Слухи не врут

В юных сердцах весна, Прочих она не коснется. Когда опустеет весь город, Любовь в них мгновенно зажжется. Спасаться и дрейфовать В море на парусах. И ждать, когда это случится В наших не юных сердцах. ©

Данил сидел на кухонном диванчике, лениво щурился от тусклого, но такого необходимо сейчас субботнего весеннего солнышка, пил терпкий горький кофе и понимал, что все. Сегодняшний день это точно предел. Точка невозврата. Конечно, хотелось бы молчать и дальше, откладывая этот разговор на потом, но мужчина прекрасно понимал, что это пресловутое «потом» уже давно наступило и что он дотянул до последнего из-за своих собственных сомнений и страхов, которые день изо дня душили его все сильнее и сильнее, заставляя блондина сомневаться в принятом решении. Пару раз он даже порывался отказаться, но в последнюю минуту останавливал себя, понимая, что такой шанс даётся не каждому и, если он не примет подобное предложение сейчас, то потом о повышении мечтать будет бессмысленно. Когда ещё руководство решит перевести его с должности начальника отдела на должность финансового директора, которая требовала большой отдачи, но при этом была высокоплачиваемой и престижной? Он долго шёл к этому и буквально порхал от счастья, когда его вызвал к себе президент их фирмы вместе с генеральным директором, где ему и предложили повышение, на которое Данил давно метил, но постоянно по каким-то причинам оно откладывалось, а теперь все звезды сошлись воедино, даруя ему то, к чему он так давно стремился. И казалось бы, нужно было радоваться и делиться этой новостью со своей семьей, что мужчина в общем-то и сделал, в тот же день рассказав обо всем Дане, который, конечно же его поддержал, искренне порадовался, а после даже подарил ему дорогую бутылку шампанского, заявив, что ради такого случая он пожертвовал своими карманными деньгами и приобрел алкоголь для того, чтобы Данил наконец-то перестал зарывать голову в песок, выпил шампанское и все-таки решился сделать то, что должен был осуществить еще две недели назад, но так и не смог, совершенно не зная, как начать этот заранее обреченный на поражение разговор. Да, повышение — это хорошо, конечно же, но без подвоха здесь не обошлось. Именно поэтому Данил и тянул до последнего, не рассказывая о произошедшем Дмитрию, потому что прекрасно понимал, какой будет реакция. Звягинцев-старший наверняка вспылил бы, высказал все, что о нем думает и не став дальше слушать, просто вышел бы за дверь, оставив мужчину один на один со своей болью и отчаяньем. Как бы там ни было, но контролировать свои эмоции Дмитрий Звягинцев не научился до сих пор. Они прожили вместе больше пятнадцати лет, прошли через множество проблем, преград, спадов и подъемов, поддерживали друг друга в любом начинании, а Дима даже иногда старался анализировать свои поступки и относился к Данилу заботливо и бережно, видимо помня все свои обиды и промахи еще в юности и очень боясь, что подобное сможет повториться. Но вспыльчивость и упертость никуда не делись, идя с мужчиной рука об руку долгие годы. В этом и была основная проблема, по которой они довольно часто ссорились. Но мирились. Всегда. Однако теперь Данил не был уверен, что и после этого разговора они смогут собрать себя по крупицам и снова восстановиться так же, как и всегда — вместе. По-началу им было тяжело. Приходилось скрывать себя от родителей, друзей, а главное — от маленького Дани, который был тем еще любопытным ребенком, постоянно забегал в их комнату без стука и очень громко возмущался, если они вдруг решали закрыть дверь и уединиться. Но вскоре все встало на свои места и даже это кое-как устаканилось. Даниил со временем перестал удивляться тому, почему его папа целует другого дядю и даже как будто бы не обращал на