главное. Вся беда заключалась в том, что с Марком было уютно и тепло. Он ничего не ждал, не требовал, но как будто бы защищал и закрывал собой, был искренним и простым — и это нереально подкупало. Только вот, что делать с этим всем дальше Глеб даже не представлял, потому что Марку в его жизни делать было нечего. Климов самодостаточный и уверенный в себе парень, а Глеб… Разбитый и никому не нужный мальчик с кучей проблем и ещё более неуравновешенным братом. С такими обычно просто развлекаются, а для жизни выбирают умных, весёлых и красивых людей, таких как грёбаный Даня Звягинцев, тот самый придурок, бесивший до дрожи, потому что Глеб безбожно ревновал его к человеку, которого видел всего пару раз и с которым даже не общался, лишь постоянно листал его фотографии и злился на всех на свете. Глупо, конечно, но раньше действительно казалось, что тот самый лучший друг парня, с которым встречался Юра — это идеал для Глеба. Пускай он с ним и не общался, но… Максим Зарецкий был красивым, богатым и безумно обаятельным, мальчиком-картинкой, который нравился и притягивал к себе, но… Был человеком абсолютно не его уровня, тем, кто даже не смотрел на таких парней как Глеб. И это бесило. До жути и до зубного скрежета. Раздражал тот факт, что таким парням как Даниил Звягинцев достаются все, кто угодно: самые лучшие, красивые и хорошие, а такие как Глеб никому не нужны, потому что зачем адекватному парню тащить на себе проблемы какого-то недоноска, если можно просто переспать с ним в клубе, а потом просто вернуться к подобным Звягинцеву и купаться в их тепле? Глеб не строил никаких иллюзий и прекрасно понимал, кто он такой, знал, что тот же Климов не зацепился за его блеклую внешность, мерзкий характер или что-то ещё, он просто увидел в нём мальчика, которого захотел трахнуть, а Глеб… Глеб просто не стал возражать, потому что такие самодостаточные, неглупые и целеустремлённые парни ему когда-то давно даже нравились и, если никто и никогда не станет его рассматривать в качестве не просто партнёра на одну ночь, а кого-то большего, так почему не доставить удовольствие друг другу? Да, он прекрасно знал, что Марк его потом пошлёт, поблагодарит за секс, возможно даст денег и вышвырнет из своей жизни, как делали это все остальные любовники. Просто потому, что такие как Глеб — это расходный материал среди парней подобных Дане, их можно использовать и выбросить, вновь возвращаясь в свою идеальную жизнь. Так делали абсолютно все и глупо думать, что Климов поступит иначе. Логичнее всего было уйти самому, просто собрать себя в очередной раз по кусочкам, поблагодарить за хороший секс и исчезнуть, но… С Марком так не хотелось. Может быть, Глеб и мазохист, но в этот раз он хотел услышать всё лично, просто понять в очередной раз свою никчёмность, вернуться к Илье и раз и навсегда вбить в свою голову, что кроме брата ему никто не нужен и глупо мечтать о чём-то большем, чем просто одноразовый секс. Особенно с такими парнями, как Максим или же Марк. — Я думал, что ты уйдёшь, — раздался над ухом хриплый голос парня, от чего Глеб вздрогнул и повернул голову вправо, сталкиваясь взглядом с сонными и немного удивлёнными глазами Марка. — Извини, решил дождаться пока ты проснёшься и попрощаться, — горько усмехнулся Глеб, стараясь не показывать обиду. Чего он, собственно, ожидал? Глупо было надеяться, что Марк проснётся, банально его обнимет и накормит завтраком, тем более что он сам вчера открыто и нагло предлагал себя Климову, сам соблазнил его и развёл на секс, поэтому… Какой смысл теперь строить из себя недотрогу? Действительно пришла пора валить отсюда. Глеб ещё раз усмехнулся, резко скинул с себя руку Марка, сел на кровати и огляделся, пытаясь увидеть, где его вещи, только вот подняться и одеться он не успел, потому что рука Климова резко обхватила его поперёк живота, и притянула обратно, после чего Глеба бережно уложили в кровать и накрыли одеялом, а сам Марк навис над ним, внимательно заглядывая в глаза и заставляя Глеба удивляться и раздражаться одновременно. Чего нужно было этому парню Глеб не понимал и это неимоверно бесило, но в тоже время заставляло сердце биться чаще в совершенно глупой надежде на взаимное тепло. — Ты куда собрался? — внимательно глядя прямо в глаза Глебу, осторожно спросил Марк, при этом выглядел он напряжённым и немного испуганным, что дало Шатову повод думать о том, что волнуется сейчас не только он. — Разве не ты