Слухи не врут

И мы так боимся вдвоем неизвестно какого прозрения, А можем уснуть на ладонях своих. Не жалей, я вру. Гори, не стесняйся, не думай, что больше нет времени, Ведь как оказалось, я также тебя люблю. ©

Экзамен был сдан на отлично, а после Даня ждал Мишу в том самом кафе, где они договорились встретиться и попутно общался с Максимом, что обещал заехать за ним как только сможет. Отец Зарецкого освободил его на ближайшие две недели от работы из-за предстоящей сессии и занимался делами сам, благодаря чему парни могли проводить как можно больше времени вместе. Признаться честно, для Дани это было единственным спасением. Последний месяц слишком потрепал его и без того не железные нервы, от чего парень чувствовал себя вымотанным и уставшим. Кроме того, ссора с отцом и недавний скандал с Олегом тоже не прошли мимо, оставляя на душе у Звягинцева неприятный осадок и заставляя парня чувствовать себя беззащитным и ослабленным. Спасал именно Максим. Своей заботой, спокойствием и просто его тихим «я рядом», которое значило куда больше, чем все те громкие слова, которые они четверо говорили друг другу, наивно полагая, что их дружба действительно может продлиться вечно. Обидно конечно, но удержать то, что не нужно большинству из них все-таки невозможно, как бы сильно этого не хотел сам Даня. Миша был слишком занят своими «американскими горками» с Орловским, Олег слишком погряз в своих вечных страданиях и самокопании, совершенно закрываясь от друзей и кажется даже перестав им доверять. А что касается Макса, то тот был слишком занят Даней и это, наверное, единственный факт, который заставлял Даниила улыбаться. Подумать только, раньше он и представить не мог, что такой эгоистичный и самодовольный мудак как Максим Зарецкий будет следить за тем, чтобы он тепло одевался, выходя на улицу, кормить его завтраком и постоянно забирать из универа, если он был свободен, чтобы Дане не пришлось ехать на метро. Такие жесты были проявлением любви и заботы и вроде бы не несли в себе ничего необычного, но при этом, заставляли сердце трепетно замирать лишь от осознания того, что таким Максим бывал только рядом с ним. Отчего-то именно этот факт казался самым потрясающим. — Привет, — чужой, но при этом настолько родной голос заставил Даню замереть на месте, а после улыбнуться и резко поднять голову. Только вот улыбка и радость от встречи с Максимом тут же сошли на нет, стоило только увидеть, кто именно сейчас стоял рядом с ним и нагло улыбался. Изначально Даня собирался встретиться в кафе только с Мишей, но уже после экзамена ему позвонил Максим и предложил забрать парня от универа, чтобы тому не пришлось добираться общественным транспортом. Звягинцев, конечно же, отказываться от такого предложения не стал, но Мишу все-таки предупредил, помня насколько натянутые между парнями последнее время отношения и не желая проходить через очередную ссору, теперь уже с Мишей. Зареченков, к счастью, отреагировал вполне сносно и на встречу с Максимом согласился. Только вот оповестить об этой самой встрече и своего парня Даня почему-то не подумал, совершенно не предполагая, что в кафе Максим заявится не один, а обнаглеет настолько, что приведет сюда человека, которого хотелось видеть в самую последнюю очередь. — Привет, конфетка, — нагло улыбнулся Никита, заставив Даню раздраженно фыркнуть, а самого Максима нахмуриться. — Почему ты с ним? — холодно спросил Даниил, думая, какой из способов убийства подойдет для его парня больше всего. Как бы там ни было, но иногда Зарецкий становился поистине невыносимым и делал такие вещи, на которые не получалось закрывать глаза, как бы Даниил не старался сглаживать все острые углы в их отношениях. — Я увидел тачку Макса, когда шел из универа, он как раз остановился возле кафе, — пояснил Орловский, не дав Максиму даже рта открыть, — неужели ты подумал, что я пройду мимо и не последую за своим другом спустя столько времени разлуки? — Не разыгрывай комедию, — холодно парировал Даня, — Макс, ты бы мог хотя бы предупредить о нем. Мы с Мишей договорились встретиться здесь, я не думаю, что он будет рад, если… — А ваш Миша сахарный что ли? Растает? — ухмыльнулся Никита, резко перебив и без того находящегося в паршивом настроении Даниила. — Я увидел лучшего друга на улице, подошел к нему и сам навязался за Максом. Не устраивай сцены ревности и не закатывай скандалы, я тебя умоляю. — Дань, извини, — выдохнул Зарецкий, понимая, что ему все-таки следует вмешаться, — знаю, что не должен был приходить вместе с Никитой, но он мой друг. — Миша тоже твой друг, — раздраженно напомнил Даниил отчего-то вновь чувствуя себя обманутым. — Я не знал про Мишу, — пожал плечами Максим, садясь на диванчик напротив раздраженного Дани, ухмыляющийся Орловский последовал его примеру, — ты бы мог хотя бы предупредить. — То есть я еще и виноват? — усмехнулся Даня, насмешливо выгнув бровь. С одной стороны, он понимал, что не совсем прав и обвинять Максима в том, что он пришел в кафе с лучшим другом слишком неправильно и эгоистично. Но в тоже время, Орловский был последним человеком, которого Даня хотел сегодня увидеть рядом с собой и уж тем более, он не предполагал, что эта встреча состоится как раз-таки благодаря Максиму. — Судя по боевому взгляду твоей принцессы, дома тебя ждет пытка утюгом, — хрипло рассмеялся Орловский, за что ему отчаянно захотелось врезать. Никита бесил до зубного скрежета и не только из-за Миши, а просто фактом своего существования. Слишком уж много проблем этот человек когда-то доставил, чтобы Даня смог все забыть и воспринимать Орловского нормально. Конечно злопамятным или обидчивым человеком Даня никогда не был, но отчего-то взять и простить Никиту у него все равно не получалось. Хотя, признаться честно, он и не планировал. Есть такие люди, которых стоит не прощать, а вычеркивать из своей жизни и Никита явно относился к этой самой категории. Однако, при всем при этом, ненависти или отвращения к Орловскому тоже не было. Признаться честно, его даже было жаль. Каким бы дерзким и самодостаточным не казался Никита, выросший в тепле, любви и обожании Даня, заметил практически сразу же, что этому парню не хватало всего того, что было у него. Никите не хватало семьи и, наверное, именно этот фактор был тем единственным оправданием, благодаря которому Даниил смирился с существованием Орловского и был готов терпеть его рядом с собой. — Дань, если ты хочешь, мы с Никитой можем уйти, — серьезным тоном произнес Максим, заставив Орловского усмехнуться и закатать глаза, — я знаю, что ты хотел посидеть с Мишей и не буду вам мешать. Давай ты позвонишь мне, когда освободишься? — Принцесса крепко держит тебя за яйца? — не унимался Орловский, нахальная рожа которого слишком сильно требовала кирпича или хотя бы кулака, а сам Даня еле-еле сдерживался, чтобы не воплотить желаемое в действительное и не врезать пару раз по его холеной морде. — Просто заткнись, Кит, — шикнул на друга Максим, а заметив напряженный взгляд Звягинцева, добавил: — позвони мне и я тебя заберу. Мы будем в моей машине неподалеку. После этого Максим решительно поднялся со своего места и дернул ухмыляющегося Никиту за руку, чтобы тот последовал его примеру и просто свалил. Однако уйти парни так и не успели. — Не стоит себя утруждать, Макс, все нормально, — раздался за спиной Зарецкого холодный, но при этом спокойный голос Миши, от чего Даня вздрогнул подумав о том, что в собственных мыслях даже не заметил появление друга в кафе. Миша выглядел немного уставшим, но при этом не показывал своего недовольства появлением здесь Зарецкого и Орловского. Он будто бы смотрел мимо них и улыбался только замершему на месте Даниилу, однако такое поведение напрягало еще сильнее. — Мы взрослые мальчики и Миша может вынести общество своего бывшего, так ведь, котик? — с издевкой спросил Орловский, поведение которого в очередной раз переходило все допустимые рамки. — Все правда в порядке, Дань, — улыбнулся Миша, садясь рядом со Звягинцевым и полностью игнорируя реплику Орловского, — и да, Макс, тебе необязательно сваливать, как и твоему другу. Кроме того, мы с Никитой уже поговорили и я надеюсь, поняли друг друга. — Когда это вы успели? — нахмурился Максим, листая меню и нервно глядя на абсолютно спокойного Орловского. — В универе, — усмехнулся Миша, а смерив Никиту долгим, нечитаемым взглядом, добавил: — ты же знаешь, Макс, твой друг бывает весьма не сдержан. Поэтому он затащил меня в туалет и мы поговорили. — И как? — не унимался Максим, которого как и его дружка Дане нестерпимо захотелось ударить. — Это наше личное дело, — неожиданно вмешался Орловский, взгляд которого стал каким-то ледяным и даже немного пугающим, — в любом случае, если мы оба тут и не убиваем друг друга вилками, значит все в порядке. И почему-то повисла странная, неловкая и при этом безумно напряженная тишина. Максим явно пытался переварить услышанное, Даня просто сидел и обеспокоенно смотрел на Мишу, понимая, что не имеет права вмешиваться, а Зареченков, в свою очередь, просто молчал, уставившись в окно. Положение спасла официантка, которая подошла уточнить готовы ли парни сделать заказ и тем самым немного разрядила обстановку. При этом, дольше всего ее взгляд задержался именно на Никите, которому она даже посоветовала лучшие блюда их заведения, на что Даня только лишь закатил глаза. — Давайте просто поедим и свалим отсюда, пока она не изнасиловала меня взглядом, — усмехнулся Никита, после того как официантка принесла им заказы и даже сама налила в стакан Орловского заказанную им воду, от чего Даня лишь усмехнулся, потому что подобного сервиса в этой забегаловке на его памяти никогда не предусматривалось. — Я не удивлюсь, если тебе снова оставят свой номер на чеке, когда она принесет счет, — ухмыльнулся Максим, который данной ситуации совершенно не удивлялся, из чего можно было сделать вывод, что к Орловскому так откровенно и вульгарно подкатывали далеко не первый раз. И Даня возможно бы даже поучаствовал в насмешках в сторону Никиты касаемо данной темы, однако хмурый и напряженный взгляд Миши, что сидел рядом и нехотя ковырялся в своем салате, останавливал парня от опрометчивых поступков. Как бы там ни было, но подливать масло в огонь сейчас явно не стоило. — И кстати, Макс, — вновь подал голос Никита, — ты ведь отвезешь меня до дома как и обещал или же планы поменялись? — парень наградил насмешливым и выразительным взглядом Даню, а также замершего рядом с ним Мишу, будто бы специально провоцируя