Слухи не врут

И уже не важно, что делают с нами: Или бросают, или бросаются словами. Кто-то согревает, кто-то просит раздеться, Чем только не лечим свое раненное сердце. Но если оно стоит того, чтобы влюбиться, Я снова соберу душу по крупицам. ©

После завтрака они решили не терять время и почти сразу же отправились гулять по городу, в котором Игорь, как оказалось, ориентировался вполне не плохо, не смотря на то, что не жил здесь. Благодаря этому парню, Илья побывал в таких местах, от которых действительно захватывало дух. Отправной точкой их субботней прогулки стал кафедральный собор Берлинер Дом, покоривший парня своим величием и красотой. Наверное, Игорю пришлось ждать минут тридцать пока Шатов, охваченный волнением и как будто бы одурманенный архитектурой, обойдёт здание, пофотографирует все потрясающие виды и только после этого отправится дальше. Также Игорь убедил его дойти пешком до Бранденбургских ворот, а по пути Илья всё-таки решился заскочить в сувенирные магазинчики, в поисках интересного подарка для брата, где на ломаном английском, под насмешливый взгляд этого придурка, все-таки смог объяснить продавцу, чего он хочет, в то время как Игорь на чистом немецком взял для себя несколько сувениров и, не обращая внимания на раздраженный взгляд Шатова, направился дальше, игнорируя злобное ворчание в свою сторону. Осмотрев самые главные достопримечательности Берлина, они, уставшие и удовлетворенные, выпили по два стакана пива в баре, который опять же выбрал Игорь, после чего поднялись на телевизионную вышку, откуда открывался волшебный вид на ночной Берлин, от которого у Ильи снова захватило дух. Парень даже позволил себе несколько раз сделать селфи на фоне всей этой красоты, хотя подобные фото не любил, в принципе, как и фотографироваться. Но объяснять свою нелюбовь к фотографиям Игорю, который буквально на каждом метре делал их общие фото и не принимал никаких возражений, совершенно не хотелось, поэтому Илья решил просто расслабиться и наслаждаться всем тем, что он сегодня видел и чувствовал. В арендованные Игорем апартаменты они приехали ближе к двенадцати ночи, совершенно уставшие, но определённо счастливые. По крайней мере, Илья чувствовал себя именно так, чего не случалось с ним уже достаточно давно и казалось чем-то нереальным, а главное, немного пугало парня, потому что он прекрасно понимал, кто был виновником сегодняшнего хорошего настроения. Подобное осознание очень не нравилось и волновало одновременно. — Эй, пошли на кухню, у нас в планах ещё выпить настоящего и нереально вкусного немецкого пива, а если будет мало, то запить его вином, — улыбнулся Игорь, заглянув к нему в комнату. — Я устал, изыди, — беззлобно рыкнул Илья, лениво приоткрыв глаза. После того, как они пришли в квартиру, Илья быстро разулся, стянул куртку и тут же пошёл в свою комнату, наплевав на что-то говорящего ему вслед Игоря. Он действительно слишком замотался за этот день, наполненный огромным количеством событий и эмоций, наверное, столько всего он не то что за год, за всю жизнь не испытывал. Именно поэтому хотелось просто немного отдохнуть, привести мысли в порядок и возможно даже собраться с духом для того, чтобы поблагодарить Максименко за такую нужную для него встряску, ведь если бы не Игорь, то вряд ли бы Илья хоть когда-то смог оказаться здесь и тем самым, почувствовать себя настолько живым. Но Игорю было совершенно наплевать на чужое настроение и он снова нарушил его личное пространство, игнорируя всю агрессию и злость Шатова, что, конечно же, бесило, но действительно заставляло чувствовать себя лучше. — Ты спать приехал или тусоваться? — прищурился Игорь. — Я хотел тебя ещё в клуб отвести, но подумал что это слишком. Хватит моей компании. — Боишься, что меня у тебя украдут? — ухмыльнулся Илья, поднимаясь с кровати и покорно выходя за Максименко на кухню. — Ага, конечно, — кивнул Игорь, улыбаясь, — хотя я думал, что ты не моя тачка, чтобы тебя красть, но… — Просто иди на хуй и налей мне своего вина, — огрызнулся Илья, усаживаясь на кухонный диванчик, — я ненавижу пиво, если ты не в курсе. Из-за тебя пришлось выпить целых два стакана. Ты был ахуеть какой одухотворенный в баре, что я решил тебя не расстраивать. — Теперь буду знать, — спокойно ответил парень, достав из холодильника две бутылки пива для себя, бутылку вина и бокал для Ильи, — ты сам бутылку откроешь или помочь? — Я очень сильно хочу тебя избить, ты знаешь об этом? — сузил глаза парень, раздражённо смотря на ухмыляющегося Игоря и откручивая пробку от бутылки с вином. — Догадываюсь, — кивнул тот в ответ, — но тебе ведь понравилась наша прогулка. Ты должен благодарить меня и целовать мне ноги, а не мечтать об избиении. Не будь таким гадким и просто скажи «спасибо», сделай папочке приятно. — Ты мерзкий извращенец, — закатил глаза Илья, — видимо ты этим своих немцев цепляешь? Им такие нравятся, наверное. — Ты ревнуешь? — хмыкнул Игорь, насмешливо смотря на раздраженого Илью. — Кстати, дай мне свой номер, я скину тебе все фотографии в Telegram или WhatsApp. — А что тебе ещё дать? — прищурился Шатов. — Как хочешь, просто Вконтакте жрёт качество, я хотел как лучше, — пожал плечами Игорь, — хотя… Твоей мордахе даже качество фото уже не поможет. — Ты точно нарываешься, — шикнул Илья, после чего сам подсел ближе к Игорю и, поймав удивлённый взгляд парня, добавил, включая камеру: — нам нужно сделать селфи. — Оу, хочешь вспоминать меня долгими московскими вечерами? — ухмыльнулся Игорь, при этом двигаясь вплотную к Илье и по-прежнему глупо улыбаясь. — Даже не надейся, — громко фыркнул парень, — просто брат выносит мне мозг. Он до сих пор не совсем верит в твоё существование. Считает, наверное, что у меня крыша поехала и я могу снова что-то учудить. Мне кажется он просто не верит, что я в Германии. Так что нужно включить геолокацию и сфоткать твою противную рожу рядом с моим лицом. Всё что от тебя требуется — это улыбаться. — Так, задачу я понял, — кивнул Максименко, насмешливо глядя на совершенно серьёзного Илью, — но что мне за это будет? Поцелуй «не принцессы» полагается? — Поцелуй по почкам устроит? — раздражённо рыкнул Илья. — Не беси меня, Игореша и просто иди сюда. — Как скажешь, Илюша. Игорь покорно кивнул, снова раздражающе улыбнулся и сел совсем близко, вызывая у Ильи какие-то странные и непонятные чувства, похожие на волнение, смешанное со злостью и, как ни странно, смущением, потому что находиться вот так близко и просто фотографироваться вместе было странно, непривычно и неуютно. — Благодарю Вас, — хмуро произнёс Илья, глядя на фотографию, где Игорь открыто и красиво улыбался, а он сам сидел рядом напряжённый, злой и недовольный. Впрочем, как всегда. — Всегда обращайся, — кивнул парень, после чего хлопнул Илью по плечу и отсел обратно, тем самым позволяя парню немного расслабиться. — Илюш, я пойду позвоню отцу, можешь написать братику и показать, что я существую не только в твоём воображении, — ухмыльнулся Игорь. — Не доводи меня! — раздражённо шикнул Шатов. — Не называя меня Илюшей. Бесит. — Но ты даже Вконтакте Илюша. Я не виноват, — пожал плечами Игорь и вышел из комнаты. — И не думай, что я переименуюсь! — крикнул парень ему в след, тем самым поймав чужой расслабленный смех, который раздражал и успокаивал одновременно. — Придурок! — добавил Илья, после чего улыбнулся, вспоминая ту самую фотографию и открыл диалог с братом, тут же отправляя фото Глебу. Илюша (время немецкое) 00:25 Привет. Увидел, что ты не спишь, поэтому скинул фото, чтобы ты понимал, что у меня действительно есть друг в Германии и я его не придумал. Глеб (время московское) 02:26 Привет! Я тебе верил, Илья, не пиши глупости. И знаешь, а он ничего! 