68
10 ноября 2019 г., 23:58
Исчезает под ногами земля. Сбой системы, непредвиденный сбой. И твоя любовь уже не твоя, А твою имеет кто-то другой. Виноватых бесполезно искать, Надо заново учится любить, Все равно любовь придется терять, И придется каждый раз находить. ©
— Я не знал, что ты за рулём, — с удивлением в голосе произнёс Олег, когда они с Женей остановились возле красной ауди и девушка жестом предложила парню сесть рядом с ней, — вообще не думал, что у тебя есть машина. — А девушкам не положено иметь машину или это только со мной что-то не так? — усмехнулась подруга, садясь в салон и насмешливо глядя на сконфуженного от своих же слов Олега. — Эй, расслабься, я же просто шучу. Машина у меня уже давно, родители подарили после поступления в универ. А приехала я на ней, потому что лень тащится на общественном транспорте или тратить целое состояние на такси. Всё-таки отсюда до города прилично ехать. Именно поэтому я пила безалкогольное вино, пока ты заливал себя пивом и грустил. — И ничего я не грустил, — громко фыркнул парень, с улыбкой смотря на Женю, — просто… Нет настроения. Понимаю, что это глупо, но до сих пор не могу расслабиться после расставания с Ильёй. Знаю, что моё нытье только всех раздражает, но пока не могу с этим справиться. — Так, страдалец, говори свой адрес. Предлагаю поехать к тебе, купить вина, а после раз и навсегда вытравить твою любовь из этого прекрасного сердечка, — улыбнулась девушка, подмигнув застывшему на месте от удивления и недоумения Олегу, — надеюсь, ты позволишь мне переночевать с тобой в одной кровати? Не бойся, не изнасилую. — Ты серьёзно?! — всё же нашёл в себе силы спросить Олег. — Ты и так целый вечер возишься со мной. Не думаю, что нам стоит… — Просто замолчи, — закатила глаза Женя, заводя машину, — говори мне адрес и посмотри, где в твоём или ближайшем районе круглосуточный магазин, а желательно какой-нибудь ларёк. Я хочу вина! Спорить с ней Олег не стал и не потому, что хотел продолжения и веселья. Просто он действительно был рад тому, что Женя не решилась его бросить и понимал, что один в своей квартире он просто не выдержит. Доехали они достаточно быстро. Закупив две бутылки вина, фрукты и нехитрую закуску добрались до квартиры Олега, где Женя осматривалась с явным пренебрежением, но хотя бы не стала ничего говорить и как-то комментировать увиденное, за что блондин уже был готов сказать ей «спасибо». Они расположились в единственной комнате, прямо на кровати. Пили вино, слушали музыку и болтали о ерунде, что позволяло Олегу немного развеяться и расслабиться, совершенно не думая о проблемах и прочей ерунде. По крайней мере, Илья практически не появлялся в его мыслях, за что парень был очень благодарен алкоголю, а главное, Жене. Но была другая проблема. Он то и дело возвращался к мыслям об Альберте и к его словам на той самой вечеринке. Честно говоря, поверить в подобное было практически невозможно. Даже если бы этот Алик не был мудаком и не вёл себя так по-свински, Олег бы все равно не доверял тому бреду, что он нёс. Олег ему нравится. Серьёзно? Всё это казалось каким-то абсурдом или сюрреализмом. Рядом постоянно были люди, которым парень якобы нравился, но тогда почему в конечном итоге он всегда оставался один? — Ох, неужели у моего котика появился парень! — громко произнесла Женя, тем самым заставив Олега выплыть из своих мыслей. — О чём ты? — тут же напрягся блондин, глядя на улыбающуюся подруга, которая что-то смотрела в своём телефоне и радостно хихикала. — Игорь выложил фото в Instagram с каким-то парнишкой, — пояснила Женя, протянув парню телефон, — а я то думаю почему он последнее время постоянно улыбался и вечно с кем-то переписывался. Его хорошее настроение я ловила даже по видеосвязи. Наверное, он наконец-то нашёл себе того, кто… Дальше Олег не слушал, он просто смотрел на фото, на котором Игорь выглядел как всегда бесподобно, улыбался в камеру и явно был счастлив. А рядом с ним, глядя куда-то вдаль, стоял нахмуренный и привычно недовольный чем-то Илья, от вида которого глупое сердце Олега разом рухнуло под ребра с хрустом их ломая. — Эй, Олеж, ты чего так побледнел? — осторожно спросила Женя, заметив резкую перемену в парне. — Ты расстроился из-за Игоря? Но ведь он тебе не нравился. Игорь сам мне рассказывал, что пытался к тебе подкатить, но натыкался на глухую стену, из-за чего он и оставил все свои попытки. Или ты пересмотрел своё отношение к нему? — Он мой парень, — охрипшим голосом произнёс Олег, стараясь дышать ровно, — рядом с Игорем стоит мой парень. Повисла напряжённая тишина, которая ещё больше давила на сознание и как будто бы окончательно превратила мозги Олега в кашу. Он совершенно ничего не понимал. Не знал, что делает Илья в Германии, почему он рядом с Игорем и что вообще это всё может значить. Да, конечно, Шатов не был ничем ему обязан и не должен был отчитываться перед парнем, но видеть подобное всё равно было больно. До ужаса. — В смысле? — с полным непониманием в глазах спросила Женя. — Они разве общаются? — Я думал, что нет, — грустно усмехнулся Олег, — но видимо меня снова водили за нос. Впрочем, ничего удивительного. — Подожди… — девушка явно ничего не понимала, но при этом, глядя на потерянное лицо Олега очень хотела ему помочь, за что парень действительно был ей благодарен, — может быть, оно случайно встретились? Или общались о тебе… Или… — Боже, Жень, ты серьёзно?! — закатил глаза Олега, переходя на крик. — Откуда у Ильи деньги на поездку в Германию? И почему он стоит рядом с Игорем? Какие, блять, случайные встречи? Я, может быть, и наивный, но не настолько тупой! — И что ты думаешь насчёт всего этого? — осторожно спросила Женя, глядя на то, как Олег трясущимися руками берет бутылку с вином и делает большой глоток прямо из неё. — Это разве имеет значение? — хмыкнул в ответ парень. — Они не поставили меня в известность и… Я бы никогда не подумал, что такое возможно. Илья меня постоянно ревновал к Игорю, писал ему и оскорблял парня. Мы вечно ругались из-за этого. А теперь они фотографируются вместе и ты говоришь мне, что это случайная встреча. Какой-то театр абсурда, честное слово. — Знаешь, Игорь сейчас удалил эту фотку… — осторожно произнесла Женя, на что Олег только нервно рассмеялся, потому что вся эта ситуация действительно казалась бы смешной и нелепой, если бы не было так больно и противно. — Видимо Илья сказал ему, что он идиот, — усмехнулся блондин, падая головой на подушки и устало закрывая глаза, — я, конечно, на Игоря не подписан, но с его стороны выкладывать эту фотку было очень опрометчиво. Хотя… Наверное, их банально не волнует моё мнение. Кто я такой, чтобы они передо мной отчитывались? Особенно твой лучший друг. — Давай я позвоню ему и спрошу, что это за хрень? — Нет, точно не надо! — резко остановил её парень. — И вообще, не говори ему, что я знаю. Не хочу этих разборок и извинений. Я не знаю, что между ними происходит, но пускай сами расскажут, когда посчитают нужным. — Но Олежа… — Женя, пожалуйста! — умоляюще попросил Олег, глядя на растерянную подругу, — не лезь хотя бы ты в это. Пускай ты останешься единственной, кто не плюнул мне в душу. Я тебя прошу. Пожалуйста. — Чёрт, Олег, — Женя тяжело вздохнула и подсела ближе к парню, аккуратно обняв его за плечи, — я понимаю, что ты чувствуешь. Эта ситуация очень дерьмовая, но мне кажется вместо того, чтобы сидеть и страдать, тебе надо просто это всё отпустить. — Каким образом? — выгнул бровь Олег, делая очередной глоток вина и с раздражением глядя на притихшую подругу. — Просто сказать: «Да ебись это всё конём!» и ни о чем не думать? Так что ли? Алкоголь ударил в голову и сейчас парень чувствовал, что он достаточно сильно пьян, а ещё очень раздражен и подавлен. Как бы там ни было, но последнее, что он мечтал увидеть сегодня ночью — это фото его бывшего парня с тем, кто когда-то мог бы стать его нынешним. — Воу, ты материшься! Браво! — задорно рассмеялась Женя, заставив Олега громко фыркнуть. — А вообще, знаешь что, это отличная идея, но у меня есть предложение получше! — И какое же? — тут же напрягся блондин. Пускай он ещё плохо знал эту девушку, но даже сейчас понимал, что все предложения пьяной Жени наверняка очень сомнительные. Да, он уже успел прикипеть к ней и полюбить её всем сердцем, но подруга была взбалмошной, ветреной, а главное — её было очень много. Везде и всегда. И это всё-таки напрягало, даже не смотря на то, что Женя как будто спасала его от всего того дерьма, что постоянно плавало в его же голове. — Я тут раздобыла один телефончик, — усмехнулась подруга, хитро подмигнув Олегу, — мне кажется, что тебе стоит по нему позвонить. — Что? — замер парень, совершенно не понимая к чему клонит Женя. — Кому я должен звонить и зачем? — Олег, тебе ведь грустно, я пытаюсь тебя растормошить, — пояснила она, немного раздражённо глядя на блондина, — Прекрати быть таким унылым, вылезай уже из кокона и просто повеселись, ни о чем не думая. Твой Илья похоже этим и занимается. А ты сидишь здесь и снова ноешь о том, какой