и без того напряженного Зареченкова еще сильнее. — Ты собирался отвезти его до дома? — нахмурился Даниил. — Я думал, мы с тобой вместе поедем домой, а еще я хотел, чтобы ты отвез Мишу до бассейна, у него сегодня тренировка. — Оу, так ты заделался личным таксистом у своей принцессы? — не мог не прокомментировать Никита, нахально улыбаясь. — Кит, помолчи, пожалуйста, — скривился Максим, которого данная ситуация и встреча в целом, кажется, напрягала сильнее остальных присутствующих, — Дань, я не знал про Мишу, но если ты хочешь, то я… — Расслабьтесь, я вызову себе такси, — улыбнулся Миша, стараясь разрядить обстановку, — не вижу в этом никаких проблем. И кстати, Орловский, где твоя машина? Снова напился и у тебя наконец-то отобрали права? Миша старался говорить как можно спокойнее и держаться увереннее, но Даня видел насколько сильно он нервничал и прекрасно понимал, что в этот диалог Миша вступил не потому что хотел успокоить друзей и остановить препирания Максима и Дани, а потому что хотел задать вопрос одному конкретному человеку. — Понимаешь ли, детка, — в привычной издевательской манере начал Никита, за что тут же получил ощутимый тычок в бок от Макса, но продолжил абсолютно таким же тоном: — я больной человек. У меня биполярное расстройство и эпилепсия. С таким букетом нельзя водить машину, употреблять алкоголь и радоваться жизни как ты и твои беззаботные дружки. — Но раньше тебе это не мешало, — ехидно заметил Даня. — Я решил встать на путь исправления, — ухмыльнулся Орловский, слова которого удивили не только Мишу и Даню, но кажется даже самого Максима, — поэтому я выставил тачку на продажу и теперь такой же жалкий пешеход как вы двое, — добавил Орловский, наградив презрительным взглядом обоих друзей. — Ты серьезно решил продать машину? — нахмурился Максим, внимательно смотря на лучшего друга. — Почему мне ничего не сказал? — Макс, ты моя мама или мой папа? — выгнул бровь Никита. — Я не так давно приехал, это решение принял буквально несколько часов назад. Я не должен информировать тебя о каждом своем шаге. Хотел тебе сказать, как встретимся. Вот мы встретились. И я сказал. — Как тебе вообще права выдали? — нахмурился Миша, при этом глядя на Никиту с нескрываемым волнением. — Серьезно? — выгнул бровь тот, с каким-то разочарованием глядя на Зареченкова, что тут же стушевался под его тяжелым взглядом и даже немного поник. — Ты задаешь мне этот вопрос спустя столько времени? Почему не задавался им раньше, когда узнал о моих болезнях? Почему садился со мной в машину? Настолько похуй было? Только вот вопрос: на себя или на меня? — Никита! — шикнул на друга Максим, однако Орловский его будто бы уже не слышал. — Да бросьте вы, все ок, никаких конфликтов, — улыбнулся Никита, заметив настороженные взгляды Максима и Дани, — я просто хочу просветить человека, который когда-то встречался с парнем с данными расстройствами, но при этом даже не удосужился погуглить. Так вот, представь себе, детка, вождение машины при эпилепсии в нашей стране официально запрещено. Но у меня нет и не было серьезного течения болезни, только парочка приступов. Именно поэтому данный фактор не стал решающим. А что касается биполярного расстройства — тут все тоже сугубо индивидуально. Когда я получал права, то был в состоянии долгой ремиссии. Сейчас же врач настоятельно рекомендовал мне не садиться за руль ближайший год и чтобы не было соблазна, я решил продать свою машину. Никита замолчал, от чего снова повисла напряженная и неуютная тишина. Орловский лишь окинул всех парней насмешливым взглядом, отодвинул от себя тарелку с едой и принялся медленными глотками потягивать свой кофе, при этом снова ведя себя так будто бы он полностью контролирует данную ситуацию. При этом, сидевший рядом Миша выглядел настолько тихим и напряженным, что за него действительно стало страшно. Даня не знал, что конкретно произошло у этих двоих придурков и не собирался судить никого из них, даже не смотря на свое раздражение на Орловского, но при всем при этом, не сжать руку друга и не поддержать его хотя бы морально, он просто не мог. — Я думал ты тупо купил права, — усмехнулся Звягинцев, пытаясь разрядить обстановку. — «Не насосала, а подарили» — это больше твоя специализация, — расплылся в ядовитой улыбке Орловский, из-за чего Даниил все-таки не сдержался и с силой пнул носком кроссовка ногу этого придурка. — Макс, твоя принцесса дерется! — тут же нажаловался Орловский, из-за чего они оба были вознаграждены максимально раздраженным взглядом Зарецкого, — И вообще, Данечка, — добавил Никита с ехидной издевательской улыбкой, — ты сейчас обижаешь людей с психическими расстройствами. Мы такие же как и все, имеем право жить в социуме, быть где угодно, ходить где угодно и пить кофе с кем угодно. Кроме того, у кого-то из вас тоже может быть психическое расстройство. У Макса, например. — С какой радости? — хмуро поинтересовался Максим, при этом в упор смотря на Даниила, что сейчас отчаянно делал вид будто бы Орловского в этом помещении просто не существует. — Иначе как он смог бы встречаться с тобой? — не остался в долгу Никита, с ухмылкой глядя на застывшего Звягинцева. Странно, но злости или обиды на Орловского у Дани почему-то не было. И, если раньше любая его реплика казалось ядовитой и отвратительной, то теперь, сидя напротив Никиты и внимательно глядя ему прямо в глаза, Даня отметил для себя один простой факт — этот человек отчаянно напоминал ему собственного отца, который в минуты особенного эмоционального напряжения вместо того, чтобы успокоиться и решить проблему, огрызался и нападал лишь для того, чтобы защитить себя самого. — Ты настолько раздражающий и злой просто потому что недолюбленный? — вопрос сорвался с губ раньше, чем Даня даже успел подумать. — Чего? — вздрогнул Никита, исподлобья глядя на Звягинцева, что сидел рядом с напряженным и замершим на месте Мишей и при этом чувствовал, что сейчас попал в яблочко. — Ну знаешь, «синдром недолюбленного ребенка», — продолжил Даниил, с удивлением отметив, что, наверное, впервые смог задеть Орловского за живое, — тебе не дали того количества любви в детстве, которое требовалось. Отсюда все твои проблемы и ненависть ко всему живому. А еще отчаянное желание закрыть эту дыру в сердце кем-то другим. Но если этот «кто-то» ведет себя не так, как ты хочешь, то ты бесишься и ломаешь еще больше дров, чем до этого, а потом пытаешься все исправить и загладить свою вину, не понимая того, что уже может быть слишком поздно. — Когда ты успел заделаться моим личным психотерапевтом? — холодно поинтересовался Никита, стараясь держаться спокойно, но при этом выдавая свои истинные чувства с головой только лишь по одному взгляду уставших пустых глаз. — Я только сейчас заметил, как сильно ты похож на моего отца, — пожал плечами Даня, при этом едва заметно улыбаясь. — Оу, ты поэтому так долго дрочил на меня? — ухмыльнулся Никита, поднимаясь со своего места. — Искал кого-то похожего на своего папашку? Тогда почему сдался и выбрал Макса? От отчаяния? — Никита! Максим его имя даже не сказал, а прорычал, также поднимаясь и в упор глядя на ухмыляющегося в ответ Орловского, который на подобную угрозу, исходящую от друга, отреагировал в привычной для себя манере — только лишь хлопнул Зарецкого по плечу, бросил на стол пятитысячную купюру и со словами: «Сдачу оставьте моей фанатке», вышел из кафе, оставляя парней в оглушающей и напряженной тишине. — Ну и, — усмехнулся Даня, стараясь держаться как можно спокойнее и насмешливо глядя на хмурого, явно напряженного Максима, — что молчите? Жду ваших нотаций. — О чем ты? — выгнул бровь Миша, по-прежнему нечитаемым взглядом смотря на дверь кафе, которая несколько секунд назад захлопнулась за Орловским. — Если хочешь закатить скандал, то давайте без меня, ок? Не хочу участвовать в ваших семейных разборках. — А как же Орловский? — с недоумением спросил Даниил, который был уверен, что после его непродуманных и несдержанных слова Миша и Максим накинутся на него с упреками. — В любом случае, он не маленький мальчик, — пожал плечами Миша, — и вообще, давайте не будем портить друг другу аппетит и просто поедим. Макс, ты отвезешь меня на тренировку или мне вызвать такси? — Отвезу, конечно, — кивнул Зарецкий, который в эту самую минуту что-то быстро печатал в своем телефоне и явно мысленно находился совсем не с ними. — Макс… — нервно выдохнул Даня, чувствуя себя виноватым, — извини, если я сказал что-то не так, просто… — Забудь, — отмахнулся от него Максим, выдавив из себя вымученную улыбку, — Миша прав, Никита не маленький мальчик. И я сомневаюсь в том, что твои слова его каким-то образом задели. Давайте просто пообедаем. — Почему он не сказал тебе о том, что решил продавать машину? — допытывался Миша, внимательно смотря на явно стушевавшегося Максима, которого подобный вопрос, кажется, поставил в тупик. — Я не знаю, — честно признался парень, тяжело вздохнув, — последний раз мы нормально разговаривали, когда я был у него в палате в Германии. После того как он прилетел, мы увиделись только сейчас, поэтому я знаю не больше твоего. — Если ты переживаешь, — осторожно начал Даня, на этот раз осознанно подбирая каждое слово, — то можешь поехать к нему сегодня. Поговорите спокойно. Я же знаю, что ты соскучился и что в моем присутствии вы не будете вести себя как обычно. — Даня, уймись, пожалуйста, — шикнул Максим, устало прикрыв глаза, — Никита написал мне, что поедет к отцу. У них там какие-то дела. Все нормально. На днях как-нибудь приеду к нему в гости. — Я просто хочу как лучше, — обиженно выдохнул Даниил, сдерживаясь и не договаривая: «хоть Орловский меня и бесит». — Я знаю, — тепло улыбнулся в ответ Максим, накрывая его руку своей и полностью игнорируя удивленный взгляд официантки, что принесла им счет. — И мне кажется, что я перегнул палку, — не унимался парень, действительно чувствуя себя виноватым. — Вы видели его взгляд вообще? Я правда хотел просто хоть как-то задеть эту глыбу похуизма и не думал, что мои слова… — Мама Никиты бросила их спустя где-то полгода после того, как он заболел, — устало произнес Максим, тяжело вздыхая, — она просто ушла, сказав, что не может оставаться рядом с чудовищем, в которое превратился ее сын. Отец Кита безумно любил ее, сильнее всего на свете, именно поэтому он сначала бухал, после обвинял его в случившемся, а уже потом осознал, что теряет сына и взялся за его лечение. Но Кит впитал в себя и отношение отца, и отношение матери к нему. Это для