😍 Илюша (время немецкое) 00:26 Отвали и не трахайся на моей кровати. Глеб (время московское) 02:27 Как Германия?) Илюша (время немецкое) 00:27 Отлично. Я уже дома всё расскажу, покажу фотографии и даже подарок тебе привезу, если будешь хорошо себя вести. Глеб (время московское) 02:28 Даже так?! Тогда я обязательно буду хорошим мальчиком. На самом деле, я рад, что у тебя всё хорошо и, что ты сумел расслабиться. Но знаешь, я уже по тебе соскучился, как бы там ни было. Илюша (время немецкое) 00:29 Я тоже соскучился, Глеб. Уже завтра приеду. Не переживай за меня и просто расслабься сам, тебе это необходимо куда больше, чем мне. Достаточно долгое время ты только и занимался тем, что опекал меня. Знаешь, я раньше не понимал этого и считал, что так и должно быть, но теперь… Мне стыдно. Ты все свои силы и время на меня тратишь, а я даже не работаю, чтобы тебе помочь. Наверное, приеду и тоже найду что-нибудь. Глеб (время московское) 02:30 Что этот Игорь с тобой сделал?! Или в Германии в тебе проснулся философ? Илюша (время немецкое) 00:30 Наверное, я просто повзрослел и понял, что был не прав. Я тебя люблю. Глеб (время московское) 02:31 И я тебя люблю, Илья. Не забивай себе голову всякой ерундой! Завтра встретимся и поговорим, если хочешь. С меня ещё ужин! Глеб (время московское) 02:31 Слушай, мы, наверное, спать пойдём. Завтра ещё готовиться к твоему приезду, хочу сделать так, чтобы тебе всё понравилось. Илюша (время немецкое) 00:33 Мы?) Твой Марк у нас? Глеб (время московское) 02:33 Нет, я у него. Так что не парься, на твоей кровати мы не трахались. Илюша (время немецкое) 00:34 Как жаль. Я очень сильно надеялся, что и ей хоть что-то перепадет. Глеб (время московское) 02:35 Кода-нибудь будет и на твоей улице праздник. Или можешь устроить его себе в Германии ;) Илюша (время немецкое) 00:36 Глеб, иди спать, придурок. Завтра увидимся. Глеб (время московское) 02:37 Спокойной ночи и до встречи! Илюша (время немецкое) 00:37 Вали уже, мудак. Илюша (время немецкое) 00:37 Спокойной ночи, Глеб. Илья закрыл диалог с братом и улыбнулся, вертя в руках телефон и думая о том, что всё действительно налаживается, потому что достаточно долгое время он общался с Глебом сухо и холодно, а ещё чаще и вовсе не отвечал на его сообщения, злясь на брата за то, что он постоянно пишет и донимает его. А теперь эта забота казалась правильной и очень приятной, а самое главное — хотелось и со своей стороны не только принимать всё это, но и также дарить в ответ, пускай неумело, нелепо и глупо, но зато от всей души и главное, искренне. — Ты так улыбаешься телефону, что я скоро начну ревновать, — раздался рядом насмешливый голос Игоря, от чего Илья вздрогнул и выплыл из своих мыслей, раздраженно глядя на улыбающегося парня напротив. — Отвали, — странно, но сейчас он, наверное, первый раз в жизни не нашёл, что ответить просто потому, что устал, но самое удивительное даже не в этом, а в том, что парень не видел больше смысла в каких-то перепалках для того, чтобы защититься от опасности. Теперь Игорь не представлял для него совершенно никакой угрозы, по крайней мере, самому Илье именно так казалось и, честно говоря, ругаться с ним больше не имело никакого смысла, потому что как бы Шатов не пытался это отрицать, но Игорь действительно на него положительно влиял. Это, конечно, пугало до ужаса, но в тоже время и нравилось, потому что рядом с ним Илья чувствовал себя лучше. — Ты что снова завис? — нахмурился Игорь, помахав перед лицом Ильи своей ладонью. — Бери своё винишко и пошли в гостиную. Посмотрим какой-нибудь фильм, напьемся, а потом пойдём спать. Я планирую ещё завтра до твоего самолета потаскать тебя по городу. Ты ещё много чего не видел, а самое главное, не пробовал национальную кухню. Будем это исправлять. — Каким образом я буду смотреть телевизор? — фыркнул Илья, лениво поднимаясь со своего места и идя вслед за Игорем, что нёс в руках бутылку вина и своё пиво. — Я не знаю немецкого. — Я буду твоим переводчиком, не переживай, солнышко, — ухмыльнулся Игорь, усаживаясь на кожаный диван в гостиной и включая телевизор. После его слов Илья тут же замер, не в силах сдвинуться с места и сказать хоть что-то. Это его «солнышко» совершенно выбивало из колеи. Да, парень прекрасно понимал, что Игорь просто издевается и даже почти научился не вестись на его провокации, но чужое спокойное и приятное «солнышко» ввело парня в полный ступор, потому что ещё никто и никогда не называл Илью так, что замирало сердце и дыхание сбивалось; так, чтобы он просто стоял и думал о том, что это приятно, когда вот так вот… Не так, как обычно у него. И плевать, что это странное чувство пробуждали в нём именно слова Игоря, а не Глеба или даже Олега. Да, казалось бы, это полное сумасшествие, но может быть, так правильно? И, есть ли хоть что-то в жизни Ильи, чтобы было бы действительно правильным? Это вряд ли. А, если нет, то и смысл выедать себе мозг за то, что чужие слова настолько понравились и проникли под кожу. — Лучше просто молчи, — фыркнул парень, садясь рядом, — под звуки телевизора я ещё засну, а вот от твоего голоса всю ночь кошмары потом будут сниться. — Какой же ты злюка, — хохотнул Игорь, пододвинувшись ближе и заставив Илью ощутимо вздрогнуть, — как ты живёшь вообще? Вечно всё тебе не так. — Хорошо я живу, получше твоего, — огрызнулся Илья, смерив парня раздраженным взглядом, — и вообще, допивай свои помои и пошли спать. У нас ещё много дел, а ты на завтра мой раб, так что тебе нужно выспаться. Ты нужен мне бодрым и живым! — Ты чудовище! — театрально закатил глаза Игорь, при этом хватаясь за сердце и изображая, что ему плохо. — Зачем я только предложил тебе приехать ко мне? — Вот только не ври. От этого ты счастлив, — ухмыльнулся Илья, осмелев и растрепав Игорю волосы, после чего тут же замер, ожидая ответной реакции, но Максименко на это никак не среагировал, что немного, но успокоило. — Может быть, и так, — задумчиво произнёс парень, заставив Илью тут же напрячься, — знаешь, мне давно не было так спокойно в чужой компании. Наверное, так у меня было только рядом с лучшей подругой или с бывшим парнем. Я достаточно компанейский человек, но до конца не могу расслабиться даже с близкими людьми. А с тобой — вот пожалуйста. И это очень-очень плохо. — Почему? — хрипло спросил Илья, почему-то боясь услышать ответ. Он и без Игоря всё о себе знал и не строил никаких иллюзий, но услышать правду из чужих уст было почему-то больно и страшно. Да, он знал, что давно не святой, что вечно злой, раздраженный и недовольный и, что характер у него не сахар. Но одно дело, просто понимать и принимать себя и совсем другое — услышать об этом от другого. Особенно от Игоря. — Потому что ты психопат, — ухмыльнулся Максименко, — я вот расслаблюсь и засну сейчас, а ты мне горло перегрызешь или ещё чего похлеще. — Не собираюсь я ничего тебе отгрызать, — фыркнул Илья, при этом заметно расслабляясь, — двигайся! Будем слушать всякую чушь на вашем немецком. — Иди к папочке, не принцесса, — хохотнул Игорь, заставив Илью снова раздраженно шикнуть и сузить глаза. — Кретин, — всё же не смог промолчать Шатов. Но при этом он покорно пододвинулся ближе, укрылся без слов предложенным Игорем пледом, а через несколько минут, незаметно для себя заснул, опуская голову на чужое плечо и проваливаясь в объятия спокойного и безмятежного сна. Впервые за долгое время. *** То, что всё пошло прахом, Никита понял ещё в момент ссоры с отцом. В тот самый день, когда ему снова пришлось соврать Мише, а ещё и втянуть в это Максима, лишь для того, чтобы хотя бы несколько месяцев пожить спокойно с тем, кого совершенно не хотелось терять из-за прихоти собственного отца и из-за своей же трусости. Только вот спокойно жить всё равно не получалось, как бы Никита не старался и не пытался делать вид, что все в порядке, в голове вертелась лишь одна картина — их ссора с Мишей неделю назад. И это воспоминание на данный момент вытеснило всё остальное плохое и страшное, потому что паршивее, чем в тот день Орловский не чувствовал себя уже давно и именно поэтому было до ужаса страшно думать о том, что случится с ними, когда Никита трусливо уедет в Америку и оставит здесь того, без кого жизнь уже казалась бессмысленной. Странно, но именно неделю скрывая правду от своего парня, Никита совершенно внезапно осознал, что не может и не хочет больше молчать. — Нам нужно поговорить, — хрипло произнёс парень, всё же решившись на этот разговор. — О чём? — тут же напрягся Миша, пристегивая ремень безопасности и внимательно глядя на парня. — Ты какой-то странный последнее время. Я это заметил, но не знал, как у тебя спросить. — Просто… — Говорить о подобном было нереально сложно просто потому, что Орловский банально боялся реакции Зареченкова на его слова. Но и скрывать всё было уже невозможно, хотя ещё неделю назад Никита считал совсем иначе. Тогда он хотел утаить всё от парня лишь для того, чтобы продлить это внезапно упавшее на него счастье в лице Зареченкова. Даже решился долго его обманывать просто боясь банально потерять, но при этом и не в силах отказаться от своей привычной и давно полюбившейся жизни. Однако… Врать тому, кого ты любишь не получалось совершенно. Каждый день Никита чувствовал себя ничтожеством, а в те моменты, когда раздраженный и недовольный всем Миша, улыбался ему, признавался в любви и творил прочие нежности, Никите очень сильно хотелось плакать, потому что это было невыносимо. — Только не говори, что ты снова влез в отношения Макса и Дани, — тут же