ты бедный и несчастный. Олежа, я тебя очень люблю, ты мне сразу понравился, потому что ты умный, милый и такой наивный, что тебя хочется замотать в плед и утащить к себе, подальше от всех людей. Но, между тем, ты порой такой глупый, вот серьёзно. — Чей это телефон? — немного охрипшим голосом спросил Олег, при этом чувствуя себе ещё хуже, чем до этого. Женя всё-таки права во всем, от чего ещё паршивее. Он ведь и сам понимает, что жалок в таком состоянии, но… Олег действительно пытался не думать об Илье, пытался поменяться и стать тем, кого хотел видеть в зеркале каждое утро. Однако ни черта не получалось просто потому, что он уже настолько давно погряз в своём одиночестве, комплексах и жалости к себе, что иногда опускались руки. От того и от слов Жени было до жути больно и неприятно. Но весь смысл в том, что она была одной из немногих, кто не боялся говорить ему такую вот голую правду, от которой Олег бесился, но одновременно мотивировался на что-то большее. — Если я тебе скажу, то ты меня пошлёшь, — рассмеялась девушка, — но я не могу больше смотреть на твоё поникшее лицо. И знаешь что? Я сама сейчас позвоню. Хочу повеселиться. — Кому ты хочешь позвонить? — напрягся Олег, но подруга совершенно его не слушала. Пьяно улыбаясь она выхватила их рук Олега его телефон, быстро набрала какой-то номер из списка своих контактов и поставила телефон на громкую связь, при этом как-то хитро и странно глядя на затихшего Олега. Трубку долго никто не брал и парень было выдохнул, очень надеясь на то, что Женя не разбудила этого незнакомого человека в три часа ночи, но потом в трубке раздался голос. Злой. Раздраженный. И, конечно же, знакомый. — Кто бы ты ни был, но иди нахуй. На время смотрел вообще? — раздался из динамиков хриплый ото сна и до ужаса пугающий голос Альберта, от чего Олег тут же замахал руками и попытался вырвать телефон у веселящейся Жени, которая явно была настроена по-боевому. — Привет, Альбертик, — хихикнула девушка, совершенно не обращая внимания на взволнованного и напуганного Олега. — Ты кто? — голос Альберта явно намекал на то, что он не в духе и звонящему светит как минимум расстрел, но похоже ухмыляющуюся Женю это совершенно не волновало. — Я Женя, — хихикнула она в трубку, — мы с тобой виделись в кафе, помнишь? — Какая Женя? Из какого кафе? Ты решила ко мне подкатить в три часа ночи? — недовольно прорычал Альберт в трубку. — Ты ебанутая? — Несомненно ебанутая, — рассмеялась Женя, — но… Дело не в этом. И вообще, почему ты такой грубый? Мне тут Олег сказал, что ты хотел извиниться перед нами, но он тебя отшил. Однако я подумала, что твои слёзные извинения лишними для нас не будут. — Женя, ты совсем дура что ли? Верни мой мобильный! — зашипел Олег, пытаясь вырвать из её рук телефон и вновь безуспешно. На том конце повисла напряжённая тишина. Альберт наверняка впал в ступор и даже на несколько секунд замолк. Наверное, Олег бы даже рассмеялся от всей тупости данной ситуации, если бы сейчас настолько сильно не пугался и не злился от этого одновременно. — Привет, — всё же нашёлся Альберт, который судя по голосу, был очень сильно удивлён, — вы там напились и вспомнили обо мне что ли? Кстати, откуда у тебя мой номер телефона? — У нас терапия вином, — рассмеялась девушка, проигнорировав вопрос Альберта и насмешливо глядя на испуганного Олега, — а ты… Просто моя обида ещё не прошла и я действительно не против извинений. И белобрысого мудака захвати, пусть целует мои ноги и вымаливает прощение. — Его зовут Денис, — отмер Альберт, вновь заговорив более уверенно и привычно самодовольно, совсем не так как минутами ранее, — и я не думаю, что он согласится, но ради тебя попробую всё устроить. — Отлично! — улыбнулась девушка, вызвав на лице Олега недоумение. — Только давай подождём хотя бы месяц. Мы с Олегом начали усердно посещать зал и тренироваться. Хочу, чтобы этот придурок подавился своими же словами, как только меня увидит. — Ты серьёзно? — голос Альберта стал насмешливым и каким-то заинтересованным. — Он настолько тебя зацепил? — Ещё чего! — фыркнула девушка, заставив Олега невольно улыбнуться. — Просто хочу поставить его на место. Ну так что? — Эм… Это всё конечно хорошо, но… — от чего-то замялся парень, — мне кажется, твой друг будет против. Не так ли, Олег? Блондин замер и крепко сжал кулаки, стараясь не прокричать в ответ какую-то глупость и тем самым выставить себя идиотом. Хотя, куда ещё хуже? — Я думаю, что вам нужно просто поговорить и всё обсудить, подожди секунду, — насмешливо произнесла Женя. После этого девушка перевела телефон в обычный режим и поднесла его к уху опешившему Олегу, который вместо того, чтобы сбросить этот звонок, резко поднялся и пулей выскочил в прихожую, слушая тишину на том конце и думая о том, зачем он вообще это делает. — Ты не ожидал подобного поворота, да? — усмехнулся в трубку Альберт. — Я тоже, если честно. — Мы просто пьяные, — честно признался блондин, нервно кусая себя за внутреннюю сторону щеки, — она посчитала, что это должно быть весело. — Ага, обхохочешься. Они снова замолчали, что пугало и нервировало Олега одновременно. Альберт, видимо и не собирался первым продолжать этот диалог, а блондин банально не решался сбросить вызов, хотя это было единственным логичным действием в данной ситуации. — Ладно, — первым отмер всё-таки Альберт, — если тебе больше нечего сказать, то я пойду спать. У меня ещё много дел запланировано на утро, так что слушать чужой пьяный бред нет никакого настроения и желания, честно говоря. Даже, если это звонишь ты. — Я бы никогда не стал сам тебе звонить, — раздражённо фыркнул Олег, — это всё Женя. — Хорошо, пусть будет так, — раздался в ответ спокойный голос парня, после чего Альберт резко сбросил, заставив Олега поражённо стоять и слушать быстрые и такие раздражающие гудки, что сейчас почему-то немного пугали и расстраивали его. — Что ты сейчас устроила?! — залетев в комнату, тут же прорычал блондин, с ненавистью глядя на улыбающуюся ему в ответ Женю. — А что такого? — пожала плечами девушка. — Я просто решила, что тебе действительно не помешает с ним пообщаться. Как вы поговорили, кстати? — Женя, ты в своём уме? — не унимался Олег, совершенно не понимая, чем руководствовалась его подруга. — Если ты напилась и решила повеселиться, то не надо меня в это вытягивать, понятно тебе?! — При чем тут напилась я или нет?! — с явной обидой в голосе спросила Женя. — Я просто пыталась тебя развеселить. — Это не смешно, — холодно ответил Олег, стараясь не смотреть на поникшую подругу, которая нервно закусывала губу и то и дело теребила ворот своей рубашки, — ты не посоветовалась со мной, а просто взяла и набрала этого придурка, выставив меня на посмешище. — Я понимаю, что он тебе не нравится, Олеж, — тяжело вздохнув, произнесла Женя, — я Алу тоже не симпатизирую, однако, я очень хочу, чтобы ты это сделал. Хочу, чтобы ты попробовал пообщаться с ним. — Зачем? — выгнул бровь Олег, с недоумением глядя на подругу. — Он сказал, что я ему нравлюсь и ты предлагаешь с ним общаться? Для чего? Я слабо верю в этот бред, скорее всего он в очередной раз пошутил и захотел меня развести. Наверняка считает меня глупым и ничтожным ботаном, который… — Ты снова начинаешь это, Олег! — повысила голос девушка, беспардонно перебив блондина, которому это не понравилось, но спорить с Женей он, как обычно, не стал. — Что я начинаю? — Принижать себя, — с каким-то пренебрежением в голосе ответила Женя, тон которой явно намекал на то, что она очень недовольна самим Олегом и ситуаций в целом, — ты почему-то не хочешь поверить в то, что ты можешь кому-то понравиться. Ты сам от всех себя спрятал и теперь отталкиваешь каждого. И я бы понимала тебя, если бы ты действительно любил этого Илью, но, мне кажется, сейчас ты никого не любишь, кроме себя. Подсознательно ты тот ещё эгоист, ты боишься, что тебя обидят, что тебе сделают больно и оставят тебя одного. Ты не думаешь о том, что своим пренебрежением и холодностью ты сам делаешь больно всем вокруг. — Кому это всем? — нахмурился Олег. — Своим друзьям, которые пытаются тебя развеселить и даже устроили вечеринку для тебя. Альберту, который тот ещё придурок, но даже я заметила, как он на тебя пялился весь вечер. А главное, Игорю. Я была всегда рядом с ним и видела насколько сильно ты его зацепил, хотя Максименко мало, кто может заинтересовать. Однако, именно в тебе он увидел тот самый свет, который его привлёк. И этот свет видят все, кроме тебя самого. То русло, в которое перетек этот разговор, парню совершенно не нравилось. Мало того, что Женя решила снова поучить его жизни, так теперь приплела сюда ещё и Игоря, о котором думать совершенно не хотелось, потому что перед глазами до сих пор была та самая фотография, на которой Игорь стоял вместе с Ильёй, улыбался в камеру и выглядел счастливым… Рядом с его Ильей. В своей Германии. И, конечно же, без Олега. Парень не знал, что связывает этих двоих, но сейчас чувствовал себя немного преданным сразу ими обоими. И это действительно было больно. Поэтому