него безумно больная тема и именно поэтому он ушел. Я только что переписывался с Никитой, мы договорились с ним встретиться завтра, он на тебя не обижен, если ты волнуешься. Просто Даня, пожалуйста, не говори подобные вещи, когда не знаешь всей ситуации. Хорошо? Даня нервно выдохнул и даже не нашелся с ответом, почувствовав себя до безумия отвратительным и глупым. Да, он по-прежнему считал Орловского наглым и мерзким придурком, но отчего-то осознавать, что своим желанием задеть его за живое, Даня сделал этому человеку действительно больно, было неприятно и странно. — Макс, дай мне ключи от его квартиры, — внезапно подал голос Миша, заставив Даню вздрогнуть, а Максима напрячься и наградить парня недоуменным взглядом, — и не пялься на меня так. Кто-то в любом случае должен его проверить. — Я не думаю, что это хорошая идея, — помотал головой Максим, — я знаю Никиту, он не будет творить глупости из-за подобных слов. И, если ты так переживаешь, я съезжу к нему сам, не думаю, что твое появление… — Блять, просто дай мне ключи! — раздраженно прорычал Миша, тут же заставив Максима заткнуться. — Пожалуйста, не лезь не в свое дело. Я не собираюсь убивать твоего друга. Я всего лишь хочу с ним поговорить. И давай ты будешь заботиться о своих отношениях, а не о наших, окей? — Мне казалось, что вы уже все решили, — ощетинился Максим, от чего Даня тут же почувствовал как накалилась обстановка между ними, — поэтому давай ты просто пойдешь на хуй, окей? — Ты серьезно сейчас? — опасливо спокойно спросил Миша, резко поднимаясь со своего места. — Макс, пожалуйста! — умоляющим тоном попросил Даня, смотря взбешенному Зарецкому прямо в глаза. — Я знаю, что ты очень любишь Никиту, но ему не пять лет и Миша его действительно не убьет. Я тоже не в восторге от их отношений, но… Им обоим нужно поговорить и решить что-то один на один. Ты же и сам чувствовал напряжение, которое витало в воздухе, пока Орловский был с нами… — Вообще-то я тоже тут стою, не надо обсуждать нас настолько открыто, — фыркнул Миша, но тут же опустился обратно на стул рядом с Даней. — Давай мы просто не будем вмешиваться, хорошо? — тепло улыбнулся Даня, осторожно проводя пальцами по чужой ладони. — Если Миша чувствует, что сейчас подходящий момент, то пусть будет так. Даже если они наломают еще больше дров. Вспомни нас с тобой… Сколько дерьма мы пережили, чтобы в итоге прийти к тому, что есть у нас сейчас. — Ладно, — скривился Максим, а после с неохотой достал из сумки ключи и бросил их на стол, с раздражением смотря на улыбающегося Мишу, — если после разговора с тобой, я буду вытаскивать Никиту из очередного клуба или, не дай бог, из петли, я тебя придушу, ты меня понял? — Максим! — шикнул на Зарецкого взволнованный Даня, еще крепче сжав чужую руку. — Все нормально, я просто предупреждаю, — опасно произнес Максим, переплетая свои пальцы с пальцами расплывшегося в улыбке Даниила. — Какие вы сопливо-приторные, меня сейчас стошнит, — закатил глаза Миша, при этот тут же схватив со стола ключи и положив их в карман своих брюк. — Не завидуй мне, Мишенька, — расплылся в ехидной улыбке Даня, потрепав по волосам громко фыркнувшего на это Мишу. И отчего-то в это самое мгновение Даниил почувствовал себя не просто спокойным и счастливым, а действительно значимым и нужным, хотя бы для тех людей, что сейчас находились рядом с ним. Просто так. Без каких-либо обязательств. Перед ними не нужно было оправдываться, придумывать кучу событий для того, чтобы собрать их вместе или контролировать каждое свое слово. Рядом с ними Даня просто был собой и, наверное, именно этот факт заставлял его чувствовать себя счастливым расслабленным, несмотря на все проблемы. --- — Так и продолжишь молчать? — раздраженно произнес Даниил, не в силах больше выносить оглушающую и до безумия удручающую тишину, что повисла между ним и Максимом с того самого момента, когда парни попрощались с Мишей, что вызвал себе такси и поехал к Никите, а сами направились домой. — Не понимаю, почему ты снова закипаешь, — ледяным тоном ответил ему Максим. И, наверное, куда лучше, если бы Зарецкий снова начал бросаться в него грязными и болезненными словами, как делал всегда раньше, если был обижен или разозлен. Но сейчас Максим просто молчал, явно не желая провоцировать конфликт между ними, однако подобное поведение только сильнее раздражало и заводило и без того взвинченного Даню. — Если ты на меня злишься из-за Никиты, то просто скажи об этом, Максим, — стараясь говорить как можно спокойнее, попросил Даня, — я знаю, что иногда перехожу границы, но он… Черт, почему если твой друг творит какую-то дичь по отношению ко мне, то это просто игнорируется, а если я делаю что-то не так и обижаю «святого Никиту», то становлюсь для тебя врагом номер один? — Мне иногда кажется, что ты не взрослый парень, а пятнадцатилетняя школьница, — тяжело выдохнул Максим, — я же сказал, что все нормально. Никита не будет вскрывать вены из-за твоих глупых комментариев. Перестань мусолить эту тему. Даниил нахмурился и еще сильнее занервничал, потому что такого холодного и напряженного Максима он не видел уже очень давно, от чего сейчас чувствовал себя морально раздавленным и разбитым лишь от одного взгляда его холодных глаз. — Ты говоришь вроде бы спокойно, но я же вижу, как ты на меня смотришь и твой взгляд я вижу тоже, — не унимался парень, пытаясь вывести Максима на эмоции, — считаешь меня каким-то глупым и маленьким ребенком, который снова влез не в свое дело, так? — Даня, чего ты от меня хочешь? — нервно выдохнул Максим, сворачивая с дороги и останавливаясь во дворах буквально в нескольких минутах от их собственного дома. — Я никак не комментирую эту ситуацию и просто еду домой. Ты же зачем-то поднял данную тему снова и клюешь мне мозги. Тебе заняться нечем? — Я просто… — однако слов или каких-либо оправданий у него не было, да и нуждался ли в них Максим? Это вряд ли. Как бы там ни было, но Даня действительно чувствовал исходящую от парня ауру злости и раздражения, что означало одно — он переживал за Никиту и явно злился на своего парня из-за брошенных сгоряча слов. Но, при всем при этом, Максим отреагировал спокойно на истерику лучшего друга, не бросился за ним следом и сейчас всячески пытался загасить их с Даней ссору, что уже говорило о многом. — Извини, — скривился Звягинцев, отстегивая ремень безопасности сначала у себя, а после у Зарецкого и укладывая свою голову на грудь притихшего от таких действий Максима, — я иногда не понимаю тебя. И, если раньше ты был изученным и привычным для меня мудаком, то теперь… Ты другой. Иногда это сбивает с толка. — То есть мне снова стоит вести себя, как эгоистичный придурок и обвинять тебя во всем на свете? — усмехнулся Максим, при этом не пытаясь сбросить Даню с себя. — Я же знаю, что ты злишься, — настаивал на своем Даня, резко задрав голову и внимательно глядя в чужие холодные глаза. — Я просто знаю, что твои слова задели Никиту, — тяжело вздохнул Максим, осторожно гладя парня по волосам, — но при всем при этом, он действительно не маленький мальчик и сам делал такие вещи по отношению к тебе… Я не хочу обсуждать все это, Даня. Никита написал мне, что все в порядке. Я ему верю. Тебе я тоже верю и знаю, что ты не хотел задеть его осознанно. Просто давай больше не будем об этом, окей? Даня кивнул и улыбнулся, чувствуя как с его души спадает огромный камень собственной вины, а после потянулся за поцелуем, жадно накрывая губы замешкавшегося от такого напора Максима и буквально растворяясь только в одних эмоциях, что до сих пор ему дарили их ставшие привычными поцелуи. — Даже не думай, что таким образом у тебя получится передо мной извиниться, — усмехнулся Максим, резко перехватывая инициативу в поцелуе и утаскивая Даню буквально себе на колени, вжимая парня в свое тело и кажется совершенно не обращая внимание на то, что сейчас они сидели в его машине и беззастенчиво целовались посреди двора жилого дома, где пускай на данный момент никого не было, но от этого ситуация не становилась менее пикантной. Однако, Зарецкого данные факторы кажется не волновали вовсе, потому что на вполне обоснованное возмущение Дани, парень только усмехнулся и требовательно проник языком ему в рот, тут же за секунду сбивая дыхание у притихшего Даниила, что уже не мог думать ни о чем, кроме настойчивого языка Зарецкого, что буквально трахал его, а не просто облизывал и сильных, горячих рук, блуждающих по телу плохо что соображающего Дани, который возбуждался от близости с этим человеком просто по щелчку пальцев. Руки Максима, тем временем, будто бы жили своей жизнью и бесцеремонно забрались ему под водолазку, заставляя Даниила сдавленно шипеть и в тоже время еще сильнее подставляться под чужую страстную, находящуюся на грани грубости ласку. — Кажется, ты научился, как успокаивать меня, чтобы я забыл обо всем на свете, — ухмыльнулся Максим, отодвигаясь от Даниила и при этом буквально пожирая его взглядом, — надеюсь, у тебя не войдет это в привычку, не хочу, чтобы ты заглаживал свои косяки именно таким образом. — И почему это? — выгнул бровь Даня, проводя указательным пальцем по чужим, опухшим от агрессивных поцелуев губам. — Слишком уж часто мне придется тебя прощать, — пояснил Максим хищно улыбаясь, а после, не обращая никакого внимания на возмущения Дани, усадил его обратно на соседнее кресло и, одернув собственный стояк в штанах, завел машину, с усмешкой добавив: — поехали домой, иначе трахну тебя прямо в машине, у всех на виду. В ответ на его слова Даня только расслабленно рассмеялся, думая о том, что действительно нашел самый действенный способ решать конфликты, а самое главное — приятный для них обоих. Только вот осуществить желаемое у них сегодня вряд ли бы получилось. Это Даня понял сразу же, потому что возле их подъезда стоял его собственный отец и выжидающе смотрел по сторонам, явно выискивая кого-то конкретного. И Даня прекрасно понимал, кого именно. Неужели этот день может стать еще дерьмовее? *** Илья лежал на своей кровати и бездумно смотрел в потолок. Сегодня был сдан первый зачет на летней сессии, следующий экзамен назначен только на пятницу, а это означало, что впереди помимо двух дней на подготовку, было еще достаточно свободного времени, только вот чем ему заниматься в полном одиночестве Илья совершенно не представлял. Раньше с этим было проще, под боком всегда находился Глеб. Можно было прийти к брату, поговорить с ним ни о чем и обо всем одновременно, или же поиграть в какую-нибудь