Слухи не врут

Завтра я полюблю тебя снова — У нас такая игра. Все бесконечно ново В мире, где ты и я. Падают с неба звезды, Рушатся города, Но не бывает поздно В мире, где ты и я. ©

Лежать рядом с Никитой и бездумно смотреть в потолок было приятно. Миша понял это внезапно, ощущая, как на душе у него спокойно и тепло, не смотря на недавнюю ссору и тот тяжёлый разговор в машине, который казалось бы должен был окончательно расставить все точки над «i» и раскидать их по разным углам… Но Никита сейчас лежал здесь. Рядом с ним. Он крепко держал Мишу за руку и утыкался носом тому куда-то в шею. В данную минуту им не были нужны слова, поцелуи или клятвы. Они понимали друг друга без слов и просто наслаждались мгновением. И, если это не счастье, то что тогда? — Я не ожидал, что после всего этого ты останешься со мной, — тихо произнёс Никита, прижимаясь к Мише ещё ближе и укладывая свою голову тому на грудь, — когда я трусливо решил молчать обо всём, то просто хотел быть с тобой подольше. Я был уверен, что ты меня сразу же бросишь и даже разбираться не станешь. Просто врежешь мне и уйдёшь, как в тот раз, когда Марк рассказал про то, что я хотел сделать с вашим Даней и ты просто… — Всё, хватит! — резко перебил парня Миша, осознавая, что сейчас Орловского снова понесёт и их разговор вновь зайдёт в то русло из которого уже отчаянно хотелось выплыть. — Знаешь, для меня тоже очень странно и непривычно, что я сейчас лежу с тобой, а не шляюсь где-то по улице, пью коньяк от горя и проклинаю тебя. Я не знаю, что будет с нами дальше и будем ли мы вообще вместе. Но единственное, что я знаю наверняка — я не хочу тебя терять и буду бороться за тебя до конца. Ты мой. — И ты мой, Миша. Тихий на грани слышимости шёпот Орловского сейчас был лучше любого крика или самого громкого признания. Они были нужны друг другу и лишь это оставалось самым главным. Не смотря на эгоизм и трусость, Никита всё равно смог преодолеть все свои страхи и сомнения. Он смог расставить и приоритеты и сделать выбор не в пользу своей выгоды, а в пользу их с Мишей счастья, что означало одно — он также хотел остаться вместе с Зареченковым. Также сильно его любил. И от осознания этой простой истины хотелось громко кричать от счастья. Если бы не одно большое «но». То самое, которое как будто бы висело в воздухе над ними и мешало Мише нормально дышать. И этим самым «но» был отец Никиты, с которым Миша встретиться хотел и почти не боялся, чего нельзя было сказать об Орловском. Тот постоянно вздрагивал и замолкал, стоило Мише только снова вернуться к этой теме. Именно поэтому парень решил, что Никита должен сделать окончательный выбор сам. Какой смысл биться головой о стену и пытаться что-то изменить, когда вторая сторона не хочет, трусит или просто тянется обратно, туда где было легче и проще? — Прости меня, пожалуйста, — тихо произнёс Никита, обняв Мишу поперёк груди и буквально залезая на него своим телом, тем самым пытаясь стать ещё ближе, — ты не представляешь как я ненавидел себя за это. Мне было невыносимо молчать и скрывать от тебя правду, но… Я правда боюсь жизни. Я не знаю, что буду делать без поддержки отца. И, что я буду делать без тебя, если ты устанешь и бросишь меня. — Хватит уже, Никита, — тяжело вздохнул Миша, невесомо проведя ладонью по чужим волосам, — просто попробуй быть смелее. Мы справимся вместе со всем. Я тебе обещаю. Главное, что вместе. И ничего больше для меня не важно. Правда. — Знаешь, я бы никогда не подумал, что ты такой, — задумчиво произнёс Никита, — я тебя особо не знал раньше, но ты мне казался наглым и самолюбивым засранцем, который никогда не думал о других и пользовался тем, что за ним бегают и мальчики и девочки. Я видел, как ты в универе ел обеды, что таскали тебе девчонки, знаю, что ты был не прочь трахнуть мальчиков, которые к тебе лезли. Тот же Ваня, например. Я не в курсе, что там у вас было, но явно не просто так он на тебя своего брата натравил. По тем слухам, что дошли до меня, ты его изнасиловал. -Ты серьёзно в это веришь? — раздражённо фыркнул Миша, глядя в чужие, но в тоже время такие родные глаза. — Нет, конечно, — отмахнулся от него Никита, — Ванечка та ещё шалава. Так что, не удивлюсь, если ты трахнул его, отшил, а он на тебя озлобился и… — У нас с ним ничего не было. И Кит, давай не будем об этом, пожалуйста, — осторожно попросил Миша. Тема о Ване и его брате до сих пор была болезненной и горькой, а копаться в старых ранах и ковырять их ещё сильнее Миша не хотел совершенно. Да, у него больше не было ненависти или презрения к Ване, но и болтать о нем или выводить парня на разговор пока было рано. Конечно, Миша простил Ваню, потому что знал одно — вины самого Зареченкова было не меньше, но обсуждать это с кем-то и спокойно отпустить пока не получалось. — Хорошо, — понимающие, кивнул Никита, — просто… Когда мы переспали с тобой в первый раз, то я боялся именно этого. Боялся, что ты меня бросишь, как и всех остальных. Поэтому и послал тебя первый. — Кит, я уже говорил о том, что ты придурок? — улыбнулся Миша, закатив глаза. — Вообще-то я тогда очень переживал! — фыркнул Никита, с силой пихнув Мишу в плечо. — И кстати, какой я тебе Кит? Я тебе уже говорил о том, что так меня называет только Макс. Это его право. — Ага, — хмыкнул Миша в ответ, — а ещё так тебя зовут все ребята из мотоклуба, твои одногруппники. Да, блин, все кроме меня. Что за дискриминация? Как мне тебя величать тогда? Может звать тебя Китти, а, детка? — По имени… — хрипло произнёс Никита, при этом опускаясь губами на чувствительную шею Миши, который тут же судорожно выдохнул и от удовольствия прикрыл глаза, — просто зови меня по имени. Моё имя из твоих уст — это самое лучшее, что я слышал. Правда. Больше они не разговаривали. Миша настолько растрогался и поплыл от тёплых слов Орловского, что пропустил момент, когда чужие горячие руки пробрались к нему под свитшот, лаская живот, грудь и соски и тем самым заставляя парня сдавленно шипеть и судорожно хватать ртом воздух, чтобы не задохнуться от своих собственных ощущений. С Никитой всегда было по-особенному. Ярче и жарче. При чем во всём, а не только в плане секса. И если раньше Миша не понимал почему настолько остро реагирует именно на этого человека, то теперь ответ лежал на поверхности. Видимо он действительно однолюб, не смотря на кучу прошлых связей, секс на одну ночь и всё то, что окружало его раньше. До Никиты. Только теперь парень был не уверен, что до прихода в его жизнь Орловского эта самая «жизнь» у него вообще была. — Может быть, ты тоже поучаствуешь в процессе или мне взять всё в свои руки? — насмешливо произнёс Никита, отрываясь от чужих губ и внимательно смотря Мише прямо в глаза. — В свои руки ты можешь взять только мой член, — нагло заявил Зареченков в ответ, резко переворачивая Никиту на спину и силой прижимая того к кровати. — Ты теперь начал говорить, как я, — усмехнулся Никита и снова полез целоваться, выбивая из головы Миши все ненужные мысли. Никита был напористым, жарким и таким родным, что хотелось просто выть от счастья, а ещё Миша отчётливо осознавал, что сейчас он желает большего. Хотелось чужих сдавленных стонов, языка, который вылизывал не его рот, а как будто бы душу и самое главное — глаза… Нереальные глаза Орловского, в те моменты, когда ему запредельно хорошо. — Я тебя хочу, — Мише кажется, что это сказал не Никита, а он сам, потому что в голове набатом звучит лишь эта фраза. И как будто бы нет больше разногласий, недопонимания или тени отца Орловского, который призраком нависал над ними. В те моменты, когда Никита оказывался под ним — не было ничего, кроме чужого тела рядом и той безграничной страсти, которая сжирала Мишу из раза в раз. От этого даже страшно, честное слово, потому что парень прекрасно понимал, что будет не в силах лишиться подобных ощущений, если Никита в итоге всё равно струсит и захочет уйти от него. Миша зарылся носом в густые темно-русые волосы, вдыхая запах терпких сигарет и чужого шампуня с араматом кофе. От подобного сочетания голову дурманило ещё сильнее. Но кажется, что не только ему, потому что сильные укусы в шею, долгие поцелуи и, совершенно сумасшедшие глаза напротив, открыто говорили обо всём и сразу. То, что происходило между ними не было похоже на борьбу или поиски лидера. Да, Миша знал, что Орловский не прочь поменяться ролями и ждёт только его, но при этом Никита не давил и не требовал, он не пытался строить из себя кого-то и не ставил условия, а просто наслаждался тем, что у него было в данную минуту. От осознания этого Миша заводился ещё сильнее и как будто сходил с ума, потому что тереться стояком о чужие бедра и слышать в ответ стоны — это прекрасно; заставлять вылизывать свои пальцы и слышать пошлое причмокивание — это прекрасно; толкаться в чужое податливое тело, смотреть в глаза напротив и не видеть в них ничего кроме отдачи и обожания — прекрасно вдвойне. Если в этом мире ещё осталось что-то потрясающе красивое и нереально желанное — это точно Никита. --- — Слезь с меня, гребаное животное, — беззлобно проворчал Никита, сбрасывая с себя разомлевшего после оргазма Мишу. В голове у того настолько пусто и хорошо, что говорить ни о чем не было никакого желания и сейчас единственное, что нужно — просто лежать рядом с Никитой и глупо улыбаться, глядя на такого Орловского. Миша аккуратно скатился с парня и лёг на спину рядом с громко дышащим Никитой. Сейчас им обоим хорошо настолько, что даже двигаться не хотелось, не то, что думать о том, как им быть дальше и что в итоге делать. Всё это пустое. В эту секунду и в этой комнате существовали только они двое. Именно поэтому Миша отогнал подальше все глупые мысли и, притянув Никиту ещё ближе к себе, доверчиво нырнул в чужие объятия, буквально кожей чувствуя его ответную улыбку. Тёплую и домашнюю. Такую, которую никто и никогда не видел у Никиты. Даже Макс. Осознание этого факта безумно грело душу, от чего Миша счастливо улыбнулся и потерся носом о чужую щеку, после чего тихо-тихо рассмеялся, наблюдая за недоумением на лице Никиты. — Ты