Слухи не врут

Я хотел бы побыть с тобой… В этот вечер и в эту боль, И по просьбе твоей любой я хотел бы дарить любовь. Я хотел бы тебя обнять, я готов любить за двоих, Пусть боюсь любви, как огня, но тону в объятьях твоих. ©

После ухода Олега на день рождения Дани, Ваня долгое время просто лежал на кровати, радуясь тому, что наконец-то, спустя несколько недель, живот перестал болеть. И пускай на работу ему выходить еще рано, но хотя бы ухаживать за собой он теперь сможет сам. А это значит, что Олегу больше не нужно заботиться о нем, готовить для него и ходить с ним в магазин просто для того, чтобы блондин не таскал тяжелое. Но если говорить откровенно, то такая забота ему, конечно же, льстила. Уже давным-давно, не считая той странной и такой обидной шоколадки от Альберта, никто даже банально по плечу его не гладил и не говорил, что он со всем справится. Все, что видел Ваня в своей жизни — это скупые подачки семьи и вечные упрёки отца, а также отношения на одну ночь со стороны всех его «парней», с расчетом просто хорошо развлечься с милым и доступным мальчиком. Да, парень прекрасно понимал, что виноват был он сам: в том, что терпел такое отношение, в том, что позволял вытирать об себя ноги и самое главное, в том, что просил чего-то невозможного. Разве такие как он вообще способны вызывать у других людей желание их беречь и любить? Вряд ли. Его внешность пускай и привлекала взгляды многих, но обычно он представлял собой для других парней просто игрушку на короткое время со смазливым личиком, которую можно было поиметь где-то в грязном туалете ночного клуба и выбросить, как использованный презерватив. И Ваня в общем-то давно не был против, потому что только так он мог чувствовать тепло другого человека, пускай и мимолетно. Олег изменил многое, в первую очередь его самого. До того первого случая, когда отец его избил и когда Ваня пришел к блондину, парень не дорожил этим человеком, не видел, что он сам действительно кому-то нужен и не считал Олега другом. Скорее всего, воспринимал его просто как доброго и глупого парня, которого можно использовать в своих целях. Именно поэтому он так часто крутил Олегом ради того, чтобы встретиться и побыть с Мишей, потом переспал с парнем, который нравился Олегу и по его вине Мишу Зареченкова чуть не убил собственный брат Вани. Но Олег все равно простил и помог, не смотря ни на что. Только после этого Ваня понял, что жестоки не люди вокруг него, а он сам, раз так долго мог позволять себе быть такой мразью. Олег действительно изменил его отношение не только к людям вокруг, но и к жизни, благодаря чему Ваня понял насколько мерзко было искать тепло в сексе на одну ночь и главное, какими правдивыми и грязными были слухи о нем, над которыми он раньше смеялся, слыша очередное «пидор» и «шлюха» в свой адрес. Однако, как выяснилось — действительно был таким и гордиться совершенно точно было нечем. Но сейчас, несмотря на дерьмовое настроение и нежелание шевелиться, он действительно был готов бороться за свою жизнь просто потому, что знал — если опустит руки и снова уйдет на дно, то расстроит Олега, того единственного человека, которого он мог по-настоящему назвать своим другом и ради которого был готов меняться. Именно поэтому Ваня буквально считал минуты и часы до того самого дня, когда врач наконец-то выпишет его и он снова может работать и не висеть на шее у друга. Конечно, благодаря Юре работы он не лишился, но на те самые «больничные» разжиться особо было нечем, однако он хотя бы мог вкладываться на еду и не жить за счет Олега, что несказанно радовало, потому что теперь Ване казалось, что перед другом он не расплатится до конца жизни, впрочем, как и перед Юрой. — Кстати о Юре, — вслух пробормотал Ваня, только сейчас понимая, что после выписки он так нормально и не поговорил с Юрой, игнорируя его сообщения и не желая идти на контакт, просто потому что было неудобно и жутко стыдно от того, что совершенно посторонний парень это все увидел и главное вынужден был ему помочь. Ваня не привык быть в долгу и чувствовать себя обязанным кому-то было немного неловко и противно. Тем более, такому человеку как Юра, с которым и без того отношения были натянутыми и нервными, а как долго продлится чужая доброта было неизвестно. Но в любом случае, сказать хотя бы «спасибо» все же стоило и Ваня это прекрасно понимал, ведь Юра мог бы послать его к черту после этого долгого игнора и просто уволить, потому они оба знали — Ваня бы спорить и отстаивать свои права не стал. Блондин сделал глубокий вдох, кивнул сам себе, собираясь с мыслями и все же решился написать хотя бы сообщение человеку, который не только спас его от отца, но и упрямо приходил к нему в больницу, писал ему и интересовался здоровьем. Ваня не знал, чем именно руководствовался Юра, потому что добрым его назвать можно было с натяжкой, но в тоже время игнорировать это он больше не мог, прекрасно понимая, что снова ведет себя как последняя скотина. Юра был в сети, что немного поумерило пыл парня, просто потому что было немного страшно написать и скорее всего сразу же получить его ответ. Да и что нужно было написать после такого долгого молчания с его стороны? Рассказать, что он идет на поправку и что снова будет готов к работе? Или признаться в том, что не мог выйти с Юрой на связь, потому что стыдился того, что произошло с ним? Или же просто снова зарыть голову в песок и сделать вид, что все нормально? Ваня сделал глубокий вдох и быстро застучал по клавишам, прекрасно понимая, что чем дольше он будет морозиться, тем быстрее будет гаснуть его желание поблагодарить человека, который действительно этого заслуживает. Иван 21:40 Привет, Юра. Я знаю, что вел себя как полный мудак, не отвечая тебе, но мне просто нужно было привести свои мысли в порядок. Думаю, ты знаешь, что я живу у Олега и, наверное, он держит тебя в курсе моего состояния. Если нет, то знай — я в порядке и извини, что заставил тебя мне помогать и беспокоиться обо мне. Иван 21:40 Кстати, если ты не против, я бы хотел с тобой встретиться и извиниться лично, кроме того, поблагодарить тебя за то, что ты для меня сделал. Думаю, так будет правильнее. Юрий 21:42 Воу, привет! Честно говоря, не ожидал, что ты выйдешь на связь до того, как вернешься на работу. Юрий 21:42 Но я очень этому рад! Юрий 21:42 И конечно же согласен с тобой встретиться и поговорить. Когда ты хочешь? Иван 21:43 Если ты не против, то давай завтра? Мы можем сходить в кафе и где-то пообедать. Юрий 21:43 Мне кажется, что тебе не стоит пока «где-то обедать». Куда лучше будет, если я сам приеду, мы выпьем чая и поболтаем. Думаю, Олег не будет против, по крайней мере, надеюсь на это ахахаха Иван 21:43 Ты уверен? Юрий 21:44 Да. Мне кажется, что я не настолько противный, чтобы Олег мне запретил приходить к вам. Юрий 21:44 Я просто не хочу, чтобы