стрелялку, которые Илья терпеть не мог, но они неплохо убивали время. Однако теперь Глеб жил с Марком, а беспокоить брата только потому что ему было скучно, Илья отчего-то не хотел. И подобные мысли отчасти достаточно сильно его озадачили. Во-первых, Глеб всегда был для Ильи единственным человеком, который его спасал. Во-вторых, именно поэтому, Илья полагал, что имеет полное право нарушать личное пространство брата, с кем бы и где бы он ни был. И, в-третьих, только Глеб мог терпеть его вечное недовольство собой и всем на свете. По крайней мере, так было раньше. Илья не понимал как так вышло, но жизнь без брата не казалась такой ужасающей и одинокой, как он когда-то себе представлял. Да, иногда ему было одиноко и он слонялся по квартире не зная чем себя занять, но в такие моменты он всегда мог написать Игорю, позвонить ему по видеосвязи и отвлечь себя на несколько часов пустой болтовней с этим придурком. И, наверное, именно в такие минуты Илья чувствовал себя очень расслабленным и счастливым человеком, но уже после, анализируя их общение, он ловил себя на мысли, что ему страшно. Илья не понимал как, но Игорь слишком быстро заполнил собой все его личное пространство, становясь не просто человеком, к которому Илья испытывал симпатию, а будто бы центром его вселенной. Игорь был везде и иногда Илье действительно становилось страшно за себя, потому что он даже представить не мог, что с ним будет, если вдруг когда-нибудь Игорь устанет и просто уйдет. Илья прекрасно понимал, что он далеко не ангел и такой вариант событий исключать точно не стоило. Однако Игорь до сих пор сам звонил ему каждое утро и каждый вечер, желал спокойной ночи и присылал тонну глупых, но таких важных и нужных сообщений. И, если раньше Илья ненавидел себя за замкнутость, раздражаясь из-за того, что за двадцать лет жизни он так и не смог завести близких друзей, кроме Миши, которого он теперь видел только на кладбище, то теперь все это отошло на задний план. И, если бы Илье предложили даже пятерых лучших друзей вместо одного Игоря, он бы послал их всех к черту, потому что только этот человек заставил его почувствовать себя живым. Настойчивый звонок в дверь вырвал парня из сумбура его мыслей, от чего Илья вздрогнул и с неохотой поднялся, злясь на брата, у которого были ключи от их квартиры, но отчего-то Глеб ими не пользовался и постоянно звонил в дверь, тем самым вынуждая Илью делать лишние телодвижения. — Ты что ли боишься, что я сдох, поэтому через день приходишь без предупреждения меня проверить? — раздраженно хмыкнул парень, резко открыв дверь и тут же замерев, потому что напротив стоял вовсе не Глеб. Игорь на пороге его собственной квартиры казался для Ильи какой-то сюрреалистичной картиной. Честно говоря, он даже поймал себя на мысли, что сейчас просто спит и видит этого человека во сне, потому что так куда легче было объяснить появление Максименко здесь, еще и с чемоданом в руках. — Отомри, — улыбнулся во весь рот Игорь, нагло отодвигая Илью от дверного прохода и по-хозяйски заходя в чужую квартиру, — можешь даже ущипнуть себя, если ты настолько впечатлился. — Какого черта ты тут забыл? — задал резонный вопрос Илья. Шатов сделал глубокий вдох, внимательно посмотрел на ухмыляющегося в ответ Игоря и действительно с силой ущипнул за руку. Только не себя, а парня напротив, который тут же перестал улыбаться и сдавленно зашипел. — Какого черта ты тут забыл? — повторил свой вопрос Илья, не спеша сдаваться и открыто показывать радость от встречи. — Не ты ли говорил, что прилетишь теперь только в июле, а то и в августе? Забил на защиту диплома и приехал ко мне? — Волнуешься за меня? — подмигнул ему Игорь, заставив Илью только закатить глаза и раздраженно фыркнуть. — Экзамены я сдал заранее, оставалось только закрыть несколько зачетов и пробелов, после чего мы договорились с моим дипломным руководителем и я защитился пару дней назад. В Германии с этим нет проблем. Поэтому осталось только получить диплом, но это я могу сделать и в сентябре, как вернусь обратно. Извини, что не предупредил. Хотел сделать тебе сюрприз. Игорь снова улыбнулся и внимательно посмотрел на застывшего Илью, явно ожидая хоть какого-то ответа. Однако парень замер и просто пялился на Максименко, даже на минуту позабыв о том, что по идее должен был злиться на этого придурка, который даже не удосужился уведомить Илью о собственных планах. Однако злости или раздражения у Шатова не было, только лишь щемящее чувство в сердце и осознание того, что он безумно соскучился по этому человеку, о чем Игорю знать, конечно же, было необязательно. — И до какого времени мне придется лицезреть в Москве твою наглую рожу? — насмешливо поинтересовался Илья, с вызовом глядя на по-прежнему улыбающегося ему Игоря. — Обратно я уеду где-то в конце августа, — спокойно ответил парень, внимательно наблюдая за чужой реакцией, — то есть у нас есть почти целых три месяца. Возможно, мне придется пару раз смотаться в Майнц, чтобы утрясти вопросы с жильем, работой и всем остальным, но по датам мы с отцом определимся позже. Пока я весь твой. — Какое счастье! — скривился Илья. — Вообще-то я не ждал тебя так рано, тем более у себя в квартире. Надеюсь, ты просто решил проведать меня первым и не заявишь, что все это время ты будешь жить со мной. — Это приглашение? — поиграл бровями Игорь, а Илья непонятно отчего почувствовал как он краснеет. Конечно, глупо, но он, наверное, действительно был бы рад, если бы Игорь вот так просто сказал, что будет жить с ним все свое пребывание в Москве. Конечно же, Илья бы долго возмущался и отговаривал Максименко, но в конце все равно бы сдался просто потому, что именно с этим парнем он чувствовал себя самым спокойным и счастливым человеком и, наверное, это было веским аргументом для того, чтобы удержать Игоря рядом с собой как можно дольше. Однако, об этом факте Максименко также знать совсем необязательно. — Отвали, — отмахнулся от него Илья, — ты реально только с самолета? Разувайся и проходи. Мой руки, покормлю тебя, а после можешь лечь и поспать пару часов, ты, наверное, устал. — Тебя покусал кто-то или ты под чем-то? — удивленно выдохнул Игорь, заставив Илью нахмуриться. — Почему ты проявляешь ко мне заботу или ты настолько сильно соскучился, принцесса? — Я тебя сейчас яйца за принцессу откручу! — зашипел Илья, раздраженно пихнув в плечо расплывшегося в идиотской улыбке Игоря. — Вот, узнаю своего Илюшу, — совершенно по-ублюдски захихикал Максименко, от чего его очень сильно захотелось приложить головой об стену, но Илья все-таки сдержался, подумав о том, что этот идиот ему еще все-таки пригодится. — Мой руки и иди на кухню, — спокойно произнес Илья, тут же ретируясь из прихожей и злясь на себя из-за того, что чужое «своего Илюшу» брошенное больше в шутку, чем в серьез, действительно настолько сильно задело за живое. Игорь появился на кухне через пару минут в то самое время, когда Илья нажал на кнопку электрического чайника, а после достал с полки сладости, поставил их на стол и завис у холодильника, думая о том стоит ли кормить Максименко обедом или же ограничиться только чаем. Только вот решить хоть что-либо Илья так и не успел, потому что чужие крепкие руки резко развернули его и прижали спиной к холодильнику, заставив парня нервно выдохнуть и поднять голову вверх, сталкиваясь взглядом с потемневшим глазами Игоря, что смотрел на него в упор и будто бы плавил в огне, что сейчас отчетливо плескался в отражении его зрачков. — Ты так и не признаешься мне, что соскучился? — усмехнулся Максименко, прошептав это в самое ухо Илье и явно его провоцируя. — Отпусти меня, идиот! — шикнул на парня Шатов, однако отпихнуть от себя Игоря даже не попытался. Злости и раздражения снова не было, лишь глупый пожар в груди и какое-то непонятное странно чувство, от которого ноги становились ватными и единственным желанием было просто сдаться и крепко-крепко обнять Игоря лишь для того, чтобы банально не упасть к его ногам. Подобное до одури пугало. Илья никогда не чувствовал себя настолько ранимым и открытым рядом с кем-то. Он не краснел даже в тот самый первый раз, когда по-настоящему влюбился. Но теперь он смотрел на улыбающегося Игоря и отчего-то ловил себя на мысли, что эту самую любовь по-настоящему он испытывает прямо сейчас, а не с Ильей, с Олегом или с кем-то там еще. — Просто скажи, что соскучился по мне, — промурлыкал Игорь в самое ухо, вызвав у Ильи табун мурашек по коже, — а еще лучше будет, если ты меня поцелуешь и перестанешь строить из себя недотрогу. Я сдавал экзамены, бегал за преподом и не спал ночами для того, чтобы оказаться рядом с тобой как можно быстрее. Неужели я не заслуживаю хоть немного искренности? Игорь снова улыбнулся, а после внимательно и пытливо посмотрел на застывшего Илью, явно ожидая хоть каких-то слов. Только вот их не было. Вернее, в голове было столько мыслей и невысказанных чувств, что ни одна из них не могла уложиться в простое предложение, которое Илья мог бы озвучить и тем самым объяснить все то, что сейчас происходило с ним. Только вот Игорь трактовал данное молчание по-своему, именно поэтому он как-то резко потух, грустно улыбнулся, а после отпустил Илью и спокойно сел на стул, смотря куда-то в пустоту и заставляя Шатова чувствовать себя жалким и трусливым идиотом. — Никто и никогда кроме брата не делал для меня ничего подобного, — хрипло произнес Илья, а после, все-таки решился и сел на колени явно опешившего от подобного Игоря, при этом крепко обнимая парня за шею и смотря ему прямо в удивленные, но счастливые и теплые глаза. — Что ты имеешь в виду под «нечто подобным»? — выгнул бровь Игорь. — Если ты правда сдал экзамены раньше и, если старался изо всех сил, чтобы прилететь обратно только ради меня, то… — Илья нервно выдохнул и отвел взгляд в сторону, снова чувствуя себя смущенным и отчего-то до безумия стыдясь этого ощущения, — это очень много для меня значит, правда. Ты заставляешь меня чувствовать себя важным. — Но ты действительно важен мне, — растерянно произнес Игорь, — я думал, что ты давно это понял. — Только не бросай меня, пожалуйста, — едва слышно попросил Илья, пододвигаясь еще ближе и буквально вжимаясь своей грудью в чужую, — я этого не вывезу. — Я тебе обещаю, что никогда… Только вот Игорь договорить так и не успел, потому что Илья сам накрыл его губы, целуя быстро, страстно и жарко. Лишь для того, чтобы не слышать окончание фразы, не верить в чужие обещания и наслаждаться тем, что было у них в эту самую минуту. Он не