разговор Жени вызывал только раздражение и ощущение тотальной усталости. — Олег, ты серьёзно ничего не понимаешь? — раздражённо спросила подруга. — Я тебя не так давно знаю, но успела понять одну главную вещь, которая и является причиной всех твоих бед. — И какая же? Парень знал, что не услышит ничего хорошего, но ответ Жени сейчас был очень важен, хотя бы для того, чтобы потерять ещё одного близкого человека и ненавидеть себя за это ещё сильнее. А в том, что после произнесенных девушкой слов, он точно её лишится, Олег даже не сомневался. — Ты постоянно паришься, грузишь себя и ноешь о том, что тебя никто не любит, в тебя никто не верит и никто тебя не ценит, — холодно начала Женя, с вызовом смотря Олегу прямо в глаза, — но ответь на один единственный вопрос, хорошо? Ты сам себя любишь? Мне кажется, ответ очевиден и именно в этом вся проблема. В глубине души ты подсознательно любишь и ненавидишь себя одновременно. Ты боишься, что тебе будет больно, боишься сделать шаг вперёд, потому что не знаешь, что ждёт тебя дальше. Тебе проще замотаться в свой кокон и жалеть себя, наслаждаясь тем, что твои друзья носятся вокруг тебя и пытаются тебе помочь. Так ты чувствуешь себя важным и нужным, при этом совершенно не думая о том, что нужно отдавать хоть что-то взамен. Ты трус и эгоист, Олег. — Пошла вон. Олег знал, что это грубо и прекрасно понимал, что уже завтра он очень об этом пожалеет. Но сейчас слушать подобные слова было невыносимо, хотя бы просто потому, что Женя была права и от осознания этого хотелось бешено биться головой об стену и кричать на самого себя. — Хорошо, — кивнула Женя, после чего спокойно поднялась и, внимательно посмотрев на Олега, всё же решилась добавить: — возможно, совсем скоро ты перестанешь прятаться от тех, кто хочет тебе помочь, избавишься от своего кокона и научишься быть сильным. Если это произойдёт, то позвони. Ему. И мне. Возможно, ты этого никогда уже не сделаешь, потому что тебе страшно и непривычно хоть что-то менять в своей жизни, но я в тебя верю, Олежа. Она не выглядела обиженной или удивлённой, как будто бы ожидала подобного исхода событий. И от этого было ещё паршивее. Как только хлопнула входная дверь, Олег молча встал, взял открытую ими бутылку вина, устало сел на кровать и сделал первый большой глоток, морщась от неприятных ощущений во рту, но при этом пытаясь сосредоточиться только на этом — на бутылке и её содержимом. Потому что всё остальное действительно осточертело. *** В машине повисла гнетущая тишина, которая очень сильно давила на психику, заставляя чувствовать себя неуютно и, мягко говоря, паршиво, но и нарушить её сейчас Миша не имел права, потому что знал — как только он откроет рот, то снова сорвётся, выйдет из себя и накричит на Орловского, получив в ответ такую же тонну злобы, непонимания и отчаяния, тем самым, загнав их в ещё больший тупик. Подобного не хотелось, хотя Миша прекрасно понимал, что ещё полгода назад даже разбираться не стал бы, просто бы врезал, послал куда подальше и не подпустил бы никого к себе больше, пряча жгучую боль и отчаянье за агрессией и фальшивыми улыбками. Но теперь подобный подход казался слишком простым и глупым. Парень не знал, что конкретно на него повлияло: то ли он просто повзрослел, а то ли человек, что сидел рядом и нервно вёл машину, так его поменял. Хотя, опять же, раньше это показалось бы до ужаса смешным и нелепым. Чтобы сам Миша Зареченков влюбился в такого придурка как Никита Орловский, а главное терпел бы все его выходки, искал пути разрешения всех проблем и самое главное, до ужаса бы боялся его потерять? Вселенная сошла с ума? Определённо. Или сошёл с ума сам Миша, который вместо того, чтобы навсегда вычеркнуть из своей жизни мудака, что приносил ему кучу проблем, сейчас ехал с ним рядом, молчал и очень надеялся на то, что Никита тоже включит мозг и не будет пока что его трогать. Так хотя бы появится шанс, что они не закатят грандиозный скандал, который положит конец их отношениям. Несмотря на мнимое спокойствие, Миша был очень зол и его раздражение, презрение и непонимание казалось бы зависли в воздухе, только ожидая команды взорваться и обрушиться ураганом на них обоих, поэтому парень до безумия боялся, что Никита просто раскроет рот, желая у него что-то спросить и всё — предохранители окончательно сорвёт, ведь голос Орловского — сейчас тот самый спусковой крючок, после которого Зареченков точно взорвётся и снова натворит кучу глупостей, о которых потом обязательно будет жалеть. Хотя… Разве в этом есть его вина? Все эти три месяца, сколько они с Никитой вместе, Миша только и делает, что пытается понять Орловского, войти в его положение, не беситься из-за тараканов в чужой голове и просто принимать своего парня таким, каков он есть. Только что он получает взамен? Тонну лжи, недосказанности и чужое: «Я хочу уехать в Америку». Единственное, что сейчас действительно хотелось сделать — это без слов врезать Никите, так, чтобы у него кровь из носа пошла, пачкая дорогую рубашку, а потом просто улыбнуться напоследок, послать того к чёрту и гордо уйти, раз и навсегда поставив жирную точку в этой изначально странной и обречённой на провал истории любви. Так бы было правильнее, честнее и легче для них обоих. По крайней мере, Никиту бы не мучила совесть, он бы спокойно улетел в Америку, занимался бы тем, что нравится и, может быть, даже бы нашёл свою новую любовь, которой посвятил бы себя без остатка. А сам Миша… Он бы просто продолжил жить также, как и раньше: фальшиво улыбался бы, выпивал с друзьями по выходным и шлялся бы по клубам, цепляя там мальчиков, лиц которых он бы даже не запоминал. А ещё, может быть, совсем спятив, он бы в тайне от родителей накопил денег и купил бы себе новый байк, на котором бы катался ночами, тем самым утоляя свою потребность в адреналине и снова чувствуя то, что он испытывал только на мотоцикле или рядом с Никитой — чистую, ничем неприкрытую эйфорию. — Эй, ты куда? Поворот проехал! — подал голос Миша, заметив, что Никита поехал прямо и не повернул туда, куда было нужно. — Ты же просил отвезти тебя домой, — хмуро ответил Орловский, по-прежнему внимательно смотря на дорогу и не реагируя больше ни на что вокруг. — Вот именно, — раздраженно шикнул Миша, — и ты проехал поворот к нам в квартиру. Такого Никиту Миша видел редко, а вернее — никогда. Орловский был придурком: улыбался раздражающе, глупо шутил, говорил полную ерунду и вообще всегда был слишком громким, что в шумной компании, что один на один. После их вечернего разговора сейчас рядом сидел совсем другой Никита. Этот был тихим, холодным и до ужаса грустным. На вечеринке он пил только сок, аргументировав это тем, что ему потом за руль, хотя они с Мишей и договорились вызвать такси; он почти не разговаривал ни с кем из гостей, хотя на тусовке было много их общих с Максом знакомых. Даже с самим Зарецким парень перекинулся парой ничего не значащих фраз и снова затих, наблюдая за тем, как Миша развлекается и мрачнея от этого ещё сильнее. И глядя на такого Орловского Миша, к своему ужасу, понял, что просто не может на него злиться. Вернее, он был жутко недоволен из-за поступка Никиты, очень сильно хотел его ударить, а потом бросить. Но не мог. Не мог просто потому, что понимал одно — пока есть возможность бороться за этого человека, он будет это делать. Да, глупо, самонадеянно и в ситуации с Орловским совершенно необоснованно, но по-другому теперь было никак. Зареченков не был глупцом и прекрасно понимал, что он по уши увяз в этом человеке, а главное, что никто другой ему больше никогда не будет нужен. Вообще. Парень не знал, когда успел так сильно влипнуть, однако, это теперь не имело никакого значения. Никита был его человеком, так же как Макс, Даня или Олег, а своими людьми Миша всегда дорожил, пускай и понял это совсем недавно. — Орловский, блять! — шикнул Миша, не сильно ткнув парня в плечо. — Я с тобой разговариваю! — Что? — Никита говорил настолько безэмоционально и сухо, что от этого стало немного больно. Миша не знал, что творится в голове у Орловского, но глядя на парня он понимал, что тот чувствует себя куда более хреново, чем сам Миша. И это было очевидным. Никита выглядел так, что казалось ещё чуть-чуть и он просто бы намеренно врезался в столб, возможно, от подобного его останавливало только присутствие Зареченкова в машине. — Никит, ты проехал поворот, — взяв себя в руки, спокойным голосом произнёс Миша, стараясь сдержаться и не сорваться на Никиту снова, — разворачивайся. — В смысле? — нахмурился Орловский, при этом по-прежнему настороженно смотря на дорогу и не наградив Мишу даже секундным взглядом. — Ты просил отвезти тебя домой, я еду на твою квартиру. В чём проблема, Зареченков? Миша замер, стараясь переварить услышанные слова и осознать, как на всё это реагировать. Сейчас стало очевидным, что Никита ехал в сторону дома его родителей. Это было вроде бы логично с учётом их недавнего разговора, только вот сам Михаил рассчитывал совершенно на другой расклад. И от осознания того, что