Слухи не врут

Нам позвонить бы повыше — Богу, Просто нажав на ноль. Я бы хотел познавать дорогу, А не любовь и боль. Мы — это смесь красоты и нрава, Дури, людей, скачков. Так ведь, скажи? Вытекает ладан Из неживых зрачков. Как я живу? Да идите к черту. Бит заиграл во всю. Я эту жизнь просмотрел сквозь челку. Можно сказать, что всю. ©

После разговора с отцом Никиты единственное, о чем мог думать Максим — это лучший друг, который в очередной раз попал в беду, а сам Зарецкий снова не смог его спасти, занимаясь только своей жизнью и спустив все на тормозах. Так уже случалось однажды и тогда все закончилось попыткой самоубийства, от чего теперь парня бросало в дрожь лишь от одной мысли, что Кит может попробовать сделать это снова. Чувство стыда и ненависти к себе самому затопило Максима с головой, и он еле-еле сдерживал себя, чтобы не расклеиться окончательно и не показать сидящему рядом Даниилу насколько паршиво и плохо ему на данный момент просто от того, что он снова не уберег дорогого для себя человека. — Расслабься, все будет хорошо, — как будто бы прочитав его мысли произнес Даня, невесомо погладив лежащую на руле ладонь Максима и тем самым, как будто бы говоря, что он здесь, рядом. — Чувствую себя виноватым, — честно признался парень, — я слишком ушел в учебу, работу и отношения с тобой, что просто не уследил за ним. Мне от этого безумно тошно. — Максим, — Даниил сделал глубокий вдох и на несколько секунд замолчал, как будто бы собираясь с мыслями, — прекрати говорить подобные вещи. Никита дееспособный взрослый парень, ты не можешь опекать его всю жизнь хотя бы потому, что он имеет полное право жить так, как хочется именно ему. Ты еще толком не знаешь, что с ним случилось, но уже беспокоишься. Я понимаю тебя, конечно же. Ты его очень любишь, но дело в том, что ты не можешь всегда и везде быть с ним. Просто прими это. У каждого из нас есть свои белые и черные полосы, ты не в состоянии каждый день красить его жизнь белым цветом, но знаешь, в чем прелесть дружбы? В том, что настоящий друг останется рядом даже, когда вся твоя жизнь станет одной сплошной черной полосой. Даниил замолчал и устало прикрыл глаза, тем самым дав понять, что продолжать эту беседу он больше не намерен в то время, как Максим вцепился двумя руками в руль и с силой закусил губу, пытаясь успокоиться, прекратить себя накручивать и не нервничать, чтобы не свести себя с ума окончательно. В словах сидевшего рядом Дани были ростки истины и с этим парень просто не мог не согласиться, как и с тем, что не имеет никакого права подвергать Звягинцева опасности из-за своей невнимательности и растерянности, вызванной недавним звонком Орловского-старшего. — Я безумно переживаю за него, — все-таки решился нарушить тишину Максим, понимая, что сейчас ему как никогда необходимо выговориться, — я уже чуть не потерял его, когда подсел на наркотики. Я не замечал никого вокруг, был погружен только в свои проблемы и свои заботы, при этом Кит меня всегда поддерживал, был рядом и пытался мне помочь, при том, что он сам на тот момент только-только узнал о своей болезни, был растерянным и одиноким. Но я не видел этого. Я продолжал считать себя страдальцем и воспринимал его заботу как должное. Мне казалось, что у Никиты все прекрасно, ведь у него были живы и отец, и мать, он начал встречаться с Юрой и вроде бы был счастлив. По крайней мере, я погряз в своих проблемах и мне куда проще было поверить в то, что у него все хорошо, чем распахнуть глаза и заметить наконец, как ему хреново. Но я был слишком эгоистичен, думал только о себе и очнулся лишь тогда, когда чуть его не потерял. Я просто боюсь того, что у меня может когда-то не стать Никиты. Ты не представляешь, что тогда со мной будет. Я очень боюсь за него, и я действительно ненавижу себя за то, что не могу ему помочь. — Все будет хорошо, глупый, — ободряюще улыбнулся ему Даниил, положив свою руку на чужое колено и не сильно сжав ладонь, — не накручивай себя, правда. Ты хороший друг и Никита это прекрасно знает. — Спасибо, что поехал со мной, — выдохнул Максим, позволив себе немного расслабиться, — с тобой мне и правда легче. — Но я ведь не мог иначе, — спокойно ответил ему Даня, заставив Максима поразиться тому насколько будничным и обыкновенным тоном это было сказано. Дальше они ехали практически в тишине. Максим негромко включил музыку и просто вел машину, стараясь наслаждаться теплом чужого тела рядом и не думать о том, что ждет его в квартире у лучшего друга. В какой-то степени Даниил был прав и его самобичевание теперь было бесполезно. Даже, если он снова повел себя, как эгоистичная скотина с головой уйдя в учебу, работу и отношения со Звягинцевым, изменить хоть что-то теперь не представлялось возможным. Единственное, что он мог — это быть рядом с Никитой, когда тот действительно в нем нуждался. Как бы там ни было, но в самые тяжелые и сложные периоды жизни они поддерживали друг друга, находясь рядом и заботясь о том, кто был, есть и будет лучшим другом. Что бы ни случилось, но именно эта простая истина была неоспоримым фактом. — Ты уверен, что хочешь остаться в машине? — настороженно спросил Максим, останавливаясь у чужого подъезда и внимательно глядя на непривычно тихого Даниила, что почти всю дорогу просто смотрел в окно и молчал. — Да, Макс, все в порядке, — выдавил из себя улыбку парень, — мне кажется, что я буду лишним там. Вам нужно поговорить наедине. Мне не составит большого труда подождать тебя здесь. Если вдруг он попросит остаться на ночь, то не беспокойся обо мне, просто приди попрощаться и я вызову себе такси. — Когда это ты стал таким заботливым и понимающим? — выгнул бровь Максим, только сейчас по-настоящему осознавая, как много в Данииле тех самых теплых, солнечных и добрых качеств, которые Зарецкий давным-давно перестал находить в себе и не замечал их в тех, кто был всегда рядом с ним. — Я всегда таким был, — пожал плечами парень, заставив Максима поморщиться, но не от лести Дани самому себе, а от его правдивых слов, от которых почему-то стало неловко. Даня действительно был таким всегда. Он постоянно заботился о каждом из них: заставлял Мишу носить шапку, просил Максима водить аккуратнее и кормил Олега обедами, когда тот либо забывал поесть, либо предпочитал вместо еды купить себе очередные книги для учебы. На протяжении всех этих лет Даня действительно бескорыстно помогал и беспокоился о них, он был единственным, кто всегда пытался позвать их всех на прогулку или на посиделки у кого-то дома и не потому, что было какое-то событие, а просто потому, что соскучился. И даже сейчас он поехал с Максимом к человеку, которого, если говорить откровенно, не сильно жаловал после того, что Никита ему сделал. Поехал просто потому, что не мог оставить Максима одного в таком состоянии, потому что видел, как ему плохо и потому, что осознавал, что должен быть рядом. В этом был весь Даня и сердце Максима раз за разом сжималось все сильнее и сильнее лишь от одной мысли о том, каким он раньше был глупым и слепым, раз из-за своих собственных невзаимных чувств, эгоизма и страданий мог обижать этого светлого, теплого мальчика своей холодностью, озлобленностью и игнором, который с его стороны был частым явлением. — Я тебя очень сильно люблю, — искренне произнес Максим, притянув к себе немного удивленного, но не сопротивляющегося Даниила, утыкаясь носом ему в шею и вдыхая чужое, но такое родное и нужное сейчас тепло, — постараюсь побыстрее. Не скучай без меня, хорошо? — Буду скучать, — фыркнул в ответ Даня, после чего улыбнулся привычно открыто и светло, чмокнул Максима в нос, отстегнул ремень безопасности и откинул голову на пассажирское кресло, прикрывая сонные глаза, — Макс, иди, со мной ничего не случится. Я не собираюсь сбегать, в любом случае. Если будешь задерживаться, просто напиши мне. Хорошо? — Да, конечно, я… — начал было Максим, но договорить так и не успел. Его прервал собственный мобильный, зазвонивший так не вовремя. Достав телефон из кармана джинс Максим замер, нервно сглотнув и недоуменно глядя на экран. Звонил Никита и это вызывало легкую дрожь по телу, ком в горле и волну паники, которая каждый раз накрыла Зарецкого, когда Орловскому грозило что-то плохое и когда-то тот в этот самый период пытался самостоятельно с этим разобраться. — Это Никита, — выдавил из себя парень, заметив обеспокоенный взгляд Даниила. — Ответь ему, — уверенно кивнул тот, погладив Максима по волосам. Зарецкий сделал глубокий вдох, принял вызов и стараясь