хотел больше думать о том, что произойдет дальше и что с ним будет, если Игорь решит от него уйти. Все эти страхи сводили с ума и заставляли Илью трусить, только вот больше бегать от себя самого он точно не хотел. Сейчас Игорь был рядом и это единственное, что имело значение. — Останешься у меня сегодня? — в самые губы произнес Илья, осторожно открывая глаза и внимательно наблюдая за немного удивленным, но при этом явно счастливым Игорем, что открыто улыбался ему в поцелуй и в общем-то можно было даже не ждать его ответа, чтобы узнать, каким он будет. — Если только ты хочешь, — кивнул Игорь, нежно целуя Илью в нос, — я могу оставаться с тобой до того момента, пока ты меня не выгонишь. — Тогда никуда не уходи, — прошептал Илья, от чего-то впервые в жизни чувствуя всю интимность подобного момента и буквально расщепляясь от мыслей о том, что в эту самую минуту на их маленькой кухне он действительно чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. — Я никуда не уйду, — также шепотом ответил ему Игорь, а после накрыл губы Ильи своими, выбивая из него все остальные мысли. Губы Игоря были теплыми, мягкими, напористыми и при этом очень нежными. Он будто бы целовал не Илью, а что-то хрупкое и невесомое, от чего парень вновь почувствовал себя до безобразия хорошо лишь от осознания того, насколько бережным был с ним этот человек. И, наверное, только сейчас Илья окончательно понял, что несмотря на все обещания Игоря не бросать его, самым главным будет именно его собственное обещание — всегда идти Игорю на встречу. Несмотря ни на что. — Я ужасно по тебе скучал, — все же решился произнести Илья, а заметив, как улыбнулся ему в ответ Игорь, не смог сдержать собственной улыбки, чувствуя, что впервые за долгое время действительно сделал все правильно. Молчание снова повисло на кухне, разбавляемое лишь одним сбитым дыханием на двоих и совершенно постыдными всхлипами Ильи, которые он совсем не сдерживал, ощущая губы Игоря на собственном ухе, и сдавленно выдыхая, стоило только проворному языку медленно пройтись по ушной раковине, а после вобрать мочку уха в рот, заставляя Илью только лишь дышать через раз и еле-еле сдерживать себя, чтобы позорно не застонать от удовольствия. — Кажется, мы нашли твою эрогенную зону, — с невозможно наглой улыбкой произнес Игорь, тут же заставив Илью вынырнуть из сладкой неги, кое-как распахнуть глаза и с раздражением уставиться на ухмыляющегося парня, который до сих пор удерживал Шатова у себя на коленях, от чего тот отчетливо чувствовал как эрегированный член Игоря упирается прямо ему в бедро. — У тебя на меня стоит, — насмешливо подметил Илья, понимая, что лучшая защита от неловкости — это нападение. — Тебя это смущает? — совершенно бесстыдно поинтересовался Игорь, ласково целуя его в оголившиеся ключицы и ехидно улыбаясь. — Я же не раз говорил, что дрочу на тебя. Думаю, что мне стоит пересадить тебя на стул и заняться этим прямо сейчас. Хочешь посмотреть? — Я уже говорил, что ты извращенец? — выгнул бровь Илья, при этом чувствуя как краснеют его щеки лишь от осознания всей интимности данной ситуации. — Каждый раз, когда я пытаюсь тебя зажать и пощупать, не принцесса, — ехидно ответил ему Игорь, нагло принимаясь облизывать теперь уже шею полностью разомлевшего, но до сих пор отчаянно пытавшегося контролировать ситуацию Ильи, — но если бы тебе не нравилось, ты бы давно врезал мне и выкинул бы меня из окна, — добавил парень, поднимая голову и с улыбкой глядя на вмиг стушевавшегося под его темным, пугающим взглядом, Илью, — однако ты сидишь на моих коленях, сдерживаешь собственные стоны и, к слову, у тебя на меня тоже стоит. В эту самую секунду Игорь применил запрещенный прием и они оба прекрасно понимали. Конечно же, Илья чувствовал свое болезненное возбуждение и прекрасно понимал, чего именно хочет Игорь, но в тоже время отчего-то каждый раз вздрагивал просто от мысли, что прямо сейчас они могут перейти черту. Максименко казался другим парнем, совершенно не из его лиги, от чего и запросы у этого человека были явно завышенными. Это Илья прекрасно понимал, кроме того, сам не зная почему нашел на Фейсбуке того самого Ганса, с которым вроде как «для здоровья» развлекался Игорь до него. И посмотрев на чужие фотографии, Илья снова поймал себя на мысли, что Игорь возможно с ним из жалости. Да и как иначе объяснить, что Максименко променял холеного, красивого и гламурного Ганса на зажатого, вечно матерящегося и закрытого от всего мира Илью? — И что ты предлагаешь? — ухмыльнулся Илья, ткнув Игоря в плечо и снова вызвав у того лишь улыбку. Никакого раздражения или недовольства. Этот парень вообще умеет злиться? — Может мне тебе еще и отсосать?! — Ну если ты не против, — подмигнул ему Игорь, а после совершенно издевательски рассмеялся, заставляя Илью чувствовать себя неполноценным и жалким. Илья не мог похвастаться большим количеством половых партнеров, как и опытом, который у него ограничился только бывшим, которого он так безбожно проебал, парочкой парней из ночных клубов и этим шлюховатым дружком Олега, кажется, Ваней, воспоминания о ночи с которым до сих пор вызывали у Ильи приступ изжоги. Да и вряд ли все эти парни вообще могли сравниться с таким как Игорь. — Почему ты так паришься из-за этого? — нахмурился Игорь, вмиг став серьезным и наградив Илью внимательным, напряженным взглядом. — Тебя что-то во мне пугает или ты в целом… Ну, не хочешь. — Я… — отчего-то стало неимоверно стыдно, будто бы он разговаривал о таких вещах не со своим, вроде как парнем, а с покойными мамой или бабушкой, которые застукали его «за горяченьким» и пытались поговорить, при этом заставляя его чувствовать небывалое смущение и стыд. — Ты боишься меня? — едва слышно и как-то обреченно спросил Игорь, от чего Илья нервно выдохнул и тут же замотал головой, понимая, что последнее чего он хочет — это заставлять Игоря сомневаться в них обоих. — Я просто… — Илья закусил губу и осторожно накрыл чужой пах своей ладонью, при этом ощущая как вздрогнул, а после глухо застонал Игорь лишь от одних его прикосновений, — никогда не был снизу и вообще весь мой опыт ограничивается в неловком и единственном перепихоне с парнем, который мне нравился, а также в нескольких пьяных ночных приключениях, о которых я даже не помню. — И ты серьезно переживаешь только из-за этого? — выгнул бровь Игорь, тут же нарушая их недолгое молчание и тем самым, помогая Илье не раствориться окончательно в жалости к себе самому. — Боже, мне абсолютно похуй на твой опыт. Кроме того, я не собираюсь прямо сейчас заваливать тебя в кровать и трахать, если ты боишься именно этого. Есть много способов доставить друг другу удовольствие, просто доверься мне и не будь таким зажатым. — Но я… — Кроме того, если тебя так напрягает именно вопрос позиции, то я могу быть снизу, — резко перебил его Игорь, уверенным тоном сказав о том, о чем Илья боялся даже думать. — То есть ты предлагаешь… — задыхаясь от собственных предположений произнес Илья, не в силах озвучить окончание предложения. — А почему нет? — пожал плечами Игорь, кажется поняв его без слов. — Мне не так принципиально, кто будет снизу, а кто сверху. Не мысли стереотипно, Илья. Куда важнее, что это будешь именно ты. Только, в таком случае, давай не сегодня. В позиции нижнего я не был уже несколько лет. Нужно подготовиться и морально и физически, — последнее предложение Игорь сказал с совершенно идиотской улыбочкой на губах, а после снова полез целоваться, окончательно выбивая из Ильи не только воздух, но кажется и остатки здравого смысла. — То есть ты уже был снизу? — продолжал допытываться Илья, решив воспользоваться хорошим настроением Игоря и его откровенностью.  — Ну да, — спокойно ответил парень, с недоумением глядя на вмиг помрачневшего Илью, — не вижу в этом никакой проблемы. Нужно уметь ловить кайф от секса и от близости с человеком, а не зацикливаться на том, кто будет сверху, а кто снизу. Это тупо. — Никогда бы не подумал, что такой человек как ты… — сдавленно просипел Илья, просто представив Игоря под собой и буквально задыхаясь от нереальности подобной картинки. — Блять, Илья, — закатил глаза Игорь, явно считая парня напротив полным идиотом, — я был снизу только с одним человеком. С моим первым парнем. Мы с ним чего только не пробовали. Открывали друг друга и по полной отдавали себя вседозволенности и первым экспериментам. И нам с ним было круто. Я его любил, поэтому доверял ему не только свою душу, но и тело. Теперь я люблю тебя. Еще есть вопросы? Илья смог только выдохнуть и как болванчик помотать головой, при этом чувствуя непонятно откуда взявшуюся ревность по отношению к одному конкретному придурку. Да, Илья понимал, что это глупо и именно поэтому еле сдерживал себя, чтобы не прокомментировать подобную ситуацию и не испортить мнение Игоря о нем еще сильнее. Как бы там ни было, но в эту самую минуту Игорь был с ним. Он говорил ему о любви и вот так открыто и просто предлагал себя — только руку протяни и можешь взять то, что казалось недоступным и при этом до безумия потрясающим. И сейчас, сидя на чужих коленях и утыкаясь носом в его шею, Илья поймал себя на мысли, что у них все обязательно получится, потому что он действительно верил Игорю, наплевав на своих страхи и сомнения. Верил, потому что Игорь этого заслуживал. *** Никита злился и, честно говоря, сейчас ему хотелось крушить все, что попадалось под руку, а еще сильнее хотелось драться или же избить одного конкретного придурка, который в общем-то плевал в небо, говоря очередную ерунду, но при этом попал в самое яблочко и не просто задел Никиту, а сделал ему больно. Наверное, первый раз в жизни этот никчемный и тупой Даня смог произнести то, от чего Никита не просто посчитал его еще большим идиотом, а мысленно пожал Звягинцеву руку, потому что даже такой недалекий как он смог увидеть то, что Никита так долго пытался похоронить в себе, но по итогу так и не смог. Даня действительно оказался прав. Во всем. Всю чертову жизнь Никита пытался найти то, что видел в других семьях — он отчаянно мечтал о матери, которая бы читала ему сказки и готовила блинчики по утрам, как это было у Макса когда-то в их детстве или же об отце, что вместе с ним бы ездил по магазинам и выгуливал его собак, как у Игоря. Но у него была только мама, что таскала сына по своим подружкам, показывая им, какой он у нее красивый и умный, а отец, в свою очередь, талдычил только о том, что Никита должен окончить школу, а после поступить на факультет управления