как мартовский кот — натрахался и счастлив, — закатив глаза, проворчал тот, но Миша прекрасно понимал одно — Никите нравилось всё то, что происходило между ними в эту секунду. — А как можно быть несчастным, если рядом ты? — Миша знал, как слащаво и в какой-то степени пошло это звучит, но и промолчать уже не мог, потому что его слова — ни что иное, как правда. — У меня от тебя переизбыток сахара в крови, — ухмыльнулся Никита, но при этом сам потянулся за мимолетным поцелуем в опухшие от недавней страсти губы, — ладно, мне завтра рано в универ вставать. Я буду спать. Приготовишь мне завтрак? — Ты хочешь, чтобы я спалил твою квартиру? — выгнул бровь Миша, усмехаясь. — Я, конечно, могу попробовать, но… — Спасибо, что ты остался со мной, — резко перебил его Никита, в очередной раз шепча то, о чем говорил всю ночь, — я правда так боялся, что ты от меня уйдёшь. Ты не представляешь насколько сильно я тебя люблю. — Я люблю тебя сильнее, — упрямо произнёс Миша, преданно глядя в серьёзное лицо парня, что лежал рядом и отчаянно цеплялся за его руки, как будто бы боялся, что если отпустит, то Зареченков сразу же встанет и уйдёт. Несколько секунд они просто молчали. Орловский смотрел на него в упор и как будто бы сканировал одним только взглядом, что немного напрягало Мишу, но и отвернуться он не мог, потому что Никита буквально его гипнотизировал, проникая своими тёмными глазами как будто бы куда-то под кожу. — Спокойной ночи, — расслабленно протянул Никита, при этом как будто бы мысленно выдохнув и отпустив на время своих демонов, — я тебя люблю, Миша. — И я люблю тебя, детка, — с улыбкой ответил Миша, поцеловал Никиту в нос и лениво взялся за телефон, понимая, что спать он пока совершенно не хочет, не смотря на позднее время. Вконтакте не было ничего необычного и интересного, кроме сообщения от мамы, переписки бывших одногруппников в общем чате, из которого Миша так и не вышел, а также сообщения Дани, которое заставило Зареченкова улыбнуться и заинтересованно выгнуть бровь. Последнее время с Данькой один на один они общались крайне мало и это Мишу, надо сказать, расстраивало. Если оглянуться назад и вспомнить всё, что было, то он с уверенностью мог сказать, что Даниил был и остаётся его лучшим другом. Они познакомились в тот роковой вечер в гей-клубе, а через какое-то время оказалось, что и поступили в один университет, более того, попали в одну группу. Такие намеки судьбы игнорировать было бы глупо, хотя они и не пытались. С первого дня учебы сели вместе и не расставались с самого утра до вечера все эти два года, до того случая, что произошёл с Мишей полгода назад. Без Дани как-то немного пусто… Да, у Миши был Никита, который теперь для него дороже всех на свете, но Звягинцев был когда-то чем-то большим, чем просто друг. Он понимал его с полуслова, открывал все свои секреты и никогда никому не рассказывал то, что изливал ему пьяный Миша. С Даней было просто и это безумно нравилось. Из-за академического отпуска, который пришлось взять Мише, они отдалились друг от друга и это навевало тоску, хоть парень и понимал, что чьей-то вины в этом нет и они просто-напросто повзрослели. У каждого были свои проблемы, переживания и страхи, которыми теперь казалось и не обязательно было делиться с тем, кто уже не сидит с тобой за одной партой, а находится где-то далеко, как будто бы в другой жизни. Именно поэтому, увидев пришедшее от Дани сообщение, при чём не в их общей беседе, а в личном чате, Миша широко улыбнулся и начал быстро печатать ответ, стараясь игнорировать недовольный и в тоже время настороженный взгляд Никиты, которым тот наградил его, заметив как активно парень начал с кем-то общаться. Даниил 03:15 Привет, мой пупсик! Я тут понял, что по тебе соскучился. Не хочешь завтра встретиться? =) Михаил 03:45 Чего ты хочешь, чудовище? Даниил 03:45 Эй, я серьёзно!!! Михаил 03:45 Что-то случилось? Я давно тебя знаю, ты никогда просто так не зовёшь меня на встречи. Если без ребят. Ты поссорился с Максом? Даниил 03:46 Нет. Я немного запутался и хочу разобраться в себе. А в этом мне можешь помочь только ты, ведь лишь с тобой я могу просто напиться, поплакать тебе в жилетку и быть уверенным, что ты меня выслушаешь и даже не трахнешь. Михаил 03:47 Ты в этом уверен?) Даниил 03:47 В чем? Михаил 03:47 В том, что не трахну 😏 Даниил 03:48 Будь осторожнее. Твоя двухметровая стерва может увидеть нашу переписку и тебе придётся объяснятся. Или ты не с ним? Михаил 03:48 Если ты так пытаешься выведать всё ли у нас хорошо, то не волнуйся. Всё прекрасно. Мы только что потрахались. Он отдыхает и не трогает меня. Даниил 03:49 🤮 Даниил 03:50 Ты отвратительный. Михаил 03:51 Ахахахах Михаил 03:52 Именно поэтому я твой лучший друг! Даниил 03:52 Это да, бесспорно. Михаил 03:53 Звягинцев, чего тебе надо? Даниил 03:54 Мне просто хочется с кем-то поговорить. А трепаться с родителями мне пока рано. Михаил 03:55 Ты снова там Максу мозг выедаешь? Даниил 03:55 Да блять, не в этом дело. Правда. Я просто сам себя не понимаю. Ты знаешь меня лучше, именно поэтому и хочу встретиться с тобой. Кроме того, я просто соскучился! Даниил 03:55 Я не могу по тебе соскучиться? Михаил 03:56 Мы виделись несколько часов назад. Даниил 03:56 Ты в курсе, что после того как стал встречаться с Орловским стал ещё более противным, чем был? Даниил 03:56 Это передаётся воздушно-капельным? Михаил 03:56 Половым))) Михаил 03:56 Так что тебе не грозит. Лет так… Михаил 03:56 Никогда Михаил 03:56 Ахахаха Даниил 03:56 Иди-ка ты нахуй. Даниил 03:56 🖕🖕🖕 Михаил 03:57 Во сколько ты завтра хочешь встретиться? Даниил 03:57 У меня завтра всего две пары, поэтому можно после обеда. Давай в часика два в центре, в нашем кафе? Даниил 03:57 Тебя твоя стерва отпустит? Михаил 03:58 Теперь ты нарываешься) Михаил 03:58 В общем, ладно. Мы идём спать. Тогда встретимся завтра. Не опаздывай, как обычно. Даниил 03:59 Спасибо, Миша. Даниил 03:59 До встречи: 3 Данииил 03:59 Опоздаю 😘 Отвечать Миша не стал, просто усмехнулся и отложил телефон в сторону, заметив на себе хмурый и настороженный взгляд Орловского, который как будто бы даже не дышал и всё это время смотрел на него в упор, явно ожидая ответов на свои так и не заданные вопросы. — Это Даня, не нужно испепелять меня взглядом, — усмехнулся Миша, чувствуя чужую ревность на инстинктивном уровне. — И чего ему надо? — голос Никиты звучал холодно и настороженно, как будто бы он еле сдерживался, чтобы не высказаться о том, что именно он думает о самом Мише и его друзьях. Хотя, какие тут высказывания? Всё и так было понятно. Никита не переваривал всех его друзей, за исключением Макса, конечно же, постоянно фыркал при виде Олега или Дани, заставляя Мишу нервничать и обижаться. Но сейчас он не чувствовал ни того, ни другого. Было как ни странно смешно, потому что Никита банально ревновал его и переживал из-за того, что своё личное время парень уделяет не только ему, но ещё и Дане. Особенно Дане. — Не знаю, — пожал плечами Миша, — предложил завтра встретиться. Мы давно не тусили вместе, вот он и решил это исправить. Я, конечно же, не против. А что такое? Не отпустишь меня? — Ага, прикую к батарее, — фыркнул Орловский, отворачиваясь и уходя с головой под одеяло, — ты ведь знаешь, что меня бесит этот вертлявый придурок, но я не собираюсь запрещать тебе общаться с ним. Я не хочу ставить тебя перед выбором, потому что знаю, что твои друзья тебе дороги так же, как я или твоя семья. Поэтому ты можешь идти, только вернись домой хотя бы к вечеру, пожалуйста. — Спокойной ночи, детка, — прошептал Миша парню в самое ухо, опаляя чужую нежную кожу своим дыханием. — Перед тем, как заснёшь, покорми Челси, я забыл это сделать. Она может орать под дверью ночью, если будет голодна, — сонно и невпопад попросил Никита, заставив Мишу улыбнуться. После Орловский резко замолк, а Зареченков ещё какое-то время лежал на спине, улыбался и смотрел в потолок, думая о том, что Бог его всё-таки любит, ведь как может быть иначе, если ему настолько повезло с Никитой? Да, если сказать о таком кому-то, например, даже Максу, тот наверняка покрутит пальцем у виска и скажет, что Миша ещё не понял на что подписался, только самая главная истина в том, что Миша давно всё понял и благодаря этому счастлив. Он знал, что Орловский сложный человек, с отвратительным характером и болезнями, которые порой мешали ему жить. Но, если бы не всё это, вряд ли бы они смогли вытерпеть друг друга больше одного дня, потому что Миша был точно таким же и, Орловский как будто бы просто был его второй половинкой, в буквальном смысле. Став встречаться с Никитой Миша наконец понял, чего ему так не хватало. Пазл сошёлся, благодаря чему брешь в душе наконец-то была заделана, а пустота сменилась ленивыми поцелуями, чужими, но такими родными улыбками и теплом, что теперь ему дарил один-единственный человек. И чёрт — это было самое прекрасное, что когда-либо испытывал Миша. *** Даниил не понимал, что он чувствует — это угнетало и раздражало одновременно. С одной стороны, он злился на Максима, потому что слышал весь разговор и бесился просто от мыслей о том, что Зарецкий якобы страдал по нему и в тоже время в течение долгого промежутка времени спал с каким-то придурком, тем самым заглушая свою боль и пытаясь избавиться от своей больной и несчастливой, как он тогда считал, любви. Но в тоже время, он понимал Максима, ведь как никто другой знал насколько больно сходить с ума по человеку, но при этом понимать, что тебя не любят в ответ и, что ты не нужен. Наверное, сейчас Даниил сдержался только потому что помнил как лез на стену от осознания того, что Орловский никогда не будет с ним, помнил, как орал в пустоту ночами, как судорожно обновлял чужую страницу и часами улыбался новым фотографиям, которые изредка выкладывал Никита. От всего это раз за разом на душе становилось всё хуже и хуже, а ненависть к себе росла с каждым днём, но отказаться от парня в то время Даниил был просто не в силах, потому что любил. По крайней мере, в то время он считал именно так. Должно быть Максим чувствовал