ты сейчас тратил свои силы и энергию на кого бы то ни было, тем более на меня) Юрий 21:44 Но я действительно хочу поговорить с тобой, поэтому приду сам, если Олег не будет против. Я напишу ему завтра с утра и уже договоримся все вместе, хорошо? Иван 21:45 Олег завтра утром планировал поехать в приют, он хочет взять себе собаку. Юрий 21:45 Но ты ведь не будешь против, если я приду, когда его не будет дома? Если тебе будет некомфортно, то можем перенести этот разговор, ничего страшного. Иван 21:46 Меня не пугает то, что я буду с тобой один на один в квартире Олега, больше напрягает, что мое желание извиниться ты превратил в «разговор». Есть что-то еще, о чем я не знаю? Юрий 21:46 Не напрягайся так сильно, все хорошо. Просто есть что обсудить с тобой. Не накручивай себя, это не касается работы, вернее, не совсем ее касается. Тебя не собирается никто сокращать, увольнять или не платить тебе деньги. Я просто хочу тебе помочь и у меня есть кое-какие идеи. Иван 21:47 Эй, прекрати! Ты и так мне слишком помог, не нужно благородства и дальше. Я справлюсь со всем сам. Юрий 21:47 Все, пока! Завтра встретимся, я улажу все с Олегом. Ваня отвечать не стал. Просто тут же закрыл переписку, стараясь не реагировать на чужое упрямство и устало прикрыл глаза, пытаясь переварить все происходящее. После разговора с Юрой действительно стало легче, теплее и спокойнее, только вот поразмыслить над этим как следует и понять правильно ли он поступил, согласившись на встречу с парнем, он так и не смог, просто потому что телефон внезапно зазвонил и человеком, решившим его побеспокоить оказалась подруга Олега — Женя, что немного удивило, но и обрадовало одновременно. Последнее время Женя часто зависала в квартире у Олега, они спокойно проводили вечера все вместе и, кажется, девушка прониклась к Ване симпатией еще с первой встречи, когда они выпивали вместе у Альберта, а потом продолжили попойку у Олега. Она не кривила от него нос, не обсуждала что-то с Олегом за его спиной и относилась к нему на равных, от чего Ваня чувствовал себя рядом с ней спокойно и непринужденно, чего он не ощущал в обществе других людей достаточно давно, не считая, конечно же, Олега. — Привет, — поприветствовал её Ваня, принимая вызов, — если ты потеряла Олега, то он на дне рождения у Дани Звягинцева. — Привет, Ванюша, — послышался веселый голос девушки, и Ваня был уверен, что она сейчас улыбалась, — я знаю по поводу Олежи, он мне сказал. И звоню я не поэтому. Просто сейчас мне грустно и одиноко, а на улице такая шикарная погода и майские праздники. Это я к чему… Не хочешь посетить гей-клуб? — Странно слышать подобное предложение от девушки, — расслабленно рассмеялся Ваня, при этом искренне радуясь, что Женя позвонила именно ему, а не пыталась через него найти Олега, — особенно с учетом того, что ты не гей и даже не лесбиянка. — Я просто хочу расслабиться, неужели непонятно? Тем более, необязательно быть лесбиянкой или геем, чтобы любить наблюдать как один красивый мальчик целует другого красивого мальчика, — усмехнулась в трубку девушка, заставив парня громко фыркнуть. — Да ты извращенка оказывается! — улыбнулся Ваня в ответ. — Но мне это нравится, как и твое предложение. — Какой ты лапочка, — пропела в ответ Женя, вновь заставив Ваню рассмеяться, — я помню, что тебе особо нельзя двигаться, поэтому заеду за тобой, я на машине. А в клубе будем немного танцевать и больше наслаждаться вкусным алкоголем и хорошей музыкой. Я угощаю. Правда обратно поедем уже на такси. — Ты ангел, решивший спасти меня от скуки? — ухмыльнулся Ваня, радуясь тому, что возможно помимо Олега в его жизни уже появился человек, который мог стать ему близким и важным и этот самый человек — та самая улыбчивая, смешная и дерзкая девушка, которая смогла покорить не только лучшего друга, но и самого Ваню. — Возможно, я еще и твой Купидон, — рассмеялась Женя, — мало ли, мы встретим там мужчину твоей мечты. Я-то вряд ли смогу кого-нибудь подцепить в данном заведении, но идти в обычный клуб или бар мне совсем не хочется. Сейчас мне нужно просто насладиться обществом красивых мужчин, и чтобы они приставали не ко мне, а друг к другу. — Я уже говорил, что ты извращенка, да? — хохотнул Ваня. — Тоже мне, открыл Америку, — фыркнула Женя, — в общем так, давай прихорашивайся и собирайся. Я заеду за тобой где-то к двенадцати — самое время, чтобы в клубе уже были прекрасные мужчины, в поиске которых нам с тобой обязательно повезет. — Я не нравлюсь нормальным парням, успокойся, — скривился Ваня, при этом чувствуя глубоко внутри досаду и даже некую обиду, — и кстати, давай не в тот клуб, куда обычно ходим мы с Олегом? Просто, он говорил, что Даня хочет продолжить отмечать свой праздник в клубе, а с учетом того, что парни познакомились именно там, я уверен, что они тоже будут в клубе. Я не хочу им мешать и… Договаривать почему-то до ужаса не хотелось, как и ехать в то самое место, где он мог встретиться с Мишей и остальными парнями. Как бы там ни было, не смотря на разговор с Зареченковым и на мнимое перемирие, он все равно ощущал себя мерзко, холодно и пусто лишь от одних воспоминаний о своей «большой любви» и о том, как он в итоге чуть не уничтожил того, кого любил, своими глупыми словами и обидами. — Да без проблем, — отмахнулась в ответ Женя, как будто бы почувствовав перемену в его настроении, — в Москве не один гей-клуб и даже не два. — Хорошо, спасибо, — расплылся в улыбке Ваня, вновь повеселев, — я тогда сейчас иду в душ и буду ждать тебя. Спасибо, что позвала, мне это очень важно, правда. — Да хватит тебе распаляться в своих любезностях, — рассмеялась в ответ Женя, — я действительно хотела потусить с тобой, даже без Олега. Я не вижу в этом ничего странного и уж тем более, не считаю, что ты должен благодарить меня за это. В общем, к черту пустую болтовню. Собирайся, я напишу перед тем, как поеду к тебе. — Хорошо, — улыбнулся блондин, действительно чувствуя себя расслабленно и спокойно, — буду тебя ждать. Последующие короткие гудки оповестили Ваню о том, что Женя прервала вызов, от чего парень теперь мог спокойно откинуть телефон в сторону, сесть на диван, упасть головой на подушки и счастливо улыбнуться просто от осознания того, что несмотря на все то дерьмо, которое его окружало, у него до сих пор были люди, которые вспоминали его и, возможно, ценили не за какие-то заслуги, а просто за то, что он есть. И это действительно многое значило. А самое главное, сейчас Ваня как никогда чувствовал, что действительно готов бороться и беречь этих самых людей. *** Миша вышел из машины, стараясь вдохнуть побольше прохладного ночного воздуха для того, чтобы решиться наконец-то нажать на «вызов» и после длинных, убивающих сознание гудков, услышать родной, но одновременно чужой голос, по которому, если честно, он успел уже безумно соскучиться… Целых