это внимание, делая вид, что все хорошо. Только Данил видел, как он кривится, глядя на них, понимал, что парень банально их стыдится, поэтому и не приводит никого к себе в гости, явно не желая объяснять друзьям, почему у него два папы. Видеть таким шумного и веселого ребенка было очень неприятно, от чего Данил все чаще и чаще ловил себя на мысли, что это происходит из-за него, ведь если бы он снова не появился в жизни Димы, тот наверняка бы в дальнейшем нашел себе девушку, которая заменила бы Дане маму, возможно, еще бы и подарила братика или сестричку. Но Данил все испортил, лишив счастливого будущего не только Дмитрия, но и его маленького сына. Тогда им было по тридцать и это первый и единственный раз, когда Данил решился взять и уйти от них, при этом прекрасно понимая, что без Димы и Даниила его в общем-то уже не будет. Но на тот момент он готов был пожертвовать собой, лишь бы не ломать их судьбы еще сильнее. Идти, правда, было некуда. Родителям о своей ориентации он рассказал еще пять лет назад, после чего путь в родной дом ему был закрыт. И не то, чтобы Данил ожидал чего-то другого или был удивлён. Он очень хорошо знал своих родителей и понимал, что они его никогда не примут, но и скрывать больше ничего не мог, ведь Дима рассказал своим еще три года назад и, честно говоря, мужчина в тайне надеялся, что его родители не смотря на консервативное воспитание примут своего единственного сына, поймут и скажут о том, как сильно они его любят. Но чуда не случилось. Родители тогда пришли в бешенство, особенно отец, который особо не церемонился и просто спустил Данила с лестницы, заявив, что если тот появится на пороге их квартиры, то мужчина переломает ему все кости. В этот же день все карточки и счета, которыми владел отец, были для парня заблокированы, а сам он был официально вычеркнут из наследства. От квартиры, что подарил ему папа парень отказался сам, просто написал дарственную на мать и решил, что он проживёт без этого. Материальные ценности были последним, что его тогда волновало. Куда больнее было понимать, что даже собственные родители не приняли его таким, каков он был и просто вычеркнули из своей жизни. И теперь он остался один на один со своей болью, проблемами и переживаниями. Да, у него были друзья, которые знали о его ориентации, знали о Диме и поддерживали их до конца, но все эти ребята остались далеко в родном городе, а Данил теперь жил в огромной чужой Москве в съемной квартире вместе с Димой и его сыном, который, как тогда казалось мужчине, вырос и уже смотрел на него не с обожанием, а с упреком и ненавистью. Дане наверняка было противно от того, что он видел своего отца в объятьях чужого мужчины. При взгляде на вечно хмурого одиннадцатилетнего мальчика, который еще полгода назад был совершенно иным, Данил понял, что пришла пора уходить и чего-то еще ждать больше не имело смысла. Именно поэтому, как только Дмитрий ушел на работу, он собрал свои вещи, вызвал такси и собрался вот так по-английски уйти от них, чтобы не мешать и не заставлять Даньку чувствовать стыд за своего собственного отца. Только, к счастью, совершить опрометчивый поступок так и не получилось. Его остановил сам Даниил, у которого в то время были осенние каникулы, но он проснулся пораньше, так как собирался посмотреть какой-то супер-бой по телевизору, перед этим вышел на кухню попить воды и в итоге застукал решившегося трусливо сбежать Данила. В то утро у них состоялся серьезный разговор. Первый и последний разговор, в котором Даниил позволил Даньке на него кричать, а еще первый и последний разговор, при котором они заплакали. Оба. Даня рассказал ему, что сначала он действительно стыдился свою семью, а потом много думал об этом и понял, что у него самые замечательные родители, ведь