тоже самое. И если это так, то да, Даниил его понимал. Наверное, именно поэтому не устроил истерику и не закатил скандал, а просто намеренно попросил Максима купить ему все эти совершенно ненужные шмотки, которые он даже не мерил, жеманно говорил это дебильное «котик» и вёл себя так же, как должно быть раньше вёл себя этот слащавый мудак рядом с Зарецким. — Ты какой-то тихий, — всё же решился подать голос Максим, нарушая их давнюю и уже не совсем уместную тишину, — всё хорошо или ты из-за Сергея напрягся? — Отвези меня домой, пожалуйста. Даня знал, что это неправильно, понимал, что Максим обидется и, может быть, снова напридумывает всякой ерунды на которой зациклится и тем самым, вновь отдалится от Даниила, только вот ехать сейчас к Зарецкому, играть с ним в приставку, смеяться и делать вид, что всё прекрасно — всё равно не получилось бы, поэтому парень не хотел никого обманывать и просто сказал всё, как есть. Он чувствовал себя странно и непонятно. Внутри было пусто и отчего-то холодно. Глядя на напряжённого Максима, который смотрел на него с нескрываемым страхом в глазах, явно переживал и вновь думал не о том, о чём нужно, Даниил впервые почувствовал ненависть, но не к Максиму или к этому Сергею, а к самому себе, потому что он сделал Максима таким и от осознания этого стало жутко больно. Только вот отрицать очевидное было действительно глупо, потому что именно он постоянно причинял боль тому, кто его безумно любил. Это происходило даже сейчас. Максим не верил ему, постоянно ждал подвоха и вздрагивал от любого слова Даниила и чёрт, от этого было противно. Неужели он был настолько ненадёжным и глупым, если заслужил подобное и, если настолько сильно загнал самоуверенного и эгоистичного Макса в яму под названием «отчаяние», которое отчётливо читалось на его красивом лице и как будто бы пропитало всё вокруг? — Может быть, скажешь, что не так?! — Зарецкий открыто злился и видимо у него даже не было сил это скрывать. Что ж, в этом также отчётливо ощущалась вина Даниила. — Макс, — парень тяжело вздохнул и прикрыл глаза, — я просто немного устал и хочу отдохнуть. Завтра на пары рано вставать. Давай мы просто на неделе встретимся? Я могу приехать к тебе завтра вечером или остаться у тебя с ночевкой, если ты захочешь. — Почему сейчас мы не можем поехать ко мне? — не унимался Максим. — Я бы завтра подбросил тебя до универа. — Я просто хочу побыть один, — честно признался Даниил, решив ничего не скрывать от того, кто уже давно и полностью принадлежал ему. — Почему? — голос Максима вмиг потух и в нём появились истеричные нотки, что Даниилу совершенно не нравилось. — Что снова не так, Даня?! Знаешь, как я заебался?! Я постоянно стараюсь сделать всё, как ты хочешь, пылинки с тебя сдуваю, а ты… Дело в Сергее или в чём? Я не понимаю, что ты мне хочешь предъявить! Я купил тебе вещи, как ты и хотел, я ушёл вместе с тобой, потому что мне поебать на этого придурка, я… — Не дави на меня, Максим, — Даниил старался говорить как можно мягче, но голос всё равно звучал отчаянно и между тем холодно, — дело не в Сергее, тебе или ком-то ещё. Дело во мне самом. Я не понимаю, что я к тебе чувствую и я не знаю, почему меня так постоянно накрывает. Мне нужно побыть одному и подумать. Понимаешь? Ты мне очень нравишься, Макс, правда, но я знаю, что ты хочешь большего. Знаю и боюсь этого. Я слишком долго принимал за любовь всю эту хрень с Никитой, которая разбилась как ваза, стоило только её случайно и неаккуратно уронить. Я не хочу повторения. Именно поэтому не стоит торопить события. Я ведь знаю, чем закончится этот вечер, если я поеду к тебе. Думаю, ты тоже это прекрасно понимаешь… Даниил сделал глубокий вдох и замолчал, внимательно глядя на притихшего Максима, который сидел не шевелясь, смотрел Дане прямо в глаза не читаемым взглядом и непонятно о чём думал. Такого Максима было до ужаса жалко, потому что он выглядел расстроенным, побитым и отчаявшимся, его хотелось обнять, погладить по голове, прижать к груди и шептать ему на ухо всякие глупости, лишь для того, чтобы парень успокоился и снова начал улыбаться, как несколько часов до этого. К своему собственному удивлению Даня именно так и сделал, не смотря на то, что хотел просто попросить Максима завести машину и отвести его домой. Вместо этого он отстегнул чужой ремень безопасности, схватил Максима за ворот рубашки и, притянув того как можно ближе к себе, крепко-крепко обнял, ощущая жар чужой кожи и чувствуя как вздрагивает от каждого прикосновения к своим волосам Максим. — Прости, если я тебя обидел, — тихо произнёс Даниил, утыкаясь носом в чужое плечо, — я просто правда чувствую себя пустым и не понимаю почему так. Мне нужно побыть одному и подумать об этом. Я не хочу тебя обманывать и делать вид, что все хорошо. — Но ты ведь почти не отреагировал на Сергея, — с явным удивлением в голосе заметил Зарецкий, аккуратно отрывая от себя Даню и пытливо глядя ему в глаза, — я подумал, что тебе это не так важно. А сейчас ты начинаешь говорить о том, что… — Я просто не хочу устраивать тебе истерики и пытать тебя по поводу того, кто он такой, — снова перебил парня Даниил, при этом тяжело вздохнув, — но в тоже время я ощущаю насколько сильно меня напрягает подобное. Ты не подумай, что это касается тебя. Ты был с ним очень давно и имел право делать, что хочешь и спать с кем хочешь. Я сам далеко не святой, просто… Блять, Макс, я правда хочу сейчас домой. Это не значит, что я придумаю себе что-то, буду тебя избегать или вообще брошу тебя. Прекрати так думать. Я, конечно, тот ещё придурок и мудак, но я не такой ублюдок, как ты думаешь. Мы с тобой совершили много ошибок и чуть было не потеряли друг друга, именно поэтому я хочу сейчас домой. Я хочу лечь в свою кровать, завернуться в одеяло и написать тебе «спокойной ночи», а получив ответное сообщение улыбаться, как дурак, потому что мне кажется, что так будет правильно, понимаешь? Знаешь, как у меня было раньше? Я постоянно был с кем-то, потому что так было легче принять осознание того факта, что ты не нужен… Не нужен тому, кого боготворишь. Я напивался в клубах и позволял уводить себя едва знакомым парням. Я вёл себя как шлюха, ненавидел себя за это, но понимал, что если не буду чувствовать чужую близость, то вообще свихнусь. Теперь я не такой, по крайней мере, я отчаянно хочу в это верить. И я хочу, чтобы у нас с тобой было не так, как происходило раньше у тебя и у меня. Может быть, я и глупый, но ещё утром я думал о том, что после торгового центра мы завалимся к тебе, выпьем, поиграем в приставку, потом съездим в наш тот самый клуб, расслабимся, а потом… Потом бы ты трахнул меня в своей машине или вообще в туалете этого самого клуба. Мне такое привычно. Тебе, думаю, тоже. И это бы было нормально для нас обоих. Но, чёрт, стоя в этой ебаной примерочной и слушая всё то, что он говорил тебе, я осознал насколько сильно я был не прав по отношению к себе, в первую очередь. Я увидел себя в этом парне, как ни странно. И мне стало даже его жаль. Я не знаю, что было между вами, но… Мне показалось, что ты был ему не безразличен и он всячески пытался как-то зацепиться за тебя, а что в итоге? В итоге он просто устал и ушёл от тебя. Я не хочу, чтобы потом у нас было тоже самое, понимаешь? В машине повисла напряжённая тишина, которую казалось бы можно было резать ножом. Максим ничего не сказал, наградил Даниила внимательным взглядом, после чего пристегнул ремень безопасности и также молча завёл машину, игнорируя удивлённый и ничего не понимающий взгляд Дани, который не знал как реагировать на такое поведение и при этом безумно боялся сказать хоть что-то и ещё больше разрушить всё то, что только-только начало у них налаживаться. — Мы встретимся завтра? — осторожно спросил Даниил, при этом понимая, что самым логичным вопросом сейчас бы была фраза: «Куда мы едем?». — Завтра я занят, — сухо ответил Максим, включая навигатор на телефоне и забивая в строку адреса улицу, где жил Даниил, от чего стало спокойно и грустно одновременно. — Во вторник тоже занят? — усмехнулся Даниил, уже понимая куда именно клонит Максим. — Занят, — спокойно кивнул тот, от чего Даня лишь закусил губу и поморщился, хотя очень хотелось закричать и снова заистерить. Но был ли в этом смысл? Даниил не имел никакого права обвинять в чем-то Максима, потому что смотрел на чужое напряжённое лицо и отчётливо видел всю боль, сомнения и отчаяние, что сейчас заполняли как будто бы всего Максима. Этот разговор забрал все силы у Даниила и сейчас было даже страшно представить насколько сильно тогда измотан Зарецкий. Почему-то снова захотелось прижать его к себе и обнять, но Макс был за рулём, а Даниил понимал насколько глупо это снова будет выглядеть… — Хорошо, — нервно сглотнув произнёс Даниил, стараясь говорить, как можно спокойнее, не смотря на непонятный ком в горле, который возник совершенно из ниоткуда и явно намекал на то, что Дане сейчас больше всего на свете хочется выскочить из машины, забежать в какой-нибудь укромный уголок и совершенно по-детски заплакать, — тогда позвони мне, когда у тебя будет время. — Среда, — хрипло произнёс Максим, заставив Даню вскинуть голову и удивлённо посмотреть на него, — в среду у меня только одна пара. Я могу пораньше приехать на работу и в конечном итоге освободиться уже в часа четыре. Поэтому, если ты захочешь, мы бы могли сходить в кино или ещё куда. — Отлично, — тут же просиял Даниил, немного расслабляясь, — я тогда напишу тебе во вторник, да? И мы договоримся. — Да, конечно, — кивнул Максим, позволив себе едва заметно улыбнуться, — и не забудь пожелать мне сегодня «спокойной ночи», иначе я обижусь. — Конечно же, не забуду, — фыркнул Даниил, — ещё пришлю тебе поцелуйчик перед сном. — Меня вполне устроит, — кивнул Максим, тем самым заставив Даниила расслабиться окончательно и негромко рассмеяться, ловя в ответ чужую улыбку и чувствуя себя куда лучше, чем несколько минут до этого. --- — Ты опоздал на целых пятнадцать минут, — хмуро произнёс Миша, глядя на часы, — я уже надеялся, что тебя сбила машина и мне