хотел, чтобы я ушёл? — выгнул бровь Глеб, отпихнув от себя Климова и заставив того просто лечь рядом. — Я не хотел, — серьёзно ответил Марк, пожав плечами, — просто думал, что ты уйдёшь. — Почему? — настороженно спросил Глеб, с удивлением отмечая с каким волнением и трепетом бьётся сейчас его сердце. — Потому что такие как ты всегда уходят. Парень замер, не в силах сказать хоть что-то. Мыслей в голове не было совершенно, лишь глаза Марка напротив, его растерянное выражение лица и ничего большего. Только они вдвоём, с их глупыми оголёнными эмоциями и одиночеством. Одним на двоих. — А какой я? — голос звучал хрипло и как-то чуждо, как будто бы говорил и не он вовсе, а кто-то совершенно незнакомый. — Я тебе ещё вчера попытался дать характеристику, — усмехнулся Марк, — но ты меня заткнул, так что не думаю, что сейчас это уместно. Но… Честно говоря, я действительно думал, что ты уйдёшь. Пускай ты и играл на публику, пытаясь показаться доступным и соблазняя меня, но ты гордый и одинокий, поэтому… — Ты случайно не психолог? — фыркнул Глеб, резко перебив Климова, так как был уже не в силах слушать всё то, что говорил парень, потому что это было правдой и от осознания данного факта было ещё паршивее. — Я всего лишь журналист, — усмехнулся в ответ Марк и посмотрел на парня как-то подозрительно долго и странно, от чего Глеб вздрогнул и лёг на спину, лишь бы не сталкиваться взглядом с этими красивыми и пронзительными глазами. — Но копаться в чужих мозгах ты любишь — усмехнулся Глеб, — видимо не ту специальность выбрал. — Слушай, раз уж ты не хочешь уходить, а я не хочу тебя отпускать, может быть, сходим на свидание? — спокойно предложил Марк, полностью проигнорировав фразу Глеба. Парень вздрогнул, не ожидая услышать подобное и не понимая, как на это реагировать. Слова Марка были чем-то новым и даже казались издевкой, потому что… Никто и никогда не искал в Глебе нечто большее, чем парня на одну ночь, а он на это «большее» и не рассчитывал, ведь в таких как он не влюбляются, с ними не ходят в кино и не прогуливаются в парке по выходным. С такими как он знакомятся в дешевых клубах, трахают в туалете, а потом вычеркивают из своей жизни, оставляя после себя горькое послевкусие и окуная парня обратно в реальность. Туда, где только он, Илья и их проблемы. А рядом — никого. И теперь появился Марк. Просто взял и ворвался в его жизнь также внезапно и быстро, как и Юра когда-то; он не спрашивал разрешение, не ходил вокруг да около, а просто сам открыл все двери, смёл все преграды и возник перед ним. Только вот Юра уже испарился, да, по вине самого Глеба, из-за глупой ссоры, но… Друг больше не искал встреч, а Глеб уже давно не видел в этом смысла. Да и в Марке смысла тоже не было. Если только, чтобы уничтожить себя ещё больше, пробить себе сердце ещё сильнее и разорвать его на кусочки, чтобы потом просто лежать у себя на кровати, смотреть в потолок и ничего не чувствовать. — Пошли, — кивнул Глеб, натянув на губу очередную свою пустую улыбку. Необходимо было отказаться и уйти от человека, который зачем-то пытался пробить его броню. Так было бы легче, просто забыл, переболел бы и отпустил, замотался бы, утонул в своих проблемах и забыл бы о существовании парня, который почему-то не выгнал его, а непонятно зачем позвал на свидание, которое, по сути, не сулило ничего кроме скорейшего разочарования. Ведь разве ждало его что-то кроме боли и очередной пустоты? Может быть, Марк и не плохой парень, скорее всего, Глеб действительно был ему интересен и не только ради секса. Только дальше что? Климов вскоре наиграется, остынет, увидев всё то дерьмо, в котором живут Глеб с Ильёй и просто уйдёт, придумав глупую отмазку и прося больше никогда не звонить на его номер. А Глеб даже возразить не сможет, только кивнёт и снова останется один на один со своими проблемами и одиночеством… Да, он всё-таки мазохист, потому что даже не смотря на логику и очевидные факты, сейчас вот так просто взять и отказаться от Марка он не мог. Пускай и понимал, насколько подобное поведение глупо. Но сейчас это даже нравилось. *** В машине ехали молча. Максиму было жутко неуютно и некомфортно, и сейчас он в очередной раз ругал себя за то, что снова попал под обаяние Даниила и вновь не смог дать ему отпор. Во всём. Начиная с того, что остался ночевать у них дома, непонятно зачем согласился на татуировку, так теперь и добровольно сел в машину к Даниному отцу, который до сих