все те парочки, которых он видел в домах у своих одноклассников даже рядом не стояли с его семьей и что он никогда больше не будет стыдиться Данила и отца. Слышать подобное было неимоверно удивительно и приятно, ведь это могло означать только одно — Даниил окончательно его принял и теперь у мужчины наконец-то появилась семья. О том, что случилось они единогласно решили не рассказывать Дмитрию, зная взрывной характер мужчины и понимая, что за подобное хорошенько достанется им обоим, чего при данной ситуации не хотелось совершенно. Именно поэтому они пообещали хранить молчание и просто продолжили жить дальше. После этого случая Данил начал осознавать, что пускай незримо, но все действительно теперь иначе, их отношения стали еще прочнее и теплее, от чего парень чувствовал себя все лучше и лучше, понимая, что семья — это не те, кто тебя родили и даже кое-как воспитали, а те, с кем ты чувствуешь себя дома. Находясь рядом с Дмитрием и Данькой мужчина мог точно сказать только одно — он дома. После того случая никаких серьезных недомолвок в их семье не было. Да, порой ссорились и громко кричали друг на друга, но все равно вскоре бурно мирились, понимая, что все недопонимания — это сущий пустяк в сравнении с тем, что из-за своих обид и сомнений они могут совершенно случайно и по глупости потерять друг друга, что Данил теперь уж точно не пережил бы. Но они по-прежнему были вместе. Не смотря ни на что. В тридцать пять купили квартиру, в тридцать шесть узнали об ориентации Даниила, от чего Дмитрий закатил грандиозный скандал, злился сам на себя, заверяя, что сыну передались его гены, а еще громко кричал на Данила, почему-то решив, что те узкие джинсы и розовые свитера, который так любил Данька и которые ему постоянно покупал Данил каким-то образом повлияли на ориентацию мальчишки. В тридцать семь они отдали Даниила в университет и радовались тому, что парень учился на той самой специальности, о которой он сам всегда мечтал. Теперь им почти сорок и за всё это время в их жизнях происходило и менялось многое, но неизменным оставалось только одно — за все пятнадцать лет они так ни разу и не расставались… Но всему рано или поздно приходит конец — это и было камнем преткновения и той самой веской причиной из-за которой Данил не рассказывал Диме о повышении. Все дело в том, что бонусом к повышению у Данила шла полугодовая командировка в Новосибирск, где их компания открывала свой филиал и куда незамедлительно направляли Данила уже в должности финансового директора, чтобы он навел там порядок, построил работу сотрудников финансового отдела и уже после вернулся обратно в Москву, заняв то самое кресло, о котором так давно и безнадежно мечтал. Командировка Даниила не пугала, как и город, в котором ему пришлось бы жить целых шесть месяцев. Компания заботилась о своих сотрудниках, поэтому там ему давно уже сняли неплохую квартиру, согласовав ее с самим Данилом, а также наняли личного водителя, чтобы мужчина не мотался по такси и не тратил на дорогу драгоценное для них время. Единственное, чего он так сильно боялся — это Дмитрий, вернее его реакция на подобную новость. Вряд ли Дима бы воспринял эту новость нормально и просто бы порадовался за мужчину, как сделал это Данька две недели назад, когда блондин решился обо всем ему рассказать. Дима наверняка распсиховался бы, принял все это на свой личный счет и выдвинул бы ультиматум — или он или работа. Конечно же, если бы ситуация сложилась именно так, то Данилу пришлось бы отказаться от престижной должности и командировки, потому что всегда и везде он выбирал только одну цель, не смотря на все свои амбиции и желания. И эта самая цель сейчас стояла в дверном проеме на кухне, внимательно глядела на мужчину и буквально прожигала его жестким