Никита похоже снова решил всё за них обоих было немного больно. — Мне казалось, что слово «дом» у нас теперь одно на двоих, раз уж я к тебе переехал, — усмехнулся Миша, закусив губу, — но… Если ты считаешь иначе, то без проблем. Знаешь, я боялся того, что нас убьёт общий быт, однако никогда бы не подумал, что это случится настолько быстро. — Блять, Зареченков! — грозный рык Орловского означал, что не только Миша пытался держать себя в руках и не показывать истинных эмоций. Но у Никиты это выходило, как обычно, не очень, именно поэтому он сорвался первым, съехал на обочину, резко отстегнул ремень безопасности, развернулся к Мише корпусом и тут же с силой впечатал свою ладонь ему в грудь. Раньше бы Зарченков отреагировал одним единственным способом — резко врезал бы Орловскому по морде, выскочил из машины и проклинал бы Никиту всю оставшуюся жизнь. Теперь всё было не так и этого совершенно не хотелось. Миша видел насколько хреново сейчас Никите. Он в упор смотрел в чужие полные боли и отчаянья глаза, видел дрожащую ладонь, что сейчас покоилась где-то на груди Миши, практически рядом с его бешено бьющимся сердце, а сам Никита как будто бы слушал чужое сердцебиение и нервно вздрагивал, готовый, казалось бы, разреветься в любую секунду. — Какой же ты дурак, — это всё на что сейчас хватило Мишу. Да и нужны ли ещё слова? Самому Зареченкову казалось, что нет, именно поэтому он просто резко притянул Никиту к себе, обнял его за плечи, позволив тому уткнуться носом себе в шею и тут же напряжённо замер, услышав чужой негромкий, но совершенно неожиданный и сбивающий с толку всхлип. — Никит… — осторожно позвал Миша, взяв Никиту за плечи и желая отодвинуть от себя, чтобы просто посмотреть ему в глаза, убедиться в реальности происходящего и постараться успокоить сидящего рядом с ним парня. Но Орловский банально не позволил этого сделать, лишь ещё сильнее вцепился Мише в руку и прижался практически вплотную, после чего снова сдавленно всхлипнул, а сам Зареченков почувствовал сырую влагу на своем плече. Это казалось странным и практически невозможным. Никита Орловский сидел вместе с ним в машине, крепко его обнимал и плакал, уткнувшись в его плечо. Такое вообще бывает? И, если да, то почему? Только из-за слов Миши о том, что он заберёт свои вещи и съедет или потому что Миша попросил Орловского отвезти его домой и тот снова всё не так понял? — Ты не представляешь насколько сильно я на тебя зол, — тихо произнёс Миша, осторожно и нежно гладя Никиту по голове, — когда ты рассказал мне обо всём, честно говоря мне хотелось тебя убить, потому что я не понимаю, как можно быть таким эгоистом. Ты сам бегал за мной, сам настаивал на переезде и сам привязал меня к себе настолько, что без тебя дышать больно. И для чего всё это? Чтобы просто свалить в Америку и оставить меня одного? Я не знаю, чем ты руководствовался и почему решил поступить так со мной, но… Спасибо за то, что осмелился мне рассказать. Это многое для меня значит, правда. Наверное, именно поэтому я до сих пор здесь. С тобой. И снова повисла напряжённая тишина. Миша замолчал, не понимая, что ещё ему сказать и каким образом прояснить ситуацию, а Никита казалось бы вообще не реагировал ни на что на свете, только лишь цеплялся ещё сильнее за рукава чужого свитера, тыкал влажными горячими губами в шею парня и напряжённо тяжело дышал, редко и как-то сдавленно всхлипывая, явно стараясь успокоиться и злясь на себя самого из-за того, что это не совсем получалось. — Никита, ты можешь поговорить со мной? — всё же решился первым заговорить Миша, отодвинув от себя не сопротивляющегося парня и, пальцами задрав его подбородок, тем самым заставив Никиту посмотреть на него. — Что ты ревёшь, глупый? Разве такие, как ты плачут вообще? — Что я должен сказать? — голос Орловского звучал ломко и сухо. Было видно, что парню очень тяжело сидеть рядом с Мишей, смотреть ему в глаза и выдавливать из себя эти пустые и глупые слова. Никите было неуютно и это отчётливо чувствовалось. Он нервничал, дёргался, хмурился и крепко сжимал кулаки. А Миша снова подумал о том, что же сейчас творится на душе у Орловского. Наверняка бесится из-за того, что позволил себе проявить слабость, ведь вряд ли такие мальчики, как Никита часто плачут, уткнувшись в чужое плечо. Обычно такие, как Орловский, доводят до слёз и истерик других, а не ревут из-за ссоры с каким-то Мишей Зареченковым. — Какой же ты глупый у меня, Никита, — ласково улыбнулся Миша, аккуратно погладив указательным пальцем Никиту по щеке и, заставив того нервно вздрогнуть, — я не знаю почему, но я не хочу на тебя ругаться, хоть и зол сейчас. Мне всего лишь нужно прояснить некоторые моменты, понимаешь? После того, как я получу ответы на свои вопросы, ты можешь делать всё, что хочешь. И вести меня домой. Где мой дом, опять же, решать только тебе. — Что ты хочешь от меня услышать? — голос Орловского был ломкий, хриплый и как будто бы какой-то безжизненный, от чего у Миши больно кольнуло сердце, потому что видеть Никиту таким было невыносимо. — Ты ведь и сам всё знаешь и понимаешь. Я не привык жить иначе. Меня всегда содержал отец, а я лишь наслаждался тем, что у меня было и есть. Мы договорились с ним, что после окончания учёбы я либо буду работать на него, либо начну содержать себя сам. Я выбрал второй вариант. Только я прекрасно понимаю, что отец не даст мне здесь спокойной жизни. Поэтому и хочу уехать. Мне нужна свобода. Я устал быть под чужим контролем. Я не могу так больше. Я задыхаюсь. Я хочу делать то, что мне нравится и быть тем, кем я себя вижу. — А как же я? Услышать эти слова от Никиты было больно, хотя ничего иного Миша и не ожидал. Только вот легче от этого не было. Он не знал, как сейчас себя вести, как реагировать на всё это, а главное, как потом собрать себя по частицам, когда Орловский всё-таки уедет. В этом Миша даже не сомневался. Никита всегда был упрямым и, если он что-то решил, то так оно и будет. Но, как ни странно, Миша не осуждал Никиту за это, да, бесился из-за того, что парень решил его бросить, но понимал, что не сможет удержать Орловского насильно, ведь тот банально не в силах жить по чужим правилам. Даже по правилам человека, которого он тоже любит. А в том, что его чувства взаимны Миша даже не сомневался. — Я не знаю, Миша, — тяжело вздохнул Никита, — я мог бы предложить тебе уехать со мной, но прекрасно понимаю, что ты не сможешь оставить свою семью и друзей. Даже ради меня. Но… Я тоже не могу остаться здесь и делать всё, что прикажет мне отец. Даже ради тебя не могу. Понимаешь? Я устал. Устал жить по чужим правилам, пить таблетки и делать вид, что у меня всё хорошо. Я хочу быть свободным, хочу заниматься любимым делом, приходить с работы уставшим, но удовлетворённым. Я не хочу работать на отца, каждый день ненавидеть себя и весь этот его бизнес, но упорно ходить в его офис и делать вид, что всё замечательно. Я понимаю, что если я буду таким, каким он хочет меня видеть, то у меня будет шанс находиться рядом с тобой, но… — Игра не стоит свеч, — усмехнулся Миша, прекрасно понимая, к чему ведёт Никита, — я не могу пожертвовать ради тебя своей семьёй, а ты не можешь пожертвовать свободой. Я всё понимаю. — Я тебя так люблю, — выдохнул Никита, крепко сжав ладонь парня, в своей руке, — но… Я не хочу делать тебя несчастным, понимаешь? А так будет. Я тебя уверяю. Если плохо мне, то плохо и всем остальным, потому что я не могу всё это держать в себе. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если без меня. — Я уже говорил, что ты глупый? — усмехнулся Миша, внимательно глядя на замершего рядом Орловского. — Почему ты снова решил всё за меня? А самое главное, с чего ты взял, что мы должны чем-то жертвовать? Ты не думал, что ты можешь быть свободным и счастливым, рядом со мной? — Но ты ведь… — Никита замер, с недоверием глядя на парня и только после этого продолжил: — не собирался ехать со мной в Америку. Или я чего-то не понимаю? — Да при чём тут Америка?! — снова начиная раздражаться шикнул Зареченков. — Чего ты вообще хочешь, Никита? Просто сбежать от проблем в свою Америку или заниматься тем, что тебе нравится и быть вместе со мной? Я не понимаю тебя. Иногда мне кажется, что дело не во мне, не в твоём отце и не в том, что ты не хочешь наследовать его бизнес, а в том, что ты просто боишься всего на свете и прячешь голову в песок. Тебе не кажется, что ты уже большой мальчик и пришла пора отвечать за свои поступки, а самое главное, бороться за свои мечты? — О чём ты говоришь? — нахмурился Никита, с недоверием глядя на спокойного и невозмутимого Мишу, который старался улыбаться и выглядеть непринужденно, чтобы не показывать Орловскому своё истинное лицо. — Мне кажется, что пришла пора познакомить меня с твоим папочкой, — усмехнулся Миша, с улыбкой наблюдая за тем, как от удивления и недоумения вытягивается лицо Орловского. — Зачем? — голос у Никиты дрожал и это бы даже показалось забавным, если бы сам Миша не нервничал настолько сильно, что казалось сейчас вот-вот взорвётся от