говорить, как можно спокойнее, произнес: — привет, Кит. Что-то случилось? — Мой отец попросил тебя приехать, да? — голос у Никиты был бесцветный, пустой и очень холодный, от чего Максиму снова стало не по себе. — Я вижу твою тачку, ты уже десять минут стоишь под окнами моей квартиры, как идиот. Так меня боишься, Зарецкий? — Кит, — выдохнул Максим, немного расслабляясь, так как нотки сарказма и ворчливости в голосе лучшего друга говорили о том, что Никита не совсем потерял себя самого под влиянием своих проблем, таблеток и болезней, — не говори глупости. Просто, когда твоей отец мне позвонил, я был с Даней. Он поехал со мной, побоялся оставить меня в таком состоянии, я немного себя накрутил. Я уже выхожу к тебе, извини, что заставил ждать. — Он с тобой? — голос Никиты стал хриплым, бесцветным и пустым, тем самым заставляя Максима чувствовать себя неприятно и неуютно одновременно. — Да, он со мной, — стараясь держать себя в руках произнес парень, при этом обеспокоенно косясь на замершего рядом Даню, — Данька подождет меня в машине, не переживай. — Нет, ты меня не понял, — хрипло рассмеялся Никита, вновь заставив Максима нахмуриться и подумать о том, что его успокоение и мысли о нормальном состоянии Орловского были опрометчивы, — я этому даже рад. Приходите вместе. — Кит, что ты задумал? — сухо произнес Максим, начиная раздражаться. — Я беспокоюсь за тебя, поэтому приехал. Твой отец мне ничего не рассказал, но… — Я попросил его не говорить, — резко перебил его Орловский, — потому что хотел поговорить с тобой сам и то, что Даня рядом даже мне на руку. Мне нужно поговорить с вами обоими. — Что случилось, Никита? — нервно выдохнул Максим, сжимая руки в кулаки. — Надеюсь, ты не будешь лечить меня касаемо моих отношений с ним? — У тебя мания величия, Зарецкий? — хмыкнул в трубку Никита. — Я не собираюсь отговаривать тебя встречаться с твоей принцессой, совет вам да любовь. И опережая твой вопрос хочу сказать, что Миши это тоже не касается. Я хочу поговорить обо мне. И нужно, чтобы пришли вы оба. Просто вытащите свои задницы из тачки и поднимайтесь ко мне. Ключи у тебя есть, отец ушел в магазин. Специально дал нам время поговорить. Я не отниму у вас слишком много минут, не переживай. — Хорошо, — мы сейчас придем, — кивнул Максим, после чего Никита тут же сбросил, заставив парня озадаченно сидеть и смотреть в одну точку, слушая короткие гудки. — Что случилось? — настороженно спросил Даниил, внимательно глядя на застывшего Максима. — Он хочет, чтобы и ты тоже пошел со мной, — хрипло ответил Максим, хмуря брови, — я не знаю для чего это. Наверное, тебе лучше остаться здесь. Я не хочу, чтобы Кит снова устраивал шоу, а в таком состоянии он способен на что угодно. — Эй, не волнуйся так, — уголками губ улыбнулся Даня, — я не такой маленький и слабый, как ты думаешь. Сумею за себя постоять. И если он хочет, пойдем вдвоем. Так я смогу тебя поддержать, если что-то пойдет не так. — Я не хочу, чтобы он испортил тебе настроение, — скривился Зарецкий, устало прикрывая глаза, — ты ведь понимаешь, что разговор будет тяжелым и Никита будет стараться уколоть тебя сильнее каждым словом. — Макс, — выдохнул Даниил, крепко сжав чужую вздрогнувшую руку, — я не маленький мальчик, правда. Не нужно слишком сильно за меня переживать. Может быть, он действительно хочет сказать что-то важное для нас обоих. Просто пошли, хорошо? — Ты замечательный, ты знал? — позволил себе улыбнуться Максим, ощущая, как теплота и нежность заливают его с головы до ног. — А ты в этом еще сомневался? — выгнул бровь Даниил, открывая входную дверь и вылезая из машины, тем самым заставляя Максима последовать за ним. --- Когда Максим с Даней зашли в квартиру, то их встретила абсолютная тишина, которой Зарецкий уже, в общем-то не удивлялся, прекрасно помня повадки и привычки своего друга, который никогда в подобном состоянии не встречал его и не вылезал из собственной кровати, проводя практически все время своих депрессивных стадий болезни в кровати либо в ванной, где просто лежал и слушал музыку, топя себя в своих же собственных мыслях. Но, как ни странно, сейчас Максим ошибся. Никиты не было ни в ванной, ни в комнате и обнаружился он только на кухне, где меланхолично смотрел в окно, пил кофе и что-то медленно листал в телефоне, не замечая застывших у двери парней. — Привет, Кит, — решил нарушить тишину Максим. Никита поднял взгляд, от чего Зарецкий тут же выдохнул, заметив, насколько пустые, бездонные и холодные чужие, когда-то теплые и жизнерадостные глаза. Никита не выглядел потерянным, злым, расстроенным или апатичным, коим он был обычно в подобном состоянии, но сейчас перед ними сидел до ужаса уставший и одинокий парень, от чего Максим снова начал винить себя за то, что не доглядел за ним и просто скинул заботу о Никите на Мишу, который к такому явно был не готов. Да, конечно же, было глупо винить Зареченкова в том, что стало с Никитой, но сейчас, глядя на лучшего друга, Максим осознал, насколько сильно он облажался от того, что снова решил позволить Никите погрузиться в отношения с головой. Отношения, которые в итоге его разрушили просто потому, что Миша не тот человек, который мог бы справиться с Никитой. И не потому, что Миша плохой или ветреный, а потому что он такой же, как Никита: закрытый, взрывной, в какой-то степени эгоистичный и одинокий. Они просто не могли принять, понять и увидеть чувства друг друга и глупо было надеяться, что любовная лихорадка, овладевшая Никитой, продлится долго и не выльется в любовный передоз, который он наблюдал сейчас. — И что вы застыли, как статуи? — раздраженно спросил Орловский хриплым голосом. — Падайте на диван. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее вы свалите. — Хорошо, — кивнул Максим, после чего взял за руку вздрогнувшего позади него Даниила и вместе с парнем сел на кожаный кухонный диван напротив сидевшего на стуле Никиты, — что случилось, Кит? Объясни мне нормально. Твой отец напугал меня до ужаса, но не объяснил ничего. Сказал, что тебе плохо и что я обязан приехать. Расскажешь? Ты окончательно поругался с Мишей? — Мы расстались, но разве это имеет значение? — с улыбкой на губах произнес Никита, при этом насмешливо и презрительно глядя на молчавшего Даниила, что сидел рядом с Максимом и был до безумия напряжен. — Кстати, как у вас дела на любовном фронте? Вижу, что все прекрасно, не так ли? — Кит, — устало выдохнул Максим, — я не хочу спровоцировать ссору с тобой. Зачем ты начинаешь? — Что начинаю? — ухмыльнулся Орловский. — Просто спросил… Но раз вы не хотите говорить об этом, то хорошо, давай перейдем сразу к делу. Признаюсь честно, я попросил отца позвонить тебе. Просто захотел рассказать об этом сам, ты бы меня не простил, если бы я не предупредил тебя. А что касается твоего Дани… Я не думал, что он будет с тобой, но так даже лучше. — Блять, Кит, объясни мне нормально, что происходит?! — повысил голос Максим, начиная заметно нервничать. — Ты ведь знаешь, что я беспокоюсь. Какого черта издеваешься? Да, я знаю, что виноват, мы слишком мало проводили времени вместе, но… Я правда думал, что ты счастлив. — Я тоже так думал, — закусил губу Никита, на мгновение став потерянным, маленьким и одиноким, но после взял себя в руки, натянуто улыбнулся и продолжил: — но… Я никогда не был в порядке. Ты ведь знаешь. Наверное, после ухода мамы из семьи я перестал быть самим собой. Я все время думал, что я не достоин того, что имею. Я все время хотел быть другим человеком. Хотел быть обычным. Без денег, без богатого отца, без своей квартиры, машины и прочего дерьма. Я бы даже был готов терпеть свою болезнь, если бы я чувствовал себя свободным и счастливым. Но таким я был только в период своих влюбленностей — в те самые моменты, когда рядом был кто-то, кто меня любил, я ощущал себя живым. И знаешь что? Мне кажется, что я питался этой самой любовью. Ты ведь помнишь, как я ненавидел Игоря, когда он от меня сбежал, ты помнишь, что было со мной, когда ушел Юра и теперь… Я чувствую себя пустым. Как будто бы из меня душу выели. И мне больно не потому, что Миша больше не рядом, а потому что, он как будто бы забрал не только свои вещи и нашу кошку, но и часть меня. Я не знаю, как это объяснить. Я просто безумно заебался и поэтому… Договорить Никита так и не смог. Он просто замолчал, закрыл лицо руками, а через несколько секунд Максим услышал надрывный тихий всхлип, заставивший вздрогнуть не только его, но и выпучившего от ужаса глаза Даниила, что замер рядом и