две недели. Подумать только, все это время он не видел красивых любимых глаз, не слышал его смех, не кривился от самодовольной улыбки и не обнимал человека, без которого уже несколько месяцев не мог жить. Вернее, мог, но все то время, что он провел без Никиты больше походило на жалкое существование, чем на что-то яркое, теплое и важное — то, что было у них друг с другом. И, если изначально Миша винил во всем только Никиту, то теперь, оглядываясь назад он прекрасно понимал, что виноваты они оба. Отношения — это всегда про двоих и, если для обоих гордость важнее, чем их любовь, то даже глупые поступки Никиты не оправдают самого Мишу, который зная нестабильное состояние своего парня, все равно злился, обижался и ждал… Только вот чего? Пока их молчание окончательно все разрушит? Миша сделал глубокий вдох и решительно нажал вызов номера, очень надеясь на то, что Никита до сих пор не спит и что все-таки ответит на звонок с телефона отца, потому что вряд ли завтра или в какой-то другой день у Зареченкова бы хватило смелости пойти на этот разговор первым. Долгие длинные гудки убивали, отбивая молотом в голове Миши свои заунывные песни и заставляя парня погружаться в темному и безысходность от мыслей о том, что он за вуалью своего эгоизма и обиды не смог заметить то, как больно и плохо было человеку рядом с ним. Если Никита добровольно согласился лечь в больницу — это означало то, что ему действительно было безумно плохо и сейчас, Мише хотелось избить самого себя просто за то, что за чужой язвительностью, улыбками и идиотскими поступками, он не видел настоящей причины такого поведения Никиты, не видел как тяжело было его человеку. А в том, что Никита именно его, Миша уже даже не сомневался. — Пап, ты время видел? — раздался хриплый голос Никиты, заставивший Мишу вздрогнуть и затаить дыхание. — Ты чего звонишь? Что-то случилось? Отвечать Миша не спешил. Вернее, он просто не мог, язык как будто бы прирос к небу, а все слова застряли в горле, не давая ему возможности даже нормально дышать. Но причину всего этого Миша прекрасно понимал, потому что чужой голос отдавал набатом в его голове, заставляя парня как будто бы на повторе прокручивать в своей голове все то счастливое, радостное и теплое, что было между ними и что они вот так глупо решили потерять. Или уже потеряли. — Пап, ты что молчишь? — голос Орловского стал напряженным и взволнованным, от чего Миша только грустно улыбнулся, вспоминая о том, что несмотря на напускную холодность Никита всегда был заботливым и добрым к людям, которых он ценил и любил. — Привет, Никита. Слова дались очень тяжело, но еще тяжелее было вынести молчание по ту сторону, которое душило и убивало его, заставляя Мишу чувствовать себя маленьким, глупым и ничтожным, подталкивая его в бездну сомнений и ненависти к себе самому, из который выбраться было очень и очень тяжело. А помочь ему как и раньше мог только Никита. Только вот нужно ли ему это теперь? — Ты был последним, кого я ожидал услышать сейчас, тем более с телефона моего отца, — не пытаясь скрыть свое удивление произнес Никита, заставив Мишу нервно закусить губу. Орловский всегда был непредсказуемым и сейчас отчего-то показалось очень страшным услышать все то, что он собирался сказать дальше. — Если он заставил тебя набрать мой номер, то сразу прошу прощения. Отец иногда бывает очень властным и упрямым. — Как и ты сам, — насмешливо ответил Миша, стараясь говорить как можно спокойнее и расслабленнее, не зацикливаясь на всем том плохом и черном, что было между ними не так давно. Сейчас все это казалось глупым и неважным, ведь самым главным был чужой, немного сонный, но такой теплый и родной голос, хозяин которого снова заставлял его сердце биться чаще лишь от мыслей о том, что где-то там, пускай и в чужой стране, даже в психиатрической клинике, сейчас находится тот самый человек, который сделал его жизнь осмысленной и важной. — Ты позвонил мне, потому что отец рассказал тебе про клинику? — холодно спросил Никита, заставив Мишу сделать глубокий вдох и с силой сжать правую руку в кулак, пытаясь успокоиться. Да, он ждал этого вопроса, но все равно не был к нему готов просто потому, что не знал, как именно на него отвечать. Да и что здесь можно было сказать? Заверить парня, что Миша пытался узнать о нем хоть что-то от Макса, но тот упорно молчал? Конечно же, нет. Или же рассказать о том, что он безумно скучал, несколько раз порывался написать или позвонить, но потом отступал, потому что боялся? Тоже, нет. Слишком глупо. Да и нужны ли Никите эти пустые оправдания? — Я очень рад, что наконец-то смог услышать твой голос, — на одном выдохе произнес Миша и снова замолчал, просто не зная о чем еще говорить с тем, кто после ссоры отдалился от него настолько, что проще попасть в космос, чем снова разговаривать с Никитой на равных. Орловский тоже молчал, и Миша прекрасно понимал почему. Этот разговор был неожиданным и тяжелым для них обоих. И, если Зареченков просто чувствовал себя неуютно и не понимал, как правильно построить диалог, то Орловский уже наверняка накрутил себя даже сейчас, а их дальнейшая беседа могла затянуться лишь в никому ненужные оправдания и очередное выяснение отношений. — Я должен был позвонить тебе сразу, — усмехнулся Миша, решившись первым нарушить их затянувшееся и тяжелое молчание, — но вместо этого я просто мониторил твои социальные сети, проверял, что ты в порядке и раз за разом зарывал голову в песок. Я несколько раз спрашивал у Макса, как ты, но он говорил, чтобы я узнал все сам, но… Я просто боялся тебе позвонить или даже написать. Не думай, что я сейчас оправдываюсь перед тобой и тем более, не думай, что я позвонил только потому, что я узнал о том, что ты в больнице и жалею тебя. Ты не заслуживаешь моей жалости просто потому, что мы обещали решать проблемы сообща, а в итоге… Мы оба порознь и видимо это устраивает каждого из нас. — Я скучал по тебе. Чужое тихое признание было сродни выстрелу в самое сердце, просто потому что чувства до сих пор не исчезли и не притупились, а наоборот обострились и превратились в огромную открытую рану где-то в глубоко внутри, которую сейчас так неосторожно и небрежно Орловский неосознанно пытался расковырять. Впрочем, у него вполне успешно получилось. Как и всегда. — Как ты там? — Миша знал, что это очень тупой вопрос, особенно с учетом того, где именно сейчас находился Никита, но он не мог придумать что-то еще, а молчать и дальше было совсем невыносимо. — Потрясающе, — насмешливо ответил парень, заставив Зареченкова болезненно скривиться, — как еще можно чувствовать себя в психушке? — Почему ты не сказал мне? — Осторожно начал Миша, боясь спугнуть Орловского излишним давлением, но при этом прекрасно понимая, что данный разговор нужен им обоим. — Почему промолчал о том, что тебе плохо? — Я думал, ты видишь