напряжения. — Я не хочу тебя терять, Никита, — сделав глубокий вдох, произнёс Миша, ещё крепче сжав чужую ладонь в своей, — и я готов бороться за тебя до последнего. Я не хочу, чтобы ты уезжал от меня, не хочу тебя терять. Я привык просыпаться только с тобой, целовать только тебя и любить до звёздочек в глазах лишь одного тебя. Мне никто другой больше не нужен. И мне плевать насколько пошло, мерзко и убого это выглядит в глазах других людей. Я готов отстаивать свою точку зрения, готов бороться за тебя и за наши чувства. Я действительно хочу просто поговорить с твоим отцом и, если это не поможет, то искать выход и думать, что нам делать дальше. Да, мне страшно, я не знаю, к чему всё это приведёт меня в дальнейшем. Возможно, мне будет ещё больнее, чем сейчас, но… Я хочу рискнуть, понимаешь? Однако, ничего не получится, если ты будешь продолжать прятать голову в песок и бежать от проблем. Мне кажется, что пришла пора решить всё прямо сейчас. И у нас есть выбор — это самое главное. Поэтому… Мы можем либо пытаться бороться за нас с тобой, либо просто расстаться без ссор и скандалов. Я завтра просто приеду, заберу свои вещи, кошку и ты больше никогда меня не увидишь. — Зачем ты ставишь меня перед выбором? — Никита был на грани, это отчётливо читалось как по его как будто бы мёртвым глазам, так и по дрожавшему напуганному голосу. И да, безусловно, Мише было его безумно жаль, но разве был другой выход? Конечно, можно бы было остаться рядом с Никитой, наслаждаться его теплом, любить его, а потом… Потом просто отпустить и постараться забыть. Однако, парень прекрасно понимал, что это невозможно. Орловский уже давным давно проник глубоко ему под кожу и, чем дольше они будут рядом, тем сложнее потом отпустить этого человека. — Потому что ты должен понимать, чего ты хочешь от жизни, — холодно ответил Миша, — научись принимать взвешенные решения, а не бегать от проблем. У всех у нас есть выбор. Я выбрал тебя. Теперь твоя очередь. Миша замолчал, понимая, что больше сказать ему нечего, поэтому лишь устало выдохнул, потер сонные глаза и внимательно посмотрел на замершего рядом Никиту, который сидел совсем близко, держал его за руку, смотрел в упор, но при этом был как будто бы где-то далеко. Совершенно не здесь. Не с ним. И не его. — Я тебя понял, — кое-как выдавил из себя Миша, вырвав свою ладонь из чужих цепких пальцев и отстегнул ремень безопасности, — и знаешь, я тебя не виню. Не переживай из-за этого. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если тебе будет лучше там, подальше от меня, то я принимаю твой выбор. Только ты меня тоже пойми… Я не могу мучить себя и находиться с тобой вплоть до твоего отъезда. Мне лучше остаться одному сразу. Я так быстрее привыкну и мы даже сможем поддерживать приятельские отношения. Можно иногда тебе писать, хорошо? Никита просто смотрел на него, часто моргал, но молчал. Однако Миша и не ждал ответа. Всё было предельно просто и понятно. Да, больно настолько, что сердце практически разрывалось изнутри на мелкие кусочки. Конечно, обидно и неприятно, но в тоже время правильно. Миша чувствовал удовлетворению и облегчение от того, что они наконец-то всё прояснили и покончили с этим на подобной ноте, а не со скандалами, слезами и драками. — Береги себя, Кит, — улыбнулся Миша, позволив себе назвать Никиту так, как тот разрешал всем, кроме него самого. Сейчас это показалось уместным и правильным, потому что на прощание можно было позволить себя даже такую вольность. А ещё… Миша всё-таки не удержался и перед тем, как навсегда выйти из чужой машины, а главное, из чужой жизни, он всё-таки улыбнулся через силу, поддался искушению и чуть склонившись к застывшему на месте Никите коснулся чужих губ своими, при этом не углубляя поцелуй и даже не двигаясь. Нужно было просто почувствовать прохладу чужих губ, последний раз насладиться чужим дыханием и румянцем на любимом лице. Остальное всё казалось мелочным и ничтожным на данный момент. Миша едва заметно улыбнулся, последний раз невесомо прикоснулся к чужим губам и резко отодвинулся, понимая, что ещё чуть-чуть и он просто сорвётся, схватит Никиту за шею, притянет к себе как можно ближе и уже больше никогда не отпустит. — Я напишу тебе, когда смогу прийти за вещами, — тихо произнёс Миша, отпуская чужую руку, — пока, детка. — Да пошёл ты к чёрту! — чужой злобный и в тоже время отчаянный рык был совершенно неожиданным, от чего Миша замер, тем самым позволив Орловскому резко подорваться, обнять себя поперек груди и уткнуться носом в шею. — Ты с ума сошёл что ли? Я тебе каялся в своих грехах не для того, чтобы ты уходил вот так. Я… Блять, я не знаю, что будет дальше. Мне жутко страшно и я не знаю, к чему нас приведёт разговор с моим отцом. Но я готов попробовать. Это пиздец как стремно, но я правда хочу попробовать. Ради тебя. Только… Не уходи сейчас. Не предавай меня, пожалуйста. — Не предам, — тихо-тихо произнёс Миша, гладя парня по волосам и понимая, что чужие, тихие, но такие искренние всхлипы были самым лучшим доказательством того, что Миша снова сделал всё правильно. *** Просыпаться в чужих, но при этом уже до ужаса родных объятьях, было приятно и до сих пор немного странно. Всё, что раньше окружало Глеба — это холод в душе и Илья, который был единственным лучиком света, заставляющим его делать хоть что-то и не скатываться в привычное для себя нервно-агрессивное состояние, когда не хочется ничего, кроме как кричать и рыдать одновременно. Теперь такого не было и это настораживало Глеба, но в тоже время заставляло его улыбаться и чувствовать себя счастливым время от времени, что в общем-то уже прогресс. Марк определённо сильно влиял на него, заставляя иначе смотреть на свою жизнь и пытаться наслаждаться тем, что находилось рядом, при этом не думая ни о чем кроме того, что есть в данную секунду. Климов действительно заставлял жить его одним днем, целовал до звёздочек в глазах, говорил настолько красиво и тепло, что его голос стал лучшей колыбельной для Глеба, а улыбался так, что сердце на несколько секунд замирало и как будто бы останавливалось. Такое было впервые, от чего Глеб временами нервничал и дёргался, боясь, что скоро Марк наиграется с ним и оставит его одного снова гнить в своем жалком мирке, где был только Илья и пустота, съедающая их обоих изо дня в день.Только вот Марк никуда не уходил. Наоборот. Он каждый раз пытался растормошить Глеба и, тем самым, проникал ему под кожу всё глубже и глубже, полностью подчиняя себе не только его тело, но и разум. И теперь, глядя на этого человека по утрам, Глеб действительно стал задумываться над тем, что не так и плохо просто любить кого-то и зависеть от этого человека, но не в материальном, а скорее в физическом плане. Зависеть от его улыбок, смеха, глаз и губ, потому что все эти вещи делали самого парня немножечко счастливее. И он очень надеялся, что Марк чувствует тоже самое. — Доброе утро, — раздался сонный, но приятный голос Климова в самое ухо, после чего крепкие руки резко развернули на себя задумчивого Глеба, тем самым заставив парня лечь на бок и посмотреть в глаза лежавшему напротив парню. — Привет, — тихо произнёс Глеб, невольно улыбаясь и рассматривая того, кто сейчас лежал перед ним. В эту самую секунду Марк был настолько домашним, милым и своим, что снова стало тяжело дышать, потому что никто и никогда раньше настолько хорошо не вписывался в его серую и скучную жизнь, как этот мужчина. Да, Климов не был красавцем, не имел огромного материального достатка и был обычным парнем в огромном городе, но что-то в нем определённо было и именно это что-то заставило Глеба настолько сильно на него подсесть и полюбить кого-то, кроме Ильи. Впервые в жизни. А ведь это действительно так… Все прошлые симпатии Глеба были полной ерундой и не несли в себе ничего серьёзного. Даже те чувства, что он испытывал к Максиму Зарецкому были всего лишь лёгкой влюблённостью в красивого мальчика, которого Глеб совсем не знал и за которым наблюдал в социальных сетях просто потому, что не имел и не мог позволить себе то, что всегда было у этого человека. А вот с Марком совсем не так и дело даже не в какой-то социальной пропасти… Просто с Климовым он на равных даже не смотря на разницу в возрасте, статус и прочую ерунду. Марк не воспринимал его как ребёнка, не смотрел на него с высока и не говорил о том, что ему делать. Он просто был рядом. И, наверное, это и есть самое главное. — Что-то не так? — настороженно спросил Климов, внимательно глядя на притихшего и задумчивого парня. — Марк, знаешь… — Глеб не знал имело ли смысл признаваться в том, что грело ему душу последние несколько дней, но почему-то молчать действительно совсем не хотелось, — я не знаю рад ли ты будешь услышать подобное и как на это отреагируешь. Я понимаю, что это странно, но… Эти слова я говорил раньше только Илье, а теперь… — Я тебя люблю, Глеб, — перебив его серьёзным и немного пугающим тоном заявил Марк, — я действительно тебя люблю. И, если ты хочешь сказать мне в ответ, что эти чувства взаимны, то я буду безумно