с недоумением смотрел на застывшего у окна Никиту, которого кажется накрывала истерика, делая его еще более уязвимым. — Черт, Кит! — тут же вскочил с дивана Максим, обнимая друга за плечи и аккуратно гладя его по голове, стараясь понять, что вообще происходит. — Просто сядь на место, я в норме! — чужой злой и раздраженный голос заставил Максима нервно закусить губу, перебороть себя и все-таки сесть обратно рядом с напряженным Даней, ожидая пока Никита успокоится и сможет продолжить говорить. — В общем, я хотел сказать, что через несколько дней, как только отец разберется с работой, всеми документами и прочим, мы с ним улетим в Германию на пару месяцев, — едва слышно произнес Орловский, не отрывая ладоней от лица, — как бы мне не хотелось это признавать, но пришло время снова посетить клинику. — Ты серьезно? — застыл в ступоре Максим, пытаясь переварить услышанное. — Все настолько плохо, Кит? Почему ты молчал обо всем? Я не понимаю, что происходит. Я боюсь за тебя. — Я сам не знаю, что происходит, — честно признался парень, вновь хватаясь за свою кружку с кофе и делая большой глоток, — я просто очень устал. Я не понимаю, что происходит со мной и я не могу адекватно оценивать все то, что успел натворить. Мне нужно привести мысли в порядок, но один, без помощи врачей, я это сделать не могу. — Тебя отец убедил? — осторожно спросил Максим, прекрасно помня, как Орловский ненавидел психиатрические больницы. — Нет, — помотал головой тот, — я сам. Просто понял, что я не в порядке. Последнее время я не отличал реальность и свою манию. Я не помню многое из того, что говорил, из того, что делал и как себя вел. Я как будто бы жил в каком-то вакууме несколько месяцев подряд. Если говорить откровенно, то я даже не уверен, что Миша — это моя настоящая любовь, а не мания. Ты же знаешь, что мне не нравятся такие, как он. Я не понимаю, что я в нем нашел, почему так привязался к нему и из-за чего мне теперь так больно. Я не могу ни о чем думать, не могу заниматься учебой. Я ничего не могу. Последнее время я либо пью по шесть таблеток в день, либо не пью их вовсе. Мне кажется, что теперь я окончательно поехал головой. Повисла напряженная тишина. Никита замолчал явно сказав все то, что он хотел, Даниил по-прежнему сидел смирно, не понимая, что он здесь делает и стараясь не раздражать Орловского своим присутствием, а сам Максим смотрел на такого Никиту и пытался представить насколько же ему сейчас плохо и больно. — А что с учебой, Кит? — осторожно спросил Зарецкий, при этом стараясь игнорировать самую больную тему, мимо которой нельзя было пройти, но оставить ее на потом все-таки стоило. — Я как раз вернусь к государственным экзаменам и диплому, — спокойно ответил Орловский, — остальное отец уладит. Ты же знаешь, что я отличник и гордость этой шараги. Мне все простят. — Почему Германия? — нахмурился Максим. — У тебя здесь хороший врач и ты можешь… — Я устал от вас всех, — холодно ответил Орловский, заставив парня вздрогнуть, — хочу побыть один. Я знаю, что, если лягу в клинику в Москве, ты обязательно будешь таскаться ко мне каждый день, при том, что у тебя теперь работа, а еще учеба и парень, которому нужно уделять время. Кроме того, ты точно проболтаешься Кате и остальным, а они притащат с собой половину моего курса и всех знакомых, как было один раз. Я не хочу этого. Я все же не со сломанной ногой лежу. Мне не нужны сочувствие, чужие фальшивые улыбки и апельсины в палату. Тем более, со мной будет отец. Да, пускай и заездами, но все-таки. Не волнуйся за меня. Ты же помнишь, что там лучшие врачи и поставили меня на ноги именно они в самый первый раз. Мне просто нужно перевести дух. Кроме того… Вы оба прекрасно знаете, почему я не могу остаться здесь в подобном состоянии. — И что нам говорить Мише? — подал голос хмурый и какой-то странный Даня, что смотрел на ухмыляющегося Орловского исподлобья, но при этом без агрессии и злости. — Какой правильный вопрос, малыш, — расплылся в фальшивой улыбке Никита, от чего Максим крепко сжал ладонь сидевшего рядом Даниила, пытаясь успокоить не только вздрогнувшего парня, но и себя самого, — я очень рад, что его задал именно ты, потому что хочу попросить вас обоих об одной услуге. — Нам нужно ему врать? — бесцветным тоном спросил Звягинцев, продолжая буравить Никиту нечитаемым взглядом. — Зачем? — ухмыльнулся в ответ Никита. — Вам нужно просто молчать. Если он спросит, то расскажите всю правду, а если нет, значит нет. — И все так просто? — с недоумением выгнул бровь Максим, совершенно не понимая подобного поведения друга. — А зачем все усложнять? — пожал плечами Орловский. — Я ведь знаю, что он не спросит. И вновь повисла напряженная тишина. Никита наградил их обоих быстрым насмешливым взглядом, а после снова схватился за свою кружку с кофе и начал что-то печатать в телефоне, тем самым показывая, что разговор закончен. И в эту самую минуту, глядя на лучшего друга, Максим ощутил себя глупым, растерянным и слабым ребенком, не понимающим, что творится с его родным и любимым человеком, который вроде бы был рядом, улыбался и разговаривал с ним, но при этом находился настолько далеко, что до него нельзя было докричаться. Даже, если бы Максим пытался изо всех сил и сорвал бы голос, Орловский все равно был не здесь. И от этого становилось по-настоящему страшно. --- — И что ты думаешь? — осторожно спросил Даня, глядя на напряженного Максима, что крепко сжимал руль и уже десять минут смотрел в одну точку, пытаясь переварить все то, что вылил на него лучший друг. После разговора с Никитой они практически сразу же вернулись обратно в машину, потому что на контакт Орловский идти не хотел категорически и выставил их из квартиры сразу же, как только домой вернулся Денис Александрович — отец Никиты, который кое-как успокоил Максима, пообещав, что полетит в Германию с Никитой и позаботится о нем, несмотря на загруженность на работе. Тот факт, что Орловский-старший наконец-то нашел хоть какое-то взаимопонимание со своим сыном, действительно прибавлял оптимизма и давал надежду на то, что все образуется, благодаря чему Максим хоть немного, но постарался убедить себя в том, что Кит принял правильное решение и лечение обязательно пойдет ему на пользу. Как бы там ни было, но отрицать очевидное было бессмысленно — Никите уже давно была нужна помощь и не смотря на его фальшивые улыбки, счастье и не так давно обретенную любовь, он был не в самом лучшем своем состоянии последние несколько месяцев. Наверное, с того самого момента, когда окончательно бросил Юру. Пускай друг и пытался отрицать очевидное, а сам Максим охотно верил в чужую ложь, но теперь пришла пора заглянуть правде в глаза и начать решать проблему, достигшую огромных размеров. И Максим был очень рад, что это понимал не только он, но и сам Никита обычно отрицавший хоть какие-то проявления своей непростой болезни. — Максим, поговори со мной! — снова окликнул его обеспокоенный голос Даниила, тем самым заставив парня вздрогнуть и повернуть голову вправо, сталкиваясь взглядом с чужими взволнованными глазами. — Извини, — скривился парень, понимая, что с его стороны было свинством настолько сильно погрузиться в свои мысли и не реагировать на парня, что сидел рядом и также переживал из-за происходящего, — я просто очень сильно растерян и напуган. Не понимаю, что происходит. — Он сам на себя не похож, — честно признался Даня, закусив губу, — никогда не видел его таким. Но мне кажется хорошим знаком тот факт, что Никита добровольно решился на лечение. Если человек понимает, что с ним что-то не так — это уже половина лечения. — Наверное, ты прав, — тяжело вздохнул Зарецкий, кивнув в знак согласия, — Никита всегда старался отрицать суть своей проблемы. Он на каждом углу кричал о том, что болен, но даже не пытался бороться с тем, что его губило. Теперь он добровольно согласился лечь в клинику и мне даже страшно от этого. — Почему страшно? — нахмурился Звягинцев, внимательно глядя на напряженного Максима, что по-прежнему не мог до конца смириться с тем, что окончательно упустил из вида то, что происходило с его другом на самом деле. — Я не знаю, что от него ожидать, именно это меня и пугает, — не стал скрывать своих истинных страхов Максим, — еще и вся эта ситуация с Мишей. Я не знаю, как смотреть ему в глаза и как молчать о том, что происходит. Мне кажется, что он должен знать, но… Если я скажу, то Никита посчитает меня предателем. Я слишком хорошо его знаю. А если я не скажу, то предателем стану уже для