пор пугал своим суровым и совсем недоброжелательным выражением лица. — Максим, ты придумал идею для тату или сказать ребятам, чтобы они подобрали тебе эскиз? — нарушил тишину Звягинцев-старший, бросив настороженный взгляд на Зарецкого, который тот поймал через зеркало и вздрогнул от осознания того, что этот мужик действительно умеет заставлять кровь стыть в жилах. — Или ты передумал? — Нет, не передумал, — слишком уж быстро ответил Максим, снова ругая себя за тупость, — но я пока не придумал, так что… — Я придумал эскиз для Макса, — встрял в их разговор Даня, сидевший рядом с другом и что-то быстро печатавший в телефоне, — тебе понравится. — Что, прости? — выгнул бровь Максим, с недоумением смотря на улыбающегося Даню, который, казалось, не видел в данной ситуации ничего странного и светился куда больше обычного. — Тебе не кажется, что я сам должен решить, что и как мне лучше сделать? Это моё тело, не твоё. — Не рычи, — отмахнулся Даниил, полностью игнорируя слова начинавшего раздражаться Максима, — я хочу сделать тебе сюрприз. Я всю ночь думал и идея, что пришла в голову… Она классная. Ты скоро всё узнаешь, но пока я не могу сказать. Это сюрприз. — Сюрприз — это взять и решить всё за своего друга? — усмехнулся Звягинцев-старший, видимо решив поддержать в этом споре Максима. — Даня, а тебе не кажется, что… — Ой, ты хоть не влезай. Я не обижусь, но Макс, ты хотя бы подождал и выслушал мою идею, чем сразу наезжать на меня. У тебя в голове всё равно никаких мыслей, но отказаться ты уже не можешь, поэтому неужели сложно прислушаться к своему другу? Или тебе важнее мнение папиных мастеров, чем моё? Впрочем, не отвечай. Если тебе не понравится, то ты можешь выбрать любой другой эскиз, Максим, а пока просто молчи и не беси меня, — закатил глаза парень, вставляя наушники в уши и тем самым давая всем понять, что разговор на этом закончен. Максим с силой сжал кулаки, стараясь сдержаться и не отвесить Звягинцеву подзатыльник за такую вот речь, всё-таки иногда Даниил мог быть совершенно невыносим и заносчивым, при этом чужих доводов в такие моменты он даже слушать не хотел, существовало только два мнения — его и ошибочное, которое Даниил, естественно, не принимал всерьёз. Видимо сейчас был именно тот случай, но если обычно Максим мог своим ответом поставить Даню на место, то сейчас рядом сидел его отец и это всё усложняло. — У меня отвратительный сын, не обращай внимания, — раздался меланхоличный голос Дмитрия, от чего Максим лишь усмехнулся и подумал о том, что другим с таким отцом Даня бы и не вырос. Хотя… Другого и не хотелось. До салона они доехали достаточно быстро, но удивительным было, конечно же, не это. Внутри у ресепшена на мягком диванчике сидел Никита, а с ним Миша и Олег, что заставило Максима сначала замереть, а потом сорваться с места и подлететь к друзьям с целью выяснить, что они здесь делают. Первым делом, в голове тут же поселилась мысль, что что-то случилось, но ребята выглядели вполне себе нормально, кроме Олега, который казался измученным и уставшим. Да и как они вообще могли узнать, что он с Даней будет именно здесь? — Что вы тут делаете? — немного хриплым от волнения голосом спросил Зарецкий, при этом поймав на себе счастливый взгляд Дани и тут же осознав, что без Звягинцева здесь явно не обошлось. — Нас позвал этот, — фыркнул Никита, презрительно кивнув в сторону Даниила, — даже меня. Тебе просили ничего не рассказывать, но просто знай, что это очередная дебильная херня, в которую ещё и меня втянули, — раздражённо добавил парень, за что тут же получил резкий тычок в бок от сидящего рядом Миши, после чего громко фыркнул и добавил: — но я не в обиде, знаешь. Нет ничего лучше, чем припереться рано утром в какие-то ебеня и сидеть здесь с ущербными друзьями моего лучшего друга. Кайф. — Это тот самый Никита, — каким-то странным голосом произнёс Даниил, застывшему за его спиной Дмитрию. Мужчина сзади замер. Бросил быстрый взгляд на Орловского, нахмурился, а потом расплылся в какой-то насмешливой и ехидной улыбке, после чего подошёл ближе к сыну, сочувственно похлопал его по плечу и произнёс: — Тебе всегда нравились придурки, исправляйся, — после сказанного Звягинцев-старший просто махнул рукой в знак приветствия сидящим на диванчике парням и ушёл в свой кабинет, оставив ребят в оглушающей тишине. — И что это за хер был? — первым нарушил тишину Никита, при этом обращаясь явно к замеревшему Максиму, который