это, — вновь раздался в ответ насмешливый и немного раздраженный голос, — мне казалось, что было не так сложно заметить, как у меня рвет крышу. Или же ты всегда считал меня таким ебанутым, да? — Никита, прекрати, я не хочу снова ругаться с тобой, — Миша сделал глубокий вдох, понимая, что Орловского снова несет и уже даже жалея о том, что все-таки решился и позвонил ему. Если Никита выходил из себя, то остановить его, как правило, было очень сложно и он мог наговорить кучу всяких гадостей, за которые потом, конечно же, извинялся, только вот легче Мише от этого не становилось. А в данной ситуации снова выслушивать поток чужой желчи было совершенно ни к чему, особенно с учетом того, что они оба наговорили друг другу столько дерьма, что хватит на год вперед. — А чего ты тогда хочешь? — голос у Орловского был пустой и не выражающий никаких эмоций, но Миша как будто бы кожей чувствовал насколько тяжело сейчас его парню произносить все эти слова и как тяжело ему оставаться безучастным. — Просто обещай мне что, когда ты вернешься, мы встретимся и обязательно поговорим, хорошо? — стараясь говорить, как можно спокойнее, произнес Миша. — А еще обещай, что будешь мне звонить и писать, необязательно каждый день, просто… Мне важно знать, что с тобой все хорошо. — Окей, — намеренно холодно ответил Никита, от чего Мише стало понятно, что он этого никогда не сделает. Но сейчас подобное упрямство Орловского даже забавляло и не казалось такой огромной преградой, как несколько часов назад. Просто теперь, услышав родной и любимый голос, Миша понял одну простую истину — он сделает все что угодно ради человека, благодаря которому он наконец-то осознал ценность не только своей жизни, но и глубину отношений, заботу друг о друге, а самое главное — только рядом с ним он понял, что любовь действительно существует и что живет она не всегда рядом с тем самым человеком, а что существует она в самом сердце и пока оно бьется, Миша сделает все для того, чтобы они были вместе, но лишь при условии, что это нужно им обоим. И сейчас, несмотря на холодность, отстраненность и злость, которыми был пропитан Никита, Миша чувствовал его тепло, его отдачу и его любовь и прекрасно понимал, что бороться есть за что. Им обоим. — Извини, что побеспокоил тебя в такое позднее время, — спокойно произнес Миша, при этом совершенно неосознанно улыбаясь просто от того, что благодаря родному голосу у него на душе вот так быстро стало теплее и спокойнее, — а самое главное, не думай, что я позвонил только потому, что пожалел тебя, и уж тем более не думай, что я сделал это, потому что меня заставил твой отец. Он не делал ничего такого. Просто протянул мне свой телефон. Это был мой выбор. — Окончательно бросить тебя — это тоже мой выбор, — без эмоций в голосе ответил Никита, от чего Миша только усмехнулся и нервно выдохнул, чувствуя, как рана внутри него разрастается с каждой секундой. Да, все действительно так. Конечно, первым не выдержал Миша, он вспылил, сорвался и ушел, но вместо того, чтобы извиниться и попытаться наладить их отношения, Никита вел себя по-детски глупо и в итоге испортил все окончательно. Или они оба испортили? Если называть вещи своими именами, то Миша только недавно понял, что они не были готовы к этим отношениям просто потому, что Никита до сих пор не оправился от боли, которую принес ему Юра, а сам Миша… Умел ли он когда-либо любить кого-то кроме себя и родителей? — И мы даже не попытаемся что-то изменить? — осторожно спросил Миша, при этом чувствуя, как к его горлу подступает неприятный болезненный ком и как слезятся его глаза, заставляя парня чувствовать себя глупым и ничтожным. Последнее чего бы он хотел — это вот так позорно разреветься, стоя рядом с машиной отца Никиты и разговаривая по телефону с тем, кому он возможно больше и не нужен вовсе. — А ты этого хочешь? — голос Никиты, задавая этот вопрос дрогнул, от чего Миша едва заметно улыбнулся, просто от понимая того, что их отношения все-таки важны не только ему одному. — Ты и сам знаешь ответ, — пожал плечами Миша, совершенно забыв о том, что увидеть его сейчас Никита не сможет, — но это не самое главное. Куда важнее, чего именно хочешь ты, потому что с недавних пор я готов побороть свою гордыню, эгоизм и обиду лишь для того, чтобы ты был счастлив. И если тебе без меня легче, то я приму это. — Я скучаю по тебе, — снова произнес Никита, ту самую фразу, от которой глупое сердце Миши вновь забилось как бешеное. — И я по тебе скучаю, очень сильно, — совершенно честно ответил Зареченков, прекрасно понимая, что скрывать все то, что он ощущает к этому человеку нет никакого смысла, — именно поэтому я не хочу обсуждать причину твоего поведения, не хочу, чтобы ты оправдывался передо мной и рассказывал почему скрыл от меня правду. А еще, я не хочу жалеть тебя, не хочу каждый раз выливать на тебя потоки моей злости или моей заботы. Я просто, хоть иногда хочу знать, как ты. Мне нужно слышать это не от твоего отца или от Макса, а от тебя самого. Я просто хочу знать, как ты себя чувствуешь и что ты в порядке. Все. Я не прошу тебя о большем. Тебе необязательно возвращаться ко мне или писать мне каждый день, просто будь в порядке, хорошо? Я люблю тебя, Никита. И до сих пор ничего не изменилось. Вновь повисло тяжелое молчание. Орловский явно не знал, что ему ответить или же просто не хотел говорить, а Миша наконец-то смог спокойно, без криков и выяснения отношений высказать все то, что накопилось у него внутри и что он чувствовал по отношению к Никите, поэтому добавлять что-либо еще было неправильным и лишним. Только вот короткие гудки, оборвавшие их молчание, были неприятными и болезненными, тем самым еще сильнее увеличивая открытую рану, готовую заполнить пространство всего сердца, тем самым разрывая его в клочья и уничтожая все то теплое, радостное и оберегаемое Мишей — то самое, что он считал истинным счастьем и даже успел назвать «любовью». Пискнувший в кармане телефон заставил парня вздрогнуть, сделать глубокий вдох и потянуться уже за своим мобильным для того, чтобы увидеть на экране давно забытое «Никита» с пресловутым сердечком, дрожащими пальцами разблокировать телефон и с совершенно глупой улыбкой на губах прочитать «Я люблю тебя». Без всяких там сердечек, «деток» и прочей ерунды, которая так нравилась Никите и тем самым, сейчас бы обесценила всего три слова, которые подарили Мише не только улыбку на губах, но и надежду на то, что в борьбе за эти отношения их все-таки двое, а это значит — они обязательно справятся. *** В клубе было шумно, душно и совершенно неинтересно. Пришел сюда Альберт просто потому, что проводил вечер в полном одиночестве и в итоге поддался на уговоры Саши, который нашел совершенно тупой повод и решил отметить месяц отношений со своей девушкой в гей-клубе, при чем без этой самой девушки. К