Миши. Как же меня достало быть между двух огней. После той самой нашей ссоры с Мишей, он до сих пор немного холоден ко мне, и я снова подорву его доверие. Не знаю, когда я перестал быть эгоистом, но мне действительно паршиво от осознания того, что я снова должен кому-то врать. — Макс, — Даниил тяжело вздохнул, а после ободряюще улыбнулся, обнял Максима поперек живота и пододвинулся ближе, укладывая свою голову ему на плечо и тем самым одаряя парня своим теплом и поддержкой, — знаешь, мне кажется, что сейчас единственное, что мы можем — это не влезать. — Что ты имеешь ввиду? — с недоумением спросил Зарецкий, глядя на немного уставшего от бессонной ночи, но при этом расслабленного в его объятиях, Даню. — Я думаю, если Миша действительно спросит о том, как Никита, нам не стоит ему рассказывать, — серьезным тоном начал парень, заставив Зарецкого недоуменно выгнуть бровь, — он должен спросить об этом у Орловского сам. Они не маленькие дети, понимаешь? Мы не можем постоянно плясать под дудку одного и другого. Я не хочу сейчас плохо говорить про Никиту, но он снова не подумал о тебе, попросив о подобном. Ты ведь знаешь Мишу, он нам не простит то, что мы молчали о происходящем. Я не хочу, чтобы ты ссорился с кем-то из них, правда, но, в то же время, не хочу, чтобы они решали свои проблемы нашими руками. Пусть станут взрослее, Макс. Это полезно для них обоих. Ты же не просил Никиту помочь разобраться в отношениях со мной, к слову, он сам влезал и все портил. Я не хочу, чтобы у них было также, как и у нас, когда мы пробовали встречаться первый раз. В любом случае, отношения ценны и целостны только, когда за них борются оба, а не пытаются решить проблемы за счет других людей. Ты так не думаешь? — Не боишься, что мы только все испортим? — нахмурился Максим, при этом понимая, что в словах Даниила есть зерно истины. - Ты же знаешь Мишу — он упрямый осел, никогда не переступит через свою гордость. — Ну не знаю, — пожал плечами Даниил, при этом улыбаясь, — я верю в Мишу. Кто-то из них ведь должен быть умнее, не так ли? — Наверное, ты прав, — кивнул Максим, поворачивая голову и ласково целуя парня в макушку, — Дань, поехали домой? И чужое теплое: «Поехали» было лучшим ответом, как и осознание того, что у них теперь действительно есть что-то общее, а не просто отношения: общие проблемы, общие друзья, общие секреты, общие идеи, мысли и главное — у них теперь есть дом. И не важно, где именно, это понятие сейчас стойко ассоциировалось не с квартирой, а с человеком, что сидел рядом, улыбался ему в ответ и заставлял Максима наконец-то ощущать себя полноценным и счастливым человеком. *** — Привет, психопатам, — улыбнулся Игорь, проходя в стерильно чистую и ухоженную одиночную палату, где на кровати с книгой в руках лежал одетый в непривычно светлые тона Никита. Он читал книгу и услышав чужой голос, хмуро поднял голову, а после, заметив застывшего в дверях Игоря, даже позволил себе искренне улыбнуться, несмотря на уставший вид, измученное лицо и синяки под глазами. — Ты серьезно приперся ко мне? — закатил глаза Орловский, при этом не скрывая радости. — Когда я наконец решился и написал тебе, что снова в клинике Бремена, думал, ты просто пожалеешь меня и посочувствуешь, а не притащишься сюда, светить своей счастливой улыбкой и бесить меня еще больше. Как тебя вообще пустили? — Эй, вообще-то я думал, ты мне обрадуешься! — фыркнул в ответ Игорь, садясь на стул возле кровати и опуская на пол пакет со сладостями и фруктами, что купил специально для друга. — Ты же знаешь, что я не мог не примчаться сюда. И это было самой настоящей правдой. Никита написал ему два дня назад и в лоб сообщил о том, что находится в психиатрической клинике в Бремене, в которой он уже весьма успешно лечился и поступил в нее снова с обостренной формой своей болезни, которая, как казалось раньше Игорю, глядя на влюбленного и счастливого Никиту, почти его не беспокоила. Но не стоило забывать каким хорошим лжецом был Орловский и как умело он прятал всех своих демонов, страхи, сомнения и боль за извечной ухмылкой, тонной сарказма и прочими вещами, за которыми давно потерялся настоящий Никита, которым он был до болезни и которого Игорь видел сейчас, сидя рядом и смотря на его пускай и уставшее, изнеможденное, но спокойное лицо. Он не задумывался ни на минуту о том, чтобы приехать к другу, когда будет возможность. Именно поэтому, как только наступила суббота, означающая долгожданный выходной от учебы и подготовки к экзаменам, Игорь сел в свою машину и направился в другой город лишь для того, чтобы поддержать пускай и бывшего парня, но до сих пор любимого и хорошего друга, которым был для него этот человек. — Поглумиться притащился? — ухмыльнулся Никита, с улыбкой глядя на сидевшего рядом Игоря. — А как иначе-то? — подмигнул парень в ответ. — Ну-ка расскажи мне Кит, как ты докатился до такой жизни? — Вот до чего доводит любовь, — театрально выдохнул Никита, при этом улыбаясь грустно и некрасиво, — а если серьезно, то я просто понял, что у меня едет крыша и первый раз в жизни не захотел, чтобы отец или Макс страдали из-за меня. Я только начал находить с папой общий язык и просто боялся, что снова все испорчу, а Макс… У него и без меня много дел и забот. Я слишком долго был свиньей и эгоистом, поэтому решил немного поваляться здесь, пускай отдохнут от меня хоть чуть-чуть. — Серьезно? — выгнул бровь Игорь, неверующе глядя на ухмыляющегося ему Никиту. — Ты сам согласился на лечение? Все те три раза, что ты лежал в клиниках, были сугубо по наставлению твоего отца и ты проклинал его так, что стены дрожали, а сейчас… Кто тебя подменил и где мой Никита? — Да пошел ты! — фыркнул в ответ друг. — Я просто вырос и главное, я понял, что мне действительно нужна помощь. Каким бы сильным, смелым и похуистичным я не пытался казаться, я все равно болен и чем больше я буду отрицать это, тем сильнее моя болезнь будет меня убивать. Пускай это глупо звучит, но я решил с ними сотрудничать. И с БАР, и с эпилепсией. — И как? — осторожно спросил Игорь, стараясь не спугнуть непривычно спокойного Никиту, разговаривающего о подобных вещах. — Получается? — Знаешь, мне действительно стало немного легче, — задумчиво произнес Орловский, упав на подушку и бездумно глядя в потолок, — тут хороший психотерапевт. Мы говорим с ним два раза в день и он неплохо прочищает мне мозги, как будто бы питает меня также, как завтрак, обед и ужин. У меня овсянка на завтрак, психотерапевт на десерт. В общем, все классно. — Я рад, что ты говоришь об этом именно в таком русле, — выдохнул Игорь, — честно говоря, я боялся того, что увижу тебя расстроенным, потерянным и злым. Я переживал за тебя. — Знаешь, — задумчиво выдохнул Никита, устало прикрывая глаза, — я ощущаю себя очень странно. Мне до сих пор плохо, обидно и горько от того, что я такой, но… Наверное, мне действительно нужно смириться с самим собой, при этом не закрывать себя от людей, не отталкивать их, потому что я больной и неадекватный, а просто стараться открываться им. Люди ведь живут с сахарным диабетом, с мигренями, язвой и прочим дерьмом. Мне нужно думать, что мой недуг ничем не хуже остальных. Иначе я точно закончу тем, что выйду из окна. И ты прекрасно понимаешь, что я бы так сделал, если бы не отец и Макс. — Вот значит как? — с обидой в голосе фыркнул Игорь. — А я? Меня ты теперь в расчет не берешь? — Ты бы пережил мою смерть, — спокойно ответил Орловский, заставив Игоря вздрогнуть от цинизма в его голосе, — ты счастливый самодостаточный человек, ты бы мог с этим справиться. А они нет. Возможно, Макс бы смирился со временем, но папа… Он бы не смог. У нас не самые теплые отношения, мы часто не понимаем и не доверяем друг другу, но при этом я знаю, что он меня очень любит. Я единственный близкий для него человек. У него есть только работа и я. И знаешь, я раньше считал, что если он будет выбирать, то обязательно остановится на первом, но теперь… Сейчас я понимаю, каким дураком был. Отец взял отпуск, повесил всю работу на своего зама и уехал вместе со мной. Сказал, что будет рядом все эти два месяца. Пускай вчера он и улетел в Москву, но должен вернуться уже во вторник. Я знаю, насколько тяжело ему было принять это решение, но он его принял. Ради меня. Ощущаю себя мудаком. Честно. Я сам отталкивал отца и всех остальных от себя. Я кричал о том, что меня никто не любит, что я одинокий, больной и непонятый, но при этом вокруг всегда были те, кто хотели мне помочь. Однако мне было проще строить из