рад. Они замолчали. Климов просто лежал рядом, смотрел в упор не мигая и наверняка давал Глебу время для того, чтобы услышать и переварить эти слова, а сам Шатов банально растерялся, не зная как продолжить или закончить этот разговор. Для него подобное действительно было впервые, поэтому волнение и страх перекрывали все доводы разума, заставляя парня сомневаться в себе снова и снова. Но разве Марк был не дороже всех этих сомнений и страхов? Разве их счастливые минуты не стоили того, через что ему пришлось пройти? И разве он готов сейчас вот так просто бросить этого парня лишь из-за того, что боится? Ответ был очевиден. — Ты испортил такой момент, — закатил глаза Глеб, всё же решив, что их молчание затянулось, — я хотел сказать ещё много романтичных и пафосных слов, а ты… Ты просто взял и перебил меня! — Но ведь тебе понравились мои слова, — улыбнулся Марк, потрепав парня по волосам, — разве нет? — Я… — Глеб нервно закусил губу и внимательно посмотрел на улыбающегося Марка, пытаясь найти во всём этом какой-то подвох, но ничего не было. Только теплота в глазах и сильные руки, что сейчас притянули его к себе и крепко обняли, выбивая из головы все страхи и сомнения. — И я тебя люблю, Марк. — Иди ко мне уже, — ласково произнёс Климов, сокращая расстояние между ними и нежно целуя парня в нос, — не представляешь, как давно я не слышал ничего подобного в свой адрес. — А я вообще не слышал, — честно признался Глеб и, заметив недоуменный взгляд парня, добавил: — если только от бабушки или Ильи. Марк отвечать не стал. Просто посмотрел как-то задумчиво и тоскливо, а после, поймав вымученную улыбку вмиг погрустневшего Глеба, тут же крепко прижал парня к себе и поцеловал, разом выбивая из него чувство тревоги, страх и все сомнения. — Подожди, я хотел спросить, — всё же решился прервать поцелуи Глеб, понимая, что сейчас нужно думать не о романтике с Климовым, а о брате, который должен прилететь уже вечером. — Что такое? — тут же напрягся парень, внимательно глядя на Глеба. — Тебя как-то не понравились мои слова или что? — О боже, Марк, — закатил глаза Глеб, громко фыркнув, — я признался тебе в любви, а ты до сих пор вздрагиваешь и чего-то боишься. Ты мне не веришь? — Я просто… — Климов нервно закусил губу, после внимательно посмотрел на взволнованного и раздражённого Глеба, и произнёс, явно с трудом решаясь на подобное: — Я давно не чувствовал себя настолько счастливым. И спокойным. Мне хорошо с тобой. Безумно хорошо. И я очень боюсь, что это может быстро закончиться. Знаю, что глупо так мыслить, но… — Я с тобой, — резко перебил его Глеб, с силой сжав чужую руку, — и я здесь не потому, что я одинок или мне не хватает секса, а потому что ты мне действительно стал очень дорог. Вот так просто. — Я постараюсь поверить в свое счастье, — улыбнулся Климов, притянув Глеба к себе и нежно его обняв, — ты о чем хотел спросить, кстати? — Просто… — замялся парень, не зная как начать разговор. — Сегодня в десять Илья прилетает. Помнишь, я говорил тебе о том, что он приедет и я хочу устроить ему небольшой праздник, чтобы он окончательно развеялся и почувствовал себя счастливым. Ещё я говорил, что хочу быть там вместе с тобой. Ты согласился, но мне хотелось бы понимать — ты точно поедешь со мной сегодня или нет? Я думаю, ты уже понял, что с моим братом будет не всё так просто, а также думаю, ты понял, насколько мы зависимы друг от друга. — Глеб, знаешь что… — вкрадчиво начал Марк, заставив парня вздрогнуть и нахмуриться, — ты просишь доверять тебе, обещаешь быть со мной. Так вот… Я хочу тоже самое. Хочу, чтобы ты верил мне и понимал одну простую вещь — мне хорошо, если хорошо тебе. Я уже говорил, что хочу познакомиться с твоим братом. Я не передумал. И не передумаю. И не важно, что будет на этом самом ужине, даже если он выльет мне на голову суп — я переживу. — Спасибо тебе, — расслабленно выдохнул парень, прижавшись к Марку ещё сильнее и наслаждаясь чужим теплом. — Ты мне так нравишься сейчас, — улыбнулся Марк, притянув к себе Глеба и утыкаясь носом тому в плечо, — то какой ты рядом со мной. — И какой же я? — насторожился Шатов, внимательно глядя на расслабленного и спокойного Климова. — Когда мы с тобой познакомились, то я представлял тебя совсем другим, — задумчиво произнёс Марк, задрав голову кверху и внимательно посмотрев Глебу прямо в глаза, — ты показался мне высокомерным, заносчивым, борзым и наглым. Но при этом, в тебе что-то было. Я это сразу увидел, просто не понимал что. Поэтому и придумал все эту ерунду с извинениями. Даже, когда у нас был первый секс, ты мне всё равно казался таким же хамоватым и дерзким мальчишкой. А потом… Я как будто бы увидел тебя заново, глядя на то, как ты улыбаешься мне, как споришь со мной или просто смотришь на меня. Я понял, что ты безумно уютный и родной. По крайней мере, для меня. И я очень надеюсь, что ты такой только рядом со мной. — Да пошёл ты, — фыркнул Глеб. Марк привычно тепло улыбнулся, потрепал абсолютно счастливого Глеба по голове и прикрыл глаза, оставив Шатова всё также молча лежать и переваривать все эти прекрасные, но такие пугающие для него слова. Странная всё-таки штука жизнь. Раньше он никогда не хотел и, может быть, даже боялся быть с кем-то рядом, открываться перед другим человеком и показывать себя совершенно иначе, не таким, каким привыкли его видеть остальные; он боялся показаться милым, добрым и наивным, потому что прекрасно понимал, что таких не любят и ломают. Но рядом с Марком было иначе. Климов не пытался его ломать. Он просто любил его и дарил своё тепло — это действительно чувствовалось. Кроме того, Марк не только заставлял Глеба ощущать себя любимым, но и как будто бы раскрывал его настоящего. Впервые парень и сам хотел быть «собой», пускай только рядом с этим удивительным человеком. *** Просыпаться рядом с Даней было приятно. Осознание того, что на данный момент они лежали вместе не как обычные друзья, а как пара накрыло Максима с головой и сейчас он даже сомневался в реальности происходящего. Было странно осознавать что они вместе. Вот так без недомолвок, обид и прочей ерунды, что окружала их раньше. Да, Максим до сих пор иногда боялся, что все это окажется сном или шуткой, что Даня просто рассмеется ему в лицо и уйдёт, оставив за собой шлейф из боли, отчаянья и одиночества, который окутал бы Максима с головы до ног и не отпускал бы из своего плена до самого конца. Но пока что всё было не так. Они проводили вместе много времени и вчера по инициативе Даниила перешли за грань милых романтических отношений, чему сам Максим был, конечно же, несказанно рад, пускай и напрягался каждый раз, когда говорил Звягинцеву о своей любви, а в ответ получал лишь тишину. От этого было обидно до ужаса и, возможно, раньше Зарецкий обязательно попытался бы выяснить всё, что между ними происходит, доведя очередной их разговор до скандала и болезненного разрыва. Но теперь он не мог так сделать и прекрасно понимал почему — просто дорожил тем, что у него теперь было. Дорожил самим Даней. Даниил был рядом с ним, он улыбался ему, целовал его и выглядел счастливым. И это было самым главным фактором. Максим ни в коем случае не хотел удерживать парня рядом с собой насильно или из жалости. Только вот он видел как смотрел на него Звягинцев, подмечал как тот краснеет или смущается и все чаще начал думать о том, что дело не в жалости или в их дружбе, а в том, что эти давние и болезненные чувства наконец-то стали взаимными, пускай и вторая сторона упорно отмалчивалась. Иногда казалось, что Данька просто мелкий и не опытный, не смотря на то, что они ровесники и что у Звягинцева был далеко не один сексуальный партнёр, о чем он раньше постоянно рассказывал своим друзьям, тем самым разбивая сердце Максима уже тогда. Только вот опыта в отношениях у Даниила действительно не было. Именно это и утешало. По крайней мере, куда легче было думать о том, что парень просто боится принять свои чувства после истории с Никитой и в силу отсутствия опыта, чем о том, что тебя просто не любят и жалеют. — Когда-нибудь я устану тебя любить, — грустно улыбнувшись, шёпотом произнёс Максим, гладя спящего парня по голове, — и именно в этот день я отпущу тебя. Обещаю. Звягинцев проснулся ровно в одиннадцать утра благодаря заведенному на своём телефоне будильнику, от чего Максим вздрогнул и с недоумением посмотрел на него. Пускай он сам и проснулся в десять, но явно не ожидал пробуждения Дани так рано, потому что в выходные парень просыпался всегда ближе к обеду. — Ты чего вскочил? — с недоумением спросил Максим, очень надеясь на то, что Даниил сейчас не пытается от него сбежать после вчерашнего происшествия. — И будильник зачем завёл? Куда-то собираешься? — Вообще-то мы собираемся, — просиял парень, тем самым немного успокоив Максима, — давай вставай и одевайся. Нас ждут великие дела! — И куда это мы собираемся? — выгнул бровь Зарецкий, не без удовольствия наблюдая за взъерошенным Даниилом, который уже надел футболку, при чем, как обычно, не свою и теперь натягивал джинсы, при