бизнесом, чтобы в последующем занять место собственного родителя в его же фирме. И при этом, маме и папе было абсолютно наплевать, чего именно хотел их ребенок. С самого детства Никита считал себя лишь выгодным проектом, который запланировали родители и из года в год воплощали его в жизнь. Только вот получилось так, что этот самый проект оказался бракованным, от чего мама и сбежала, осознав, что все ее семнадцать лет жизни рядом с собственном сыном были потрачены впустую. Наверное, именно тогда Никита первый раз почувствовал себя ненужным и никчемным и, наверное, именно в тот самый момент он осознал насколько же важен и дорог для него Максим. Этот человек был единственным, кто поддерживал его с самого детства и не потому, что он был умным, красивым и перспективным, как считали родители, а потому что он был собой — неидеальным мальчиком, который умело носил маску и старался казаться совершенством лишь для того, чтобы угодить тем, кого он когда-то считал семьей. И, наверное, если бы не болезнь, то Никита до сих пор хватался бы за эту иллюзию лишь бы не чувствовать себя одиноким. Однако все случилось так как случилось и парню лишь оставалось стоять и с улыбкой на губах наблюдать как рушится этот замок из лицемерия и лжи, что выстроили возле него собственные родители, которые посчитали самым лучшим выходом просто разойтись и сплавить его в психушку. Так Никита узнал, что не нужен собственной семье и именно так он понял, что Максим — это его единственный и настоящий друг. Иногда Никита даже ловил себя на мысли, что самым лучшим выходом будет просто соблазнить Макса, подчинить его себе и навсегда оставить рядом. Но при этом, даже мысль о близости с этим человеком вызывала дрожь и отвращение. Отчего-то Никите казалось, что их отношения — это то редкое, чистое и настоящее, что ни в коем случае нельзя осквернять собственными низменными потребностями в сексе или в собственническом желании единолично владеть этим человеком. Наверное, он и Даню возненавидел только потому что сразу все понял… Еще до того, как Макс признался ему в чувствах к этому придурку, Никита осознал для себя одну простую вещь — у него появился серьезный конкурент. И пускай сам Никита считал Даню смазливым, но тупым и посредственным, он прекрасно понимал, что для Макса этот человек может стать целым миром — точно таким же, каким для Никиты был сам Максим. Тогда было очень страшно. Никита злился, говорил Дане гадости и старался изо всех сил, чтобы этот человек никогда не вторгся в личное пространство его лучшего друга. Однако, ни черта не вышло и, если сначала Никита дал себе установку сделать все что угодно, но не пускать Звягинцева в их с Максимом мир, то после появился Миша… И все окончательно полетело к чертям. Никита залетел в собственную квартиру, скинул с ног кроссовки и кое-как добравшись до спальни упал на диван, вновь ощущая себя опустошенным, жалким и ничтожным. Подумать только, он так долго пытался удержать сначала Макса рядом, а после Мишу, что кажется потерял их обоих. У Максима теперь был Звягинцев и как бы Никита не старался, но конкурировать с этим человеком было глупо. Он видел как Максим смотрел на Даню и прекрасно понимал, что лучший друг счастлив с этим придурком. И как бы не было больно самому, но счастье Максима — это, наверное, один из самых важных и незыблемых факторов, ради которых собственно и жил Никита все это время. По крайней мере, даже если Даня и вовсе перейдет черту, запретив Максиму с ним общаться, он имеет на это полное право. Никита прекрасно понимал насколько он невыносимый и отчего-то даже подумал о том, что не будет винить Максима в том, что впоследствии их дружба и вовсе сойдет на нет. Внезапно зазвонивший телефон заставил парня вздрогнуть и лениво потянуться к прикроватной тумбочке, чтобы после взять мобильный, посмотреть на незаписанный, но до боли знакомый номер и первый раз за эти два года, а именно столько до него пытался дозвониться данный абонент, неуверенно нажать на принятие вызова. Никита знал, что сейчас он совершает огромную ошибку и прекрасно понимал как сильно на него повлияет этот самый разговор, но при всем при этом, в эту самую секунду он отчаянно чувствовал как нуждается в беседе с человеком, которого он любил и ненавидел одновременно, наверное, всю свою сознательную жизнь. — Никита?! — голос у матери был удивленный и ошарашенный. Женщина явно не ожидала, что спустя столько лет тишины и ее попыток хоть как-то поговорить с сыном, он вот так просто возьмет и примет ее звонок, при этом даже с первой попытки. — Ага, это я, — насмешливо произнес парень, стараясь не выдать своих истинных эмоций и не показать ей насколько сильно его разрывало лишь от одного голоса собственной матери, — или ты подумала, что я сдох и трубку взял отец, чтобы сообщить тебе об этом? Была бы рада такому исходу событий? — Что ты говоришь такое? — ему показалось или в ее голосе действительно послышались панически нотки? — Я просто не ожидала, что ты мне ответишь… — Я сегодня добрый, — усмехнулся парень, с удивлением для себя ощущая соленую влагу на собственных щеках. Подумать только… Он не плакал даже в тот самый день, когда мама ушла, обещая, что скоро вернется. Он не плакал даже тогда, когда отец объявил, что она сбежала, а после сообщил о том, что они разводятся. Он не плакал даже тогда, когда в их самый последний разговор она рыдала и умоляла ее простить за слабость, а после призналась, что просто не может вынести того, кем стал ее сын. В те моменты он делал, что угодно: громко кричал, смеялся, бил посуду и с силой ударял кулаками об стену лишь для того, чтобы не чувствовать боли, что разрывала его изнутри… И вот теперь он просто лежал на своей кровати, слушал ее тихий голос и плакал, ощущая, как она своими же руками снова разрывает на кусочки те тонкие и хрупкие нити, которыми он долго и упорно сшивал собственное сердце. — Мы так и будем молчать? — кое-как выдавил из себя Никита, тыльной стороной ладони вытирая слезы со щек и стараясь говорить при этом спокойно и беззаботно. Да, он снова играл, но его ложь и лицемерие, наверное, были настоящим подарком для матери, потому что единственное, чему научился у нее Никита — всегда держать лицо и носить маску. — Я просто… — она явно была растеряна, что казалось даже немного забавным, — я так много хотела тебе сказать, но ты не отвечал мне несколько лет. Я узнавала о тебе только через твоего отца. А теперь ты разговариваешь со мной и это так странно. — Ага, — кивнул Никита даже жалея о том, что она сейчас его не видит, — я тоже считаю странным тот факт, что сейчас разговариваю с женщиной, которая бросила меня просто потому, что я перестал соответствовать ее параметрам и превратился из милого, умного и спокойного мальчика в «чудовище». Кажется, так ты меня называла? — Никита, — она всхлипнула и тяжело вздохнула, но как ни странно парень не почувствовал боли, сожаления или жалости, только черную, съедающую изнутри пустоту, — я знаю насколько больно тебе сделала, но ты не представляешь, что я чувствовала и чувствую все это время. Я знаю, что не должна была тебя бросать, но тогда… Я не справлялась, понимаешь? Я так долго считала, что мой мир и моя жизнь идеальны, а потом все начало рушиться. Ты стал не таким, как был раньше, твой отец изменился еще сильнее. Я не понимала, что происходит. Мне было страшно. Я всегда считала, что у нас идеальная семья, а потом все посыпалось… Сначала твои болезни, потом твое увлечение мотоциклами, дальше парни, беспорядочные связи, психбольницы. Я правда не смогла с этим смириться. Я устала. Именно поэтому ушла. Никита сделал глубокий вдох и кое-как сдержался, чтобы банально не рассмеяться от чужих слов. Его разрывало изнутри настолько сильно, что хотелось громко орать в пустоту, а после рыдать навзрыд от безысходности и мерзости, которыми был пропитан данный разговор. — Теперь я хотя бы знаю, в кого я такой эгоистичный ублюдок, — усмехнулся парень, устало прикрывая глаза, — но знаешь, я тебя не виню. Ты сделала свой выбор. Просто отпусти чувство жалости, похорони свою совесть и живи спокойно. Если ты счастлива, значит так тому и быть. — А ты… — осторожно произнесла женщина, явно боясь спугнуть слишком спокойного для такого разговора Никиту, — ты счастлив? — Хм, хороший вопрос, — задумчиво начал Никита, чувствуя полное опустошение только от осознания того, что она вообще посмела спрашивать у него о подобном, — меня бросила собственная мать, отцу его бизнес дороже родного сына, я периодически хожу к психотерапевту и несколько раз уже валялся в психиатрических клиниках… Еще в пятнадцать я понял, что мне нравятся парни, а сейчас страдаю от неразделенной любви. И мой лучший друг отдалился от меня, потому что у него появились серьезные отношения. А самое главное, после всего произошедшего дерьма, женщина, которая когда-то была моей матерью, звонит и спрашивает: «счастлив ли я». Знаешь, наверное, я все-таки счастлив. Просто потому, что не вскрыл себе вены, не прыгнул с крыши и не наглотался таблеток. Потому что рядом со мной всегда были люди, которые действительно пытались меня сберечь и возможно даже любили меня. Ты, наверное, тоже меня любила, а, может быть, даже любишь до сих пор. Но ты не смогла быть рядом со мной тогда, а я не хочу быть рядом с тобой сейчас. Давай ты больше не будешь мне звонить, хорошо? — Но я… Только слушать дальше Никита так и не стал, а просто резко сбросил вызов, добавил ее номер в черный список, быстро написал отцу, что сегодня не сможет прийти на ужин, потому что попробует помириться с Мишей и отключил телефон очень надеясь, что мужчина поверит в его бред и не приедет к сыну, тем самым еще больше выворачивая его наизнанку. Сейчас Никита не хотел ничего кроме тишины и спокойствия. Этот разговор был настолько отвратительным, тяжелым и грязным для него, что парень чувствовал себя испачканным в той желчи, боли и лицемерии, которыми был пропитан не только их с матерью диалог, а вообще вся его сознательная жизнь. Мама сделала его таким, каким он был сейчас — клишированным красивым мальчиком, в которого влюблялись все кому не лень и которого при этом никогда не любили. Любил ли его Игорь? Вряд ли. Их чувства были первыми, наивными и детскими. Они открывали себя, узнавали что-то новое и окунались в пучину неловкого первого секса и первых отношений. Их любовь не была серьезной и крепкой, скорее первое открытие, определение собственной ориентации и принятие себя самого. Любил ли его Юра? Точно нет. Вначале у них был