не придётся видеть твою смазливую рожу, но ты просто снова слишком долго выбирал в чём тебе выйти на улицу. Я угадал, да? — Эй, прекрати так много общаться с Орловским, — фыркнул Даниил, садясь напротив друга и радостно пожимая чужую протянутую руку, — ты становишься таким же невыносимым, как и он. — И что на этот раз? — усмехнулся Миша. — Помогал бабушке перейти дорогу или кошку с дерева снимал? — Я просто немного проспал, пришёл с пар домой, решил немного отдохнуть и заснул, — честно признался Даниил, при этом искренне улыбаясь, — но ты ведь меня простишь за это? Я спать лёг только в шесть утра и кое-как заставил себя подняться с кровати утром. В любом случае, разве ты не рад меня видеть? Я соскучился по моему пупсику, в конце концов. — Какой же ты придурок, — закатил глаза Миша, но при этом громко рассмеялся, тем самым заставив Даниила немного расслабиться и улыбнуться в ответ. На душе стало действительно легче. Вчера, после расставания с Максимом, парень не смог сомкнуть глаз до шести утра. Просто лежал в кровати, смотрел в потолок и мучительно размышлял о том, что он чувствует. В голове была полная неразбериха и суматоха. Даниил то и дело вспоминал этого придурка из примерочной, а также глаза Зарецкого, немного испуганные, злые, но в тоже время безумно преданные. Преданные только одному человеку — Дане. — О чём ты хотел поговорить со мной? — осторожно спросил Михаил, тем самым выводя Даниила из напряжённых мыслей и вновь привлекая внимание на себя. — А я не мог просто захотеть встретиться с тобой? — хмыкнул Даня, с улыбкой смотря на друга. — Я же тебя знаю, — фыркнул Миша в ответ, сделав небольшой глоток из чашки с кофе, — тебе всегда от меня что-то надо, поэтому просто колись. — Ты действительно стал похожим на него, — задумчиво заявил парень, глядя прямо в глаза удивленному Мише, — теперь такая же циничная и хамоватая скотина. — А я разве таким не был? — усмехнулся друг. — Ладно, если без шуток, то я действительно был рад, что ты мне написал. Мы давно не проводили время вместе. Я скучаю по этому времени. — Я тоже скучаю, Миша, — честно признался Даниил, — знаешь, после того, что с тобой случилось… Мы немного отдалились друг от друга. И мне иногда тебя очень не хватает. — Это очень мило, Даня, — растерянно произнёс друг, явно не ожидая чего-то подобного, — наверное, я слишком увяз я отношениях с Никитой и немного забыл о тебе. Мне кажется, нам нужно чаще собираться вместе. Как раньше. — Да, как раньше, — улыбчиво кивнул Даниил, ощущая, что на душе становится куда легче и спокойнее. Даниил действительно был рад тому, что их общение сейчас точно такое же, как и раньше, что они не потеряли всё то, что было у них когда-то, не захлебнулись в своих же проблемах и не полностью потерялись в отношениях, окунаясь в них с головой. Всё-таки уже несколько лет Миша значил для него очень много и терять этого человека не хотелось, потому что именно с ним Даниил чувствовал себя спокойно, тепло и уютно. Как ни с кем другим. Не нужно было вздрагивать и нервничать, как с Максимом или переживать и волноваться, как с Олегом. С Мишей можно было быть собой: дурачиться, капризничать и вести себя, как придурок. Зареченков понимал, принимал и ценил его именно за это. И черт, подобное по-настоящему многое значило. — И всё же есть то, что тебя тревожит, да? — настороженно произнёс Миша, глядя парню прямо в глаза, от чего Даниил вздрогнул, но упрямо не отвёл взгляд, позволяя другу читать его как открытую книгу. — Да, именно поэтому я и захотел с тобой поговорить, — тихо ответил парень. Честно говоря, он ожидал чего угодно. Думал, что Миша сейчас рассмеется, потом с обидой в голосе скажет о том, что Даня эгоист и снова позвал его, чтобы решить свои собственные проблемы и после услышанного заявит, что Даня идиот. Но Миша снова его приятно удивил. Он просто задумчиво постучал своими длинными пальцами по их столику, внимательно оглядел Даниила и совершенно спокойно и по-доброму произнёс: — Закажи себе обед и рассказывай. — Я не знаю, что со мной происходит, — честно признался Даниил, после того как ему принесли заказанный салат и зелёный чай. — Это связано с Максом, да? — Миша снова понял его с полуслова, наверное, именно поэтому Даня в своё время к нему и привязался. — Просто… — говорить о подобном с Мишей было немного странно и неуютно, но Даня прекрасно понимал, что он не справится один и что лучше спросить совета у Зареченкова, чем разговаривать с Данилом, который, конечно же, безумно хороший и понимающий, но наверняка расскажет всё отцу, чего парню совершенно не хотелось, — мы с ним начали встречаться. — Вы продержалась больше двух дней? Поздравляю! — расплылся в улыбке Миша, тут же подколов парня и напомнив о прошлой неудавшейся попытке. — Очень смешно, — фыркнул Даниил, показав парню средний палец, — я с тобой серьёзно хотел поговорить, а ты… — Ладно, я слушаю внимательно и не перебиваю. Даже постараюсь не смеяться над тобой, честное слово, — серьёзным тоном произнёс Миша, подперев щеку рукой и внимательно глядя на парня, — что снова не так? Опять тараканы в твоей голове не дают спокойно жить? — Сейчас у нас всё по-другому, — всё-таки решился начать разговор Даниил, — я не знаю, что происходит между нами, но мне… Мне нравится это. Мы проводим много времени вместе, разговариваем друг с другом и мне безумно нравится быть рядом с ним. Не как с другом. Он организует мне милые свидания, старается быть со мной нежным и внимательным. — И в чём тогда дело? — выгнул бровь Миша. — Я и так знаю насколько сильно Максим от тебя тащится. Мы с Олегом это заметили практически сразу, ещё при первой встрече. Он глаз с тебя не сводил и облизывал взглядом постоянно. Только ты ничего не замечал и был повёрнут только на своём Никите… — Который теперь твой, — не смог удержаться от ядовитой подколки Даниил, хотя уже давно не чувствовал злобы или раздражения на друга. — Ты до сих пор ненавидишь меня за это? — тихо спросил Миша, при этом явно нервничая. — Я уже извинялся перед тобой, но если хочешь, могу сделать это ещё раз. — Нет, Миш, я не собираюсь предъявлять тебе каких-то претензий, — улыбнулся Даниил, осторожно сжав чужу ладонь, — просто… Мне вот интересно, как так получилось? Ты ведь давно знаешь Орловского и всегда говорил, что он придурок, смеялся надо мной из-за моей глупой влюблённости, а теперь вы живёте вместе. Как так, Мишка? — Я не знаю, — пожал плечами Зареченков, — никогда не задумывался как так получилось, но это действительно интересный вопрос. Я и вправду всегда считал Орловского зажравшимся идиотом, не смотря на то, что все вокруг его боготворили, а потом… Я просто увидел его с другой стороны, понял, что Никита не избалованный, богатый и эгоистичный ублюдок, а одинокий и до ужаса грустный ребёнок, который вроде бы вырос, но так и остался маленьким тихим мальчиком, которого недолюбили в детстве и оставили совершенно одного. — Ты просто посмотрел на него под другим углом и изменил своё мнение о человеке? — пытливо глядя другу в глаза уточнил Даниил. — Я правда не знаю, — Миша сделал глубокий вдох и снова пожал плечами, — это получилось само собой. Меня тянуло к нему и я сам не понимал, что со мной происходит, но не мог противиться этому. Со мной никогда такого не было. Я всегда мог контролировать себя и свои эмоции, а тут… Я как будто бы подсел на него. Да, я знаю, что у Никиты тонна недостатков, но я просто люблю его. Без каких-либо причин. К чему ты вообще всё это у меня спрашиваешь? — Я запутался, — Даниил сделал глубокий вдох и закрыл лицо руками, чувствуя как стыдится себя и своих собственных эмоций, — я знаю, что Максим меня безумно любит, я вижу, как он хочет быть ближе ко мне, как бегает за мной словно верный пёсик и ждёт ответных чувств от меня, но… Я не знаю, что чувствую к нему. Да, он мне безумно нравится, мне приятно находиться рядом с ним, я скучаю по нему и часто о нём думаю. Я сейчас с ним не из-за жалости или просто от скуки, я действительно этого хочу, просто я не… — В чём твоя проблема? — с недоумением спросил Миша, смотря на Даниила внимательно, холодно и при этом немного осуждающе. — Если ты не хочешь построить с ним серьезные отношения, то просто прекрати его мучить и остановись прямо сейчас. Я тебя люблю, конечно, но мы оба знаем, что ты ветреный и влюбчивый. Ты с ним наиграешься, потом встретишь очередного «Никиту» и что будет с Максом? — Я влюбчивый? — На душе тут же стало пусто и мерзко. Даниил понимал, что Миша не виноват ни в чём и в общем-то говорит всё правильно, но обидно и больно всё равно было. — Мне никогда и никто не нравился, впрочем как и тебе когда-то. Думаю, ты меня понимаешь. Глядя на своих родителей я всегда мечтал встретить свою любовь, чтобы у меня было также крепко, ярко и надолго, но… Меня никто и никогда не воспринимал всерьёз. Никто, кроме Макса, наверное. Для всех я был милым, смазливым мальчиком на одну ночь, с которым можно было хорошо повеселиться, а потом исчезнуть и не думать об этом самом мальчике. И плевать им всем было на то, что я чувствую, на все мои симпатия и желания. Знаешь, мне постепенно стало также наплевать на чувства других. Я просто отпустил все свои чувства и жил одним днём, наслаждаясь всем тем, что у меня было и наивно полагая, что когда я встречу свою настоящую любовь, то всё это прекратится. И знаешь что? Мне казалось, что я её встретил. Только вот эта самая «любовь» теперь спит с тобой. — И всё-таки ты меня не простил, да? — горько улыбнулся Миша, глядя в чужие наполненные обидой и болью глаза. — Да при чём тут ты? — усмехнулся Даниил, негромко всхлипнув от накативших на него эмоций. — Не беспокойся. Я не испытываю ничего к Никите и не злюсь на тебя, я наоборот рад, что ты действительно счастлив рядом с ним. Просто, понимаешь, меня это сломало. Я вижу, как ты любишь его, знаю, что у вас это взаимно. Я действительно за вас рад. Проблема лишь в том, что я сижу здесь и не знаю умею ли я вообще чувствовать хоть что-то к кому-то или это моя очередная иллюзия. Я знаю, что со мной не просто, прекрасно осознаю, что