подобному Альберт относился скептически, но спорить или упрямиться не стал просто потому, что уже действительно достаточно давно нормально не расслаблялся и не отпускал самого себя, полностью погрузившись в непонятно откуда взявшуюся симпатию к Олегу, с которым светило ноль целых две десятых и окончательно убивая себя очередным проектом, сулившим большие деньги, но и очередную нехватку времени даже на то, чтобы просто пообедать. Повод был конечно «так себе» и Альберт прекрасно понимал, что для его друзей это просто очередная уловка, чтобы вновь напиться где-то в клубе и повеселиться на славу, но спорить с ними не хотелось совершенно, поэтому сегодня ночью Альберт сидел на одном из диванчиков в дальнем углу клуба, в который они иногда также заглядывали, как говорил Илья, для разнообразия. Только вот настроения для веселья все равно не было, при этом Альберт и сам не понимал почему. Вернее, понимал, но до сих пор не смог смириться с тем, что его настолько сильно зацепил этот совершенно обычный мальчишка, раз теперь он вместо того, чтобы просто забыться и расслабиться в клубе с друзьями, а возможно и подцепить себе кого-то на одну ночь, сейчас просто пил виски с колой, думал как там Олег и почему-то чувствовал себя виноватым перед ним просто за то, что находился здесь. Такие мысли пугали. После Артема не хотелось никаких серьезных отношений, по крайней мере ближайшие пять лет, просто потому что Альберт для себя решил, что куда важнее построить хорошую карьеру, обзавестись своей квартирой и машиной, что в общем-то у него уже получилось, а главное позаботиться о своей семьей, которую он любил больше всего на свете и не мог допустить, чтобы снова эти люди пострадали из-за его глупой влюбленности, как и в истории с Артемом. Дима только-только пришел в себя и начал снова улыбаться, знакомить его с очередной своей «любовью» Альберт точно не планировал, особенно при условии того, что уже в этом году Дима заканчивал школу и собирался поступать в Университет в Москву и жить он должен был, конечно же, у Альберта, потому что оставлять парня в общежитие или даже в съемной квартире их семья точно не планировала и не потому, что Дима был глухим, а потому что они все волновались за него и его душевное состояние. А, если говорить совсем честно, боялись, что из-за какой-то неудачи или грубых слов в свой адрес, Дима снова может замкнуться и уйти в себя, став лишь тенью того замечательного человека, которым он в общем-то и являлся. Именно поэтому Альберт старался отгонять от себя мысли и желания о чем-то большем и важном, нежели просто отношения на одну ночь, понимая, что у него и без того достаточно проблем, а тратить свое время и нервы на кого-то еще кроме друзей и семьи он просто не в состоянии. Но жизнь в очередной раз решила за него, сильно пнув его под дых и заставив вляпаться в совершенно непонятно откуда взявшиеся чувства к парню, который был «не его». Вот совсем. Начиная от внешности и заканчивая характером, неуверенностью, замкнутостью и вагоном комплексов. Таких парней Альберт никогда не любил, считая их скучными и ущербными, но именно с Олегом все было не так. Это будоражило кровь и пугало одновременно, потому что никогда раньше ему не хотелось настолько сильно вытащить наружу того самого теплого, но при этом смелого и доброго мальчишку, которого блондин прятал за панцирем своего одиночества и неуверенности в себе и выпускал не перед многими лишь только, когда его обижали. Теперь что-то изменилось и причину подобных перемен Альберт найти так и не смог, к удивлению для себя отмечая, что ему как никогда раньше хочется заботиться не только о себе, друзьях и своей семье, но и об этом одиноком, сломанном, потерянном, но таком искреннем и прекрасном мальчишке, коим и был Олег. Это самое «хочу» переросло в нечто большее очень быстро и без какого-либо предупреждения просто потому, никогда раньше, даже в отношениях с Артемом, Альберт не ощущал себя неправильно и скверно только от того, что сидел сейчас в клубе с друзьями, с учетом того, что Олег был на дне рождения друга и что они вообще-то даже не встречались. — Алик, ты с нами или улетел в космос? — раздался над его ухом насмешливый голос Дениса, который самодовольно потягивал свой коктейль через трубочку и смотрел на Альберта немного обеспокоенно, но в тоже время недовольно. — Все в порядке, я просто задумался, — пришел в себя парень. Подняв взгляд он тут же отметил тот факт, что Саши уже рядом с ними не было, так как он танцевал в компании какого-то парня, тем самым вызвав на губах у брюнета усмешку, ведь собрались они в клубе только для того, чтобы отметить целый месяц его отношений с очередной девушкой. Илья в свою очередь просто сидел напротив и переписывался с кем-то в телефоне, от чего Альберт смог сделать вывод, что не только ему одному не особо весело сейчас. — О своем очкарике? — тут же оскалился Денис, из-за чего был вознагражден недовольным и хмурым взглядом. — Может и о нем, — Кивнул Альберт, а потом хитро сверкнул глазами и решил, что сейчас самое время продолжить тот самый допрос своих друзей, о котором он уже даже забыл, но сейчас тут же вспомнил, стоило только увидеть у бара знакомую блондинистую макушку в сопровождении привычно улыбающейся и веселой Жени, — кстати, друзья мои, может быть, все-таки пришло время сказать, кто именно засунул шоколадку к Ване в рюкзак? Подобный вопрос, как оказалось, застал Дениса врасплох и он даже подавился своим коктейлем, вызвав усмешку на губах у Альберта. Илья в это время просто громко фыркнул и сделал вид, что не слышал последнего предложения друга, но брюнет успел заметить как он вздрогнул и напрягся. — О каком Ване ты говоришь? — скривился Илья, засовывая телефон в карман джинс. — Вот только не придуривайтесь, — закатил глаза Альберт, внимательно глядя на обоих друзей, — я знаю, что это кто-то из вас двоих. Сашу я исключил сразу же. Зная его, он бы сказал о симпатии открыто, поэтому… У вас у обоих есть мотивы и, поверьте мне, я совсем скоро их узнаю. — И какие же у нас мотивы? — ухмыльнулся Денис, с вызовом глядя на Альберта. — Зачем нам вообще сдалась эта шлюха? И самое главное, почему ты впрягаешься за него? Хочешь угодить своему Олеже? Думаешь, после помощи другу он тебе сразу даст? — Не нарывайся, Дэн, — глухо прорычал Альберт, стараясь не реагировать на чужую желчь просто потому, что лучший друг всегда был несдержанным и резким на слова, поэтому ругаться с ним просто из-за болтливого языка Альберт точно не планировал. — Просто к чему эти вопросы, Алик? — выгнул бровь Илья, встревая в их разговор. — Ты уверен, что вообще была эта самая шоколадка? Может быть Иван или как там его, решил привлечь к себе внимание таким образом. Допустим, ты ему понравился и он захотел подкатить к тебе таким способом. О нем много слухов ходит, не думаю, что у него