взглядом, от чего Данил закусил губу, сделал глубокий вдох и все-таки решился, осознавая, что все — предел, отступать дальше уже некуда. — Привет, — натянуто улыбнулся блондин, поставил кружку с кофе на стол и поднялся со своего места, тут же попадая в такие родные и теплые объятья, — извини, я задумался и не услышал, как ты пришел. — Я это понял, — усмехнулся Дмитрий, гладя мужчину по волосам, — твой мыслительный процесс был написан у тебя на лице. Что-то случилось? Данил вздрогнул, отпрянул от Дмитрия и внимательно посмотрел на мужчину, стараясь найти хотя бы одну причину, благодаря которой он поймет, что их разговор пройдет хорошо и наконец-то решиться на этот разговор. Но все было как обычно — Дмитрий выглядел строгим, уставшим и привычно до ужаса обаятельным. Иногда блондину казалось, что этих долгих пятнадцати лет как будто бы и не было, ведь Дмитрий, не смотря на свои почти сорок, до сих пор оставался все таким же: импульсивным, вспыльчивым и красивым настолько, что у Дана всегда захватывало дыхание лишь при одном взгляде на него, а когда Дима возвращался с работы в официальном костюме, как это было сегодня, так как он встречался в ресторане с кем-то из бизнес-партнеров (и плевать, что вообще-то суббота), то Данил был готов забить на все и начать раздевать этого божественного мужчину прямо здесь и сейчас. Дима наверняка бы был не против, только вот Данил понимал, что секс явно не поспособствует их разговору и наоборот все испортит, потому что потом блондин точно струсит и снова промолчит. Только молчать еще дольше и возможности-то не было, потому что его рейс в Новосибирск уже в понедельник. И, если не сейчас, то когда? Уже в аэропорту? Позвонить и сказать: «Извини, любимый, я тут в Новосибирск умотал на полгодика». Представить даже страшно, как громко будет орать Звягинцев и что именно он сделает с Данилом, когда тот вернется домой, если к этому времени их квартиру он до сих пор в праве будет называть своим домом. — Дим, нам нужно с тобой поговорить, — все же решился начать этот разговор Данил, прекрасно понимая, что тянуть дальше уже не имеет никакого смысла. — И даже обедом не накормишь? — выгнул бровь Дмитрий, после чего улыбнулся лукаво и в тоже время тепло и, притянув к себе Данила максимально близко, тут же его поцеловал, крепко держа мужчину за волосы, тем самым не давая ему вырваться и еще больше убивая всю решительность на корню. Какой разговор, когда тебя целуют настолько страстно и жарко, но в тоже время трепетно и нежно? Дима, одной рукой обнимал его за плечи, а второй зарылся в волосы блондина и приносил еще больше удовольствия лишь от одних прикосновений чужих горячих пальцев к его холодной коже. — Зачем ты ходишь по дому в рубашке? — выгнул бровь Дмитрий, голос у которого стал хриплым и до ужаса возбуждающим, от чего Данил вздрогнул, скинул с мужчины черный пиджак и сам начал расстегивать его белую рубашку, как будто бы выпадая из реальности и вновь решаясь перенести их разговор на «чуть-чуть попозже». — Это твоя рубашка, — сдавленно простонал блондин, когда чужие горячие губы сомкнулись на его шее, прикусывая ее и тут же страстно зализывая, а руки Звягинцева были как будто бы везде, поглаживая и пощипывая, тем самым заставляя мужчину стонать от удовольствия и совершенно ни о чем не думать. — Я ведь говорил тебе, что пока дома нет Дани, ты можешь ходить голым, особенно, когда ждешь меня! — рыкнул Дима ему в самое ухо, после чего подхватил Дана под бедра, прижал к себе ещё сильнее и, как будто бы не замечая чужих возмущений, направился к кухонному столу, на который и усадил блондина, тут же встав между чужих расставленных ног и снова жарко целуя. — Ты озабоченный извращенец! — рассмеялся в ответ Данил, снова несдержанно простонав мужчине