сузил глаза Миша, явно злясь, — ты ведь знаешь, что… — Да плевать мне на этих ванильных голубей, — отмахнулся от парня Никита, громко фыркнув, — я хотел поговорить о другом. О нас с тобой. — А с нами что не так? — Миша явно ничего не понимал, поэтому сейчас он выглядел напуганным и потерянным, за что Орловский возненавидел себя ещё сильнее, ведь видеть парня таким было отчего-то до жути больно и неприятно. — Что происходит, Орловский? — Знаешь… — Никита откинул голову назад и устало прикрыл глаза, всё-таки решившись поговорить сейчас и начистоту, — я бы никогда не подумал, что способен на то, что хочу сейчас сделать. Я раньше постоянно думал только о себе и теперь мне до ужаса страшно осознавать, что я не могу спокойно спать, зная, что вожу тебя за нос. В салоне машины повисла тишина. Миша напряжённо молчал, лишь нервно сглатывал и смотрел на Никиту в упор, явно ища в его глазах ответы на незаданные вопросы. А Орловский, в свою очередь, слишком уж громко дышал, пытаясь привести свои мысли в порядок и наконец-то закончить то, что начал, при этом прекрасно зная, что так и так потеряет Мишу. Но теперь казалось, что лучше сейчас. Да, будет в разы больнее, но зато куда честнее. — Я люблю тебя, Миша, очень сильно, — тихо произнёс Никита, внимательно глядя в напряжённое лицо напротив, — я никогда и никого не любил настолько сильно. Даже себя. — Орловский, блять, что происходит?! — всё же вспылил Миша, раздражённо фыркая. — О чем ты хочешь поговорить и почему именно сейчас? — Потому что в другой день я банально не решусь и снова начну врать тебе, — тихо пояснил Орловский, потупив взгляд, — а я не хочу этого. Я слишком устал. — Никита, — Миша сделал глубокий вдох, отстегнул ремень безопасности и подсел как можно ближе, заставив Орловского вздрогнуть, — я не понимаю, что происходит и что ты так боишься мне рассказать, но… Если ты решился, то это уже полшага. Расскажи мне, пожалуйста, я очень сильно хочу тебе помочь. — Ты ведь знаешь, что у меня не очень хорошие отношения с отцом? — всё-таки решился Никита, немного успокаиваясь благодаря поддержке самого дорого для себя человека. — У нас так было с самого детства. Я не был любимым или желанным ребёнком. Я просто родился. И всё на этом. Папа обожал лишь мою мать, постоянно носился с ней, сдувал с неё пылинки, а меня принимал как дополнение к его любимой женщине. Что касается матери… Она любила только себя. Я в неё такой, наверное. Сколько себя помню, она постоянно таскалась по салонам красоты, ездила отдыхать и возила меня с собой в качестве бонуса, при том что я постоянно был оставлен на нянек, в то время пока она развлекалась. Я не скажу, что у меня не было детства и что я был несчастлив. Вовсе нет. У меня было всё, о чем может мечтать ребёнок. Всё, кроме любви родителей. Но я быстро привык, меня вполне устраивало то, что на меня всем плевать, главное — отец давал любое количество денег лишь бы я к нему не лез. Так мы и жили до того момента, пока у меня не случился приступ эпилепсии, а потом ещё и БАР выявили. Мама ушла почти сразу, поняв, что теперь внимание придётся уделять не только ей, но и мне. Отец, наверное, не расклеился только в силу проблем с моим здоровьем, потому что от этой женщины у него действительно была зависимость, которая, как мне кажется, не прошла до сих пор. В итоге, я лечился в клинике, вроде как стало получше, а с таблетками я почти адекватная ячейка общества на радость моему отцу. Но близкими людьми мы так и не стали. Я благодарен ему за всё, но… Я не нужен был ему с детства, он не нужен мне сейчас. Всё просто. Только вот после ухода матери он вспомнил о моем существовании и решил, что действительно имеет право влезать в мою жизнь, именно поэтому он очень сильно хотел свести меня с Игорем в свое время ради общего бизнеса, который он до сих пор мечтает объединить с папашей Максименко, чем постоянно выносит мне мозги. Мне это не нужно совершенно. Я не хотел и не хочу вариться в подобной херне, именно поэтому и пошёл на журфак. Я не хотел плясать под его дудку и для себя решил, что уеду после окончания учёбы в Америку к сестре матери, у неё как раз свое издательство. Отец не разделял моих желаний, но и не перечил. Мы договорились, что до окончания учёбы он содержит меня, а потом я либо принимаю его условия, либо валю в Америку и выживаю как хочу. И всё бы было хорошо, но потом… — Потом появился я, — горько усмехнулся Миша, от чего Никита вздрогнул и тут же напрягся, чувствуя как болезненно и громко стучит его сердце. — Да, — кивнул парень, стараясь говорить как можно спокойнее, — и это лучшее, что со мной случалось. Правда. Я никогда не думал о том, что способен любить кого-то кроме Макса, а главное, что действительно могу поверить постороннему человеку. Особенно такому, как ты. Я всегда полагался только на себя, думал, как мне будет лучше и строил свою жизнь вокруг только своих желаний и увлечений, но ты… Ты не даёшь мне думать лишь о себе. И это меня убивает. — Твой отец запретил нам встречаться? — холодно спросил Миша, от взгляда которого Никите стало тут же неуютно и единственное, что у него получилось — это просто кивнуть. — Тогда зачем ты согласился на мой переезд к тебе? Боялся мне признаться? Блять, Никита! Я ведь чувствовал, что что-то не так, видел все по тебе, ты был дерганым и нервным. Неужели нельзя было просто сказать? Мы ведь могли пока подождать, придумали бы что-нибудь, поговорили бы с ним или сняли вместе квартиру. Или же… Ты просто решил меня бросить? — Я хочу уехать в Америку, — тихо-тихо сказал Никита, боясь посмотреть Мише прямо в глаза, — отец не даст мне спокойной жизни. Он хочет, чтобы я открыл свой бизнес и сделал хоть что-то, а не сидел на его шее. Но мне это не надо, я не просто так учился столько времени. Я действительно обожаю свою специальность и хочу работать журналистом, однако… Отец не даст мне и шанса устроиться хоть куда-то здесь. Поэтому я и думал свалить к тёте. — Когда ты собирался сообщить мне об этом? Голос Миши звучал настолько холодно и без эмоционально, что Никита практически чувствовал, как его органы покрываются корочкой льда лишь от одного дыхания человека, что сидел сейчас рядом и разговаривал с ним без привычной нежности, которую Никита так быстро и нелепо успел полюбить. — Я хотел закончить учёбу и тогда расстаться с тобой, — Никита знал, что это конец, прекрасно осознавал, что своими слова подписывает себе смертный приговор, но почему-то сейчас понимал, что иначе было нельзя. Не с Мишей. С кем угодно, но только не с ним, ведь Зареченков не виноват, что его парень трус, не способный жить самостоятельной и взрослой жизнью, и он совершенно точно не заслужил подобного отношения, не заслужил быть обманутым и брошенным. — Почему сказал сейчас? — по голосу Миши было совершенно непонятно ни каких эмоций, он говорил спокойно и холодно, как будто бы с чужим человеком. Хотя… Они такими теперь и были. — Не смог больше тебе врать, — честно признался Никита, — я никогда не думал, что мне будет настолько тяжело кого-то обманывать. Даже Максу я часто врал в каких-то своих целях и не испытывал мук совести. А тебе… Тебе не могу. — Почему? Отвечать на подобные вопросы, глядя на спокойное и как будто бы чужое лицо напротив, было невыносимо. Никита не винил Мишу в подобном поведении, потому что знал, что спокойствие Зареченкова мнимое и совсем скоро на него обрушится всё то, что Миша держит сейчас в себе. Но честно говоря, лучше бы он кричал, лучше бы ударил, проклял и возненавидел, чем вот так вот по-прежнему сидел рядом, смотрел куда-то мимо и разговаривал как будто бы с деревом, а не с живым человеком. — Я сам не знаю, — пожал плечами Никита, — я не хотел этого делать, но и молчать я не могу. Я вижу твоё отношение ко мне, я знаю, какой у тебя характер, знаю все твои страхи и принципы, но при этом ты не страшишься переступить через них ради меня. А я… Я не заслужил всего этого. Я не имею права держать тебя рядом с собой. Я знаю, что мог бы подождать, мог бы предложить тебе улететь со мной и, получив твой отказ, тешить себя мыслями о том, что ты сам так решил и моей вины в этом нет. Но я просто понял, что у меня не получится снова соврать самому себе. Однако, главное даже не это, просто я осознал, что не смогу причинить тебе боль после того, сколько ты для меня сделал. Я не считаю, что ты должен из-за меня страдать. Повисла напряжённая и сводящяя с ума тишина. Миша ничего не делал, просто сидел, смотрел куда-то в пустоту и своим спокойствием пугал Никиту ещё сильнее. Сейчас действительно хотелось скандала, криков и бурного выяснения отношений. Так было бы