сейчас просто стоял и думал о недавних словах Даниила: «это тот самый Никита». Как жаль, что Максиму тем самым никогда не быть. — Это был мой отец, который посчитал тебя придурком и знаешь, он прав, — ухмыльнулся Даниил, усаживаясь на диван рядом с поникшим Олегом и ласково обнимая друга за плечи. — Оу, он в курсе насчёт того, что ты дрочил на меня несколько лет подряд? — оскалился Никита. — Ага, а также он в курсе, что любовь прошла и все помидоры завяли, — совершенно спокойно ответил Даниил, чем немного успокоил Максима. — Дань, ты нас позвал, чтобы Максу сюрприз сделать или чтобы с моим парнем пообщаться? — поинтересовался молчавший до этого Зареченков, от чего Максим не сдержался и улыбнулся, потому что свою ревность Миша даже не скрывал и это было немного забавно, пускай и больно, ведь Максиму приходилось скрывать свою. А он ревновал. Ещё как. — Мог бы и не приходить, — не смог промолчать Зарецкий, решив поддеть Мишу, разговор с которым до сих пор помнил. Помнил и злился на себя и на Мишу за все сказанные слова сгоряча, за глупости, которые они высказали друг другу. Но сейчас, глядя на Зареченкова с Орловским, которые сидели рядом максимально близко, Максим улыбался и радовался тому, что эти двое помирились, потому что Никита был другим рядом с Мишей и это действительно многое значило. — Зарецкий, давай без этого, — отмахнулся Миша, одарив парня напряжённым и серьёзным взглядом, — мы с тобой взрослые люди. Оба были не правы, но… Даня меня позвал, и я пришёл. Как и Олег. Ещё вопросы будут? — Что вообще происходит?! — всё же решился спросить Максим, оглядывая каждого из парней и не понимая почему они сейчас сидят здесь все вместе. — Наверное, должен объяснить я, — сделал глубокий вдох Даня, почему-то виновато смотря на администратора за ресепшеном, который открыто улыбался ему в ответ, что снова не понравилось и без того встревоженному Максиму, — только пойдёмте на улицу, а то мы Дениса уже достали, наверное, да и посетителей пугать не стоит. — Каких? Тут никого нет, — желчно произнёс Никита, но тут же затих, поймав на себе раздражённый взгляд Миши, от чего Максим снова улыбнулся, потому что, чёрт, влюблённый и слушающий кого-то Орловский — это очень мило. — Ну так вы расскажете в чём дело? — обеспокоенно спросил Максим, стоило им только выйти на улицу. — Просто… — Даня замялся и посмотрел на Максима как-то странно, от чего парень снова нахмурился совершенно ничего не понимая и только надеясь на то, что не случилось никакой непоправимой фигни. — Могу я объяснить, — фыркнул Никита, закурив, — этот полудурок решил сделать тебе сюрприз. Видимо хочет замолить грехи. Я не знаю нахуя ты решил сделать тату и нахуя связался с этим лохматым идиотом, но он посчитал, что нет ничего лучше, чем набить парные татуировки. Нам всем. В честь нашей дружбы, любви и прочей хуйни. Повисла тишина. Максим молча стоял, смотрел на притихшего Даниила и совершенно не понимал, как ему реагировать на подобное. Это было неожиданно, мило и интимно, но… Какого чёрта? Даниил снова решил всё за него, сам захотел сделать сюрприз, придумал идею, позвал ребят, желая сделать парные татуировки. И не спросил об этом Максима. Просто поставил перед фактом. Снова решил сделать так, как хотел он сам просто прикрываясь благими намереньями. Это бесило. До ужаса. Но в тоже время внутренний голос шептал Зарецкому, что нужно немного остыть, успокоиться и не зацикливаться на самом себе, а просто подумать о том, что это же Даня — открытый, наивный и временами глупый. Он просто хотел сделать приятно, хотел как лучше и совершенно забыл подумать о том, что больше всего Максим ценил одну вещь — право выбора. — И что же нам предстоит набить? — осторожно поинтересовался Зарецкий, внимательно смотря на явно взволнованного и раскрасневшегося Даню, который, как и Никита, стоял и курил, снова забыв о том, что в очередной раз бросает. Впрочем, как всегда. — Я хочу, чтобы ты набил замок, — начал Даня, сделав глубокий вдох, — а мы все набьем у себя на запястье по ключу. — К чему это всё? — нахмурился Максим, кажется, улавливая ход мыслей Даниила, но до сих пор отказываясь верить в подобную сентиментальную ерунду. — Просто ваш друг — дебил, — вставил свои пять копеек Никита, от чего снова был награждён очередным попрекающим взглядом Зареченкова. — Даня хочет, чтобы это было символом нашей дружбы, — пояснил Олег, который сегодня выглядел ещё больше поникшим и