прямо в рот, потому что чужие горячие губы творили с ним что-то невероятное, заставляя плавиться от всех этих ощущений и эмоций. — Пап, Дань, я пришел! Громкий голос Даньки, что так не вовремя раздался из прихожей, заставил мужчин отскочить друг от друга, начав судорожно застегивать рубашки и приглаживать растрепанные волосы, чтобы к появлению Даниила на кухне выглядеть уже более-менее презентабельно, не считая раскрасневшихся щек и опухших от поцелуя губ. — Почему ты возвращаешься домой в субботу в то время, когда только должен просыпаться? — выгнул бровь Дмитрий, строго глядя на сына и явно начиная раздражаться, что совершенно не было на руку Данилу. Черт возьми, он, конечно же, не мог винить ни в чем Даньку, который вчера сообщил ему, что останется ночевать у своего друга и очень слёзно умолял прикрыть его перед отцом. Данил, конечно, очень сильно сомневался в «друге», но отпустил мальчишку, понимая, что не имеет смысла ограничивать его и запрещать что-то. Даниил выглядел счастливым, много улыбался и шутил, а самое главное перестал шляться по клубам и общаться с сомнительными парнями на сайте знакомств. Поэтому не имело смысла ограничивать его в свободе, даже не смотря на все возражения Дмитрия, который будь его воля наверняка бы посадил парня на цепь и выгуливал бы только, когда считал нужным. И не то, чтобы мужчина был плохим отцом, но иногда у него все-таки полностью срывало башню. Видимо помнил все свои ошибки юности и хотел, чтобы Данька их не совершал, но в итоге делал еще хуже, от чего иногда даже отдалялся от сына, который любил своего отца, но до жути бесился, когда ему что-то запрещали. В этом плане Данил был тем, кто постоянно остужал обоих и сглаживал все острые углы во избежании конфликтов. И что же будет, когда он уедет? — Так я и проснулся, — ухмыльнулся Даня, открывая холодильник и роясь там в поисках чего-то съестного, — как проснулся, так сразу и приехал сюда, знал, что ты будешь рычать. — Ты хоть руки помыл, чудовище? — закатил глаза Дмитрий, наблюдая за тем, как Даниил, взяв с собой тарелку с салатом, что вчера вечером Данил приготовил на ужин, начал быстро сооружать себе сразу четыре бутерброда. — Что ты такого делал, раз настолько голоден? — Руки я помыл в ванной, как только пришел, а по поводу того, что я делал — тебе скажи и тоже захочется, — отшутился в ответ парень, после чего сложил на тарелку добытую еду, отправил им воздушный поцелуй и вышел из кухни, предварительно выразительно так посмотрев на Данила, подмигнув ему и тем самым подбодрив его. Каким бы ветреным Данька не был, но он прекрасно видел насколько сильно нервничал мужчина и понимал, что тот еще ни черта не рассказал Дмитрию, который с каждой минутой мрачнел все сильнее и сильнее. — Мелкий поганец, — хмуро произнёс Дима, — ты мне говорил, что он ночевал у Олега, но, глядя на его довольную рожу, я думаю, что имя этого самого «Олега» начинается на «М» и заканчивается тоже на «М», да? — Дима, прекрати, — рассмеялся блондин, толкнув брюнета в плечо, — ты ведь сам проводил проверку Максиму под своим надуманным предлогом и ты сам сказал, что он неплохой парень. Что снова не так? Даня взрослый мальчик, пусть живет как хочет, не прессуй его, у тебя уже в его возрасте был сын, если ты вдруг забыл. — То есть ты считаешь, что я должен отпустить ситуацию и позволить своему сыну творить все, что ему вздумается? — насмешливо поинтересовался Звягинцев-старший. — Мне кажется, что ему еще слишком рано ночевать у кого-то, даже если этот Максим показался мне неплохим парнем. — Боже, Дима, ты невыносим! — схватился за голову Данил, понимая, что их разговор снова перетекает не в то русло. — Ты в его возрасте был совершенно отбитым и неуправляемым! Данька другой. Да, он избалованный, ветреный и