себя обиженного и одинокого страдальца, чем распахнуть глаза и увидеть, что единственным, кто не любил, даже ненавидел меня, был я сам. Никита замолчал, открыл глаза и с улыбкой посмотрел на застывшего на стуле Игоря, что смотрел на парня другими глазами, не понимая и одновременно радуясь тем изменениям, что он видел в лежавшем рядом Орловском, который в общем-то был все тем же саркастичным, злобным, эгоистичным и надменным Никитой, но при этом выглядел взрослее, размышлял правильнее и вообще казался каким-то совершенно другим. — Он хорошо на тебя повлиял, — не смог не отметить Игорь, — пускай ты и писал, что вы расстались, но я видел, как искрило между вами и не верю, что все закончится просто так. — Я не знаю начиналось ли вообще хоть что-то, чтобы заканчиваться, — тяжело выдохнул Никита, заставив Игоря напрячься, — я не совсем понимаю, что происходит между нами. И мне сложно из-за этого осознать, что конкретно я чувствую из-за потери его. Знаешь, я ведь сам виноват, что все так вышло. Я совсем запутался в себе, боялся отца, боялся того, что могу быть Мише в тягость и боялся себя самого. В итоге я его потерял. Не знаю окончательно или нет, но факт остается фактом. Я чувствую себя пустым и растерянным без него. При этом одна часть меня уверяет, что я сделал все правильно, потому что не имею никакого права портить ему жизнь своим присутствием в ней, а другая кричит о том, что я идиот, ведь только рядом с ним я чувствовал себя счастливым. Иногда мне кажется, что у меня не биполярка, а шизофрения. Может быть, здесь не такие и классные врачи, раз не видят очевидных вещей? Что думаешь? — Я думаю, что ты просто мелкий трусливый мудак, — усмехнулся в ответ Игорь, а заметив недоуменный взгляд Никиты, пояснил: — ты никогда не боролся за отношения, предпочитая зарывать голову в песок. Что было, когда я уехал учиться? Я предлагал тебе встречаться на расстоянии, я звал тебя с собой, я клялся, что буду прилетать каждые выходные. Но ты был не приклонен. Ты бросил меня не потому, что посчитал мой отъезд предательством, а потому что тебе так было легче. Куда проще жалеть себя и ненавидеть меня, чем бороться за отношения. Не так ли? — Не читай мне проповеди, ты же помнишь, как меня это бесит, — скривился Никита, — ненавижу, когда в тебе просыпается правильный мальчик. — И все же тебе придется меня выслушать, — не унимался Игорь, понимая, что вправить мозги другу сейчас способен только он, — с Юрой, конечно, была некрасивая история, но частично ты сам его доводил. Ты видел, что эти отношения тебя убивают, но не мог его бросить, потому что боялся остаться один и в итоге доводил не только себя, но и его. А теперь… Я правда не хочу читать тебе морали, но я видел вас с Мишей и могу сказать, что он — это единственные твои взрослые отношения. Когда я видел тебя с ним, ты был взрослым. Пускай все таким же самодовольным, раздражающим и невыносимым, но я видел, как ты на него смотрел. Не так, как на меня или Юру. Понимаешь? Я не знаю, что произошло между вами и не хочу давать тебе советы, но хочу сказать одно — просто попытайся не зарывать голову в песок, а вести себя настолько же взросло, насколько ты начал вести себя по отношению к своей болезни. Жизнь по своей сути та еще стерва, но ты можешь сделать ее счастливее и радостнее, просто для этого нужно приложить хоть немного усилий, Никита. — Ты такой надоедливый, — шикнул на Игоря Орловский, однако от парня не укрылся чужой задумчивый взгляд, что означало хотя бы то, что Никиту его слова задели за живое, — если бы я знал, чего он хочет, наверное, я бы уже понял, как мне действовать. Но знаешь, иногда мне кажется, что Мише действительно без меня будет проще и легче. — Снова трусишь, — усмехнулся Игорь. — Иди к черту! — фыркнул Орловский. — Я не хочу, чтобы он жалел меня. Не хочу, чтобы он знал, что я здесь. — Он не в курсе? — удивленно выгнул бровь Игорь, с недоумением глядя на лучшего друга. — Нет, — ухмыльнулся Никита, — я просил ему не рассказывать. Вернее, сказал, чтобы они молчали пока он сам не спросит. Прошло почти две недели, как я здесь. Он до сих пор молчит. Значит, я действительно не так ему важен и нужен. — Эй, не накручивай себя, хорошо? — мягко произнес Игорь, осторожно накрывая его руку своей ладонью и мягко сжимая чужие пальцы. — Возможно, вам обоим просто нужно время. Все наладится. Слышишь меня? — Спасибо, что ты приехал, — устало, но с улыбкой на губах произнес Никита, внимательно глядя на сидящего рядом Игоря, — ты всегда меня понимал и не стесняясь мог дать мне пинка под зад. Люблю тебя за это, пускай ты и жуткий зануда. --- После посещения больницы Игорь решил не ехать сразу домой, а хотя бы перекусить, понимая, что пять часов в пути без кофе и хоть какой-то еды в желудке, он точно не выживет. Именно поэтому, он остановился у самого ближайшего от больницы более-менее приличного кафе, заказал себе незамысловатый обед и решил на несколько минут проверить социальные сети. Как оказалось не зря. Увидев сообщение от Ильи, парень несколько минут сидел и глупо улыбался просто потому, что Шатов писал ему не часто и любое сообщение от него поднимало настроение на целый день, заставляя Игоря не просто понимать, но и ощущать, что все то, на что он согласился ради этих отношений, было не зря. Илюша 11:15 Ты там сдох что ли? Игорь 15:03 Привет, злюка! Соскучился? Илюша 15:06 Нет, просто обеспокоился почему ты не пишешь свое дебильное «Доброе утро». Мало ли ты помер в своей Германии. Решил проверить. Игорь 15:06 Кто-то снова не в духе? Илюша 15:06 Нет. Все хорошо. Просто интересно, чем ты был занят. Игорь 15:07 Переживал за меня?) Илюша 15:08 Скорее, насторожился. Тишина от тебя — это очень странно. Напрягает. Игорь 15:09 И все-таки ты скучал! Как это мило 😊 Илюша 15:09 Не говори глупости. Игорь 15:09 Ты бы не написал мне, если бы не соскучился)) Илюша 15:10 Я просто решил проверить живой ты или нет. Не придумывай. Игорь 15:10 Сложно в кой-то веки признаться, что соскучился? С тебя убудет что ли? Илюша 15:11 Да, я скучал! Илюша 15:11 Мне неуютно и непривычно без твоих сообщений по утрам. Илюша 15:11 Доволен?! Игорь 15:12 Более чем. Сижу и улыбаюсь, как дурак) Илюша 15:12 Ты и есть дурак. Игорь 15:15 Как у тебя дела? Илюша 15:15 За одну ночь ничего не изменилось. Глеб вчера наконец-то свалил, так что с сегодняшнего дня я официально свободен. Могу делать дома, что хочу. Игорь 15:16 И что же ты собираешься делать один дома?) Илюша 15:16 Купил новую игру. Игорь 15:16 Задрот. Игорь 15:16 У меня есть предложение получше. Может быть, созвонимся вечером по видеосвязи? Я один, ты один. Можно будет поговорить наконец-то спокойно, не боясь, что в комнату влетит твой брат. Я соскучился по тебе, хочу тебя увидеть. Илюша 15:16 Не слишком ли большие у вас запросы, молодой человек? Игорь 15:16 В самый раз. Ну так что? 😏 Илюша 15:16 Ладно. Так и быть, готов уделить тебя десять минут. Игорь 15:17 Я рассчитываю минимум на два часа 😅 Илюша 15:17 Губу закатай. Игорь 15:18 Если только об твою)) Илюша 15:18 Идиотина. Игорь 15:18 Давай в часиков десять? По московскому времени — в одиннадцать. Илюша 15:19 Какого хрена так поздно? Игорь 15:20 Я не в городе. Сейчас пообедаю и поеду домой в Майнц. Мне на машине пять часов. Илюша 15:20 Где болтаешься? Игорь 15:20 Я навещал друга в больнице. Он лежит в Бремене, путь не близкий, но не мог не приехать. Илюша 15:21 Что за друг? Игорь 15:22 Ревнуешь?) Илюша 15:22 С какой радости? Игорь15:22 Если бы не ревновал, то спросил бы, что с другом, а не что за друг. Илюша 15:22 Не выдумывай. Илюша 15:23 И вообще, тебе не пора в путь-дорогу? Я не буду ждать тебя полночи, даже не надейся. Игорь 15:23 Ты такой бука, Илья! Затискаю тебя, когда вернусь 😊 Илюша 15:23 Да пошел ты. Игорь улыбнулся сам себе, закрыл переписку с Шатовым и тут же попросил счет, понимая, что действительно не стоит терять ни минуты, ведь теперь у него появился человек, который его ждал, несмотря на свое показное недовольство и вечное ворчание. Илья никогда не отказывал Игорю в общении, они переписывались полночи каждый день, общались по телефону часами и иногда созванивались по видеосвязи, заставляя сердце Игоря биться чаще и скучать все сильнее, при этом мысленно зачеркивая дни в своем виртуальном календаре и думая о том, как же он будет счастлив, когда наконец-то сможет обнять человека, который стал первым за долгое время, кто сделал его спокойную, размеренную и продуманную жизнь не просто интересной, но по истине наполненной и