я тот ещё истеричный придурок, но если мне кто-то нравится, то я отдаю себя этому человеку всего и без остатка. Когда-то мне безумно нравился Никита и я пытался его завоевать, бегал за ним, искал с ним встреч и просто хотел быть к нему ближе. Но что у меня было взамен? Лишь насмешка и ложь. Меня всё это время водили за нос. Знаешь, мне раньше казалось, что в тот момент, когда я увидел его с Юрой, мой мир рухнул. Было ужасно больно, но даже не от того, что я узнал о его парне, а от того, что мне об этом никто не говорил. Меня хотели уберечь от боли, но сделали всё только хуже. — Извини, но я не улавливаю связь, — растерянно произнёс Миша, — что у вас с Максимом происходит и чего ты боишься на самом деле, Даня? Себя или его? В ответ на это Даниил горько усмехнулся и грустно улыбнулся краешком губ. Миша снова понял всё правильно, не смотря на спутанные объяснения и весь тот бред, что говорил сейчас парень. Как бы там ни было, но Зареченков его понял и это принесло успокоение. Даниил действительно боялся и, как ни странно, не себя. — Я знаю, что Максим меня любит, — тихо продолжил Даниил, вновь всхлипнув, но при этом уже даже не пытаясь себя сдержать и не боясь показаться слабым перед Мишей, — но при этом он ненавидит себя за свои чувства ко мне. Меня он иногда за это тоже ненавидит. Не спрашивай с чего я это взял. Я просто знаю и всё. Его чувства ко мне болезненные и израненные, он постоянно вздрагивает, когда я касаюсь его, смотрит на меня, как побитая собака и вечно чего-то боится. Если бы у него была возможность, он бы обязательно ушёл от меня, но пока он зависим. Поэтому мы вместе. Знаешь, я недавно ночевал у него и снова услышал то, что предназначалось явно не для моих ушей. Он говорил, что хочет разлюбить меня, говорил, что когда-нибудь устанет любить и тогда сможет меня оставить. Он не думает о том, что может быть счастливым со мной. Вчера мы встретили одного парня, как я понял Максим долгое время спал с ним, чтобы избавиться от чувств ко мне. Он всё это время пытался вытравить меня из своего сердца и, когда понял, что у него не получается, сделал всё так, чтобы мы были вместе. Я для него как болезнь, понимаешь? — Любые не взаимные чувства — это болезнь, — резонно заметил Миша, заставив Даниила согласно кивнуть. — Это так. Но что будет потом? Что будет со мной, когда он выздоровеет? Повисла напряжённая тишина. Миша снова нервно застучал пальцами по столу, при этом в упор глядя на застывшего напротив Даниила, что держал в руках кружку с уже давно остывшим чаем и бездумно смотрел куда-то мимо, с силой кусая свою нижнюю губу, для того, чтобы банально не разреветься. — Ты боишься того, что он наиграется и бросит тебя? — хрипло уточнил Миша. — Боишься, что будет так, как со всеми остальными? Но любые отношения — это риск, Даня, — тихо добавил друг, который говорил практически шёпотом, но его голос как будто бы проникал в каждую клеточку тела Звягинцева, заставляя того вздрагивать ещё сильнее от боли, непонимания и полного бессилия, — и неважно, с кем конкретно ты их строишь. Начинаются они тоже по-разному: у кого-то с романтики, у кого-то с ненависти, у кого-то со случайного знакомства. У нас с Никитой с секса, например. Это всё ничего не значит. Самое важное — это то, что ты чувствуешь, находясь рядом с человеком. Потом может случиться всякое, но разве не нужно быть счастливым сейчас, именно в эту самую минуту? Ты можешь долго бегать от своих чувств, от любви и отношений лишь потому что боишься, что тебе в конечном итоге разобьют сердце, но разве таким образом ты не разбиваешь его сам себе? Может быть, лучше один раз попробовать, чем снова струсить и до конца дней потом винить себя за это? Да, ты не знаешь получится ли у вас с Максом или нет, ты пока не понимаешь, что к нему чувствуешь и ты, как я вижу, чертовски запутался, но тебе не кажется, что если ты решился на этот разговор со мной, то ты не настолько безразличен к нему, каким пытаешься казаться? Ты не думал о том, что твой страх может в конечном итоге оставить тебя в полном одиночестве, без надежды на счастье и радость? Любовь — это больно и страшно, Даня. Это не всегда «вместе и счастливо». Но поверь, оно того стоит. Я не знаю, что будет со мной и Никитой дальше, у нас тоже куча проблем, которые я совершенно не понимаю, как решать и вопросов, ответы на которые я, наверное, никогда не получу, но пока он рядом со мной, всё остальное — ерунда. Единственное, что у меня есть — это он. Понимаешь? Даниил отвечать не стал. Просто молча кивнул и тут же закрыл лицо руками, чувствуя как по щекам капают предательские слёзы. И чёрт, это было паршиво. А ещё больно. Больно, потому что слова Миши буквально резали его на части, оголяя все те рваные раны, которые до сих пор не зажили, кровоточили и болели. И в эту самую минуту Миша сыпал на них соль, от чего Дане хотелось просто упасть на грязный пол, обхватить себя руками и зареветь. Громко и навзрыд. — Эй, ну всё, хватит, не скули, — тихо произнёс Михаил, после чего резко поднялся со своего места, сел на диванчик рядом с Даниилом и крепко обнял того за плечи, не обращая никакого внимания на сидящих в кафе людей, — хватит сырость разводить. Мы в общественном месте, а ты ведёшь себя как капризная принцесса. Парни не плачут, в конце концов. Соберись уже и пошли отсюда. Давай просто купим каких-нибудь вредностей и завалимся ко мне. — Я не хочу видеть хмурую рожу твоего парня, — фыркнул Даниил, при этом ещё крепче прижимаясь к родному плечу и чувствуя явное успокоение и облегчение. — Да я не об этом, — отмахнулся Миша, негромко рассмеявшись, — поехали в квартиру к моим родителям. Они всё равно придут не раньше семи вечера. Посидим в моей комнате, побездельничаем и отдохнём, а потом придёт мама и накормит нас вкусным ужином. Как тебе такое? — Я за, — позволил себе улыбнуться Даниил, вырываясь из чужих объятий и доверчиво глядя в тёплые глаза друга, — только предупреди свою стерву, чтобы он потом меня не обвинял в твоём исчезновении. — Будет сделано, сэр, — расслабленно засмеялся Миша, после чего пересел обратно, взял в руки телефон и быстро начал что-то печатать, наверняка Никите. Даниил молча сидел напротив, смотрел на улыбающегося друга, прокручивал в голове их недавний разговор и раз за разом осознавал, что Миша действительно прав. Во всём. Даниил и в самом деле маленький и глупый ребёнок, избалованный, изнеженный, но при этом добрый и боящийся причинить кому-то боль. Однако любовь — это не только розовые пони и тонна романтики, это ещё тяжёлые разговоры, непонимание и боль, которых можно и нужно избегать, но иногда просто необходимо их прочувствовать, чтобы в конечном итоге стать счастливым. И сейчас Даниил совершенно точно понимал, что просто обязан испытать всё это ещё один раз. С Максимом. *** Игорь чувствовал себя странно. Илья едва слышно сопел на его плече, прижимался к нему, пускай неосознанно, но всё равно доверчиво, от чего сам Игорь ощущал тепло и лёгкое возбуждение, что неспешно обволакивало его, сосредоточиваясь на кончиках пальцев и заставляя те нервно подрагивать. И подобное состояние ой как не нравилось Максименко, потому что он прекрасно знал свой организм и себя самого, понимал, что это значит — от чего и нервничал. Хоть как-то реагировать на Илью было неправильно. Во-первых, испытывать какие-то чувства к этому парню равносильно одному — страдать. Шатов был изломанным и потасканным судьбой мальчиком с поломанной психикой и непростым характером. И не то, чтобы Игорь боялся трудностей, просто не знал имеет ли это смысл. Во-вторых, Илья был бывшим парнем Олега, он постоянно писал самому Игорю и просил отстать от блондина, тем самым показывая свою ревность. Поэтому глупо было мечтать о чем-то подобном. Пускай Игорь и не видел никаких чувств между ними, но всё равно не считал нужным влезать в чужие отношения. Хотя… Он уже влез. И это было абсолютной правдой, потому что Олег был один где-то далеко в Москве, а Илья, между тем, лежал на плече у Игоря. И от этого на душе было приятно, даже не смотря на некую тревогу и волнение. Игорь невольно улыбнулся и дотянувшись до телефона, открыл галерею с фотографиями, листая которые он улыбался всё сильнее, даже не пытаясь себя сдержать. Фотографировал он сегодня действительно много, но самыми яркими почему-то оказались фотографии с той самой крыши, где он беспрерывно нажимал на значок камеры и фотографировал себя на фоне вечернего города и недовольного Ильи, при виде нахмуренной мордахи которого отчего-то стало теплее и легче на душе. К слову, это тоже казалось очень-очень странным, потому что Игорю никогда не нравились такие вот мальчики. Да, он любил сложных людей, ему нравилось, когда человек буквально состоял из противоречий, был полон мечтаний и не реализованных идей, нравился внутренний свет в людях и вечные сомнения, которые означали, что такие люди постоянно в движении и в поисках себя. Игорь сам таким не был, он построил свою жизнь с самого детства, конечно же, благодаря родителям, именно поэтому неосознанно тянулся к тем, кто постоянно метался в поисках себя. Таким был и Олег, именно поэтому он привлёк внимание Игоря когда-то. И да, таким в какой-то степени был и Илья. Они оба были маленькими, глупыми и сомневающимися. Только вот Олег пылал внутри, но ещё не перегорел, а постепенно нагревался, готовясь взорваться, в отличие от того же Ильи, который уже просто истлевал внутри себя. Касаемо внешности тут тоже было мимо. Если не брать в расчёт свои первые отношения и Никиту, который порой его подавлял не только физически, но и душевно, Игорь любил доминировать, ему нравилось заботиться о ком-то, нравилось быть главным и ведущим в их паре. Нравилось быть активом, в конце концов. И, если с Олегом подобное даже не обсуждалось, то насчёт Ильи были сильные сомнения. Несмотря на свое хрупкое телосложение Шатов наверняка считал себя альфа-самцом, хотя, по мнению Игоря, он был просто-напросто наглым и дерзким мальчишкой, которого просто никто и никогда не ставил на место. А зря. Очень зря. — Почему я вообще