местами легкомысленный, но он умный парень, Дима, он не будет творить всякую ерунду. И вообще, ему уже двадцать лет, скоро двадцать один! Неужели ты думаешь, что он до сих пор не в курсе, что такое секс, особенно живя с нами в одной квартире? — Ты на чьей стороне, я не понял? — фыркнул Дмитрий, раздраженно глядя на блондина. — Ты постоянно его защищаешь, а этот мелкий поганец из тебя веревки вьет. И вообще… О чем ты хотел со мной поговорить? — Я… — Данил растерянно захлопал глазами, явно не ожидая, что во всем придется признаваться так быстро, — ты не голоден? — Что происходит? — тон у Дмитрия тут же стал не просто строгим, а подозрительным и серьезным, что не предвещало ничего хорошего. — Почти две недели ты ходишь какой-то задумчивый, замкнутый, улыбаешься мало, а на все мои вопросы только отмахиваешься. Что случилось? Я снова сделал что-то не так? — Дим, — Данил сделал глубокий вдох, после чего крепко сжал ладонь мужчины и, не говоря ни слова, повел его за собой на кухонный диванчик, сел вместе с Дмитрием, сделал глубокий вдох и все-таки решился продолжить: — я должен был тебе рассказать обо всем сразу же, но… Я боялся. Боялся, что ты снова поймешь меня не правильно, мы поссоримся и, возможно, ты даже предложишь мне расстаться, а это равносильно смерти, ведь у меня кроме вас никого нет, ты же знаешь. Если сейчас тебе не понравятся мои слова и ты не захочешь, чтобы я поступал так, как я желал изначально, то я правду отступлюсь и уйду, просто выслушай меня и не кричи, пожалуйста. — Если ты про повышение и Новосибирск, то я в курсе. Уже неделю знаю об этом. Голос у Димы был холодный и не выражал совершенно никаких эмоций, а глаза были наполнены злостью, раздражением и какой-то незнакомой до этого болью и толикой разочарования, от чего блондин скривился, как от пощечины и запоздало подумал о том, что Даньке все-таки ничего рассказывать не стоило, ведь как бы сильно они оба не были близки друг с другом, но для Звягинцева-младшего родной отец все равно был самым близким и родным человеком. Это следовало учесть. — И что ты думаешь? — хрипло спросил Данил, понимая, что голос совершенно его не слушается, а руки по-предательски дрожат. — Данька рассказал мне обо всем еще неделю назад, — холодно ответил мужчина, — вызвал меня на разговор и заявил, что больше не может молчать и смотреть на то, как ты мучаешься. Попросил меня его послушать, рассказал о твоем повышении, о командировке и молил меня не бежать тебя убивать, а просто все обдумать и дать тебе время. Каким бы монстром не был мой сын, но он нас действительно любит, особенно тебя. — И что ты думаешь насчет всего этого? — осторожно повторил свой вопрос Данил, понимая, что от ответа Дмитрия, в общем-то, зависит его дальнейшая счастливая или не очень жизнь. — Я полагаю, что пришло время открыть еще один салон не только в Санкт-Петербурге, но и в Новосибирске. Как думаешь? Между ними повисла напряженная и совершенно неуютная тишина. Дмитрий молча сидел, смотрел на блондина в упор и явно думал о чем-то своем, а Дан просто замер на месте совершенно не понимая, как себя вести, ведь не такой реакции он ожидал. Совсем не такой. — Я думал, что ты будешь на меня орать и мы снова поссоримся, — честно признался мужчина, боясь посмотреть Звягинцеву в глаза, — это ведь целые полгода. Я должен был сказать тебе раньше. Однако, я очень сильно боялся. Знаю, что глупо, но мы с тобой никогда не расставались, я переживал, что ты воспримешь это на свой счет, что запретишь мне туда лететь, запретишь принимать повышение или же просто разозлишься на меня и вышвырнешь отсюда. Я слишком тебя люблю, поэтому и тянул до последнего. Я глупый, да? — Я что настолько кровожадный? В голосе Дмитрия открыто сквозили отчаянье и обида, что заставило Данила