уставшим, чем обычно, — чтобы мы всегда помнили друг о друге и знали, что мы связаны несмотря на то, что все мы разные. Просто глядя на свои татуировки, мы будем помнить, что у каждого из нас есть кто-то, кому подойдёт наш ключ и кто поможет нам в любой ситуации. Мы решили, что наш замок — это ты. — Может быть, и глупо, — добавил Даниил при этом смущаясь, чем ещё больше удивил Максима, — просто я подумал, что эти татуировки будут значит для всех нас куда больше, чем те слова, что мы когда-либо говорили друг другу, потому что замок — это сердце. Наше общее. Это наша жизнь, с тупыми мыслями, ссорами и проблемами. — И почему ты хочешь набить замок именно мне? — выгнул бровь Максим, при этом страшась услышать ответ, потому что подобное казалось нереальным, ведь для Дани он был всегда просто другом, а последнее время пустым местом, какое к чёрту сердце? — Потому что наше сердце — это ты, — заметно волнуясь, улыбнулся Даниил, при этом заставив Максима практически задохнуться от переполнявших его эмоций, ведь подобное услышать было… Нереально. Просто нереально. — Мы сначала думали, что замок нужно набить Дане, — подал голос Миша, решив явно помочь и без того смущённому Даниилу, — ведь именно благодаря ему мы дружим более двух лет, Данька наше вечное солнышко и шило в одном месте, а мы его винтики, но… Потом Даня подумал, что самый главный ключ в твоей жизни — это Никита и без него ты никак и никогда не сможешь, как ни крути. Да и, наверное, мы сейчас все вместе именно благодаря тебе как бы там ни было. Ты сделал для каждого из нас очень многое. Неважно хорошее это или плохое. Сейчас неважно. Просто… Я не знаю, откуда в голове у Дани появилась эта идея и почему он решил сделать тебе такой сюрприз, но это действительно круто и очень многое значит. Для каждого из нас. Пускай ты и засранец. — И ты не имеешь права сказать нет, — выдавил из себя улыбку Олег, который сейчас выглядел как-то непривычно, тускло и не был похож на самого себя, а ещё на его шее виднелись отчётливые синяки от пальцев, которые он то ли забыл, то ли не хотел скрывать. Это Максима заметно напрягло и волнение за друга только усилилось, но… Сейчас он думал не об этом, а о том, как много для него значат эти парни. Каждый из них. Не смотря на их разногласия, скандалы и проблемы. Они просто забыли обо всём и пришли, забив на свои ссоры и обиды, которые наверняка ещё не прошли. Они просто были рядом с ним, потому что так было нужно. И от этого хотелось громко кричать, потому что Максим прекрасно понимал, что этот момент, наверное, самый счастливый в его жизни, ведь сейчас он раз и навсегда осознал, что в этом мире у него есть люди, которые есть у него и в дальнейшем будут с ним. И дело не в клятвах, татуировках и прочем бреде. Дело в них самих, в том, кто они есть. *** Илья задыхался. Задыхался от неконтролируемой злости, боли и отчаянья. Ему было страшно, одиноко и до жути мерзко. Мерзко от себя самого, от своей никчёмности и ничтожности, от того, что опустился до уровня собственного отца и посмел поднять на кого-то руку, от того, что полез в драку и, что назначил стрелку какому-то ушлёпку посмевшему позариться на его парня. Да, он знал, что ведёт себя отвратительно, понимал, какой он моральный урод и придурок, но и остановиться уже не мог. На его стареньком сломанном и покорёженным велосипеде под названием «жизнь» была только кнопка газ, все тормоза уже давно вырвали с мясом. Сначала отец, а потом грёбаный Зареченков. И в этой кромешной тьме, в которой Илья пребывал долгие годы, Олег показался для него спасением, тем самым светлым ангелом, который мог и хотел ему помочь, тем, кто вытащил бы его из болота, протянул бы руку и открыл все его потаённые двери. Он был светлым, наивным и чистым. Был тем, кого Илья убил в себе уже давным-давно и за кого так отчаянно цеплялся в Олеге. А в итоге… Он сам утопил их обоих, просто потому что не смог. Да, вышел из шкафа, да, открылся, доверился, но не смог привыкнуть и полюбить. Видимо его сердце настолько мёртвое и чёрствое, что никто, кроме такого же отмороженного ублюдка, каким был его первый и последний парень, не смог бы ему помочь. А что касается спасения, в этом ему не поможет даже Глеб, который увяз в их болоте также сильно, как и сам Илья. И дело было не в Олеге, Юре или ком-то ещё. Люди вокруг были лишь инструментом и средством для них обоих, все остальные — лишь портал к нормальной жизни, иллюзия и мираж, которые