об этом думаю? — раздражённо спросил Максименко у себя самого, после чего сделал очередной глоток из уже пятой по счету банки пива и открыл Instagram, загружая туда ту самую фотографию с крыши, где он стоял и улыбался, рядом с нахмуренным Ильёй, который в тот момент жутко не хотел фотографироваться и жаловался на надоедливого Игоря. Парень сам не знал для чего выложил это фото, понимая, что Илье данная идея не понравится. Но подобный пост всё равно грел его душу и от этого снова захотелось улыбаться. — Что ты лыбишься так сильно? — сонным голосом поинтересовался Илья, медленно поднимаясь с чужого плеча и лениво зевая. — Рожа сейчас треснет. Не перебарщивай. Эти твои мерзкие хихиканья буквально проникли мне под кожу и я даже проснулся. — И тебе доброе утро, Илья, даже не смотря на то, что сейчас ночь, — хмыкнул Игорь, глядя на как всегда недовольного и нахмуренного Шатова, — как спалось на моём плече? — Как будто бы в аду побывал, — огрызнулся в ответ Илья, снова заставив Игоря улыбнуться, — на что ты пялишься так мечтательно? Кто-то прислал тебе фотку своей задницы? — И после этого ты называешь меня извращенцем, — закатил глаза Игорь, но всё равно развернул телефон экраном к Шатову. Да, он знал, что Илья будет недоволен, прекрасно понимал как отреагирует парень и уже был готов к куче всяких колкостей и желчи в свой адрес, только вот скрывать такую глупость от Шатова он, конечно же, не собирался, даже не смотря на то, что Илья не был на него подписан и не должен был увидеть эту публикацию. Просто с этим парнем хотелось быть честным. Вот и все. А для чего? Ответить на этот вопрос Игорь не мог точно также, как и на вопрос о том, что Илья здесь делает и почему последнее время именно этот несносный мальчишка то и дело заставлял его улыбаться. — И нахрена ты это сделал? — тон у Ильи был не только раздраженный, но ещё какой-то испуганный и осуждающий, что даже насторожило Игоря, который привык видеть этого парня несколько иным. — Захотел оставить эти воспоминания на своей странице, — пожал плечами парень, — или тебе от подобного неприятно? — Да при чем тут это?! — Илья явно начал злиться и выходить из себя, что уже не сулило ничего хорошего. Только вот промолчать и не ответить Игорь банально не мог, потому что и сам начал раздражаться от вечно недовольного и наезжающего на него Илью. Как бы там не было, но Игорь действительно старался. Он хотел сделать приятное Илье, организовал ему неплохую экскурсию, показал все самые интересные места и заходил туда, куда Илья только показывал пальцем. И что он получил в ответ? Только кучу оскорблений и раздражение, которым Шатов был буквально окутан. — А в чем тогда дело? — холодно усмехнулся Игорь, глядя на Шатова, который сидел в опасной близости от него, хмурился и раздражённо стрелял глазами, видимо пытаясь испепелить Игоря одним своим взглядом. — Ты дурак что ли? — закатил глаза Илья, заставив Игоря недоуменно выгнуть бровь. — Олег. Олег. Олег. Ты понимаешь, блять, что с ним будет, если он это увидит? Я, конечно, считаю, что никаких чувств между нами и не было никогда. Хорошо, что закончилось все вот так, что слишком далеко мы не зашли, но… Олег ранимый и глупый. Он наверняка устроит самую настоящую истерику, если увидит это фото. Тебе нужны его пиздострадания? Игорь скривился от грубых слов Шатова, которые пускай и резали слух, но всё равно были полностью правдивыми. Вряд ли Олег бы смог увидеть эту фотографию, в силу того, что Игорем и его виртуальной жизнью он не интересовался от слова «совсем», однако если бы парень каким-то образом наткнулся на это фото, то наверняка начал бы ещё больше гнобить и принижать себя, чего совершенно не хотелось. Пускай Олежа был глупым и наивным мальчиком, который боялся реальной жизни и постоянно прятался от всего за стеной из выдуманных самим собой проблем, но он всё равно был чистым, милым и до ужаса одиноким. Поэтому, от мыслей причинить боль этому мальчишке, на душе у Игоря стало пусто и как-то мерзко. — Я об этом не подумал, — растерянно произнёс парень. Игорь тут же зашёл в свой аккаунт и не раздумывая быстро удалил фотографию, после чего виновато посмотрел на злобно улыбающегося Илью, который явно нервничал и переживал не меньше, но при этом всё равно не мог упустить возможности потанцевать на чужих костях. Хотя имело ли смысл его за это винить? Игорь уже давно понял насколько скверный у Шатова характер, но это почему-то не отталкивало, а наоборот привлекало и манило к себе, заставляя Игоря копать ещё глубже и смотреть в упор, вскрывая чужие замки и наблюдая за тем, что казалось бы никто и никогда не видел — за настоящим Ильёй Шатовым, который не смотря на всю свою холодность и напускное безразличие был всего лишь маленьким одиноким ребёнком, который доверчиво прижимался к чужому плечу и искал такое нужное ему тепло. — Такой ты лох, конечно, — почти беззлобно хмыкнул Илья, после чего схватил стоящую на столике бутылку с вином и сделал из неё очередной глоток, — как можно быть таким тупым? У тебя для чего мозг в голове вообще? — Тебе не говорили, что у тебя слишком длинный язык и что его не мешало бы укоротить? — сузил глаза Игорь, смотря на Илью в упор. Он не был обижен или зол на этого парня. Вовсе нет. Сам ведь прекрасно понимал насколько глупо поступил и был согласен абсолютно со всем, в чем обвинял его Илья. Но проучить того всё равно хотелось, потому что вести себя так, как делал это Шатов было недопустимо и рискованно. Не все такие терпимые и добрые, как Игорь и за подобное обращение можно было получить не только словесный ответ, но и, как минимум, удар в нос. Хотя Игорю иногда казалось, что Илья именно этого и добивался. — А тебе не говорили, что нужно сначала думать, а потом делать? — не унимался Шатов, явно увлекшись вином из бутылки и делая глоток за глотком. — Я уже извинился, — нахмурился Игорь, — не думаю, что Олег следит за моей страницей, которая, к слову, закрыта. Поэтому… Не переживай. Он ничего не узнает. Кстати, знаешь, странно думать о том, что ты волнуешься за Олежу. Ты растешь. Это приятно. — Так говоришь, как будто бы это твоя заслуга, — фыркнул Шатов, насмешливо глядя на Игоря. — Я просто не хочу, чтобы он загонялся и ебал мозги своим нытьём другим людям. Мне в частности. — Оу, так значит дело только в этом?! — усмехнулся Игорь в ответ. — Ты довёл его до состояния полной ненависти к себе, бросил, уехал ко мне и сейчас заявляешь, что не хочешь его страданий. Говорил же я ему, что не стоит связываться с тобой. — Вообще-то — это он меня бросил, — с какой-то обидой в голосе произнёс Шатов, — а что касается тебя… Ты вечно лезешь не в своё дело. Как тебя вообще терпят твои родители и друзья? Ты же нудный, надоедливый кретин. Строишь из себя вечно крутого и рассудительного добряка, а сам дрочишь на парня, с которым я встречался. — Я не дрочу на него, — нахмурился Игорь, начиная раздражаться из-за беспардонного поведения Ильи, который явно не мог контролировать себя и держать язык за зубами. — Дрочил? — ухмыльнулся Илья, осушив бутылку вина и поставив её на столик. — Теперь любовь прошла? Или нашёл себе новый образ для фантазий. И кто же это? Я? — А если и ты, то что? Игорь знал, что не стоит говорить подобное. И дело даже было не в фальши и не в злости. Беда была в другом. Илья не понимал подобных шуток и слов, он всё воспринимал за чистую монету, злился, раздражался и бесился из-за шуток самого Максименко. И теперь, глядя на растерянного и тут же замолкшего Илью, Игорь понял, что сейчас явно этот же случай. — Так и знал, что ты заманил меня к себе именно для этого, — громко фыркнул Шатов, — ты в курсе, что тебе ничего не обломается, да? — Я обойдусь, не волнуйся. Игорю совершенно не нравился этот разговор, но как вывести его в правильное русло и наконец перевести тему на что-то нейтральное парень тоже не знал. Именно поэтому, он сделал глубокий вдох, улыбнулся устало и, поставив банку с пивом на столик рядом с выпитой бутылкой вина, поднялся с дивана, решив, что пришла пора спать. Только вот Шатова его решение волновало мало. Илья резко схватил Игоря за руку и с силой потянул на себя, от чего тот дёрнулся и потерял равновесие, упав прямо на полулежавшего на диване Шатова и утыкаясь носом ему в район шеи, которая была настолько холодной на ощупь, что Игорю тут же показалось будто бы он прикоснулся к льдинке, а не к живому человеку. Илья под ним замер. Не закричал, не пнул под ребра, а просто весь напрягся как пружина и как будто бы даже перестал дышать. Ситуация казалась до жути неловкой. Игорь ощущал себя как будто бы в глупой сопливой мелодраме о маленькой наивной и без ума влюблённой девице, со случайными падениями на своего принца и прочим дерьмом. Но это была не мелодрама. И Шатов глупой юной девицей не был, хотя иногда и истерил, как самая настоящаяя стервозная девчонка. — Извини, — Игорь всё-таки решился прекратить это первым. Именно поэтому, он нервно выдохнул и снова попытался подняться, осознавая, что их неловкое молчание жуть как затянулось. Только вот Шатов нарушил его планы уже во второй раз и это самому парню до ужаса не нравилось. Сначала Илья наградил его нечитаемым взглядом, от которого Игорю тут же стало не по себе. А позже сделал то, что окончательно сломало чужое спокойствие, заставив Игоря просто зависнуть каменным изваянием и с распахнутыми глазами пялиться на то, как сухие и ледяные губы Ильи почти невесомо, но в тоже время настойчиво касались его собственных. Это казалось чем-то нереальным. Именно поэтому Игорь просто завис, позволяя себя целовать и совершенно ничего не понимая. Губы у Ильи были холодными, даже ледяными, но в тоже время тёплыми и жаркими. Они как будто бы прогревали всё нутро Игоря, заставляя тело того теплеть с каждым разом. Целовался Шатов хреново. То ли нервничал, то ли действительно банально не умел и не знал, как это делается. Просто мазал своими губами по чужим, цеплялся за встрёпанные волосы Игоря и казалось бы был в полном отчаянии. Но при этом не отодвигался и Игорь сам не зная почему банально не мог оттолкнуть