проще, легче и понятнее, по крайней мере, для самого Орловского. — В тот день… — хрипло начал Миша, заставив Никиту вздрогнуть, — Макс был в курсе, да? — Нет, — снова соврал Орловский, при этом осознавая, что именно эта ложь пойдёт на пользу, потому что подставить ещё и Зарецкого он точно не мог, — я попросил его приехать ко мне. Сказал, что поссорился с отцом и всё. Потом перевёл тему на него с Даней и мы немного повздорили. Дальше ты знаешь. Миша снова замолчал, явно что-то обдумывая и это молчание показалось Никите вечным. Он не знал, что творится в голове у его парня, не представлял о чем думает Миша и совершенно не чувствовал человека, что сидел сейчас рядом с ним. Этот Миша казался чужим, холодным и совершенно отрешенным, как будто бы и не было всех тех дней, что они провели вместе. Как будто вообще не было этого самого «мы». — Хорошо, — кивнул Зареченков, даже не глядя на Никиту, — теперь заводи машину и поехали. — Куда? — едва слышно произнёс Орловский, совершенно ничего не понимая. Он ожидал чего угодно: долгого и неприятного разговора, ссоры, драки или даже расставания, но уж точно не такого спокойного тона и полного безразличия, что сейчас показывал Зареченков. Никита знал, что Миша играет, видел в глубине его глаз и по крепко сжатым кулакам, насколько тот взбешен и зол. Знал и не понимал для чего он себя сдерживает, почему до сих пор молчит и не предпринимает ни одной попытки либо поговорить, либо просто врезать. Никита бы сделал и то, и то, потому что действительно заслужил. Но Миша просто сидел, смотрел в одну точку и молчал, а от этого было в тысячу раз хуже. — К Олегу, — холодно пояснил Миша, усмехнувшись. — Зачем? — Никита отчаянно ничего не понимал и из-за этого чувствовал себя ещё более беспомощным, чем раньше. — А что не так?! — злобно усмехнулся Зареченков. — Даже не смотря на твоё дерьмовое поведение и мою злость… Мы обещали приехать за Олежей и мы это сделаем. Засунь свой эгоизм себе же в задницу и подумай хоть о ком-то ещё. Он мой друг и он сейчас в депрессии, я не собираюсь из-за тебя портить вечер ему. Если ты не хочешь ехать, то окей, я закажу себе такси. Свои вещи от тебя заберу уже завтра. — Пристегнись, — нервно выдохнул Никита и завёл машину, прекрасно понимая, что отпустить Зареченкова раз и навсегда он пока не в силах. Но лучше бы отпустил, честное слово. Потому что ехать в одной машине с ним, слышать его дыхание, украдкой на него глядеть и совершенно ничего не понимать — невыносимо настолько, насколько и осознание, что этот вечер возможно последний рядом с Мишей. Да, от этого больно, мерзко, холодно и пусто. Никита прекрасно понимал, что виноват в этом только он сам, но глядя на спокойное лицо парня, что сидел рядом он просто понял одну вещь — Миша справится, он сильный. А вот справится ли сам Никита? Это вряд ли. *** У Олега не было никакого желания веселиться и делать вид, что всё хорошо и прекрасно, но перечить друзьям он снова не решился, тем более, они действительно пытались его растормошить, хотели сделать всё как можно лучше для него и хотя бы за это парень должен был им быть, как минимум, благодарен. Ему и в самом деле не мешало бы развеяться, что собственно и организовали друзья, а ещё лучше напиться. По крайней мере, может быть, хоть это позволило бы наконец-то успокоиться, переступить через первые и сразу же неудавшиеся отношения, не накручивая себя, а приняв это как опыт. Но одно дело думать о подобном, как о нужном опыте и совершенно другое постоянно вспоминать Илью, осознавать, что ничего не прошло и до сих пор болит, гниёт и пульсирует где-то глубоко внутри. Но самым паршивым было даже не это, а тот факт, что Илья пришёл к нему, попросил прощения и обнял его. И вроде бы всё хорошо. Он должен был принять это и пойти дальше, как сделал сам Илья, но ничерта не получалось. Олег понимал, что не нужен Шатову, но не сейчас, а вообще никогда и не был нужен. Он стал для Ильи тем, кто помогал утолять его боль, без вопросов и споров принимал у себя на квартире в любое время дня и ночи. Соответственно, с ним Илье было просто удобно, не более того. Да, это обижало, но в тоже время Олег прекрасно осознавал, что и сам вёл себя точно также. Он не пытался понять Илью, не искал в нём ответов на свои же вопросы, не пытался хоть как-то помочь ему. Он просто принимал всё то, что давал ему Илья и возмущался почему так мало. Наверное, они изначально были не друг для друга, совершенно чужие и не подходящие люди. Конечно, Олег это понимал и, может быть, даже принимал, но… Всё равно было больно, чтобы он не делал и как бы себя не настраивал, однако вывод был один — ему в самом деле нравился Илья. Очень сильно. До дрожи в коленках, до спутанных слов и до тумана в мыслях. Только вот Илье не нравился Олег с самого начала и было глупо пытаться хоть что-то изменить. В этом и была главная проблема. Даже не в чужом безразличии, не в агрессии Ильи, не в том, что он позволил себе распустить руки и сделал Олегу больно, а в том, что даже в это время Олег был ему не нужен. Совершенно. Всё это время, находясь рядом со своим парнем, с друзьями, одногруппниками, да с кем угодно… Он просто находился в толпе, улыбался людям и при этом чувствовал насколько прочно в нём засело одиночество и как сильно оно душит и уничтожает его. День за днем. Да, Олег, конечно же, в курсе, что одиночество может быть полезным. Он жил с ним больше двадцати лет и буквально впитал его сразу же вместе с молоком матери, но сейчас это самое родное чувство воспринималось в штыки и убивало его. Олег ненавидел своё одиночество, а вместе с ним и самого себя, потому что не смотря на наличие друзей, на Ваню, на то, что его последнее время постоянно поддерживала милая и потрясающая девушка Женя — он всё равно был один. И в этом ему не мог помочь никто, кроме него самого. Единственным ради кого он хотел когда-то меняться был Илья, а теперь и он исчез из его жизни и Олегу не хотелось ничего кроме, как вернуться обратно к себе, завернуться в одеяло и реветь ночь на пролёт, но не от жалости, а от беспомощности и осознания полной ничтожности. Он ведь знал, что это всё глупости и дурость, знал, что должен меняться ради себя и не пытаться спасти Илью, Ваню или кого-то ещё, а заняться именно собой, но… Парню казалось, что помочь себе самому он уже не в силах. Однако и другим его поддержка вовсе была не нужна. И это медленно, но верно его убивало. Но в тоже время, больше ныть и чувствовать себя ничтожеством не хотелось, хотя именно так он и ощущал себя последнее время. Однако, не смотря на вечное и убивающее чувство одиночества у него были самые близкие люди, которые любили его таким, каков он есть и хотели для него всего самого лучшего. И разве он имел право их расстраивать и снова уходить в себя, вновь став тем серым и тихим пареньком, которого изо дня в день видел в зеркале? Эти чёртовы противоречия сводили с ума и заставляли его ненавидеть себя ещё сильнее обычного. — Олежа, привет! — громкий голос Жени, которая тут же кинулась ему в объятья, вывел парня из своих невеселых мыслей, заставив его сжать девушку покрепче и искренне ей улыбнуться. Честно говоря, Олег был удивлён появлению Жени здесь, по крайней мере ни Макс, ни Никита и словом об этом не обмолвились, а сам парень не ожидал её увидеть, потому что Женя была лучшей подругой Игоря, которого Максим совсем не жаловал. Была, конечно, мысль, что Женю сюда позвали из-за самого Олега и, черт возьми, если это так, то это было действительно приятно. — Привет, — улыбнулся Олег, глядя на подругу, которая присела на диванчик рядом с ним, — не ожидал тебя здесь увидеть, но честно говоря, приятно удивлён. — Меня пригласил Макс, а я не стала отказываться, узнав, что ты тоже будешь, — пояснила подруга, потрепав парня по волосам, — кстати, ты почему сидишь здесь в компании только банки пива и скучаешь? Твои друзья сейчас играют в крокодила и всем очень весело, — рассмеялась девушка. Она тут же указала куда-то вправо, где Даня, Миша, Макс и ещё несколько парней были явно увлечены игрой, Даня показывал что-то странное, носился по комнате и отчаянно махал руками, а остальные смеясь пытались угадать, кого именно он показывал. Олегу не то, чтобы было не интересно, просто подобные игры и шумные компании он не любил, поэтому и решил посидеть в одиночестве и посмотреть на всё со стороны. На его удивление, точно также сделал и Никита Орловский, который сидел на соседнем диванчике и мрачно взирал на творящееся вокруг веселье. — Я не фанат таких вот игр, — скривился Олег, — ещё немного устал, поэтому решил посидеть тут и расслабиться. Но ты не переживай, всё