помогали дышать и чувствовать себя живым, ведь каким бы эгоистом Илья не был, но в любовь он верил, именно она заставляла его жить долгие годы, любовь к единственному родному человеку, который у него был, есть и будет — к брату. Любовь странная, резкая, даже почти не братская, но именно она спасала. Однако хотелось большего, потому что Илья прекрасно видел, что Глеб оживает, начинает общаться с кем-то ещё, ходит по клубам, улыбается всё чаще и чаще, в то время как сам Илья кричит по ночам в собственной комнате, бездумно листает фотографии с матерью и лучшим другом и бессильно рыдает, ненавидя себя ещё больше за непрошенные слёзы. Наверное, именно поэтому он и зацепился за Олега, потому что очень хотел поверить, хотел влюбиться и открыться, хотел быть нужным, верным и преданным, но… Таких, как он не любят. И такие как он не любят тем более. Илья сделал глубокий вдох и нажал на звонок так, как будто бы это был курок пистолета и стрелял он себя прямо в голову, хотя при подобных обстоятельствах это действительно было так. Он последний раз пришёл к человеку, с которым мечтал о многом и с которым не получил ничего кроме боли, черноты и опустошения. Но Олега он при этом не винил. Да, злился на него, бесился от того, что парень требовал всё и сразу, но в тоже время понимал, что виноват во всём сам. Олежа был влюблён в него, рисовал в своей голове наивные фантазии, где они счастливы вместе, наверняка думал о поцелуях под луной, мечтал о чём-то тупом и романтичном, а Илья… Он не знал, что чувствует к Олегу, обнимал его и видел лишь пустоту, чужие глаза, слышал чужой смех и ничего больше. И все образы, что были в голове рядом с Олегом не принадлежали самому парню. Это был Глеб, умерший Миша, мама, да кто угодно, только не тот парень, которого он так отчаянно хотел полюбить, а в итоге чуть не задушил лишь потому, что снова не сдержал свою собственную злость. — Чего тебе надо? — Олег выглядел уставшим, каким-то потерянным и очень грустным. Хотя, по сути, он таким и был — маленьким испуганным мальчиком, который боялся Илью, но и не открыть ему не мог, ведь пытался казаться сильным и решительным, пускай и совершенно таким не являлся. — Чего тебе надо? — повторил свой вопрос Олег, а Илья замер не в силах сказать ему хоть что-то. Действительно, зачем он здесь? Вчера после общения с Игорем, Илья был полон злости и решимости, хотел прийти и вытрясти всю дурь сначала из этого кретина, а потом и из самого Олега, но… Ночью он снова не смог заснуть, лежал, вспоминал всё то, что он делал и секунда за секундой ещё больше осознавал какое он ничтожество. Все эти мысли морально убивали его, выжигали клеймо на сердце и всё чаще и чаще подталкивали к осознанию того, что таблетки или крыша — это действительно единственный и самый правильный выход. Но… Илья знал, что он слишком слаб для этого, а ещё прекрасно понимал, что Глеб подобного ему никогда не простит, найдёт даже на том свете и убьёт ещё раз. Только вот утром Глеб так и не пришёл, а Илья бездумно листая Instagram наткнулся на пост Олега, где была написана какая-то муть о дружбе и прикреплено фото пяти запястий со свежими татуировками, одна из рук точно принадлежала Олегу, что снова заставило Илью разозлиться, ведь пока он не находил себе места, блондин просто страдал хуитой и развлекался с друзьями. Илья бросил всё, не стал ждать загулявшего брата и просто помчался к Олегу, думая о том, что поговорить с ним и наконец-то всё выяснить было просто необходимо… В итоге он приехал. И попросту сдулся, осознавая, что очередной скандал с Олегом ничего уже решит. Им больше вообще ничего не поможет. — Илья… — Давай поговорим! — наконец-то взял себя в руки Шатов, после чего отпихнул Олега и прошёл за ним в квартиру, тут же закрывая дверь. Блондин не ответил, просто устало опустился на пол и закрыл лицо руками, а Илья стоял напротив него и вспоминал, как у них всё началось — с этого же самого пола, где Илья открылся и решился на то, чтобы быть ближе к кому-то. Тогда это казалось правильным и верным, единственным выходом и спасением. А теперь… Не было ничего кроме боли и опустошения — от этого хотелось громко кричать, бить со злости посуду, чтобы успокоиться хоть немного. Только вот вряд ли от подобного Олег придёт в восторг, ему наверняка хватило пальцев Ильи на своей шее. — Что у тебя с этим Игорем? — Илья понимал, что он идиот, прекрасно осознавая, что снова сморозил глупость, ведь сейчас