от себя этого человека. Чужие холодные губы приносили успокоение. Нависая над Ильей, держась за ворот его рубашки и, глядя в чужие голубые и как будто бы бездонные глаза, Игорю стало внезапно казаться, что он дома. Как будто бы всё, что происходило сейчас — это правильно и нужно. Так, как никогда не было и так, как он всегда мечтал. — Ты определённо напился и сошёл с ума, — хрипло произнёс Игорь, отодвигая от себя Илью и глядя в затуманенные глаза напротив. Илья как будто бы и не видел его вовсе. Смотрел куда-то мимо. Улыбался странно и сам потянулся к Игорю, который просто не смог снова его оттолкнуть. Именно поэтому стоило только коснуться чужих мягких губ, он вновь схватил Илью за шею, притянул к себе как можно ближе и углубил поцелуй, ощущая, как бушует и горит всё внутри него от шока, неожиданности и приятных ощущений, которые подарил ему Шатов сразу же ответив на поцелуй. Хотя на поцелуй это походило мало. Они целовались властно, жадно и грубо. Оба кусали друг друга за губы, зализывали раны и постоянно сталкивались языками, как будто бы стараясь не поцеловать, а буквально съесть друг друга. Они откровенно боролись за первенство между собой и Игорю совершенно не хотелось проигрывать. Именно поэтому, он повалил удивлённого, но не отталкивающего его Илью на диван и навис сверху, глядя в испуганные, но горящие похотью, страстью и чем-то совершенно непонятным, глаза. Мозг отключился совершенно и единственное о чём сейчас мог думать Игорь — это чужие тонкие и безумно мягкие губы, что призывно блестели рядом с ним и буквально манили к себе магнитом. А Игорь банально не мог им противостоять. Да, можно бы было списать всё на выпитое пиво, вино, которое не так давно хлестал Илья и общее безумие, но Игорь прекрасно понимал, что это не так и не видел смысла себя обманывать. Дело было совершенно в другом, а именно в этом красивом, но совершенно несносным мальчишке, что лежал сейчас под ним, смотрел на него с вызовом в глазах и явно хотел большего. И это было чудовищно. Неправильно и совершенно необдуманно, но кто такой Игорь, чтобы добровольно от подобного отказываться? Он ещё раз посмотрел в чужие глаза напротив и не увидев там отторжения или ненависти вновь накрыл чужие губы, снова ощущая тоже самое — бешеную эйфорию и между тем, ощущение покоя и уюта. И странно, что этот самый уют он чувствовал прикасаясь к холодным губам неадекватного психопата. Теперь поцелуй изменился. Вместо борьбы и противостояния появилась томная нега, которая пленила ещё сильнее и совершенно сносила крышу. — Блять, что мы творим?! Илья отпихнул его первый, просто резко скинул с себя, оставив сидеть на холодном полу, хлопать глазами и совершенно ничего не понимать, потому что как только Игорь лишился чужих губ, то сумасшествие прошло тут же и осталось лишь испуганное и злое лицо Шатова напротив, который смотрел с ужасом и в тоже время зло, то и дело облизывал губы и не отрываясь пялился на Игоря, как будто бы изучая его лицо досконально. — Но ты ведь сам захотел… — начал было Игорь, насмешливо глядя на Илью. Улыбаться резко расхотелось, стоило только Шатову вскочить со своего места, подлететь к по-прежнему сидевшему на полу Максименко и хлёстко ударить того по лицу. Злобно, болезненно и совершенно по-бабски. Игорь скривился, сдавленно шикнул и схватился за покрасневшую от удара щеку. Честно говоря, хотелось просто подскочить следом, схватить Илью за шею и вышвырнуть его из квартиры, чтобы наконец-то перестал выебываться и научился с уважением относиться к тем, кто ему помогает. Только вот силы духа не хватило, чтобы сделать подобное, потому что Игорь прекрасно знал — Илья больше не вернётся. Он лучше сдохнет где-то в подворотне, чем придёт просить о помощи. — Какого чёрта ты сделал? — холодно спросил Максименко, начиная злиться. — Ты сам полез ко мне первый и сам решил это всё продолжить. Или скажешь, что случайно получилось? — Если и случайно, то что? — с вызовом спросил Илья, но при этом Игорь видел насколько он напуган. — Ты думаешь, я так сильно хотел тебя поцеловать? Ты ебанутый что ли? — Но ведь ты сам полез ко мне первый, — аргументированно подметил парень, глядя на то, как Илья судорожно облизывал губы и трясущимися руками одергивает свою рубашку. — Если у тебя недоебит — это не значит, что ты имеешь право меня трогать! Я пошёл в свою комнату и не смей приползать к моей двери. Иначе я тебя убью. — Отравишь своим ядом? — усмехнулся Игорь, глядя на Илью, который покраснел до кончиков ушей. Только сейчас почему-то казалось, что произошло это вовсе не от злости, а от смущения. И данное открытие вызвало на губах у Игоря улыбку, которая так и не стерлась после того, как Илья громко фыркнул, показал ему средний палец и пожелав скорой смерти вышел из комнаты. Игорь лишь усмехнулся, закрыл глаза и снова подумал над тем, что он творит и для чего до сих пор осознанно тянется к тому, от кого нужно держаться подальше. *** — А и не знал, что ты настолько хорош в готовке, — раздался позади хриплый голос Глеба, от чего Марк вздрогнул, отложил нож в сторону и тут же обернулся, сразу же попадая в тёплые и такие родные объятия. — Подумаешь! Я ещё и вышивать могу, и на машинке — тоже… — усмехнулся парень, процитировав старый советский и однозначно любимый мультфильм. — Мне определённо стоит прибрать тебя к своим рукам и никому больше не отдавать, — заявил Глеб, после чего обнял Марка ещё сильнее и мимолётно поцеловал в губы, вызвав у Климова очередной приступ необузданной нежности и счастья. — А ты собрался с кем-то мной делиться? — выгнул бровь Марк, от чего тут же услышал раздражённое фырканье и зашипел от боли, получив ощутимый тычок в плечо. — Хватит драться, я же шучу. Не думай, что у тебя получится так просто от меня избавиться. — Я даже не пытался, — улыбнулся Глеб, освобождаясь от чужих объятий и вальяжно усаживаясь на небольшой диванчик у стены, — ты ещё долго будешь? — Я тебе поражаюсь, вместо того, чтобы помочь мне приготовить ужин к приезду твоего брата, ты спрашиваешь, когда я закончу. Наглый и бессовестный мальчишка, — хмыкнул Марк, при этом не испытывая обиды или разочарования. — Именно за это ты меня и любишь, — парировал Глеб, совершенно по-детски показав парню язык. Спорить с ним Климов не стал. Всё, что он чувствовал находясь рядом с Глебом — это уют и спокойствие. Глеб за такое короткое время стал самым важным и нужным человеком для него. Марк любил просто быть рядом с ним, смотреть на него часами, гладить его волосы, лежать рядом и слушать чужое ровное дыхание. Глеб был задиристым, злым и колючим мальчиком, но именно с Марком он становился тёплым и ласковым солнышком, рядом с которым парень безумно любил находиться, греясь в тёплых, предназначенных только для Климова лучах. — Я совершенно не могу на тебя злиться, — честно признался Марк, — а ещё не умею тебе отказывать, именно этим ты и пользуешься. — Ты сам согласился мне помочь, при этом ты так увлёкся готовкой, что я не стал тебе мешать, — нагло заявил Глеб, заставив Марка рассмеяться, — тем более, я предлагал просто заказать еду. Ты вызвался сделать всё сам. — Мне и правда было не сложно, — спокойно ответил парень, — да и вообще, я почти закончил, осталось только порезать зелень и добавить в салат. После этого я буду полностью в твоём распоряжении. Кстати, Глеб, твой брат прилетает в десять, сейчас почти восемь. Думаю, что скоро нужно будет двигать в аэропорт. Я как раз успею принять душ и переодеться. — Я как раз об этом хотел поговорить с тобой, — каким-то нервным и странным тоном произнёс Глеб, заставив Марка напрячься, — ты не мог бы не ехать со мной? — То есть? — выгнул бровь Климов, ощущая, как внутри вновь ломается то тёплое и светлое, что только-только начало прорастать внутри его уже давно разбитого и кое-как склеенного сердца. — Эй, ну не обижайся и не придумывай всякую ерунду! — резко шикнул на него Глеб, заметив, как быстро парень переменился в лице. — Просто я хочу вызвать такси, забрать Илью и приехать к тебе. Будет лучше, если ты подождёшь нас здесь. — Не боишься оставить меня одного в своей квартире? — усмехнулся Марк, при этом ощущая себя разбитым и одиноким, потому что как бы там ни было, но от слов Глеба было, мягко говоря, неприятно. — Нет, конечно, — фыркнул Шатов, глядя на парня, как на идиота, — я доверяю тебе. И я тебя люблю. Почему ты подобного мнения обо мне? — Почему ты не хочешь, чтобы я ехал с тобой в аэропорт? — прямо спросил Марк, глядя в чужие светлые и как будто бы бездонные глаза напротив. — Дело не в том хочу я или нет, — тяжело вздохнув, сказал Глеб, — Илье будет тяжело вот так сразу познакомиться с тобой. Он наверняка приедет уставшим, а ещё ему будет, что мне рассказать. Брату куда уютнее поболтать со мной в такси, чем в твоей машине. Я не знаю, как тебе объяснить, просто… Я хочу увидеть его первым. Мне нужно поговорить с ним перед тем, как вы познакомитесь. А ему необходимо поговорить со мной. Я уверен. — Хорошо, — кивнул Марк, немного успокаиваясь, — я подожду вас здесь. Как раз спокойно приму душ, переоденусь и накрою на стол. Напиши мне, как встретишь его, как поедете обратно и как будете подъезжать к дому. — Ты точно не обижаешься? — настороженно спросил Глеб, внимательно наблюдая за помрачневшим и задумчивым Марком. — Я не обижаюсь, — не смотря на внутреннюю тревогу Марк всё-таки попытался успокоиться, чтобы не накручивать ни себя, ни Глеба, — ты очень хорошо знаешь своего брата. И, если ему будет комфортнее в такси, то я подожду вас здесь. Без проблем. — Ты у меня потрясающий, ты знал? — тепло улыбнулся Глеб, после чего резко поднялся со своего места, подошёл вплотную к Марку, крепко обнял того за шею и тут же полез целоваться, заставляя Климова полностью теряться в чужих мягких, холодных и до ужаса манящих губах, которые были для парня всем — его любовью, счастьем, а главное — спасением. — Это бесспорно, — кивнул Марк, отрываясь от чужих губ и утыкаясь носом парню в шею, тем самым пытаясь хоть немного успокоиться и не накручивать себя ещё сильнее. — Знаешь, я так