правда хорошо. — Пирожок, кого ты обманываешь? — закатила глаза девушка. — Я вижу, что ты грустный и мне это не нравится. Мне кажется, что тебе нужно просто переступить через себя и попробовать поиграть вместе со всеми. Тебе понравится, обещаю. А если нет, то отстану и позволю провести время в полном одиночестве. Согласен? — Я не думаю, что… — начал было Олег, но его как обычно не послушали. Женя не терпела никаких возражений, именно поэтому просто схватила его за руку и потащила к большой компании ребят, которые уже не играли в крокодила, а дружно чокались пластмассовыми стаканчиками и громко смеялись. Олег скривился, но тут же натянуто улыбнулся, стараясь не показывать своих истинных чувств. Он любил своих друзей и знал, что они старались только для него, но самое смешное, что веселились сейчас все, кроме самого Олега и не то, чтобы в этом была их вина, просто подобные посиделки с кучей людей, всегда утомляли и немного пугали его. Но как бы там ни было, друзьям он был благодарен за эту вечеринку и совершенно не хотел их расстраивать, именно поэтому решил и в самом деле немного расслабиться и отпустить себя, потому что хуже уже и быть не могло. Самовнушение, как ни странно, помогло. По крайней мере, Олег вполне себе неплохо повеселился, обсуждая все на свете и с друзьями, и не знакомыми ребятами, Женя даже затащила его танцевать, в том момент парень даже почувствовал себе немного счастливым, полностью отдавая себя музыке и как будто бы не замечая никого вокруг. Правда такое умиротворение продлилось недолго, потому что какой-то подвыпивший и совершенно незнакомый придурок решил, что Олег напился и отчаялся настолько, что готов прыгнуть в койку к нему уже прямо сейчас. По крайней мере, вёл он себя именно так: нахально подкатывал, улыбался и бесил до зубного скрежета. Именно поэтому, Олег извинился перед Даней и сказал, что выйдет подышать воздухом, после чего выбрался из дома, ушёл на террасу, уселся в уютной беседеке и просто смотрел в ночное небо, наслаждаясь тишиной и спокойствием. — Привет, — раздался рядом насмешливый и в тоже время приятный голос. Голос показался смутно знакомым, от чего Олег вздрогнул и задрал голову вверх, сталкиваясь с яркими глазами того, кто потревожил его уединение и смог отыскать это маленькое убежище, в котором последние десять минут парень спасался от громкой музыки и надоедливого придурка, который отчаянно хотел с ним познакомиться. Опять же, непонятно для чего. Хотя, если бы Олег узнал, что делал тот всё это по просьбе Максима или Дани, то даже бы не удивился. Кому он такой убогий по доброй воле нужен? Олег напряженно замер, столкнувшись взглядом с высоким темно-русым парнем, одетым в свободный вязаный серый свитер и узкие чёрные джинсы. В глаза тут же бросились острые скулы, о которые казалось бы можно порезаться, пухлые губы, чуть вздёрнутый нос и глаза. Красивые зеленые глаза, которые не так давно в клубе смотрели на Олега с презрением и отвращением. Наверное, он бы даже и не признал в этом парне того высокомерного кудрявого придурка, если бы не эти самые глаза. — Чего тебе нужно?! — тут же напрягся парень, инстинктивно вскочив со своего места. Но наткнувшись на насмешку в чужих глазах, он всё-таки смог взять себя в руки и сесть обратно, раздражённо глядя на нарушителя его спокойствия. На душе и без того было паршиво, хотелось просто сидеть в одиночестве и размышлять о том, что делать и как вытаскивать себя из депрессии, но тут снова появился этот придурок, который готов вогнать Олега в унылое состояние ещё больше и сильнее. Только вот рядом с ним не хотелось быть слабым и просто слушать всё то, что этот парень наверняка вознамерился на него вылить. Алик, кажется так называли его друзья, был не похож на Илью, но в тоже время у них было нечто общее — уверенность в том, что они имеют право обращаться с любым человеком, как с дерьмом, при этом даже не успев его узнать. И, если Илью в этом плане Олегу не удалось поставить на место, то рядом с этим парнем трусить и прятать голову в песок больше не хотелось. Да, он до сих пор чувствовал себя ничтожеством и хотел остаться в полном одиночестве, но в тоже время, сейчас появился хоть кто-то, кто являлся достаточно сильным раздражителем, способным хоть немного встряхнуть самого Олега и заставить его пускай и ненадолго, но почувствовать себя живым. — Эй, спокойнее, мелкий, — усмехнулся парень, сев рядом с Олегом и внимательно глядя прямо ему в глаза, — я не преследую тебя или что-то в этом роде. Я просто искал Макса, зашёл сюда и увидел тебя. Просто не смог не поздороваться. — Поздоровался, теперь проваливай, — холодно произнёс блондин, чувствуя как снова начинает раздражаться. Это парень его бесил. Бесил сильнее Ильи, куда больше Орловского и прочих высокомерных придурков. Он вёл себя нагло, самоуверенно и глупо, смотрел так настороженно и дерзко, что дыхание перехватывало, потому что казалось, что этот мудак просто раздевает его глазами. По крайней мере, так казалось в тот последний раз в клубе. Но потом этот Алик просто открыл свой рот и вся его магия разрушилась к чертям. — Почему ты такой дерзкий рядом со мной? — усмехнулся парень, цокнув языком. — Мне говорили, что ты милый, спокойный и умный парень, а со мной ты то и дело показываешь зубки и рычишь. Это лично для меня представление? — С кем ты обо мне разговаривал? — тут же напрягся Олег, немного испуганно смотря на улыбающегося парня. — А есть разница? — нагло ухмыльнулся тот. — Куда интереснее, что ты здесь делаешь и почему снова огрызаешься при виде меня. — Что тебе нужно? — повторил свой вопрос Олег, снова злясь, что казалось бы раньше было ему несвойственно, но рядом с этим придурком всё раздражение, злость и ненависть непонятно откуда пробуждались в нём и клокотали с новой силой. — Мне кажется, мы уже закончили наше общение, которое началось, если ты вдруг забыл, с твоих слов о том, что я страшный. Да, это действительно так. Я страшный и ничтожный. А ещё кажется, ты считал меня шлюхой. Поэтому просто проваливай отсюда и оставь меня в покое. — Что-то случилось? — осторожно спросил парень, аккуратно положив свою руку Олегу на плечо, от чего тот вздрогнул и сбросил ладонь, отодвигаясь чуть дальше от того, кто сейчас сидел с ним рядом и буравил парня тяжёлым, не читаемым взглядом. — Какая разница? Если даже что-то и случилось, какое тебе дело? — Олег говорил устало и отчаянно. Он совершенно не хотел общаться с этим парнем, но просто взять и уйти тоже почему-то не мог, хотя и сам не понимал с чем это связано. Придурок, что сидел сейчас рядом и настороженно смотрел на него, как будто бы подпитывал парня своей энергией, заставляя того чувствовать не только привычное одиночество и презрение к себе, но злость, раздражение и всё то, что заставляло его наконец-то проявить хоть какие-то эмоции. — Слушай, — парень сделал глубокий вдох, а после поднял глаза и с долей усталости и какого-то сожаления посмотрел на Олега, заставив того вздрогнуть и отвернуться, — я понимаю, что был не прав и очень тебя обидел. Но мы не с того начали. Правда. Я хотел бы перед тобой извиниться за ту отвратительную сцену в клубе, за Дениса в кафе и за первое знакомство. В общем-то, хотелось бы извиниться перед тобой за всё. — Хорошо, — кивнул Олег, стараясь скрыть удивление. Честно говоря, подобного исхода он не ожидал, потому что такие как этот Алик редко признавали свои ошибки и уж тем более, извинялись перед парнями по типу Олега. Да и с чего бы вдруг? Вряд ли его мучила совесть, потому что блондин сомневался что у этого человека что-то подобное вообще есть. — Просто хорошо? — выгнул бровь темноволосый. — А что ещё я должен сказать? — тут же нахмурился Олег, вновь раздражаясь. — Я вообще не понимаю зачем мы сейчас ведём этот разговор и чего ты от меня хочешь. — Я Альберт, кстати, — полностью проигнорировав недовольство блондина, произнёс парень, внимательно глядя прямо Олегу в глаза, — а ты Олег, как я помню, да? Приятно познакомиться. — Не скажу, что взаимно, — холодно протянул парень, после чего поднялся со своего места и, подойдя к входной двери в коттедж, добавил: — если это всё, то я пойду. Ты меня уже достал. — Подожди! — голос Альберта прозвучал как-то устало и отчаянно, что немного удивило Олега, потому что подобного от явно наглого и самовлюблённого парня он совсем не ожидал. — Что ещё ты от меня хочешь? — раздражённо спросил Олег. — Каким словом ты меня до сих пор не назвал? Давай же, я выслушаю сейчас всё и сразу, а ты наконец-то от меня отвалишь! Или тебе без твоих дружков не нравится унижать других? Ну так позвони им! Особенно этому