куда лучше было бы просто извиниться и постараться наладить отношения с Олегом, чем ещё больше всё портить. Хотя… Они ведь расстались, разве может быть ещё хуже? — Абсолютно ничего, — голос Олега звучал холодно и устало, как будто бы он совершенно не хотел говорить с Ильёй и уже давно поставил крест на их отношениях, хотя, наверное, так оно и было, — он просто мой знакомый. На этом всё. — Но ты ему нравишься, — парировал Илья, снова раздражаясь. Подобная ситуация действительно бесила. Злило всё: то, что в их отношения вмешался какой-то хер из Германии, то, что Олег просто сидит как овощ и даже не пытается идти на контакт, но больше всего раздражало один факт — понимание того, что этот разговор станет для них последним. Пускай Илья не знал этого наверняка, но подсознательно чувствовал, что именно так всё и будет. — Возможно. — Кивнул Олег и поднял на Илью свои глаза. Уставшие, высохшие и больные. — Но это не имеет абсолютно никакого значения, как и тот факт, что мне нравишься ты. Мы совершенно чужие люди друг другу. Все мы вместе и каждый по отдельности. Поэтому… Лучше будет, если ты просто уйдёшь и не будешь приходить больше. Думаю, у тебя получится. — Почему ты меня бросил? — этот вопрос был самым важным и главным, он не давал покоя и выжигал на сердце рваные раны, которые не заживали до сих пор и вряд ли вообще когда-нибудь затянутся. — Прости меня, — Олег усмехнулся и как-то болезненно и грустно улыбнулся, от чего даже Илье стало не по себе, — я действительно виноват перед тобой. Я думал, что справлюсь, мне казалось, что быть с тобой — это интересно и здорово, что мы спасём друг друга, откроем каждому из нас путь в новую жизнь, пойдём рука об руку и прочий наивный бред, но… В жизни так не бывает. А я забыл об этом. Забыл о том, что тебе также, как и мне бывает грустно, больно и одиноко, забыл, что ты такой же никому не нужный и брошенный, забыл о том, что вместе мы не вытащим друг друга, а лишь потопим ещё больше, ведь оба будем стараться тянуться к свету, думая только о себе. Честно говоря, я не хотел тебя бросать, я знал, что нам будет ещё сложнее друга без друга, но вчера, глядя на тебя я понял, что не могу больше. Ты мне действительно очень нравишься, но я тебе нет. В этом основная причина. Но есть ещё одна, вторая причина — она заключается в том, что мы друг другу не нужны. Помнишь, я всегда считал, что ты сильнее и лучше меня, но… Это не так. Да, ты пережил многое, это закалило тебя, но вместе с тем и уничтожило. Ты никогда не сможешь полюбить такого, как я потому что тебе нужен тот, кто потащит тебя к свету, а не во тьму, как я. Что касается меня… Я вообще не знаю существует ли любовь и уготована ли она мне. Я с детства был одиноким, забитым и никому не нужным, но наивно мечтал о любви. Думал, как это будет, желал каждый раз просыпаться с любимым человеком, строить планы, путешествовать и просто быть счастливым. Потом я встретил тебя и… Нет, спасибо, уже не надо. Олег замолчал, оставляя их обоих в этой оглушающей совершенно неприятной тишине. Илью снова трясло, но даже не от злости, а больше от беспомощности. Он понимал Олега, знал, что парень прав и даже сочувствовал ему, но принимать подобное не хотелось. Он слишком долго боролся с собой, слишком долго пытался найти в себе ответы и выталкивал себя из шкафа. И для чего всё это? Чтобы Олег вот так вот бездарно всё разрушил? — Знаешь, как сильно я ненавидел себя, когда мне понравился парень? — ядовито спросил Илья, глядя прямо в пустые и высохшие глаза Олега. — Я пытался доказать себе, что нормальный, думал, что это просто глупости и очередное помешательство, но… Соблазн был куда более велик, чем моё сопротивление ему. И я сдался. Позволил этому человеку завладеть мной полностью, а потом… Потом я его уничтожил, потому что если бы я остался с ним, то стал бы ещё более никчемным. Тогда я считал именно так, но… Потом он уехал, а я снова остался один на один со своими демонами. И это невыносимо, знаешь… Конечно, ты знаешь. -Илья… — Потом я встретил тебя, — продолжил Илья, не желая слушать ничего из того, что хотел сказать ему Олег, — ты так забавно бегал за мной, смущался. Ты был смешон и нелеп в этом, ты меня бесил иногда, но… Я правда хотел найти в тебе нечто большее, я хотел, чтобы ты был рядом со мной, я хотел тебя любить, но… Наверное, я не смог. Наверное, я вообще не умею это делать. — Мы не сможем быть вместе, Илья, потому что тянем друг друга на