волнуюсь, — Глеб нервно закусил губу и схватился за чужой подбородок, заставив Марка посмотреть ему прямо в глаза, — как думаешь, всё будет хорошо? Вы поладите? — Я не знаю, — пожал плечами парень, — сам нервничаю из-за этого. Я ни разу не видел твоего брата, поэтому не могу сказать, как он на меня отреагирует. — За последнее время Илья сильно изменился, — тихо произнёс Глеб, по-прежнему терзая свою нижнюю губу, — из-за этого я совершенно не знаю, что от него ожидать. Мой брат немного оттаивает. Он действительно становится другим и наконец-то начинает жить. Это даёт мне надежду на то, что всё пройдёт хорошо. — А если нет? — Марк знал, что не стоит поднимать эту тему, но думать ни о чём другом теперь он явно не мог. — Если он прикажет тебе отказаться от меня, что ты сделаешь? — Ты дурак?! — Глеб вздрогнул всем телом и тут же отодвинулся от Климова, глядя на него взглядом полным раздражения, недоумения и скрытой боли. — Но мы ведь не исключаем такой вариант, да? — усмехнулся Марк, глядя в любимые глаза напротив. — Что ты сделаешь в этом случае? — Не нужно ставить меня перед выбором, — холодно произнёс Глеб, — и не нужно просить у меня ответы на подобные вопросы. Я обожаю своего брата. Он для меня всё. — Я тебя понял. Было больно. Очень. Марк не мог винить в этом Глеба, потому что уже знал их историю, слышал про Илью и понимал насколько сильно парни привязаны друг к другу. Но обидно всё равно было. Конечно, брат для Глеба был самым важным человеком в жизни, ради которого он мог бросить, что угодно и кого угодно. Даже Марка. — Марк, прекрати это! — голос Глеба отдавал сталью и холодом, от чего Климов вздрогнул и снова подумал о том, сколько же в этом мальчишке тайн и противоречий. — Я люблю Илью. Но тебя я люблю тоже. И я не собираюсь выбирать кого-то из вас. Мне нужны вы оба. Тебе понятно? — Но если я ему не понравлюсь или он просто не захочет тебя делить со мной? — не унимался Марк, понимая, что лучше выяснить всё в эту самую минуту, чем дёргаться и переживать потом. — Я тебя сейчас ударю, — сузил глаза Глеб, — вот ты вроде взрослый мужик. Рассудительный, умный, весь такой самостоятельный и крутой, но иногда у тебя в голове возникают такие бредовые мысли, что мне хочется тебя избить. Прекрати выдумывать. Я хорошо знаю своего брата. Ты ему понравишься. А даже, если нет, Илья не будет запрещать мне быть рядом с тобой. Возможно, покричит и успокоится. Он меня очень любит и желает мне счастья с хорошим и добрым человеком, который будет беречь меня и ценить. Ты — тот самый человек. — Прости меня, — тяжело вздохнул Марк, виновато глядя на Глеба и при этом чувствуя, как тепло и уютно становится где-то внутри, глубоко в душе, — я просто правда боюсь тебя потерять. Мне так часто разбивали сердце, что я уже банально никому не верю, поэтому и веду себя как придурок. — Я тебя люблю, — тихо-тихо произнёс Глеб, после чего вновь полез целоваться. И это было лучшим ответом на все несказанные вопросы. --- Марк нервничал. От томительного ожидания хотелось лезть на стены, а в голове были только мысли о том насколько хреново всё пройдёт. Почему-то казалось, что иначе и быть не может. Ему ведь никогда не везло, разве сегодня будет по-другому? Тут же вспомнилась история с его родной сестрой, когда та привела в их дом своего парня, заявив, что они любят друг друга и хотят пожениться. Парнишка был симпатичным и милым, постоянно смущался, краснел и отчаянно хотел всем понравиться. Марк даже проникся к нему симпатией, но видя лица своих родителей, прекрасно понимал, что эта любовь обречена. Парень был обыкновенным студентом из бедной семьи и с двумя подработками, чтобы помогать своим родителям и двум сестрам. В их семье такого не ценили и не понимали, а мужа для сестры искали состоятельного и богатого, что в итоге у них и получилось ценой поломанной жизни родной дочери и кучи истерик, которые той пришлось пережить. Именно поэтому, когда вскрылась правда о его ориентации и такого сына родители принять не смогли, Марк просто собрал свои вещи и ушёл в никуда, понимая, что ему куда легче отказаться от своей семьи, чем от себя самого. Родители бы никогда не оставили его в покое, пытались бы лечить и менять в нём то, что изменить уже было невозможно. Если только сломать, но ломаться Марк не хотел. Оставшись без поддержки родителей единственное, что он искал в жизни — это тепло. Чужое тепло. То самое, которое у него отняли, безжалостно выбросив его из тёплого гнёздышка и заставив барахтаться одного в огромном и диком мире. Один на один со своими проблемами и страхами. — Марк, мы пришли! — громко подал голос Глеб, чтобы Климов наверняка его услышал. Марк вздрогнул и тут же выплыл из своих мыслей, удивляясь тому насколько сильно он задумался раз не услышал, как открылась входная дверь. Хотя подобные воспоминания о семье всегда были для него тяжёлыми и парень буквально погружался в них стоило только вспомнить о том, что у него оказывается есть семья. Семья, в которой больше нет сына. Парень сделал глубокий вдох и медленно поднялся со своего места, стараясь игнорировать горечь и боль от внезапно нахлынувших воспоминаний. Он нервно сжал руки в кулаки и вышел в прихожую, стараясь вести себя спокойно и не нервничать ещё сильнее, ведь он обещал Глебу, что будет спокойным и улыбчивым. А сам что? Снова берёт и просто расклеивается, вспоминая все те случаи, когда его окунали лицом в грязь и втаптывали на самое дно ещё сильнее, ожидая, когда же он наконец подохнет. Но Марк до сих пор дышал и отчаянно цеплялся зубами за воздух. Однако сейчас казалось, что если и с Глебом он ошибётся, то уже сам добровольно окунётся в то болото, куда его каждый раз кидали люди, которых он любил. — Ну привет, Марк, — раздался насмешливый немного уставший голос, от чего Климов вздрогнул, всё же взял себя в руки и внимательно посмотрел на его обладателя. Илья был высокий, худой и голубоглазый, очень похожий на Глеба, но в тоже время, совершенно другой… Более резкий, холодный и совершенно чужой. Марк смотрел в его глаза и понимал насколько мягче, теплее и приятнее его Глеб. Этот мальчишка казался закрытым и как будто бы ледяным. Он него настолько веяло одиночеством, холодом и болью, что его просто захотелось обнять. Без каких-либо намёков и желаний. Просто обнять и согреть своим теплом, чтобы парню было хотя бы немного теплее, потому что всему есть предел. Да, от разбитых сердец, пустоты в душе и внутреннего холода не умирают, с этим существуют долгие-долгие годы. Только вот с таким не живут, а именно существуют. И в таких случаях даже смерть предпочтительнее. — Ты глухонемой или просто невежливый? — выгнул бровь Илья. — Извини, я задумался, — смутился Марк, тут же поймав на себе испуганный и немного напряжённый взгляд Глеба, — меня зовут Марк. Очень приятно с тобой познакомиться, — добавил парень и протянул Шатову руку. Тот посмотрел на неё как-то странно, даже немного брезгливо, после чего холодно улыбнулся, усмехнулся и… Прошёл мимо, заставив Марка так и стоять, замерев на одном месте с протянутой рукой. — Всё нормально, он всегда такой, пошли, — попытался подбодрить парня Глеб, после чего схватил его за руку и потащил Марка за собой на кухню, где уже стоял Илья и немного удивлённо оглядывал приготовленный для него стол. — Оу, а вы меня ждали, — хмыкнул парень, — честно говоря, думал, что ваш ужин — это максимум доставка пиццы и минимум сгоревшая яичница, которую совершенно не умеет готовить мой братец. — Эй, хватит меня позорить! — шикнул Глеб, при этом заметно нервничая. — И вообще — это всё Марк. Так что поблагодари его, мой руки и садись к столу. — Спасибо, Марк, — издевательским тоном произнёс Илья, от чего Климову снова стало неуютно и неприятно здесь находиться, — но знаете, я не голоден. — Илья! Глеб занервничал ещё сильнее, от чего Марк еле сдерживал себя, чтобы не послать к чертям этого наглеца, схватить за руку своего парня и увести его подальше отсюда, в свою тёплую и уютную квартирку, где им так хорошо и спокойно вместе. Но Марк знал, что сейчас Глеб никуда не уйдёт, а главное в такой ситуации наверняка ещё и обидится. Именно это и останавливало парня от того, чтобы не свалить отсюда, громко хлопнув дверью. Подобных выскочек Климов никогда не любил и всячески пытался их игнорировать, не желая общаться с теми, кто не мог ценить и уважать чужую доброту и любовь. Да, Илья пережил очень многое, что в конечном итоге могло его сломать и сделать тем, кем он был. Но, как бы там ни было, человеком нужно оставаться всегда, а человеческого в этом волчонке было мало. — Эй, я просто шучу! Что вы так напряглись-то? — фыркнул Илья, насмешливо глядя на обоих парней. — Дайте мне быстро помыться, переодеться и немного прийти в себя. Договорились? — Ах, да, конечно, — тут же засуетился Глеб, невольно вызвав на губах Марка улыбку, — пойдём я дам тебе чистое полотенце. И тогда уже спокойно поужинаем. — Иди и выдавай, я тогда к себе в комнату за шмотками, принесёшь всё в ванную, — сухо попросил Илья. После парень дождался, как Глеб выйдет из кухни, посмотрел на Марка, как будто бы сканируя того с головы до ног, от чего парню даже стало не по себе и чуть позже холодно, но при этом уверенно произнёс: — Если ты сделаешь ему больно, я сломаю тебе шею. — Не сделаю, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответил парень, — я люблю твоего брата. — А тому кого любят не причиняют боль? — насмешливо поинтересовался Илья, с издёвкой смотря на Марка. — Причиняют, — спокойно ответил тот, — ещё как причиняют. Все те, кого я безумно любил буквально уничтожили меня, но знаешь что? Это научило меня ценить то, что у меня есть. И этим «чем-то» является Глеб. — Говоришь ты безусловно красиво, — расплылся в злобной ухмылке Илья, — как дальше будет, посмотрим на деле. Но, если сделаешь ему что-то, то береги шею. Больше парень не сказал ни слова, улыбнулся как-то ядовито и неестественно, нарочно толкнул Марка плечом в плечо и вышел из кухни, оставив парня в полном смятении и недоумении. И что это сейчас было? Илья его принял таким образом?