Денису, я Женю позову. Вам будет очень круто, потому что снова сможете смешать нас с дерьмом. Ты ведь этого хочешь?! — Заткнись! — голос Альберта звучал холодно, злобно, но при этом взволнованно. Он говорил настолько суровым и ледяным тоном, что Олег тут же замер, не в силах сдвинуться с места, от чего просто стоял и смотрел в чужие зеленые глаза, наполненные сейчас нереальным коктейлем из нервного возбуждения, злости и какой-то недосказанности, что буквально летала над их головами. — Чего тебе от меня нужно? — тяжело вздохнув, произнёс Олег. — Задаю этот вопрос уже в третий раз и очень надеюсь получить ответ. Если же его нет, то извини, я пойду. Меня друзья в доме ждут. — Я извинился перед тобой, потому что действительно чувствую себя виноватым, — осторожно начал Альберт, внимательно глядя на застывшего Олега, — я знаю, что вёл себя отвратительно и мои слова вообще не служат никаким оправданием. Но я хотел бы загладить свою вину, поэтому приглашаю тебя и Женю завтра в кафе. Я действительно хочу официально извиниться перед вами и очень надеюсь, что ты примешь моё предложение. — Для чего тебе всё это? — с недоумением спросил Олег, удивлённо выгнув бровь. — Никогда не поверю, что тебя замучила совесть или что-то в этом роде. Тебя кто-то попросил об этом, да? — Неужели ты до сих пор не понял для чего я всё это делал и делаю? — как-то горько усмехнулся Альберт, от чего Олегу тут же стало не по себе. — Я понял, — кивнул парень, стараясь не показывать своих истинных чувств и держаться как можно резче и злее, — у тебя комплекс неполноценности, в моем лице ты увидел лёгкую жертву и пытаешься самоутвердиться за мой счёт. Но каким бы я не был, я не позволю тебе меня унижать. Тебе ясно?! — Ты мне нравишься. Эти слова буквально выбили почву из-под ног. Олег просто стоял, хлопал глазами и с недоумением смотрел на серьёзного Альберта, ожидая когда тот наконец-то рассмеется и сообщит о том, что он просто пошутил. Но парень не смеялся и Олегу вся эта история не нравилась всё больше и больше. — Я понимаю, как это выглядит, — тяжело вздохнув, продолжил Альберт, — мы не с того начали и я безумно перед тобой виноват, но… Я долго думал над этим, злился на себя за то, что тебя обидел и не знал, как это исправить. А потом Макс позвал меня на вечеринку и я увидел здесь тебя, понимаешь? Я не верю в судьбу и в какие-то неслучайные предназначенные нам встречи, но… Ты оказался там же, где и я, а это знак. По крайней мере, лично для меня. Ты можешь на меня злиться, можешь меня презирать, но… Просто дай мне возможность извиниться. Альберт снова замолчал, а Олег пораженно замер, не в силах выдавить хоть слово. Да, он и раньше замечал на себе его долгий и тяжёлый взгляд, помнил слова Вани о том, что кудрявый придурок в него влюблен, но никогда бы не подумал, что действительно есть какая-то симпатия. Разве таких, как он вообще могут любить? Случай с Ильёй подтверждал его теорию — нет, не могут. — Ты мне не нравишься, — зло выплюнул Олег, не без удовольствия отмечая как помрачнел и изменился в лице Альберт. — Совсем? — настороженно и сухо спросил тот, явно стараясь держать лицо и по-прежнему улыбаясь, но всё это выглядело настолько некрасиво и неестественно, что блондину даже стало его жаль. — Совсем, — кивнул парень, понимая, что сейчас он явно перегибает палку, но при этом не в силах сдерживать себя, — ты мне не нравился со своими длинными кудрявыми патлами, не нравишься мне с короткими волосами. Не нравишься в костюме, в свитере. Не нравишься, когда говоришь, когда молчишь, когда… — Можешь дальше не продолжать, я тебя понял, — резко перебил его Альберт, после чего нервно сглотнул и уже более спокойно добавил: — в таком случае, извини ещё раз за то, как я себя вёл. Надеюсь, что ты совсем скоро забудешь об этом недоразумении. И больше я тебя не побеспокою. Спасибо, что выслушал. Повеселись как следует! После этого, больше не говоря ни слова, парень просто резко развернулся и пошёл прочь от коттеджа, а Олег так и застыл на месте, глядя ему вслед и совершенно ничего не понимая. Альберт сказал, что он ему нравится? Серьезно? Он снова понравился кому-то и вновь не понял этого? А самое главное, этот «кто-то» вместо того, чтобы ухаживать за ним, как-то флиртовать или просто позвать на свидание, в очередной раз смешал его с дерьмом и оставил вариться во всём этом, совершенно о нём не заботясь. А теперь что? Вот так просто взял и сказал про свою симпатию? И интересно, что Олегу нужно было делать, в таком случае? Радоваться, что на него вновь обратил внимание хоть кто-то? Такой реакции ожидал Альберт? — Придурок! — злобно выплюнул Олег и пошёл обратно в дом, при этом ощущая, как бешено и болезненно стучит его сердце. Сейчас почему-то отчаянно казалось, что он упустил что-то важное и нужное на данный момент, как будто бы из-за своей злости и обиды просто взял и лишил себя того, что в дальнейшем сделало бы его самым счастливым человеком. Олег сделал глубокий вдох и постарался отмахнуться от своих мыслей, тут же включаясь в беседу с уже немного пьяным Даней и отчего-то совершенно невеселым Мишей. Думать про Альберта, его признание и всё то, что произошло после, не хотелось совершенно, да и в этом уже точно не было смысла. Олег сам оттолкнул и отшил его, решив даже не пробовать, как это было в прошлые три раза. Отношения и какие-то чувства не строились так, как у них с Альбертом, ведь того, кто тебе нравился не унижали при всех, не выставляли шлюхой и не оскорбляли его глумливо на глазах у своих дружков. Того, кто нравился звали на свидания, робко целовали и говорили о своих чувствах негромко, один на один. Да, конечно, Олег подобного никогда не чувствовал и наверняка всё это было просто глупой выдумкой, но пока ему отчаянно хотелось верить, что подобное возможно. Даже с ним. Вернее… Тем более, с ним. *** — Все ушли, — с облегчением выдохнул Максим, закрывая входную дверь коттеджа, — мы наконец-то остались одни, — добавил он, с улыбкой направляясь к застывшему недалеко Даниилу. Тот просто молчал и думал о том, что сейчас он, как ни странно, действительно рад остаться один на один с этим человеком, потому что Максим будил странные, как будто бы спящие раньше в нем чувства, от которых больше совершенно не хотелось прятаться. — Нам теперь уборку до утра делать, — скривился Даниил, проходя в гостиную и оглядывая творившийся вокруг беспорядок, — всё конечно вроде бы прошло круто, но… Это пиздец. Нужно было взять кого-нибудь в плен и заставить нам помогать. — Дань, расслабься, — рассмеялся Максим, подойдя ближе к парню и нежно обняв того со спины, от чего Звягинцев вздрогнул и нервно закусил губу, очень надеясь, что Зарецкий не успел почувствовать его волнение, — я ещё вчера договорился с домработницей, она днём придет и всё здесь уберёт. Ключи у неё есть. — Ох да, я забыл, что ты у нас грёбаный мажор, — фыркнул парень, резко разворачиваясь в руках Максима и теперь глядя ему глаза в глаза снизу вверх. Они замолчали. Максим просто стоял и сверлил его открытым и влюблённым взглядом, а Даниил смотрел в ответ и думал о том, что он всё-таки непозволительно счастливый человек. По крайней мере, сейчас, ведь рядом с ним стоял тот, с кем они прошли через многое и практически потеряли друг друга из-за собственной глупости и страхов. Но теперь Даниил мог взять его за руку, мог поцеловать, обнять и получить в ответ то, чего уже очень давно не чувствовал — безграничную любовь. Да, он знал, что Максим безумного его любит, но это больше не беспокоило, пугало или смущало, а наоборот нравилось, потому что чужой взгляд будоражил, заставляя сердце биться еще сильнее обычного, а мысли путаться. Для него всё это было чем-то новым и удивительным, тем, что непонятно когда проснулось и больше не хотело уходить. Даниил не был уверен, что любил Максима. Зарецкий ему безумно нравился, рядом с ним парень плохо соображал и растекался как желе, чувствуя своё возбуждение и дрожь во всём теле. С Максимом было легко, просто и классно, он знал его с головы до пят и читал как открытую книгу, но эту книгу действительно хотелось перечитывать изо дня в день, потому что каждый раз Даня находил для себя что-то новое в этом человеке и совершенно не желал останавливаться. Однако, о любви кричать было рано. Он один раз обжёгся с Никитой, став практически одержимым тем, к кому вряд ли чувствовал хоть что-то, кроме непонятной и совершенно ненужной тяги, которая уже давно развеялась и оставила после себя чувство сожаления и раздражение на себя самого. И теперь до ужаса не хотелось, чтобы с Максимом получилось точно также, потому что рядом с этим