сильная симпатия, а после еще более сильное отвращение друг к другу, когда один держался за другого только потому, что безумно боялся одиночества, а другой потому, что ему за это платили. Любил ли его Миша? Никита бы и рад был сказать себе «нет», но разве ложь имела какой-либо смысл? Их отношения были странными, непонятно как возникшими и абсолютно неправильными, но при всем при этом только в глазах казалось бы красивого, но абсолютно пустого Миши Зареченкова, Никита смог увидеть не просто взаимные чувства, а целый мир, который был готов подарить ему Миша и который Никита так бездарно потерял. Потерял, потому что испугался, потому что не мог до конца поверить, что даже такой как он может не просто любить кого-то, а действительно получать в ответ еще большую любовь. И самое главное, потерял, потому боялся того, что Миша уйдет точно также как и мама, скажет, что устал, что хочет отдохнуть и подумать, а после растворится, оставив от себя лишь воспоминания и фотографии, от которых было бы еще больнее. Именно поэтому Никита решил уйти первым. Стабильная жизнь, деньги отца и достаток — это казалось намного важнее, чем жалкие чувства и абсолютно обычный Миша, который не мог дать ему совершенно ничего кроме этой самой любви, которая, опять же, тоже не вечна. И, наверное, Никита должен был радоваться, потому что он сделал правильный выбор, но… Сегодня утром он увидел Зареченкова и просто не смог сдержаться, потому что оказалось, что этот человек намного важнее денег, страхов и отчаянной пустоты в груди. Даже важнее себя самого… Никита сделал глубокий вдох и жалостливо всхлипнул, ощущая себя не просто опустошенным, а буквально самым одиноким человеком на земле. Многие его знакомые возможно в эту самую минуту громко смеялись, развлекались с друзьями, целовались с любимыми или же занимались с кем-то жарким сексом, он, в свою очередь, просто лежал в холодной постели, свернувшись в клубочек, сдавленно рыдал и осознавал, что этот спонтанный и совершенно ненужный разговор с матерью добил его окончательно. Никита даже поймал себя на мысли, что сейчас единственным правильным выходом будет просто встать и выйти. Только не из квартиры, а из окна… Подобные мысли действительно пугали, заставляя парня трястись еще сильнее, при этом изо всех сил пытаясь успокоиться, но отчего-то скатываясь в истерику с каждой секундой все больше и больше. Он снова был совершенно один в собственной квартире и на этот раз одиночество кажется окончательно хотело свети его с ума. Скрежет ключа в дверной скважине заставил Никиту вздрогнуть и напрячься от мыслей, что кто-то про него все-таки не забыл. Вариантов, в общем-то, было немного, наверное, отец был неподалеку и после сообщения Никиты тут же примчался к нему. Вряд ли Макс вот так бросил все и приехал к нему из-за очередной истерики Никиты в кафе. Все-таки Зарецкий слишком хорошо его знал, именно поэтому написал сразу же и постарался успокоить. Поэтому вряд ли действительно решил прийти именно сейчас. — Привет. Голос Миши был неожиданным и пугающим, как и резко включившийся свет. Никита вздрогнул и тут же полностью укрылся под одеялом, создавая для себя иллюзию некого «домика» и отчего-то до безумия боясь, что Миша увидит его настолько беззащитным, слабым и жалким. — Даже не будешь орать о том, чтобы я уебывал? — насмешливо поинтересовался Миша, сев на диван и наверняка сейчас смотря прямо на Никиту, который буквально задыхался от нехватки воздуха под теплым одеялом и собственных слез, что душили его, но по-прежнему даже не планировали останавливаться. В эту самую минуту Никита был раздавлен настолько, что даже не нашел в себе силы ответить этому человеку. Единственное, чего он сейчас хотел, чтобы Миша остался и понял его без слов. Чтобы просто лег рядом, не требовал объяснений и не закидывал упреками, а лишь обнял и дал понять, что он рядом. Но, наверное, просить о подобном слишком глупо, потому что Никита прекрасно понимал, насколько несбыточны все его идиотские желания. — Ты сейчас похож на гигантскую гусеницу, — вновь подал голос Миша, который сидел уже достаточно близко и отчего-то разговаривал слишком спокойным и расслабленным тоном — полная противоположность тому Мише, с которым Никите довелось общаться с утра в универе. — Что ты от меня хочешь? — устало произнес Никита, вытирая слезы рукавом рубашки и с неохотой выпутываясь из одеяла. Он знал насколько жалким и ничтожным сейчас выглядит: растрепанный, заплаканный и абсолютно потухший будто бы красивая новогодняя свечка, которую зажгли и забыли погасить, заставив ее выгореть дотла и растечься ошметками воска, которые остались лишь незыблемым воспоминанием о том, что эта самая «свечка» изначально из себя представляла. — О, голова показалась, — ухмыльнулся Миша, будто бы специально игнорируя слезы на чужих щеках, — неужели превращаешься в бабочку? — Как ты оказался в моей квартире? — хрипло спросил Никита, принимая положение сидя и отчего-то отчаянно боясь смотреть Мише прямо в глаза. — Взял у Макса ключи, — спокойно ответил парень, сканируя Никиту внимательным взглядом, — увидел как тебя перекосило после слов Даньки и подумал о том, что тебе возможно нужна чья-то поддержка. — Ты не должен был приходить ко мне только из-за жалости, — раздраженно выплюнул Никита, чувствуя как внутри перегорает только-только появившаяся и такая глупая надежда на возможность возродить все то, что было у них раньше, — я в этом не нуждаюсь. А, если Макс или его фея испугались за меня и велели тебе проследить, чтобы я случайно не сдох от ненависти к себе самому, то проваливай. Не дождетесь. — Бля, Никита, приди уже в себя! — раздраженно рыкнул на него Миша, тут же заставив Орловского замереть и все-таки заткнуться, с удивлением таращась на буквально взбешенного Зареченкова. — Сколько раз я должен сказать, что люблю тебя, чтобы ты в этом поверил?! При чем тут твоя ебаная жалость? Ну да, прости, что я не носился с тобой все это время, не сдувал с тебя пылинки и не сидел на форумах, изучая твою болезнь! Но я правда старался понять тебя, я всегда пытался быть рядом и поддерживать тебя в любой ситуации. Я даже сейчас, несмотря на свою обиду и злость, все равно поперся к тебе, потому что волновался. Но по итогу я снова бьюсь головой об стену и ощущаю себя полнейшим идиотом! — Ты приехал только, потому что испугался за меня? — усмехнулся Никита. — Разве это не называется «жалостью»? — Это называется заботой и беспокойством, придурок, — холодно ответил ему Миша, закрывая лицо руками, — не подскажешь почему я до сих пор с тобой вожусь и во что я вообще верю? Сука, каждый гребаный раз обещаю себе не вестись на твои бедные-несчастные глаза и все равно срываюсь, бросаю все дела и еду к тебе. И для чего? Чтобы снова почувствовать себя ненужным и тупым? На кой черт это все, Никита?! Если ты не видишь нас вместе, то просто отпусти меня и оставь в покое. Я смогу жить без тебя, правда. Да, мне будет больно, но я справлюсь. Ты, думаю, тоже. Давай не будем ебать друг другу мозги и оправдывать это твоей болезнью. Я очень устал. Пожалуйста, отпусти меня. Миша замолчал, лишь наградил Никиту долгим, нечитаемым взглядом, однако глаза отвел первым, улыбнулся грустно и совершенно неискренне, а после поднялся со своего места с явным намерением уйти отсюда. И отчего-то Никита подумал, что Миша больше не вернется. Никогда. Именно сейчас наступила та самая точка невозврата, после которой у них ничего построить уже не получится. — Я только сейчас понял, чего мне так отчаянно не хватало все это время, — едва слышно произнес Никита, от чего-то до безумия боясь не только собственных мыслей, которые он решился озвучить, но и реакции Миши на них. — И чего же? — настороженно спросил Зареченков, замерев у выхода из комнаты и буравя Никиту долгим, напряженным взглядом. — Семьи, — с улыбкой произнес Никита, ощущая как собственные слова окончательно выбивают воздух из его легких, — у меня были друзья, были отношения, но что такое «семья» я так и не узнал. И, если вдруг ты захочешь, то я бы хотел, чтобы ты помог мне в этом… Чтобы стал моей семьей. Шок в глазах Миши был настолько искренним и настоящим, что Никита еле себя сдержал, чтобы не включить камеру на телефоне и не запечатлеть этот самый момент. Однако, вряд ли Мише бы понравилось подобное и уж тем более, оно совершенно точно не стоило того, чтобы рисковать этим моментом ради каких-то жалких фотографий. — Знаешь, до твоего прихода я разговаривал с мамой, — вымученно улыбнулся Никита, падая обратно на подушки, — она мне звонила далеко не первый раз, раньше пыталась достучаться до меня через отца и даже звала к себе в Израиль, но я упорно игнорировал ее и не хотел иметь с этой женщиной ничего общего. А сегодня… Мне было слишком плохо после разговора в кафе и я почему-то подумал, что несмотря на прошлые обиды, беседа с мамой действительно сможет меня спасти. И знаешь, мне и правда стало легче, но не тогда, когда я услышал ее голос, а когда добавил ее номер в «черный список». — Никита… — Я так долго гнался за чужими иллюзиями, — продолжил Орловский, игнорируя теплую ладонь Миши, что уже сидел рядом с ним и пытался остановить поток его бессвязной речи, — так долго мечтал быть значимым и любимым, что растерял многих людей, которые действительно дорожили мной и любили меня. Я столько дерьма тебе сделал, что ты не то, чтобы беспокоиться обо мне не должен, а вообще говорить мне «привет» — это уже слишком. Но ты… Ты все равно здесь. Разве я вообще заслужил тебя? — Никита, — тяжело выдохнул Миша, осторожно ложась рядом с застывшим от таких телодвижений парнем, — я тоже много дерьма делал в своей жизни и ты прекрасно знаешь, что такой «подарок» как я — это худшее, что может случиться с человеком. Но с тобой…. Я не знаю, как это объяснить. Я никогда не заботился ни о ком, кроме друзей и родителей. Если меня обижали, то я отвечал еще большей злостью и агрессией по отношению к тому человеку, который сделал мне больно. Я никогда не верил в любовь и использовал многих людей только ради удовлетворения собственного эго и похоти. Ты единственный человек, с которым я переспал не потому, что тупо хотел потрахаться, а потому что меня перекрывало только от одного твоего взгляда. И уж тем более, я никогда и ни за кем не бегал. Вообще. А тут… Знаешь, как дерьмово я себя чувствую каждый раз, когда пытаюсь до тебя достучаться, а в ответ получаю только холод и насмешку? Это сводит меня с ума. — Я такой идиот, ты в курсе, да? — шепотом спросил Никита, укладывая