этом с укором глядя на расслабленно лежавшего и явно никуда не торопящегося Максима. — Скоро узнаешь, — хитро улыбнулся Даниил, подмигнув удивлённому парню, — я ведь обещал тебе свидание. Так что собирайся, мы сейчас где-нибудь позавтракаем и поедем. Надеюсь, тебе понравится. — Я не люблю сюрпризы, — честно признался Максим, поднимаясь из теплой кровати и лениво потягиваясь, — всегда люди хотели сделать для меня как можно лучше, но получалось, мягко говоря, хреново. Меня очень сложно удивить и мне мало что может понравится. Ты же знаешь. — Знаю, — кивнул парень, внимательно глядя на неспешно одевающегося Максима, — именно поэтому я и не хочу тебе рассказывать о своих планах. Потому что удивлять я тебя не собираюсь, мне просто нужна твоя помощь… — Значит мне всё-таки стоит волноваться? — выгнул бровь Зарецкий, надевая свои любимые чёрные джинсы и такого же цвета свитер. — Может быть, мы просто поедем ко мне в квартиру, закажем еду на дом и хорошо проведём время вместе? — Хорошо провести время — это весь день быть в твоей кровати? Или ты теперь предпочитаешь ванную? Даниил резко сократил расстояние между ними и подошёл почти вплотную, от чего Максиму тут же стало нечем дышать. Даня смотрел пристально, хитро и как-то жадно, как будто бы изучал, запоминал и совершенно точно завораживал. Звягинцев его провоцировал, причём делал это открыто и совершенно ничего не боялся, хотя… Он ведь всегда был таким: наглым, пошлым и до ужаса соблазнительным. Да и как иначе? Ведь только от такого Даниила и не от кого больше у самого Зарецкого уже несколько лет подряд ехала крыша. И сейчас она, похоже, окончательно сорвалась. Их незапланированное молчание немного затянулось, что сильно напрягало Максима, но и нарушить он его почему-то не мог. Куда важнее было просто быть здесь и играть в гляделки с Даниилом, который также стоял напротив, громко дышал и смотрел так, как никогда раньше. Чужой взгляд даже немного смущал, что опять же было удивительным, потому что задеть чувства Максима или вывести его на эмоции в плане этих самых чувств было достаточно тяжело. Всем, кроме этого легкомысленного мальчишки, что просто был рядом, смотрел на него в упор и окончательно сводил с ума. — Почему ты так смотришь? — всё же решился спросить Максим. — А что? — тут же вышел из ступора Даниил и отчего-то густо покраснел, что было ему не свойственно, но показалось очень милым. — Ты смотришь на меня точно также. — Но мне можно, — усмехнувшись, заметил парень. И это было действительно так. Максим уже давно не скрывал от Даниила, а самое главное — от себя самого, всех своих чувств и эмоций, что он испытывал по отношению к этому удивительному человеку. Максим любил его. Любил до дрожи в пальцах, до искусанных губ, до боли в сердце, до разрыва всех шаблонов и принципов, которыми он был напичкан до встречи со Звягинцевым. Он его действительно любил и не боялся признаваться в этом раз за разом. А что касается самого Даниила… Максим до сих пор сомневался в том, что у парня есть какие-то чувства к нему. Пускай и старался об этом не думать, но всё равно каждый раз напрягался, когда признавался в любви и в ответ ловил лишь улыбку и тишину. Да, он понимал Даню, знал, что не имеет права требовать слишком многого, осознавал, что по щелчку пальцев не влюбляются и, если парень не говорит это сейчас, то значит просто не готов. Только вот обидно всё равно было. — Макс, у нас ещё много дел, хватит снова думать и чем-то там загоняться, — фыркнул Даниил, поймав на себе настороженный и напряжённый взгляд Зарецкого, — мы ведь договорились — ты перестаёшь во всём сомневаться. Что снова не так? — Всё хорошо, извини, — выдавив из себя улыбку, ответил Максим, после чего осторожно взял чужую ладонь в свою руку и облегченно выдохнул, когда длинные пальцы Дани уверенно сжали его собственные. --- — Может быть, ты наконец-то расскажешь, зачем заставил меня ехать к этому торговому центру? — усмехнулся Максим, выходя из машины и насмешливого глядя на немного обиженного Даниила, которого Зарецкий расспрашивал практически всю дорогу для чего им ехать в центр города, но тот упорно молчал и делал вид, что чужих вопросов он вообще не слышит. — Мы идем в кино? — всё же решил предположить Максим, но заметив, как фыркнул Даниил, понял что промахнулся. — Или ты хочешь пообедать? Дорога из загородного дома до центра города заняла практически два часа, но перед отъездом они поели в местном кафе, поэтому Максим всё равно не понимал для чего они оказались здесь, если Даниил якобы приготовил для него сюрприз. Хотя в последнем Максим уже очень сомневался, но это было даже к лучшему. — Просто… — Даня закусил губу и посмотрел куда-то в сторону, как будто бы нервничая, что опять же, было удивительно, но определенно мило, — я наконец-то выклянчил у отца денег на шопинг, вчера весь день у меня был занят, поэтому я решил сходить сегодня. Но я не хотел отменять свидание с тобой. Поэтому и решил, что мы поедем вместе. Кроме того, я хочу, чтобы ты помог мне в этом. Думаю, круто, если шмотки мне выберет мой собственный парень. — И это весь твой сюрприз? Максим не был обижен или разочарован. Сейчас он даже не удивился, к слову. Даниила парень знал давно, именно поэтому ему не казался странным или неприятным тот факт, что Звягинцев снова включил свой эгоизм и решил совместить приятное с полезным, так сказать. Хорошо хоть вообще не продинамил. — Я-то думал, что все свидания, которые я делал были отстойными, но ты определённо побил все рекорды, — усмехнулся Максим, после чего закрыл машину, кинул ключи в свой рюкзак и тут же направился к центральному входу в торговый центр, не обращая внимания на плетущегося следом Даниила, который насупился ещё сильнее и явно растерял весь свой пыл и энтузиазм, от чего его было даже немного жаль. Только вот уже через час Максим жалел не Даню, а себя любимого, потому что ходить по магазинам со Звягинцевым оказалось делом неблагодарным и до ужаса изматывающим. Вместе они никогда и ничего раньше не покупали, разве что какие-то мелочи или подарки друзьям. Одежду Максим предпочитал выбирать совершенно в других магазинах, а Даниил никогда не просил составить ему компанию и постоянно таскал на это дело с собой Олега или Мишу. К слову, последний шопинг ненавидел, а особенно, если он занимался этим с Даниилом. И Максим теперь, кажется, понимал почему. Дане не нравилось всё. Абсолютно. Казалось, что он сам совершенно не знал, чего хочет. Они заходили в один магазин за «крутыми сексуальными джинсами», как говорил сам Звягинцев, но в итоге хватал там всё, кроме этих дебильных штанов. К слову, это «всё» Даниилу тоже не нравилось. — Мне кажется, что я выгляжу в ней дерьмово, — скривился Даниил, выходя из примерочной и показывая себя заскучавшему и совершенно измотанному Максиму, который сидел в открытой примерочной напротив, лениво листал ленту в одной из Социальных сетей и терпеливо ожидал, когда же это все закончится. Звягинцев вышел к нему в простой чёрной водолазке, которая совершенно точно не нравилась Максиму и которую он бы себе никогда не купил, но… Она сидела на Дане как вторая кожа, обтягивая его стройное тело и делала парня ещё более хрупким и нежным, от чего Максиму даже пришлось закусить губу, чтобы не думать о том, как он снимает эту самую водолазку с безусловного прекрасного тела, на которое подошло бы, что угодно. По крайней мере, так казалось самому Максиму. — Блять, Даня, просто снимай это и пошли, — закатил глаза парень, поднимаясь со своего места. — Ты не представляешь насколько сильно я заебался ходить тут с тобой. Я хочу домой. — Но я ещё ничего не выбрал, — обиженно шикнул парень, не обращая никакого внимания на других людей, что сейчас были в соседних примерочных и явно могли слышать их разговор, — мне нужно, чтобы ты хоть что-то одобрил. — Я знаю один хороший магазин здесь, — усмехнулся Максим, вспомнив про один из своих любимых бутиков, который также находился на первом этаже данного торгового центра, — просто переодевайся и пошли. Всё, что понравится — твоё. Я оплачу. — Если так, то отказываться я не буду, — ухмыльнулся Даниил, нагло подмигнув Максиму и тут же скрылся за шторкой в примерочной. Максим в ответ на это только рассмеялся и привычно закатил глаза, потому что да, Даниила он прекрасно знал. Этот мальчишка был наглым, хитрым и до ужаса избалованным. Он часто капризничал, вёл себя глупо и порой был слишком невыносимым и громким, постоянно лез не в своё дело и вечно влипал в истории, ища приключения на свою бесспорно потрясающую задницу. Только вот Максиму казалось, что если бы Данька не был именно таким, каким он являлся, то и любви бы точно не возникло, потому что этот парень притягивал его будучи самим собой. И никого другого больше не хотелось. — Воу, а тут действительно круто, — присвистнул Даниил, после того, как они спустились на первый этаж и пришли в тот самый бутик, где иногда одевался сам Максим. Да, ценник был завышенным, но по поводу этого парень никогда не задумывался. Тем более сейчас, в то самое