самое дно, — холодно произнёс Олег, после чего поднялся со своего места и встал напротив Шатова, упрямо глядя тому прямо в глаза, — я понимаю, что тебе хочется найти во мне отдушину и спасение от одиночества, как и мне хотелось найти в тебе любовь всей своей жизни, но… Единственное, что у нас получится — это безысходность. Я буду пытаться тебя понять, цепляться за тебя, буду просить у тебя хоть каплю любви и теплоты, а ты будешь злиться на меня в ответ, вымещать на мне всю свою злость через кулаки и клятвенно обещать, что это «последний раз». Ты можешь говорить сейчас, что угодно, но так и будет, Илья, поверь мне. Наши отношения в конечно итоге не спасут нас, а уничтожат. Я так не хочу. Не хочу, чтобы тебе было ещё больнее. Не смотря ни на что, ты мне очень дорог и я желаю тебя счастья, поэтому… — Просто замолчи! — всё же не выдержал Илья, в очередной раз срываясь и теряя контроль. — Классно у тебя всё получается, Олег! Тебе бы романы сопливые писать, чтобы девочки плакали. Сколько драмы и соплей… — Илья… — Что Илья, Олег?! — рыкнул в ответ парень, резко подлетев к блондину и с силой схватив того за запястье, тем самым фиксируя его руку и не давая Олегу освободиться. — Ты сейчас выставляешь меня козлом и монстром, но… Разве ты меня любил? Мне кажется, ответ очевиден. Ты просто использовал меня, чтобы быть нужным, при этом ты требовал, требовал, требовал. Ты зациклен на себе и своём нытье, Олег. Ты такое же ничтожество, каким и был: мелкий, глупый и тупой, ты… — Уходи или я вызову полицию, — голос у блондина звучал холодно и отчуждённо, от чего Шатову даже стало не по себе, потому что стоявший перед ним парень сейчас казался совершенно чужим. Хотя… Были ли они вообще хоть когда-то близки друг к другу? Чувствовал ли кто-то из них по отношению к другому нечто большее, чем просто симпатию и считал ли кто-то из них другого не просто лекарством от одиночества, а человеком? Живым, родным и любимым. Это вряд ли. — Ты ведь понимаешь, что если я уйду, то не вернусь обратно? — выгнул бровь Илья, отпустив руку Олега и отойдя от него на пару шагов. — Я уйду и больше не вернусь. Что ты будешь делать без меня? Снова ныть о том, что ты одинок? Не кажется, что это глупо? Если будешь вот так ломаться, так и сдохнешь девственником. — Просто проваливай отсюда! — Олег тоже сорвался, покраснел весь, с силой сжал кулаки и упрямо смотрел Илье в глаза, да, боялся, но всё равно не смог промолчать. В другой бы ситуации Илья его бы даже похвалил за смелость, но сейчас это даже бесило, потому что сопротивлялся своей тьме Олег только тогда, когда Илья на него давил, в других же случаях он был всё таким же маленьким и глупым. — Как скажешь, — Илья усмехнулся, стараясь скрыть за насмешкой свою настоящие эмоции и все те чувства, которые сейчас искрили и которые он тщательно сдерживал, потому что боялся того, что если отпустит ситуацию, то эти самые чувства за считанные секунды сожгут не только Олега, но и его самого, — только не зови потом обратно. Отношения так не строятся, Олежа. Олег ему не ответил, хотя Илье это было и не нужно. Он просто вышел из квартиры, быстро сбежал по ступенькам с полным осознанием того, что сюда он больше не вернётся. Не смотря ни на что отпускать Илья умел, вернее… Не умел прощать предательство, а Олег сейчас сделал именно это — просто поддался своим слабостям, стал себя жалеть и забыл о том, что вылечить друг друга могли только они вместе. Сообща. И никак иначе, потому что ни Игорь, ни Глеб, ни кто-то там ещё никогда не сможет стать ближе, чем такой же одинокий, израненный и полумёртвый мальчик, как ты сам. И очень жаль, что Олег это принять и осознать так и не смог. Но доказывать ему что-то уже не имело смысла, как и видеться с Игорем в том самом парке, куда его вчера позвал Илья. Больше ничего не имело смысла. Илье хотелось исчезнуть и испариться как можно быстрее, просто сбежать отсюда, прийти домой, громко поорать в пустой квартире, лечь в свою кровать и забыться. Раз и навсегда. Но его планам так и не суждено было сбыться, потому что часы показывали ровно восемь вечера и у входа в парк, через который Илье пришлось идти, чтобы попасть в метро, стоял Игорь, который его заметил и мимо которого Илья уже не смог пройти, чувствуя, что злость, обида и ненависть, которые он совсем недавно унял, пробуждаются в груди с ещё большей силой. И, если он не смог их выплеснуть на Олега, то кто мешает сделать это с Игорем?