счастливой. Разве не самое главное счастье просто сесть в машину с осознанием того, что домой нужно приехать не потому, что хочется отдохнуть и поскорее лечь спать, а потому что тебя кто-то ждет? Пускай и на другом конце света. *** — Сегодня наш малыш наконец-то стал совсем большим, — расплылся в улыбке Миша, обнимая открывшего ему дверь Даниила, по случаю дня рождения которого они сегодня наконец-то собрались все вместе, чему Миша был несказанно рад, потому что действительно успел соскучиться по друзьям. Кроме того, все то время пока он занимался с репетиторами из-за скорого возращения на учебу или же ходил с Олегом в бассейн, который так и не бросил из-за наставлений мамы, даже несмотря на придурка тренера, он действительно отвлекался от своих неприятных мыслей и ни о чем не думал. Но все оставшееся время, когда парень возвращался домой, падал на свою кровать и оставался один на один с самим собой, он раз за разом возвращался к мыслям о Никите и их отношениям, которые похоже теперь окончательно закончились. После той встречи в клубе прошло уже больше двух недель и несмотря на подозрения Миши, что Орловский не оставит его в покое, Никита пропал с радаров, не звонил ему больше, не писал и вообще не подавал каких-либо признаков жизни. И Миша, наверное, начал бы волноваться и переживать, если бы не видел, как часто парень бывает в социальных сетях, не листал его новые фотографии, которые постил Никита с завидной регулярностью, при этом выкладывая только старые фото с до ужаса оптимистичными и спокойными надписями, тем самым заставляя Мишу нервничать, раздражаться и злиться просто от того, что он вот так просто взял и переступил через все то, что было между ними. Честно говоря, несколько раз Миша еле-еле удерживал себя от соблазна сорваться и наконец-то написать этому невозможному придурку хотя бы просто для того, чтобы убедиться окончательно, что на этот раз между ними точно все кончено. Но что-то внутри все равно останавливало его, заставляя парня удалять так и не отправленные сообщения и отбрасывать в сторону телефон, когда пальцы уже почти были готовы нажать на давно выученный наизусть номер. Миша прекрасно понимал, что этим «чем-то» была его обида и гордость, через которые он до сих пор не смог переступить, тем самым делая себе еще больнее. Но, как бы там ни было, даже несмотря на то, что он до сих пор не мог простить Никите все то, что тот натворил пока они были в отношениях, просто успокоиться и не волноваться за него Миша не мог. Именно поэтому он несколько раз пытался узнать через Макса, как дела у Орловского, но нарывался на чужое холодное и безразличное: «Не впутывай меня, спроси у него сам», после чего решил оставить в покое, как Зарецкого, так и Орловского, рассудив, что если уж Никита смог забыть его так быстро, то и у него самого все обязательно наладится. Только вот пока ничего не получалось. Совершенно. Все его мысли занимал Орловский, к которому Миша успел прикипеть так быстро, что теперь отрывать его от себя было настолько больно, что парень задыхался и держался из последних сил только из-за беспокоящихся за него родителей и ради друзей, что видели его состояние и пытались как-то его подбодрить, постоянно вытаскивая на прогулки и стараясь развеять его и подпитать новыми эмоциями. Олег даже поддался его уговорам и согласился поговорить с кем-то из своих знакомых для того, чтобы в какой-нибудь из дней Миша мог вместе с ними вспомнить старые времена и снова сесть на мотоцикл, который всегда был для него лучшим антидепрессантом. Конечно же, данная идея не пришлась Олегу по вкусу и блондин потратил несколько дней на то, чтобы отговорить Мишу, но в итоге все-таки сдался и согласился помочь, при этом клятвенно пообещав не говорить Дане, который наверняка бы носился возле него, как курица-наседка и причитал похлеще родителей, которые, конечно же, не должны были об этом узнать, как и лучший друг, который сейчас улыбался ему в ответ и которого Мише совершенно точно не хотелось расстраивать, особенно в такой день. Именно поэтому парень пообещал не только до сих пор обиженному на него Олегу, но и себе самому, что сегодня он будет очень хорошим мальчиком и не посмеет испортить своим дерьмовым настроением Даньке этот праздник, даже если кретин Орловский каким-то образом окажется на пороге этой квартиры, чего Мише, к слову, совершенно точно не хотелось бы. — Проходи, — улыбнулся Даня, пропуская парня в квартиру, — ребята уже здесь. Мы ждали только тебя. — Да ладно и Зарецкий даже приперся раньше меня? — выгнул бровь Миша. — Что ты с ним сделал? — Он стал образцово-показательным парнем, — усмехнулся Даня, — почти стал. Не обращай внимания на его пререкания с Марком. Макс ревнует меня к нему и будет пытаться строить из себя альфа-самца. На самом деле это смешное зрелище, мой парень — идиот. — Как мило, — ухмыльнулся Миша, а потом, вспомнив про того самого Марка, нахмурился и решился спросить: — это тот Марк, которого Никита… — Миш, — Даня сделал глубокий вдох и настороженно посмотрел на напряженного парня, — ты ведь в курсе, что я с ним сдружился и я даже благодарен Орловскому за то, что он пускай и таким гнусным образом, но когда-то познакомил нас. Расслабься и не думай ни о чем. Марк классный, особенно, когда стебет еще больше распаляющегося Макса. — Думаю, это действительно весело, — ухмыльнулся Миша, соглашаясь с Даней. Парень кивнул сам себе и стянул с ног кроссовки, при этом стараясь кое-как себя успокоить и действительно расслабиться. — Мой руки и проходи в комнату, я пока окончательно подготовлю все на кухне, — улыбнулся ему Даниил. Даня исчез в дверном проеме, оставляя Мишу один на один с борьбой со своими собственными демонами, которые до сих пор не покидали его не на минуту, каждый раз заставляя парня бороться с самим собой просто для того, чтобы создавать хоть какую-то иллюзию спокойствия и расслабленности. Миша сделал глубокий вдох и постарался взять себя в руки, отгоняя подальше все те мысли, что душили его уже почти три недели и не давали нормально соображать. Да, сейчас ему было по-прежнему обидно, больно и грустно, но сегодня был тот самый день, когда он не имел права на кого-то злиться, вспоминать свои неудавшиеся отношения и думать о человеке, давно его забывшем. Сегодня был праздник у того, кто давно и по праву считался его лучшим другом и неужели Миша был настолько мудаком, что позволил бы себе испортить этот день своей кислой миной? — Привет всем, — произнес парень. Он прошёл в комнату, тут же сталкиваясь взглядом с нахмуренным и надувшимся Максимом, что сидел в кресле и буравил напряженным взглядом расслабленного незнакомого русоволосого парня, самодовольное выражение лица которого откровенно говорило о том, что вечер для Зарецкого обещает быть тяжелым. Олег, в свою очередь, сидел рядом с тем самым Марком, но как будто бы был далеко не здесь, переписываясь с кем-то в телефоне и глупо улыбаясь. — Привет, Миша, — кивнул ему Макс, помахав рукой и снова кривя лицо от того, что Марк открыто улыбнулся и протянул руку Мише, который спокойно пожал ее в ответ. — Миша, — кивнул Зареченков, садясь рядом с Олегом и приобнимая того за плечи, вынуждая блондина улыбнуться ему в ответ и при этом резко спрятать телефон, тем самым вызывая у Миши улыбку на губах. — Я Марк, приятно познакомиться, — ответил парень, — я наконец-то смог увидеть всех друзей Дани, очень много хорошего слышал о вас и рад наконец-то вас встретить. — Я вообще-то не друг, а его парень, — самодовольно ответил Зарецкий, заставив Мишу усмехнуться и закатить глаза, от осознания того, каким же придурком иногда мог быть Максим. — Хорошо, — с явной издевкой в голосе произнес Марк, ухмыльнувшись, — я рад познакомиться с друзьями Дани и с его… Парнем. — Кстати, какие вообще у Дани планы? — решился спросить Миша, вспоминая о том, что кучу сообщений в беседе он так и не успел прочитать просто потому, что глупо листал фотографии придурка Орловского и делал себе еще больнее, а после понял, что опаздывает и быстро начал собираться к другу и потом сорок минут просто слушал музыку в такси, пытаясь привести мысли в порядок. — Ты даже не удосужился прочитать все то, что мы писали, — раздраженно фыркнул Максим, от чего Миша только усмехнулся, стараясь не вспоминать все те разы, когда сам Макс игнорировал их и сотню раз нарушал данные самим же собой обещания. — Данька решил посидеть немного здесь, а потом поехать в клуб, — встрял в беседу Олег. А Миша тут же отметил каким нервным и непривычно