человеком Даниил чувствовал себя совершенно иначе. Ему не хотелось что-то доказывать и дерзить, как с Орловским. В этом случае было только одно желание — обнять Зарецкого покрепче и стоять так хоть всю жизнь, потому что в объятьях этого человека забывалось абсолютно обо всём на свете. — Пошли спать, — хрипло произнёс Даниил, решившись нарушить их уютную тишину, — твоя спальня ведь на втором этаже? — О, ты будешь спать со мной? — подмигнул ему Максим, за что тут же получил несильный тычок в бок. — Ты видишь в этом что-то странное? — выгнул бровь Звягинцев. — Мы вроде как встречаемся, Зарецкий, представляешь? Но даже это не самое главное, просто мне нужно обсудить с тобой вечеринку. Одному разговаривать об этом как-то не очень. — Что ты снова хочешь обсудить? — усмехнулся Максим, схватив Даниила за руку и потащив его на второй этаж. — Кто-то из ребят вёл себя не по твоему сценарию? Олежа не так улыбался или Никита тебя снова доставал? — А ты как будто бы ничего не заметил? — фыркнул парень, проходя в спальню вслед за Максимом и садясь на край огромной кровати. — У Олега с этим твоим вареньем что-то не чисто. Альберт сверлил его таким взглядом, что мне казалось, он всё вокруг испепелит, а потом они и вовсе исчезли! Олег вернулся один и сказал, что Альберт ушёл домой. С чего бы твоему наглому дружку вот так просто уходить, если всё нормально? Между ними что-то произошло и мне это очень сильно не нравится! А ещё Миша с Никитой. Я, конечно, не перевариваю Орловского, но сегодня его мне было даже немного жаль. Мишка постоянно крутился возле нас с Олегом, а Никита сидел где-то рядышком и смотрел на него как побитая собака. Они поссорились, ты не в курсе? — Господи, спаси меня! — громко выдохнул Максим, резко падая на кровать и устало прикрывая глаза. — Дань, они как обычно поцапались, завтра помирятся! По поводу Олега, да, его поведение странное, но Джем ведь сказал, что они уже были знакомы. Может быть, что-то не поделили. Я могу спросить у Альберта, а ещё лучше поговорить с Олежей. Но не сейчас. Сейчас мы можем просто отдыхать? Олег уехал с Женей, он улыбался, смеялся и благодарил нас за классную тусовку. Олежу легко прочитать, он не притворялся, а действительно хорошо себя чувствовал. Что касается Никиты и Миши, я спросил у Кита, когда выходил с ним на кухню, они немного не поняли друг друга, но сами решат свои проблемы. Сами, понимаешь? Прекрати уже печься о каждом и думай о себе. Ты не их мамочка, Даня. Да, они наши друзья, я понимаю, что ты их очень любишь, но слушай, они взрослые мальчики и если им нужна будет твоя помощь, то они тебя о ней попросят. Не нужно следить и беспокоится о каждом. — Ты серьезно так думаешь? — тихо-тихо спросил Даниил, внимательно глядя на лежащего рядом Максима, который теперь был расслаблен и выглядел спокойно и умиротворенно. — Да, я так думаю, — кивнул парень в ответ, — ты слишком заботливый, всегда пытаешься всех собрать, всё организовать и обижаешься, если у тебя ничего не получается. Дань, они взрослые люди, серьезно. Когда захотят, придут, позвонят и расскажут. Хватит уже. — Я, наверное, и вправду перегибаю, — кивнул Даниил, устало выдыхая, после чего осторожно лёг рядом с Максимом, тут же попадая в крепкие и теплые объятья, — просто… Я люблю их и хочу, чтобы у всех всё было хорошо. — Иногда твоя забота душит, — тихо произнёс Максим, разворачивая лицо парня на себя и внимательно смотря ему в глаза, — просто расслабься и попробуй пожить для себя. Тебе понравится, я обещаю. — Хорошо, я буду стараться, — кивнул Даниил, — если что, у меня есть вечная жертва для заботы — это ты. — Но я и не возражаю, — хмыкнул Максим, чмокнув Даниила в щёку и вызвав у того улыбку на губах, — ты можешь делать со мной что угодно. — Ты это зря сказал, — хитро прищурился парень, насмешливо глядя на улыбающегося Максима, — ты ведь знаешь, я могу придумать так много гадостей, что ты будешь молить о пощаде. — Дань, — тихо-тихо позвал Максим, при этом резко сменив тон и заставив Даниила немного напрячься. Даня сделал глубокий вдох, посмотрел парню в глаза и буквально задохнулся, забыв как дышать, потому что взгляд Максима пробирал до костей, ведь он смотрел жадно, напряженно и с полным обожанием в глазах, от чего не то чтобы было неприятно, но немного мутило. Даниил не был маленьким и наивным мальчиком, он знакомился парнями в клубах и с некоторыми спал в первый же день знакомства. Он видел похоть в чужих глазах, видел страсть и желание, но ни в одном взгляде раньше он не замечал этого бешеного коктейля из чужих чувств и эмоций, который как будто бы пил и он сам, задыхаясь от всего того, что вот так открыто читалось на чужом лице. — Что? — осторожно спросил Звягинцев, стараясь не спугнуть лежащего рядом Максима, что сейчас смотрел так открыто, преданно и как будто бы полностью был в его власти. — Я тебя люблю, очень-очень сильно, — и это снова было как удар под дых. Даниил не понимал осознанно ли Зарецкий это делал, но он как будто бы выбивал ответное признание, устав от чужого молчания и желая услышать хоть что-то. А Даниил смотрел на него в ответ, улыбался и понимал, что не может сказать тоже самое. Он воспитывался в семье, где «я тебя люблю» было не просто ничего уже не значащей фразой. Совсем наоборот — это было тем, что держало на плаву, спасало и дарило веру даже в самых сложных ситуациях. И парень был уверен, что Максиму он должен признаться в ответных чувствах только когда осознает, что за него готов отдать не только всё то, что у него есть или будет, а даже то, чего у него нет. Найти где угодно и отдать, не требуя ничего взамен, просто для того, чтобы этот человек был счастлив. Сейчас он не чувствовал подобного. Да, ему нравился Максим, он дорожил им и хотел попробовать построить что-то серьезное с этим человеком, но разбрасываться своими же словами… Это казалось неправильным и даже жестоким по отношению к самому Зарецкому. Они слишком много сделали глупых и ненужных ошибок, а наступать на одни и те же грабли больше не хотелось. Теперь Даниилу казалось, что ему действительно по силам сделать счастливым не только себя, но и Максима. Только счастливым делают не ответными фразами, которые кто-то так ждёт, а поступками. — Слушай, меня немного мутит, — подал голос парень, решив резко сменить тему, — мне, наверное, в душ надо, освежиться. — Меньше пить нужно было, — усмехнулся Максим, при этом немного настороженно глядя на парня, — тебе плохо? Может быть, помочь как-то? — Кто из нас ещё мамочка, — закатил глаза Даниил, радуясь тому, что Максим решил не возвращаться к их недавней теме разговора, — где у тебя ванная? Я пойду и приму душ, а ты принеси мне полотенце и одежду. Выберу самую классную твою футболку, я потом планирую уехать в ней. — Ты невыносимый, — фыркнул Максим, кинув в парня подушкой, которую тот успел перехватить и швырнуть обратно в Зарецкого, — ванная прямо по коридору и на право, вторая дверь. — Жду тебя с вещами и полотенцем, раб, — усмехнулся Даниил и резко выскочил из комнаты, как раз в то самое время, когда в дверь врезалась ещё одна брошенная в него подушка. Вода принесла успокоение и действительно немного освежила, заставив Даниила чувствовать себя лучше. Он не то, чтобы напился, но выпитая бутылка вина немного его уничтожила, заставив голову кружиться, а тело расслабиться. При этом парень чувствовал полное удовлетворение и лёгкое возбуждение, лишь от мыслей о том, что совсем скоро он возвратится в комнату к Максиму, обнимет его, почувствовав чужие крепкие руки на своей талии и заснет без мыслей в голове, полностью расслабляясь и впервые за долгое время ощущая себя по-настоящему счастливым. Все эти мысли казались странными и нелепыми, но при этом будоражили кровь похлеще выпитого вина. Даниил не понимал, как так получилось, но Максим действительно волновал его, заводил и буквально за несколько секунд, одним только взглядом, мог как будто бы расплавить мозг парня, заставляя того судорожно дышать и тянуться за чужими объятьями. Даниил любил чужие прикосновения, ему нравились объятья, поцелуи и сам секс, конечно же. Однако рядом с Зарецким это всё играло красками сильнее, чем когда-либо и лишь от одного поцелуя парню банально хотелось растечься лужицей возле чужих ног и ни о чём больше не думать, кроме рук и губ, что буквально обволакивали его и окончательно забирали в свой плен. — Дань, я принёс полотенце и вещи, — осторожно произнёс вошедший в ванную комнату Максим, который сначала тактично постучал, после просунул голову в дверной проём и, немного помявшись, тут же вошёл сам, положил вещи на стиральную машинку и застыл, явно