время, когда он начал зарабатывать деньги сам, а не клянчить их у отца. И почему-то до безумия хотелось потратить эти самые деньги на своего парня, который крутился у ярких вязаных свитеров, трогал рукава и улыбался, а после смотрел на ценники и тут же кривился, тем самым заставляя Максим то и дело фыркать. — Боже, какой же ты мажор, — усмехнулся Даниил, подойдя ближе к стоявшему у входа Максиму и с раздражением глядя на него, — здесь, конечно, крутые вещи, но какой смысл платить за бренд? Точно такой же свитер в обычном магазине стоит в три раза дешевле. Давай эти деньги, что ты готов потратить на меня, мы просто отдадим в детский дом или накупим кучу корма для животных и съездим в приют? Так будет честнее. У меня обеспеченная семья, Макс. Но я никогда не видел смысла тратить кучу денег на такую ерунду. Тем более, я не хочу тратить твои деньги. — Дань, — Максим сделал глубокий вдох и мимолётно дотронулся до руки парня, очень надеясь, что продавцы или посетители, которых было привычно немного, этого не заметили, — если ты хочешь, мы обязательно съездим в приют и поможем детскому дому. Но сейчас я хочу, чтобы ты это купил. Считай, что это мой подарок для тебя. Я просто хочу, чтобы ты что-то выбрал для себя. Пожалуйста. — Ладно, — криво улыбнулся Даниил, быстро выбрал несколько джинс, пару футболок и два свитера, после чего направился в примерочную, в которой кроме них пока что никого не было. Максим поплёлся вслед за ним, думая о том, что приходить сюда всё-таки не стоило. Да, Даниил всегда любил халяву, не бравировал собственной гордостью и не отказывался от того, что ему предлагали, но касаемо одежды и прочего, имел немного иные взгляды на вещи, нежели сам Максим, который обожал выглядеть стильно и дорого. Даниил всегда одевался в качественные вещи, но при этом никогда не бравировал их стоимостью и действительно частенько переводил пускай и небольшие, но такие значимые суммы в различные фонды и приюты. Это было поступком и не только для такого ветреного Даниила Звягинцева, а вообще для любого человека. Именно поэтому Максиму стало казаться, что сейчас он снова конкретно проебался. — Макс, привет! — раздался за его спиной звонкий и очень знакомый голос, который слышать парню не хотелось вовсе. — Я увидел тебя с каким-то парнем, подумал ещё ты или нет. Решил пойти за вами и, чёрт, действительно ты. Максим резко обернулся очень надеясь, что слух его подводит, но чуда, конечно же, не случилось. Перед ним стоял высокий зеленоглазый блондин. Смазливый и холёный. С кучей папиных денег и завышенной самооценкой. В общем-то точно такой же, каким был сам Зарецкий ещё полгода назад. Сергея он узнал сразу же и делать вид, что они не знакомы было глупо, хотя сталкиваться с этим парнем не хотелось совершенно. Особенно здесь, когда в одной из примерочных стоял Даня и наверняка всё слышал. — Привёл сюда своего мальчика? — насмешливо поинтересовался Сергей, с любопытством глядя в сторону примерочной, куда только что зашёл Даниил, которого парень наверняка успел увидеть. — Представь себе, — с вызовом ответил Максим, встав напротив парня и глядя на него в упор холодным и уверенным взглядом, от чего Сергей вздрогнул и тут же посмотрел куда-то в сторону, тем самым проиграв битву без борьбы. — Не замечал за тобой такого, — не унимался парень, чем начал раздражать Максима ещё сильнее, — никогда бы не подумал, что ты как послушная собачка таскаешься со своими подстилками, пока они выбирают шмотки посексуальнее. Со мной у тебя такого не было, к слову. — Потому что он мой парень, — холодно ответил Максим, крепко сжав кулаки и еле сдерживаясь, чтобы не врезать этому придурку, — а ты был моей подстилкой, как сам и сказал. Сергей скривился и показал Зарецкому средний палец. Грубо. Некрасиво. И совершенно не в его стиле, но сейчас ничего другого Максим от него и не ожидал, потому что парнем двигала обида и уязвлённое самолюбие, ведь вряд ли ему понравились все те слова, которые сказал ему Максим и которые, к слову, были абсолютной правдой. С Сергеем у него был только секс. Да, дикий, крышесносный и качественный. Их встречи длились около полугода, до того момента пока Сергей не нашёл себе парня и не прекратил всё это, заявив, что не хочет врать своему любимому. Тогда Максим его не винил и не держал, прекрасно понимая, что это сумасшествие давно пора прекратить. Именно поэтому, сейчас он не совсем понимал для чего парень затеял этот разговор и что он от него хочет. — А как же твоя неземная любовь? — ядовито усмехнулся Сергей, внимательно глядя на раздражённого Максима. — Решил заменить его кем-то более доступным? — Это и есть моя неземная любовь, — улыбнулся в ответ парень, удивляясь самому себе. Он не знал почему, но присутствие Дани рядом действительно его сдерживало. Сергей бесил. До жути. Хотелось просто послать его на хуй, врезать по его холеной роже и свалить отсюда куда подальше. Он бы раньше так и сделал, оставив все вопросы, визги Сергея и прочие проблемы на взбешенного, но всегда помогающего ему отца. Сейчас волновать папу или кого-то ещё не хотелось совершенно. Он сам был в состоянии разобраться со своими бывшими подстилками, которые теперь почему-то решили показать своё истинное «я». — Серьезно?! — Сергей действительно был удивлён и это показалось даже забавным. — И каким же образом тебе удалось его завоевать? — Тебе есть до этого дело? — грубо спросил Максим, заметив как расплывается в противной улыбке его бывший, хотя так Сергея вряд ли имело смысл называть. Максим даже пожалел о том, что в период встреч с Сергеем он позволял себе напиваться, расслабляться и время от времени решался на откровения с этим человеком. Просто поделиться наболевшим больше было не с кем, потому что обсуждать Даниила с Никитой парень не любил больше всего на свете. Именно поэтому, он рассказывал Сергею о том, что наболело. Тот слушал, гладил по голове, а потом вёл в спальню, говоря, что секс лечит от всего на свете. Только вот помогало хреново. Либо Сергей просто-напросто был очень плохим врачом. — А разве нет? — нахально поинтересовался тот. — Все те полгода, что мы были вместе ты только и делал, что ныл по поводу того, что этот мальчишка тебя не замечает. Мне вот интересно было, что там за принцесса и знаешь… Я разочарован. — Просто закрой рот, — раздражённо прошипел Максим, сдерживаясь из последних сил, — наши встречи с тобой прекратились ещё летом. Чего ты от меня хочешь сейчас? — Мне просто интересно, чем он тебя зацепил, — нагло ухмыльнулся Сергей, с опаской глядя на взбешённого Максима, но всё равно продолжая говорить всё это дерьмо, — ну да, смазливая мордашка, задница ничего, но я никогда бы не подумал, что дело в этом. Ты о нём так говорил, как будто бы это ангел какой-то, а он… — Ещё одно слово и я тебе врежу, серьёзно. — Максим действительно был близок к этому и сейчас его сдерживал лишь один факт — Даниил в одной из примерочных. — Знаешь почему я ушёл от тебя тогда? — шёпотом и с какой-то болью в глазах спросил Сергей, после чего грустно улыбнулся, и не дожидаясь каких-либо слов от Максима сам ответил на своё же вопрос: — Мне просто надоел секс втроём. — Я изначально ничего тебе не обещал, — холодно ответил Максим, не понимая к чему клонит парень, — ты сам предложил мне это и сам первый ушёл от меня. Какие проблемы? — Никаких, — задумчиво ответил Сергей, — я просто не понимаю, что ты в нём нашёл, он ведь проигрывает мне по всем пунктам. — В любом случае, сейчас мы вместе, а ты в пролёте, — насмешливо произнёс Даниил, выходя из примерочной и, тем самым, заставив замереть обоих парней, — пошли, котик, я всё выбрал, — добавил парень. После чего, Даня нагло улыбнулся, нахально посмотрел на застывшего и потерявшего дар речи Сергея, схватил замеревшего Максима за руки и направился прямиком к кассам. — И как много ты слышал? — осторожно спросил Максим, глядя на подозрительно спокойного и не выдающего своих настоящих эмоций Даниила. — Практически всё, — усмехнулся парень в ответ, — в примерочных не такие уж и толстые стены, а вы были слишком громкими. — И что ты скажешь? Максим нервничал. Да, он знал, что не сболтнул ничего лишнего и понимал, что Дане в принципе не к чему придраться, потому что всё то, что связывало его с Сергеем закончилось чуть меньше года назад и было скрыто за семью печатями от них всех, но… Страшно всё равно было. — Я скажу, что он мудак, — хмуро ответил парень, — и что мне нравятся все эти шмотки. Ты же заплатишь, котик? — Конечно, зая, — улыбнулся Максим, тут же получив тычок в бок и тем самым, немного расслабляясь. Сейчас можно было немного выдохнуть. Да, он прекрасно понимал, что Даниил ничего не забывает и, что парень обязательно расспросит об этом Сергее и проведёт ему самый настоящий допрос с пристрастиями. Однако, в данную минуту Звягинцев как будто бы почувствовал его душевные терзания и сомнения, благодаря чему просто не стал его трогать. Максим не понимал осознанно так поступал Даня или нет, но, чёрт, это заставляло влюбляться в него ещё сильнее. Хотя, куда больше-то?