есть принципы и что он бы постыдился отбивать тебя у твоего мальчика-одуванчика. — Не пытайся сбить меня с толку, — ухмыльнулся Альберт, при этом пытаясь скрыть холодок по коже и отвращение лишь от мысли о том, что Ваня действительно мог руководствоваться чем-то подобным. И не то, чтобы этот парень совсем не нравился Альберту. Несмотря на слухи, что ходили о нем, Ваня не казался развязным и распущенным. Альберт больше видел в нем одинокого и сломанного человека, уже давно потерявшего не только надежду на взаимность, но и себя самого. И смотря на Ваню просто с точки зрения стороннего наблюдателя, он видел, что тот неплохой парень, пускай местами глупый и ветреный. Но вот мысль, что тот за спиной у Олега действительно бы решил подкатить к самому Альберт, выбила почву из-под ног. А противно было не от мыслей о том, что это Ваня, а от того, что Олег считал его своим другом. И если блондин действительно преследовал подобные цели, то Альберт поймал себя на мысли, что сделал бы все, чтобы отгородить Олега от этого человека, ведь дерьма в его жизни и без того хватало. Но пока это было только теорией Ильи, а привычку рубить все сплеча Альберт никогда не имел. — Я вообще-то натурал, тебя это не смущает? — возмущенно фыркнул Денис. — Но ты тот еще мудак, — ухмыльнулся в ответ Альберт, — поэтому ты мог просто ему напакостить. А что касается тебя Илья, — добавил он, посмотрев на нахмуренного друга, — признай, ты никогда не умел ухаживать, поэтому подобное вполне в твоем стиле. — Бля, серьезно?! — громко рассмеялся Денис, заставив обоих парней скривиться. — Илюха, неужели такой как ты теперь еще и шлюху в свою постель захотел? Ты выбрал кривую дорожку, парень. Сначала травка, теперь ещё и это. Что будет дальше? Или ты хочешь провозить в его жопе наркотики? — Дэн, ты можешь назвать мне хоть одну причину, по которой мы до сих пор с тобой дружим? — закатил глаза Альберт, не понимая, как этот человек может быть настолько невыносимым, причем не иногда, а буквально каждую минуту их общения. — Я обаятельный и до безумия милый, — расплылся в улыбке Денис, которая тут же погасла, стоило ему только увидеть возвращающегося к их столику Сашу. Тот, к удивлению всей компании, был не один, а в сопровождении явно недовольных Вани и Жени, которых он как бронепоезд вел к своему столику, наверняка даже не удосужившись спросить, а хотят ли этого они сами. Как ни крути, но в этом был весь Саша: открытый, громкий, шумный и считающий, что ему все и везде рады. — Смотрите, кого я встретил! — расплылся в улыбке Саша, останавливаясь возле застывших на своих местах парней. — Оказывается не мы одни решили сегодня расслабиться. — Всем привет, — стараясь казаться доброжелательнее произнесла Женя, однако Альберт прекрасно видел, как она напряжена и понимал, что их компания ей не очень-то и импонирует. Ваня, в свою очередь, даже не пытался скрыть отвращения, но в тоже время внимательно оглядывал каждого из них, в том числе и Альберта, как будто бы не до конца поверив его словам и теперь пытаясь просто по взгляду определить кто же мог быть причастен к сюрпризу в виде шоколадки в его рюкзаке. — Если хотите, то падайте рядом с нами, — с улыбкой произнес Альберт, стараясь говорить как можно спокойнее, потому что вновь нарываться на конфликт ему совершенно не хотелось, а глядя на нахмуренного Илью и злобно прищурившегося Дениса, он понимал, что этот самый конфликт неизбежен, — тем более, что свободных столиков почти нет, ведь желающих расслабиться сегодня достаточно много. — А я смотрю, что ты времени зря не теряешь, — расплылся в ядовитой улыбке Ваня, садясь на соседний стул рядом с Ильей, — пока Олег на дне рождения, ты решил свои тылы направить не в его сторону, а на какого-нибудь более доступного мальчика? — Не волнуйся, не на тебя точно, — расплылся в ядовитой улыбке Денис, заставив Ваню скривиться и показать ему средний палец. Как бы там ни было, но Альберт сейчас даже был благодарен другу, потому что реагировать на чужую провокацию было бы чревато. Он всегда не умел держать себя в руках и на любую насмешку или агрессию отвечал с удвоенной силой. Но сейчас почему-то не хотелось портить и марать все то, что каким-то образом было связано с Олегом, даже если этим «что-то» являлось невыносимое голубоглазое чудовище. — Меня всегда удивляло на кой черт такие натуралы, как ты, ходят по гей-клубам, — ухмыльнулся Ваня, заставив Альберта закатить глаза, потому что их перепалка была неизбежной и это уже не казалось таким смешным, как раньше, а больше просто бесило и раздражало из-за тупости и твердолобости обоих парней, — или же все дело в том, что ты давно и очень сильно хочешь член в свою задницу, но стесняешься открыто попросить? — А ты я смотрю не стесняешься, — ехидно ответил ему Денис, вынуждая остальных просто молча и с нескрываемым раздражением наблюдать за этим мракобесием, — поэтому тебя отымела половина Москвы? — Так, все хватит! — встряла в перепалку Женя, метая злобные взгляды то на ухмыляющегося и совершенно расслабленного Дениса, то на злобного и буквально плюющегося ядом Ваню. — Если мы здесь такие неприятные гости, мы просто найдем другой свободный столик. Обойдемся без ваших любезностей. Спасибо за приглашение, Саша, но мы, пожалуй, пойдем. Приятного вам вечера, вернее, ночи. Ваня, вставай. — Да в смысле? — усмехнулся блондин, нагло пододвигая к себе стакан с виски застывшего на месте Ильи и тут же залпом его осушая под оглушительную тишину от всей компании. — Жень, расслабься. Эти упыри нас пригласили, тем более, свободных столиков сейчас почти нет, а тусить на баре не очень и хочется. Я думаю, что мы сможем пережить компанию латентного гомосексуалиста и его дружков. — Это ты меня латентным гомосексуалистом назвал, пидор?! — тут же ощетинился Денис, но был остановлен сильной рукой Альберта, тут же усадившего его обратно. — Да хватит вам, ребята, — попытался сгладить ситуацию Саша, весело улыбаясь и усаживаясь рядом с Ильёй, по другую сторону от Вани, — сейчас выходные, вокруг нас море алкоголя и красивых парней. Неужели стоит сидеть и рычать друг на друга? Давайте просто расслабимся и отпустим все свои обиды. — Вообще-то, если я правильно помню, мы тут отмечаем твои крепкие отношения с девушкой, имя которой, ты, как мне кажется, даже не помнишь, — ухмыльнулся Илья, заставив Альберта улыбнуться, — но если на то пошло и ты угощаешь, то просто иди за выпивкой. Мне не очень приятно, что губы какого-то малолетнего пацана облизывают мой стакан. — Эти губы умеют делать то, что тебе даже не снилось, малыш, — расплылся в ядовитой улыбке Ваня, заставив Альберта только обреченно закатить глаза, а Дениса и Илью презрительно скривится, при чем синхронно. --- Не смотря на все опасения Альберта, но до громких споров или драк у них все же не дошло. Алкоголь и, поймавшие одну волну