удивленно вскинуть бровь и внимательно посмотреть на Диму, который сидел совсем близко, обнимал его за плечи и сейчас выглядел как побитый щеночек, которому любимый хозяин причинил боль своими неосторожными действиями и от чего тот страдал, но все равно тянулся к хозяйской руке за лаской. — Да, я сначала жутко взбесился стоило Данька рассказать обо всем, — продолжил Звягинцев, сделав глубокий вдох, — но потом немного успокоился и подумал о том, что пора прекращать быть эгоистом. Я ведь знаю насколько для тебя важна работа и эта должность, ты так долго к ней стремился и неужели теперь я вправе разрушить все твои мечты и старания из-за своего эгоизма и страха отпускать тебя в другой город? Конечно, нам будет тяжело, мне кажется, что эти полгода окажутся самыми сложными для нас, но ведь чего только в нашей жизни не было. И с этим справимся, так ведь? Данил сначала замер, пытаясь переварить услышанное, а после наконец-то осознал все, что сказал ему Звягинцев-старший, тут же просиял, заулыбался и кинулся мужчине на шею, чувствуя себя невероятно счастливым. — Димка, я так тебя люблю, ты не представляешь! — прошептал мужчина в самое ухо брюнета, крепко обнимая его за шею и утыкаясь носом куда-то в ключицы. — Я обещаю тебе, что буду прилетать очень часто, если хочешь, то каждый выходные. — Я был серьезен насчет салона, — ровным тоном произнес Дмитрий, при этом улыбаясь глазами, — мой деловой партнер из Новосибирска давно предлагал объединить усилия и открыть в его городе сеть тату-салонов, но я долго не решался, а тут так совпало… Сегодня мы с ним именно это и обсуждали, договорились, что я через неделю приеду в город, там все обсудим окончательно. Не обещаю, что все получится, но если выгорит, то я не только расширюсь, но еще и буду видеть тебя, как можно чаще. — Но… — от полученной информации у Дана кружилась голова и ему казалось будто бы он спит, ведь ни о чем подобном он даже думать не мог. — Как же Данька? — Ты сам говорил, что он взрослый, — пожал плечами Дмитрий, — такая практика для него даже полезна. Буду возвращаться домой без предупреждения, проверять его и за одно смотреть в какой бордель превращается квартира во время нашего отсутствия. — Я буду предупреждать его о твоих приездах, — рассмеялся блондин, еще крепче прижимаясь к родному и до ужаса любимому мужчине, — и Дим, знаешь что? Прости меня, я такой дурак. Я правда боялся, что могу тебя потерять, поэтому и струсил. — Не скрывай от меня ничего, хорошо? — спокойным и даже мягким тоном попросил Дмитрий, нежно гладя мужчину по волосам. — Я знаю, что характер у меня не сахар, понимаю, почему именно ты боялся, но знаешь что? Я всегда принимал и буду принимать твою сторону. Мне важно, чтобы ты был счастлив и не только со мной, а вообще, чтобы у тебя была любимая работа, чтобы ты развивался на ней и шел к своим целям, а не отдал свою жизнь мне и Даньке. Ты амбициозный и умный, ты должен не стоять на месте и развиваться дальше. А я всегда тебя поддержку в этом. Пускай и поору сначала для профилактики. Данил закусил губу, не в силах справиться с эмоциями от услышанного, чувствуя, как на щеки капает соленая влага, после шмыгнул носом, стараясь прогнать предательские слезы и тут же почувствовал чужие горячие губы на своих, которые жадно и собственнически терзали его рот, тем самым доказывая мужчине, что все его страхи были беспочвенны и глупы. И сейчас, обнимая и целуя любимого, Данил понимал, что это действительно так. Они слишком долго были вместе, понимали друг друга с полуслова и действительно уже проросли под кожу настолько, что по отдельности теперь было нельзя. А самое главное — Дима даже решился переступить через собственные сомнения и страхи, чтобы быть ближе к нему. И если это не любовь, то что тогда?