не зная, что делать дальше. Глядя на такого Зарецкого, Даниил лишь хитро улыбнулся, потому что видеть этого самоуверенного парня настолько беспомощным и явно зависимым от него было достаточно забавно, а ещё… Это действительно заводило. Максим находился напротив него, смотрел на обнаженного Даниила, который стоял под струями воды и внимательно следил глазами за самим Максимом, а тот в свою очередь, практически не дышал и явно думал не о том, о чём следовало. Даниил громко выдохнул и нервно закусил губу. И как раньше он мог не замечать очевидных вещей? Почему бегал за более мужественным (как ему тогда казалось), красивым и популярным Никитой, если рядом всё это время был тот, кто смотрел так, что кровь застывала в жилах, в чьих глазах открыто читалось обожание, кто всегда переживал и заботился о нём, пускай порой и не показывал этого, но Даня прекрасно знал, что Максим сделает для него всё, что в его силах лишь для того, чтобы сам Даниил просто улыбнулся. — Примешь со мной душ? — к своему собственному удивлению произнёс парень, при этом не без удовольствия наблюдая за сначала опешевшим, а потом поражённым Максимом, который вздрогнул всем телом, закусил нижнюю губу и молча кивнул, начав тут же скидывать свою одежду прямо на пол. И Дане было бы смешно, если бы он сейчас не стоял и не понимал, что таким образом решил поиздеваться не над Максимом, а скорее над собой, потому что у него достаточно долго никого не было и организм вполне понятным образом реагировал на молодого красивого парня, что стоял напротив него абсолютно голый и при этом явно не понимал, как ему себя вести. Даниил тоже не знал, осознавая, что сказанные им слова были безумием, как и всё то, что происходило сейчас. Но Максима выгонять не хотелось, потому что его мечталось прочувствовать, поцеловать каждую клеточку его тела и привязать парня к себе окончательно. Так, чтобы и смотреть не мог ни на кого, кроме самого Даниила, потому что глядя на подтянутое и красивое тело Зарецкого, парень понимал, что кого-то другого ему теперь вряд ли захочется. — Что ты застыл? Иди сюда, — хрипло произнёс Даниил, затащив застывшего Максима к себе под воду. Было немного странно и в тоже время стыдно. Нет, Даниил не был святым, он достаточно часто вёл себя развязно и пошло, если ему действительно чего-то хотелось. И сейчас был явно такой случай. Глядя на Зарецкого он возбуждался просто заглядывая в его невозможные глаза, но в тоже время… Это был Максим. Тот самый хороший друг, которого Даниил порой мечтал задушить или побить головой о стену, тот самый, у которого он воровал одежду и из-за которого не спал ночами, узнав про его чувства. А теперь Максим стоял перед ним совершенно голый, смотрел не мигая и явно ничего не понимал, как и сам Даниил, которого то ли от вина, то ли от обстановки в целом вело просто безбожно. Именно поэтому он и решил отпустить себя. Даже, если Максим будет считать его грязным и мерзким, это ведь часть него, разве нет? Почему он не может быть искренним и показывать себя с любой стороны, если он вот такой и если ему в самом деле это нравится? — Тебе тоже нужно освежиться, — улыбнулся Даниил, осторожно проведя своими пальцами по мокрым плечам застывшего Максима, — вода не холодная? — Нет, всё нормально, — хрипло ответил парень, внимательно глядя в горящие глаза напротив и явно не зная, что ему делать. Но продлилось это всё-таки недолго, буквально через несколько секунд Максим как будто бы проснулся, прорычал что-то неразборчивое, а после притянул к себе громко ойкнувшего Даниила и поцеловал настолько пошло и жарко, что у Звягинцева тут же подкосились ноги и он ещё крепче схватился за Максима, надеясь не упасть прямо здесь, потому что… Чужие объятья действительно действовали на него очень странно, как будто бы опьяняя разум и уничтожая возможность хоть как-то соображать. — Мне не хватает воздуха, подожди, — тихо произнёс Даниил. Он немного отодвинул от себя явно заведенного Максима, а после тут же, не дав парню опомниться, принялся зацеловывать сначала его шею, а потом и ключицы, одновременно оставляя на его теле красные метки и тут же прокладывая языком мокрую дорожку вниз до пупка и обратно, тем самым вызывая у Максима хриплые рваные стоны и заводясь от этого ещё сильнее. Даниил лишь усмехнулся, почувствов на своей голове чужие руки, что вцепились ему в волосы и тянули за пряди вниз, тем самым намекая встать на колени. Парень не был против, от того спокойно повиновался, опускаясь на колени прямо напротив чужого эрогированного и требующего к себе внимания члена. Вся эта ситуация казалась пошлой и некрасивой. Даниил совершенно не планировал всего этого и явно не собирался вот так сразу отсасывать Максу, стоя под струями воды на мокром полу в его душевой, но томное и тяжёлое дыхание Зарецкого, его крепкое тело и потрясающий запах совершенно срывали все тормоза и Даниилу хотелось не просто взять в рот, а встать к стене и направить этот самый член в себя, чтобы задыхаться от наполненности и окончательно слететь с катушек. — Можно? Он всё-таки решился спросить, хотя и понимал, что это глупо, но если бы Максим начал говорить ему о том, что им пока рано, то парень бы обязательно извинился и отступил. Но Зарецкий не ответил, лишь томно приоткрыл глаза и шумно выдохнул, заставив Даниила кивнуть самому себе и медленно провести рукой по чужому возбуждению. Ответом ему послужил чужой резкий выдох, который ещё больше подстегнул парня, заставив его сомкнуть пальцы у основания возбужденного органа и быстро взять его в рот, резко заглатывая почти на всю длину и тем самым, заставляя Зарецкого громко застонать и подавиться воздухом. — Даня, блять, — это то, на что хватило Максима, пока чужой рот вбирал его плоть почти целиком, заставляя того сдавленно стонать и хвататься пальцами за взъерошенные волосы Даниила, теряя весь словарный запас и совершенно точно навсегда прощаясь с остатками разума. Однако парню безумно нравилось то, что он сейчас делал, именно поэтому одной рукой он помогал себе, придерживая у основания чужой член, а другой яростно двигал второй рукой по своему возбуждению, осознавая, что уже слишком давно не заводился настолько сильно, чтобы по своей инициативе опуститься на колени, так ещё и ловить кайф от этого. Видеть такого Максима, а главное слышать его пошлые и громкие стоны было нереально, как и осознавать, что такой он сейчас только благодаря самому Даниилу, что опять же, будоражило и возбуждало ещё сильнее. — Я сейчас… — Максим не договорил, просто резко оторвал от себя Даниила и кончил ему на шею, пачкая свой живот и чужие плечи. И это тоже показалось странным, даже немного обижало, потому что все предыдущие парни предпочитали кончать ему исключительно в рот, тем самым заявляя, что в этом самый кайф. А Максим… Сейчас Даниилу казалось, что таким образом Зарецкий о нем заботился и берег его и черт, это было до ужаса мило. Даниил кончил практически сразу же за Максимом, несколько раз проведя пальцами по возбужденному члену и хрипло выдыхая, тут же ощущая себя измотанным, но при этом до одури счастливым. — Нужно почаще спаивать тебя вином, потом отправлять в душ и нести тебе полотенца, — усмехнулся Максим, резко поднимая размякшего Даниила и затаскивая того к себе под воду. — До пошёл ты! — усмехнулся парень, раздражённо фыркнув. — Это был просто порыв. Извини, если не понравилось. — Что ты говоришь такое? — выгнул бровь Максим, после чего тут же притянул Даниила практически вплотную к себе, крепко его обнял и добавил, прошептав в самое ухо: — Я чуть не сдох, когда понял, что ты хочешь сделать. Это… Блять. Я буду вспоминать об этом всю свою жизнь. Серьёзно. А это всего лишь второе свидание. Что будет дальше? Ты меня точно в могилу сведешь. Но мне нравится, продолжай. — Ты придурок, — закатил глаза Даня, но тут же расслабленно рассмеялся, ощущая как по его плечам и ногам стекает вода, тем самым смывая не только горячие доказательства последних нескольких минут, но и все его страхи и сомнения. Да, Даниил однозначно не любил Максима. Он не был привязан к нему настолько сильно, не сходил по нему с ума и не страдал от безответной любви почти три года подряд. Но он стоял рядом с этим человеком, смотрел ему прямо в глаза и осознавал, что ко всему готов и почти не боится. Готов решиться на то, от чего так долго и отчаянно убегал, готов к отношениям, а не просто к сексу на одну ночь, готов просыпаться по утрам с одним и тем же человеком, делить с ним постель и думать о нем ночи напролёт. И не потому, что обязан, не из-за жалости или чего-то ещё, а лишь потому, что это делало бы его счастливым.