дерганным сегодня был Максим и, глядя на сидевшего рядом Марка, парень кажется прекрасно понимал причину такого его поведения. — Мы полностью его поддерживаем, - с улыбкой продолжил Олег, — ты ведь с нами, да? — Думаю на клуб меня не хватит, — скривился Миша, — сейчас очень устаю от учебы и спорта, что снова появились в моей жизни и слишком пока тяжелы для меня, но я правда постараюсь выжить и поехать с вами в клуб. Торжественно клянусь! — Я в тебе не сомневался, — расплылся в улыбке блондин, обнимая Мишу за плечи и заставляя того окончательно расслабиться. --- — Я очень рад, что вы все пришли сегодня, правда, — расплылся в улыбке Даня. Он уже порядком захмелел и без стеснения прижимался боком к сидевшему рядом Максиму, который против такого положения дел явно не был, и теперь самодовольно улыбался, при этом косясь на сидевшего напротив Марка, которого подобное поведение Зарецкого лишь смешило и не более того. Миша же, в свою очередь смотрел на них и думал о том, что действительно рад за этих двоих, потому что рядом друг с другом они и в правду были счастливы и, чего уж скрывать, действительно заслужили все это. Оба. Каким бы раздражающим, холодным или эгоистичным не был иногда Зарецкий, но Миша прекрасно видел, как он смотрит на Даню и знал, что если нужно, Максим поставит на кон все и пожертвует чем угодно ради счастья того человека, что сидел сейчас рядом с ним, доверчиво прижимался к нему и выглядел настолько уютно и тепло, что Миша даже позавидовал ему, ведь если бы не чужое упрямство, то мог бы наслаждаться тем же самым, а не сидеть рядом с Олегом и не уговаривать себя минута за минутой наигранно улыбаться и делать вид, что все прекрасно. — Кстати, парни, я ведь остался единственным, кто еще ничего не вручил нашему имениннику, — подал голос Максим, — вообще у меня для Дани особенный подарок, которым я не собираюсь светить перед вами, но…  — Подарочный секс? Повяжешь бантик себе на причинное место? — ухмыльнулся Миша, на что тут же раздраженно фыркнул Даня. — Ты купил кружевные трусы? Решил сделать Даньке сюрприз? — поддержал Мишу Олег, за что парень одобрительно показал ему большой палец, поднятый кверху. — Мне неинтересны ваши больные фантазии, — раздраженно шикнул на парней Максим, заставив Мишу и Олега синхронно рассмеяться, тем самым взбесив Зарецкого еще сильнее, — вообще-то я купил для всех нас путевки туда, куда хотел Даня, но еще одно слово и мы полетим с ним вдвоём. — Серьезно? — выгнул бровь Даниил, явно удивляясь подобному. — Ты действительно решил потратить на нас кучу денег и… Это Франция, да?! — Да, это Франция, — самодовольно ответил Максим, наслаждаясь чужой реакцией, — и кстати, Марк, «для вас всех» к тебе, конечно же, не относится. — Я как-нибудь переживу, не волнуйся, — ухмыльнулся в ответ парень, заставив Мишу одобрительно хмыкнуть. Как бы там ни было, но этот самый Марк нравился ему все больше и больше. — Макс, ты чудо, спасибо! — тут же заверещал Даня, бросившись Максиму на шею, от чего Миша с Олегом синхронно переглянулись и наигранно скривились. — Макс, я, конечно же рад, что ты купил нам путевки за бабки твоего отца, — с ухмылкой начал Миша, — но это несколько неожиданно. Почему вы обсуждали что-то в тайне от нас? Вы не думали, что мы можем не полететь? И почему Франция? — Это я виноват, простите, — немного расстроенно произнес Даня, — просто… Мы на твою выписку так и не полетели в Таиланд, и я подумал, что было бы классно поехать всем вместе. Тем более, в августе твой день рождения, я очень хотел, чтобы мы были вместе в этот день. — Я, конечно, не очень одобряю то, что Макс все оплатил, — подал голос Олег, — но я сделаю все возможное, чтобы полететь вместе с вами. — Тогда я тоже в деле, — расплылся в улыбке Миша, — тем более, если Зарецкий раскошелился. Вернее, его папочка. — Не беси меня, Миша, — рыкнул на ухмыляющегося парня Максим, — вообще-то я работаю и сам способен осуществить мечту своего парня. — Ладно, ладно, расслабься, волшебник, — хмыкнул Зареченков, поднимаясь со своего места и хлопнув напряженного Максима по плечу, — Дань, Олеж, пойдем на балкон покурим, давно не травил себя никотином. Звягинцев, я знаю, что ты можешь мне с этим помочь, только, прошу, не лечи и не говори, что это вредно. — Ладно, пошли, — быстро сдался уже захмелевший Даниил, — парни, — добавил он, глядя на притихшего Марка и хмурого Максима, — я вас прошу, не убейте друг друга. — Не говори глупости, — фыркнул в ответ Максим, вновь заставив Мишу с Олегом переглянуться и вместе подумать о том, каким же придурком иногда бывает Зарецкий, особенно когда он влюблен. --- — Ты же поедешь с нами в клуб? — это было первое, о чем спросил Даниил, стоило парням только выйти на балкон и затянуться сигаретами в то время, как не балующийся подобным Олег, просто сел на стоящий на балкон стул и бездумно пялился в окно. — Да, я же не могу тебя бросить, — тепло улыбнулся Миша, — просто не получится побыть там с вами долго. Я очень устаю в последнее время. Мама наняла мне репетиторов, я снова взялся за учебу и мой мозг просто перегорает. Спасибо еще, что сохранил лекции за прошлый год и всему тому, что сейчас мне даешь ты за ваш третий курс. Такое ощущение, что пока я ничего не делал, мой мозг просто вытек куда-то в трубу.  — Ты обязательно со всем справишься, — подбодрил его Даниил, тепло потрепав парня по волосам, — знаешь, как я рад, что осенью ты уже вернешься к нам в универ. Конечно жаль, что теперь ты будешь на курс младше меня, но главное рядом. Я безумно скучал по тебе в стенах нашей альма-матер. — Признаться честно, я тоже этому рад, — улыбнулся в ответ Миша, — уже с ума схожу дома. Спасибо еще Олеже, который теперь не только в качалку ходит, но и со мной в бассейн. Спорт помогает мне привести в тонус не только мышцы, но и мозг. — Кстати, Олежа, — ухмыльнулся Даня, потушив сигарету и выбросив ее в стоящую рядом пепельницу, — ты ведь уже прилично занимаешься, покажи-ка мне свой пресс. — Пресс Зарецкого разглядывай, — отмахнулся от него Олег, насмешливо глядя на расплывшегося в улыбке Даню, — тем более пока результат не такой видимый. Я, конечно же, не худая шпала, как ты, но мышцами обрасти за несколько месяцев просто нереально. — Когда это ты стал таким дерзким? — не унимался Даня, заставив Мишу лишь ухмыльнуться и закатить глаза, ведь когда Звягинцев находил жертву для своих допросов, остановить его было невозможно. — Это твой Альбертик на тебя так влияет, да? — Никакой он не мой, — отмахнулся от парня Олег, при этом не в силах скрыть свое смущение, — что ты прицепился ко мне вообще?! Я тебя не расспрашиваю о том, как у вас проходит медовый месяц с Зарецким. — А ты спроси, — рассмеялся в ответ Даня, — я тебе могу рассказать и о нашей брачной ночи, если хочешь! — Эй, Даня, отстань от Олежи, — остановил парня Миша, заметив, как напрягся сидевший рядом блондин, — иди лучше разнимай своего рыцаря с Марком. Мне показалось или я услышал их крики? — Серьезно? — выпучил глаза Даниил, тут же открывая балконную дверь. — Давайте быстрее возвращайтесь, я не справлюсь с этими идиотами! — Спасибо, — кивнул Олег Мише, стоило только Дане скрыться из поля зрения. — Да не за что, — отмахнулся от парня Зареченков, выбрасывая сигарету и задумчиво вглядываясь в вечерние сумраки за окном, — я знаю каким невыносимым он порой бывает. — Это уж точно, — согласился блондин, а после задумчиво закусил губу, явно на что-то решаясь и, все-таки после недолгой паузы, спросил: — ты действительно хочешь снова сесть на байк? — Думаю, это бы помогло мне очистить мысли, — вмиг став серьезным, сказал Миша, — ты же поможешь, да? Альберт состоит в мотоклубе, если он не будет против, я бы хотел поучаствовать завтра в открытии сезона. Обещаю, что не буду сильно гонять, хорошо? — Вообще Альберт не будет принимать участие в открытии сезона, — скривился Олег, — мы завтра планируем поехать в приют. Я не говорил тебе, но я решился взять собаку, он обещал помочь мне в этом, почти месяц нам что-то мешало, наконец-то договорились поехать именно завтра. Но я говорил ему про тебя, он сказал, что не против помочь. Поэтому, если ты хочешь, то давай в среду? Я буду выходной и поеду вместе с вами. — Хочешь все контролировать? — хрипло рассмеялся Миша, с теплотой в глазах глядя на нахохлившегося Олега. — Даже не знал, что ты такой властный. И про собаку тоже не знал. Это, конечно, классно, но… Ты уверен? Пес будет отнимать много времени. — Я должен убедиться в том, что с тобой все будет в