Саша с Женей, смогли сгладить острые углы, а также найти общие темы для разговоров, от чего за их столиком теперь была легкая и непринужденная обстановка, омрачавшаяся только до сих пор отпускавшим ехидные шуточки Ваней, злым, но к счастью молчавшим Денисом и хмурым Ильей, который практически не разговаривал с их компанией и просто молча сидел, каждый раз кривясь, если Ваня случайно его касался локтем или ладонью. Но как бы там ни было, Альберт был рад, что Саша решил все за них и все-таки привел Ваню и Женю к их столик. По крайней мере, общаться с этими ребятами было достаточно легко и приятно, от чего Альберт поймал себя на мысли, что после подобной ночи ему будет пускай и немного, но проще подобраться к Олегу. По крайней мере, Женя точно была на его стороне, о чем и сообщила, когда они все вместе вышли покурить, вдыхая прохладный майский воздух и наслаждаясь скоротечной и прекрасной ночью в Москве, сопровождающейся громкой музыкой, криком, смехом и всем тем, чем жил город в выходные дни. — Мне кажется, что ты идеальный парень для Олежи, — расплылась в улыбке уже достаточно пьяная Женя. Она тут же полезла обнимать немного опешившего, но точно не возражавшего Альберта, вызвав усмешку на губах у остальных свидетелей происходящего, коими были достаточно веселый и расслабленный после виски Ваня, по-прежнему хмурый Илья и до сих пор молчавший Денис, без океана яда и желчи которого Альберт даже успел заскучать. Саша, в свою очередь, отошел, чтобы поговорить со своей девушкой и в их диалоге сейчас не участвовал. — Ты настолько замечательный, что я даже немного завидую Олеже, потому что изначально я сватала к нему своего придурка Игоря, но теперь… — Что за Игорь? — тут же нахмурился Альберт, заставив Женю ойкнуть и закусить губу, а Ваню обреченно закатить глаза. В памяти тут же всплыл тот вечер из ночного клуба, когда Олег сам подошел к нему и согласился сходить с ним в кафе и когда к нему сзади подскочил какой-то нахальный самодовольный мажор, смотревший на остальных, как на пыль под своими эксклюзивными ботинками и не вызывавший у Альберта ничего кроме изжоги. Кажется, тогда Олег назвал его Игорем… — Оу, пожалуй, я не хочу участвовать в ваших семейных разборках, — скривился Денис, с отвращением глядя на всех них, — я пойду в туалет. Бывайте. — Я с тобой, — холодно окликнул друга Илья, выбрасывая сигарету и скрываясь вместе с Денисом за дверями ночного клуба. — Честно говоря, — спокойной произнес Альберт, пытаясь взвесить каждое свое слово, а главное, действительно поверить, и смириться с тем, что он хотел сказать, — мне даже неинтересно. Вернее, я не хочу, чтобы ты мне рассказывала о том, что когда-то было в жизни Олега. Если он захочет, то расскажет сам, а если нет, то значит это не так и важно. — Блять, почему я не встретил тебя раньше? — пьяно улыбнулся Ваня, заставив брюнета скривиться и вздрогнуть всем телом. — Если бы Олег не был моим другом, я бы тебя соблазнил и уже давно бы эксплуатировал. — Так, Ване больше не наливаем, — рассмеялась Женя, вызвав ответную улыбку на губах у Альберта, который после слов Вани немного расслабился, от осознания того, что та история с шоколадкой была разыграна не для него. — Я тоже пойду внутрь, — тут же изменился в лице брюнет, внезапно осознав, что если его мысли верны, то прямо сейчас он может поймать за руку того самого «поклонника» Вани и наконец-то перестать думать, кто из его друзей делает это дерьмо и главное — ради чего. — Мы сейчас воздухом подышим и тоже придем, я что-то напился, — пьяно хихикнул Ваня, на что Альберт только кивнул и скрылся за дверями клуба. Он не то, чтобы преследовал конкретные цели и был уверен в своей теории, но увидеть человека, что снова бережно достал шоколад из своей сумки, а после положил его в яркий желтый рюкзак Вани не было чем-то неожиданным. — Значит это все-таки ты, — удивленно произнес Альберт, подходя к их столику и за руку схватив друга, что только что опустил очередную шоколадку в висевший на стуле рюкзак Вани и сел обратно на свое место. *** С Олегом и Марком Даня и Максим попрощались только в пять часов утра. Парни вызвали себе такси и поехали по домам, что в общем-то собирался сделать и Даниил, уже достаточно много выпивший и уставший, но у Максима на него были совершенно другие планы. Однако, парень возражать не стал, позволив Зарецкому вызвать такси до своего дома и буквально занести не столько пьяного, сколько сонного Даню в квартиру. Он, в общем-то, и не сопротивляться. Проводить все свое свободное время с Максимом было до безумия приятно и все чаще и чаще Даниил ловил себя на мысли, каким идиотом был, не замечая кого-то большего чем друг в этом удивительном человеке и не видя насколько сильно Максим его любит. Теперь парень это видел, чувствовал и окончательно осознал, что никогда больше не сделает больно Зарецкому, даже не смотря на то, что иногда Макс все-таки был упрямым, эгоистичным и невыносимым. Как бы там ни было, но именно такой Максим был настоящим — со всеми его тараканами, паранойей, загонами, несдержанностью, эгоизмом и вспыльчивостью. Именно этот человек заставлял сердце Дани трепетать лишь от одного взгляда на него, лишь только его хотелось целовать, обнимать, готовить ему завтраки, засыпать рядом с ним и просыпаться, глядя на его сонное, но любимое лицо. За последнее время все эти мелочи и совершенно ничего не значащие раньше моменты стали настолько важны и нужны, что Даниил буквально задыхался лишь от мысли, что когда-нибудь это все может закончится и очень сильно надеялся, что прошлые «недоотношения» их многому научили и что теперь никогда больше они не позволят страхам, сомнениям или обиде разрушить все то, что они успели построить за этот период их жизни, который определенно был самым счастлив из всех тех «двадцати с хвостиком», что они оба прожили. — Ты привел меня, чтобы напоследок заняться со мной шикарным сексом? — подмигнул застывшему напротив Максиму Даниил, разуваясь и при этом достаточно сильно пошатываясь от количества всего того, что успел в себя залить. — Просто разувайся, стягивай свою куртку и иди за мной, — усмехнулся уже успевший снять верхнюю одежду практически трезвый Максим, насмешливо глядя на чужие потуги расшнуровать кроссовки, — ох, какой ты невозможный, — тут же добавил Зарецкий, опуская на колени и стягивая с ног Звягинцева обувь. Даниил замер и практически перестал дышать, ощущая чужие пальцы на своей коже и ловя себя на мысли, что Максим, стоявший на коленях и снимающий с его ног кроссовки, намного интимнее и прекраснее, чем если бы на колени Зарецкий опустился с целью банально ему отсосать. О Дане в общем-то мало кто заботился, если не считать отца и Данила, поэтому подобное вызывало у него бурю из эмоций и чувств, заставляя думать о том, что тот самый Максим, который был с ним почти три года в качестве