порядке, — строго ответил Олег, — а касаемо собаки, я давно к этому шел, хочу, чтобы кто-то встречал меня с работы, чтобы всегда был рядом и засыпал рядом со мной. И не нужно говорить о том, что мне просто стоит завести парня, такие советы я уже тысячу раз слышал от Дани. — Тебе он нравится? — в лоб решил спросить Миша, понимая, что не всегда представляется возможность поговорить с блондином вот так на чистоту. — Кто, пес? — не понял Олег, заставив Мишу улыбнуться. — Я пока не ездил в приют и никого не видел. — Я про Альберта, — рассмеялся парень, вновь смутив блондина, — но он вполне себе сойдет за твоего сторожевого пса. Он ротвейлер или доберман? А, может быть, немецкая овчарка? — Иди ты, придурок, — отмахнулся от него раскрасневшийся Олег, резко вскакивая со стула, — пошли в комнату. Насколько я помню Даня собирался скоро ехать в клуб, не заставляй его ждать нас и злиться. — И все-таки нравится! — крикнул ему в спину Миша, дезориентируя друга еще сильнее и наслаждаясь осознанием того, что их Олежа наконец-то смог кому-то довериться и немного расслабиться. Конечно же, Миша не знал, как именно обстоят дела у них с Альбертом, но он видел, насколько сильно изменился блондин с момента расставания с Ильей, начал замечать, как менялось благодаря тренировкам не только его тело, но и отношение к жизни. Олег стал более уверенным в себе, более расслабленным и искренним. Да, он по-прежнему раздражался по пустякам, оставался все таким же колючим и сложным, но при этом позволял себе открыто разговаривать с ними и шутить на те темы, о которых раньше даже боялся думать. И, как бы там ни было, но хотя бы за это Альберту нужно было сказать спасибо. --- Из клуба Миша решил уехать спустя два часа после того, как они в нем оказались. Как бы там ни было, но настроения на продолжение веселья так и не наблюдалось, а портить друзьям праздник своей кислой миной не хотелось совершенно. Именно поэтому Миша попрощался с ребятами, вызвал такси и предупредив родителей, что скоро вернется, отправился к себе домой, думая о том, что сейчас ему неплохо бы принять душ, выпить таблетки, чтобы не чувствовать себя разбитым, а после лечь спать лишь для того, чтобы не испортить этот прекрасный день мыслями о человеке, который до сих пор не отпускал его и как будто бы делал зависимым от себя. Однако осуществиться его планам было все-таки не суждено просто потому, что выйдя из такси, Миша замер и даже на несколько секунд забыл, как дышать, заметив в паре метров от своего подъезда ту самую тачку, которая не так давно преследовала его в подворотне, заставив парня оцепенеть от ужаса и подумать о том, кому снова он успел перейти дорогу. Миша сделал глубокий вдох, закусил губу, желая хоть как-то успокоить расшатанные нервы и направился к подъезду, стараясь ни на что не реагировать и очень надеясь на то, что хотя бы сегодня ему повезет и его жизнь не закончится вот так тупо — в нескольких метрах от своего подъезда. И не то, чтобы он трусил, страшно за себя, как ни странно, не было, а единственная мысль, что посетила сейчас его воспаленное сознание — это беспокойство о том, что будет с родителями, а особенно с мамой, если она вдруг выйдет на его поиски и найдет вот здесь. — Михаил! — раздался позади чужой громкий и суровый голос, заставив Мишу вздрогнуть, крепко сжать кулаки и все-таки обернуться, понимая, что бежать слишком глупо и что если он почувствует опасность, то в любом случае сможет заскочить в подъезд, если, конечно же, снова не получит по голове. Мужчина, окликнувший его, оказался солидным, высоким и хмурым, при этом очень-очень знакомым по темным вдумчивым глазам, волевому подбородку и цепкому холодному взгляду. Миша даже вздрогнул от осознания того, что он сейчас может наблюдать за тем, как будет выглядеть Никита, когда ему исполнится больше сорока. По крайней мере, мужчина, что стоял напротив него постарался неплохо и сын являлся практически точной его копией, только на двадцать лет моложе. — Я Денис Александрович, — спокойным и при этом ледяным тоном произнес тот, протянув Мише руку, которую он намеренно не пожал, демонстративно засунув руки в карманы и заставив мужчину только усмехнуться в ответ на это, — как вы с ним вообще сошлись? — насмешливо добавил Орловский-старший, явно пытаясь вывести из себя и без того нервного и растерянного Зареченкова, — что один упрямый идиот, что второй. — Что Вам от меня нужно? — раздраженно спросил Миша, стараясь не реагировать на чужой настороженный взгляд и пытаясь создать хотя бы видимость спокойствия. — Я же не подхожу ему, да? Вы так считаете, если я правильно помню? Мы больше не вместе на радость Вам. Поэтому просто оставьте меня в покое. Я не собираюсь лезть в жизнь Вашего сына. — Пошли в машину, поговорим, — совершенно спокойным тоном произнес мужчина, как будто бы пропустив его слова мимо ушей. Так вот значит откуда у Никиты умение слышать и слушать только самого себя. — Зачем? — выгнул бровь Миша. — Нам не о чем с Вами говорить. Я не понимаю, какого черта Вам от меня надо. — То есть тебе совершенно наплевать на то, что с ним сейчас? — тон Орловского-старшего стал ледяным и высокомерным. — Если так, то да, нам действительно не о чем разговаривать больше. — Добавил мужчина, после чего резко перешел на шаг, направляясь в сторону своей машины, припаркованной у подъезда. — Подождите! — окликнул его Миша, обеспокоенно хмуря брови. — Что Вы имеете ввиду?! — Просто садись в машину, — послужило ему ответом, после чего отец Никиты открыл дверь своей шикарной тачки и сел за руль, спокойно дожидаясь пока Миша взвесит все «за» и «против», соберется с духом и все-таки сядет на пассажирское сидение рядом с ним. — Что-то случилось? — осторожно спросил Миша, при этом стараясь держать себя в руках и не показывать, как он на самом деле нервничает. — А ты действительно не в курсе? — с недоумением выгнул бровь Орловский-старший, искренне удивляясь. — Мне казалось, что мой сын или твои друзья уже сообщили тебе об этом. Впрочем, зная Никиту, он наверняка запугал их всем, чем угодно и попросил молчать. Он такой дурак, если дело касается его здоровья или отношений, постоянно боится того, что все будут его жалеть, поэтому закрывается от всех тех людей, которые его действительно любят. — Что Вы несете? Что с Никитой? — раздраженно спросил Миша, понимая, что он больше не в силах держать лицо и, что все те страхи за Орловского и беспокойство за него в эту самую минуту вылезли наружу, пытаясь затопить парня с головой всеми тревогами и паникой, переполняющими его. — Мой сын сейчас находится на лечении в психиатрической клинике в Германии, — спокойно произнес мужчина, заставив Мишу замереть от боли и осознания того, что все это время Никите могло быть плохо, а он узнал об этом в самый последний момент, — он находится там уже две недели и это было сугубо его решение. Как и не говорить тебе. Поэтому прошу сразу, не вини Максима или Никиту в этом вынужденном молчании, хорошо? Мой сын никак не может смириться с тем, что он не такой, как все и он наверняка боялся того, что ты выйдешь на связь с ним только потому, что будешь его жалеть. Мужчина сделал глубокий вдох и замолчал, погружая их в неуютную, страшную и оглушительную тишину, которая до ужаса давила на мозги и заставляла Мишу чувствовать себя маленьким, растерянным и ничего не понимающим. Мысли о том, что Никита уже две недели находился в психиатрической клинике били по самому больному, заставляя Мишу забывать о своей ничтожной обиде, гордости и прочем дерьме, из-за которого он не заметил, как плохо было человеку, о котором он всегда обещал заботиться и которого безумно любил. Любил даже сильнее, чем себя самого, по крайней мере именно сейчас, сидя в машине его отца и думая о том, как же дерьмово должно быть чувствовал себя Никита, он поймал себя на мысли, что готов простить ему практически все на свете лишь бы он улыбался и чувствовал себя счастливым, как когда-то, когда они только стали встречаться. Или все то «счастье», которое их окружало, на самом деле никогда не существовало и было лишь миражом, в котором жил Миша, не замечая реальных проблем человека под боком? — Как он сейчас? — кое-как взяв себя в руки спросил Миша, понимая, что не сможет спокойно спать, пока не узнает, что с Никитой все более-менее в порядке. — Не хочешь сам у него спросить? — улыбнулся в ответ мужчина, после чего достал из кармана пиджака свой мобильный телефон, открыл контакт с подписью «Сын» и протянул телефон застывшему на сиденье Мише.