друга и вровень не идет тому Максиму, который с ним сейчас, потому что настоящий Зарецкий, которого Максим показывал только рядом с ним, был добрым, заботливым, нежным и настолько желанным, что Даня даже ужаснулся от мысли, как вообще мог раньше жить без него. — Ты знаешь, что ты замечательный? — с придыханием произнес Даниил, вызывая улыбку на губах Максима, что покончил с его обувью и теперь стягивал куртку с разомлевшего и совершенно потерявшегося в пространстве Дани. — Но ты лучше, — тепло улыбнулся Максим в ответ. После он бережно сжал руку застывшего Даниила и потащил его за собой в комнату, щелкнул выключателем и отпустил чужую ладонь, заставив Даниила нервно выдохнуть и застыть на месте, наблюдая за обилием шаров, цветов и игрушек, украшавших комнату Максима, явно не потому, что парень окончательно погряз в романтике и решил сменить дизайн своей спальни, а просто потому, что у Дани было день рождения. И почему-то мысли о том, что Максим, который всегда презрительно кривился при упоминании какой-то нежности и плюшевых игрушек, в итоге это все накупил, расставил по комнате, а еще и не поленился купить воздушные шарики со слащавыми признаниями и запустить их под потолок, вызывали внутри Даниила такой прилив нежности, что он практически задыхался от чувств к этому казавшемуся холодным и неприступным, а на деле таким горячим и чувственным мужчиной, потому что мальчишкой в его глазах Зарецкий уже давно не был. — Маааакс, ну ты серьезно?! — с придыханием произнес Даниил. Он тут же зашел в комнату и подскочил к столу, разглядывая торт, окрашенный в его любимый зеленый цвет, красными буквами на котором было аккуратно выведено: «С днем рождения, любимый». И это самое банальное, но такое важное и нужное «любимый» было намного значимее всех цветов, игрушек, подарков и билетов во Францию, потому что никогда раньше Даниил не ощущал себя настолько важным и желанным. И это самое ощущение было настолько потрясающим от чего он понимал, что с сегодняшнего дня никогда и ни за что не отпустит от себя того человека, что не просто дарил ему счастье, а наполнил его жизнь смыслом. — Потом съешь его, там внутри шоколад и твои любимые фрукты, уверен, что тебе понравится, — с улыбкой на губах произнес Максим, вновь взяв парня за руку и потянув его на кровать, при этом тут же садясь рядом, — я еще хотел намутить свечи, но побоялся спалить квартиру. — Да, было бы не очень весело, если бы мы приехали к тебе и вместо романтичного вечера наблюдали бы за тем, как сгорают все твои пожитки, — рассмеялся Даниил. Он резко сократил расстояние между ними и крепко обнял застывшего на месте Максима, с удовольствием вдыхая запах чужого парфюма и наслаждаясь теплом тела Зарецкого, которое как и его душа принадлежали теперь только Даниилу, от чего сердце в груди билось все сильнее и сильнее. — Если отбросить все шутки, то блин, Макс, я никогда не считал себя романтиком, но ты… Ты вызываешь у меня в груди такое тепло и счастье, что я даже готов умереть за это. — Давай повременим со смертью, хорошо? — хрипло рассмеялся Максим, заставив Даниила счастливо улыбаться ему в ответ. — И вообще… — добавил парень, отодвигая от себя ничего не понимающего Даниила, — можешь закрыть глаза и не подглядывать? — Зачем? — тут же напрягся Даня, в общем-то любивший сюрпризы, но совершенно не привыкший, чтобы ему их делали. — Просто закрой, а не задавай мне вопросы, — раздраженно фыркнул Максим. После парень тепло улыбнулся и накрыл глаза Даниила своей ладонью, тем самым заставляя его сдавленно выдохнуть, но послушно прикрыть глаза для того, чтобы через несколько секунд почувствовать, как Максим берет его за руку, а палец обжигает холод металла, от того, что Зарецкий надел кольцо на его безымянный палец на правой руке. — Можешь открывать глаза, — хрипло произнес Максим. Только вот следовать его приказу Даня не спешил, при этом сам не понимал почему. Наверное, банально было страшно. Он примерно понимал для чего это сделал Зарецкий и куда он клонит, но даже подумать не мог о том, что Максим способен на подобное. И лишь от одной мысли, что на его пальце сейчас находилось кольцо, сердце сбивалось с ритма, особенно с учетом того, что именно на этом пальце носили обручальные кольца. Даниил сделал глубокий вдох и распахнул глаза, со страхом и восторгом глядя на красивое золотое кольцо на его пальце, при этом точно такое же сейчас красовалось на безымянном пальце Зарецкого, который правой рукой гладил его по ладони успокаивающим жестом и с нескрываемым беспокойством смотрел Дане в глаза, ожидая его ответа. — Ты в курсе, что в России запрещены однополые браки? — усмехнулся Даниил, стараясь хоть как-то разрядить обстановку. — Ты именно поэтому путевки во Францию купил и ребят с собой взял? Кто же будет свидетельницей, Олег или Миша? — Дань, — с мягкой улыбкой на губах произнес Максим, глядя на парня внимательным и теплым взглядом, — я не предлагаю тебе жениться на мне, потому что прекрасно знаю, как общество реагирует на таких как мы, особенно в России, но… Я очень хочу, чтобы ты был со мной, чтобы принадлежал мне каждой клеточкой своего тела. Однако, наверное, еще сильнее я хочу, чтобы я тоже был твоим. Возможно, я прошу слишком многого и очень на тебя давлю, но мне действительно важно чувствовать это. Я не хочу сомневаться в себе, в тебе, в нас. Я просто хочу знать, что мы оба любим друг друга и дорожим всем тем, что есть между нами. И эти кольца… Они, в общем-то, ничего не значат, но одновременно значат очень многое. Просто они — подвержение того, что мы принадлежим друг другу, по крайней мере, я хотел бы, чтобы было так. После сказанного Максим тяжело выдохнул, улыбнулся устало, наградил Даню осторожным, но внимательным взглядом, после чего тут же замолчал, погружая их в волнующую и одновременно угнетающую тишину. Но, как ни странно, неловко или волнительно Даниил себя не чувствовал. Сейчас единственное, что он ощущал — это запредельное, ни с чем не сравнимое чувство счастья и любви к этому человеку, окутавшее его с головы до ног и окончательно снесшее все преграды в виде сомнений, прошлых обид и своей собственной неуверенности в том, что у них может получиться что-то серьезное и важное. Да и как может быть иначе, если уже сейчас это «серьезное и важное» сидело рядом с ним, держало его за руку и внимательно, но при этом немного испуганно смотрело ему в глаза, ожидая даже не ответа, а как будто бы приговора от Дани. — Как же я тебя люблю, придурок, — расплылся в улыбке Даниил. Он резким движением опрокинул Максима на кровать и тут же накрыл его губы жарким поцелуем, полностью растворяясь не только в страсти к этому человеку, но и в мыслях о том, что теперь они связаны чем-то большим кроме их нечастых признаний и отношений, которые для него были первыми и как надеялся сейчас Даниил, последними.