свою голову Мише на грудь и взволнованно слушая как быстро бьется чужое сердце. — Если хочешь, то можешь меня ударить. — Я подумаю над этим завтра, — теплым голосом ответил Миша, заставив Никиту облегченно выдохнуть и даже улыбнуться самым краешком губ, — давай поговорим обо всем позже. Мне кажется, сейчас тебе лучше всего просто поспать и успокоиться. Я никуда не уйду. И, наверное, в эту самую минуту лучше всего было просто смириться, лечь спать и действительно постараться успокоиться, а не давить на Мишу еще сильнее, но Никита просто не мог снова отступить, струсить или скрыть собственные чувства из-за глупых, эгоистичных и тупых страхов потерять все, если когда-нибудь Миша его бросит или отец снова будет против их отношений. В эту самую минуту, лежа на чужой груди и слушая биение его сердца, Никита окончательно понял насколько ему наплевать на все те когда-то важные и нужные вещи: на деньги, на отношения с матерью, на то, как он будет выглядеть в чужих глазах. Единственный, кто имел значение — это тот самый человек, которому он так часто делал больно, но который по-прежнему оставался рядом с ним. — Я обещаю тебе, что больше никогда не заставлю тебя проходить через все эти вещи, — уверенным тоном заявил Никита, резко задирая голову и внимательно смотря в чужие теплые глаза, — как бы меня в дальнейшем не штормило, я сделаю все, чтобы тебя это не коснулось. Но, если, я снова облажаюсь, то клянусь, я отпущу тебя. — Давай ты больше не облажаешься, хорошо? — неуверенно, но при этом пылко и открыто произнес Миша, заставив Никиту теперь не плакать, а улыбаться и на этот раз по-настоящему искренне. — Вот так просто? — выгнул бровь Никита, утыкаясь носом в чужую шею и ощущая, как вздрогнул и напрягся Миша под ним. — Без разборок, долгих разговор и нравоучений? — Ты не сделал вещей, за которые я бы смог тебя не простить, — нервно выдохнув, пояснил ему Миша, осторожно гладя Никиту по волосам и заставляя того блаженно прикрывать глаза лишь от невероятно приятных ощущений, которые дарили ему эти самые пальцы, — я не хочу, чтобы обида, моя гордость или твои глупые страхи разрушили хоть какой-то шанс на то, чтобы у нас с тобой получилось. Ты моя первая любовь, Никита. Я знаю, что по статистике она заканчивается, как правило, плачевно, но знаешь что? Нахуй статистику, договорились? — Ты самое лучшее, что со мной когда-либо случалось, — честно признался Никита, прижимаясь к чужому плечу и облегченно выдыхая, потому что именно в эту самую секунду он не просто лежал в своей постели с любимым человеком, а по-настоящему ощущал себя важным и значимым — был дома, со своей настоящей семьей, — и кстати, можем пососемся уже, чтобы закрепить наше перемирие? — Блять, Никита, — закатил глаза Миша, а после расплылся в абсолютно искренней и открытой улыбке, — если ты еще когда-нибудь в своей жизни скажешь, что я — твоя мания, я тебя убью. Ты меня понял? — Я никогда больше так не сделаю, — честно заявил Никита, внимательно наблюдая за чужой реакцией, — я правда буду стараться не проебать тебя снова и, если почувствую, что начну тонуть, ты будешь первым, кто об этом узнает. — Спасибо, — едва слышно поблагодарил Миша, крепко сжав его ладонь в собственной и больше не произнося ни слова. Однако эта тишина между ними не была напряженной и мучительной. Она казалась родной и уютной, будто бы старая подруга, что заглянула к ним без предупреждения просто выпить чая и поболтать о жизни. — Ну что, теперь пососемся? — ухмыльнулся Никита, разворачиваясь в чужих руках и нахально подмигивая Мише. Ответом ему послужил только громкий смех Зареченкова и средний палец, что с усмешкой показал ему Миша. Но подобная реакция не вызывала обиды или раздражения. Миша лежал рядом с ним, обнимал его за руку и не пытался прочистить ему мозги, как делали это отец или Макс. Он принимал его таким, каков он был и самое главное — он по-прежнему в него верил. И именно сейчас Никита действительно осознал, что сделает все что угодно лишь для того, чтобы эта вера осталась незыблемой. *** Альберта разбудил долгий и пронзительный звонок в дверь, от чего парень поморщился и еще сильнее замотался в одеяло, не желая открывать дверь кому бы то ни было. Часы показывали ровно восемь утра, маму и брата из аэропорта он должен был забрать только после обеда, от чего просыпаться в такую рань Альберт явно не планировал. Вчера он снова напился, лежа на диване в собственной квартире и ощущая себя до безумия изнеможденным и опустошенным. Альберт не понимал почему, но ссора с Олегом действительно сильно ударила по нему, заставляя парня снова тонуть в давно забытом и таком болезненном чувстве беспомощности и одиночестве, которое он испытал только один раз, после того как парень, которого он безумно любил, исчез из его жизни. И почему-то испытывал это вновь… По тысячу раз на дню убеждал себя, что не мог так быстро влюбиться в закрытого и совершенно забитого мальчишку, который был ему явно не парой. После погружался с головой в работу лишь бы ни о чем не думать. А вечером уже по привычному сценарию шел в магазин за бутылкой виски и просыпался по утрам с раскалывающейся головой, чтобы вновь собрать себя по частичкам за целый день и к вечеру привычно рассыпаться на осколки лишь от одних воспоминаний о чужой робкой улыбке и от мыслей о том, как же быстро и глупо у них все закончилось, даже не начавшись. После той ссоры из-за Вани они с Олегом так и не общались. И, если сначала Альберт порывался встретиться с ним лично, снова попросить прощения, а после пригласить парня куда-нибудь, то через какое-то время он остывал и пытался достучаться до самого себя, понимая насколько глупо было хвататься за того, кто в нем не заинтересован. Олег был абсолютно равнодушен к нему. Это чувствовалось и от данного факта не было смысла скрываться и убегать. Альберт не любил тешить себя иллюзиями и не хотел воспринимать чужое хорошее отношение за выдуманную симпатию. Олег был слишком закрытым, холодным и кажется совершенно не умел любить, даже себя. А Альберт слишком устал, чтобы учить его этому… — Да иду я, Дэн, гребаный ты мудак, — раздраженно проворчал Альберт, поднимаясь с постели в полной уверенности в том, что в такую рань к нему притащился именно этот придурок. Денис был единственным в их компании, кто не был обременен не только моральными принципами, но и работой, проблемами или каким-то заботами, которые имелись у большинства простых смертных. Денис был единственным и любимым сынишкой вполне состоятельных родителей, которые одаривали его не только своей любовью, заботой и кучей внимания, а также дорогими подарками, выполняя любые капризы собственного ребенка. По итогу вырастили избалованного, наглого и самоуверенного мудака, который мог завалиться в три часа ночи к кому-то из них просто потому, что ему было скучно или же проиграть в карты какому-нибудь придурку свои часы, которые стоили столько, сколько в большинстве своем Альберт не получал даже за свой самый хороший заказ от щедрого клиента. Иногда Альберт даже ловил себя на мысли, какого черта он до сих пор терпит этого придурка и его закидоны, а после отматывал время назад, когда их компания была без Дениса и осознавал, насколько же скучно они жили, пока в их мире не появилось это малолетнее чудовище. — Прекрати, блять, трезвонить, — раздраженно выплюнул Альберт, но все-таки посмотрел в дверной глазок, понимая, что открывать дверь, поддаваясь тупо интуиции, в Москве явно не стоит. За дверью действительно стоял Денис, за спиной которого маячили Илья и Саша, что уже само по себе не сулило ему ничего хорошего. И, если Дэну можно было бы что-то наплести и попросить его прекратить читать нотации, то этим двоим вряд ли. — И какого черта вы приперлись? — раздраженно фыркнул Альберт, потирая больную голову и сонно глядя на хмурых друзей. Те, как ни странно, молчали. Только спокойно прошли в квартиру, сняли с себя верхнюю одежду, а после, Саша бесцеремонно схватил за руку замершего у стены Альберта и затащив его на кухню, усадил парня на стул, вновь награждая его долгим, пытливым взглядом. — Может хватит бухать? — с ухмылкой спросил у него Илья, протянув Альберту стакан воды и волшебным образом взятую непонятно откуда таблетку. — Это яд, да? — прищурился брюнет, настороженно глядя на друга. — Пей, блять, мудила, — раздраженно ответил за блондина Денис, ощутимо пнув Альберта в бок, — по пути к тебе мы заскочили в аптеку. Так и знал, что ты будешь умирать от похмелья. Воняешь так будто бы тебя обблевали бомжи. — Иди на хуй, — в тон ему ответил Альберт, при этом действительно по состоянию ощущая себя именно так, как и описал Денис, — с чего вы вообще взяли, что я вчера бухал. Кто-то из вас стал Вангой? — Ты морозишься от нас почти три недели, — холодно пояснил ему Саша, который сегодня был непривычно тихим и хмурым, — постоянно врешь, что все хорошо, топишь себя в работе и никуда больше с нами не ходишь. Илья звонил тебе вчера, если вдруг ты не помнишь и по твоему голосу было все понятно без каких-либо слов или пояснений. — Ааа… Значит звонок Ильи — это не кошмарный сон, а реальность, — ухмыльнулся Альберт, но не заметив на лицах друзей должного веселья, все-таки решил добавить: — что вы так паритесь? Я в норме. — Ты хоть понимаешь насколько это дико? — хмуро спросил Илья, смотря на Альберта серьезным, но при этом каким-то сочувствующим взглядом. — Ты даже из-за Артема так быстро на дно не скатывался. Какого черта вообще? — Если бы я знал, — грустно улыбнулся Альберт, устало прикрывая глаза, — просто чувствую себя слишком дерьмово последнее время. — Алик, очнись уже, или я тебе врежу! — раздраженно шикнул на него Денис. — Скоро прилетит твоя мама вместе с Димкой. Ты хочешь предстать перед ними в таком виде? И без того знаешь, что Дима будет нервничать и начнется очередное дерьмо и при этом, ты все равно хочешь заставить свою маму волноваться еще и за тебя. — С каких пор ты стал таким заботливым, мальчик «мне на всех вас похуй»? — ухмыльнулся Альберт, смерив Дениса презрительным взглядом. — С каких пор ты начал убиваться из-за какого-то очкастого уебища? — оскалился в ответ Денис, вызвав у Альберта почему-то не раздражение и злость, а очередную уставшую улыбку на губах. — И, кстати, спешу тебе напомнить, если бы не я, то семь лет назад ты бы мог валяться где-нибудь в канаве и вообще не сидеть здесь в собственной квартире с самыми лучшими друзьями на свете. Поэтому просто подними свою задницу и пиздуй в душ. После мы заставим тебя позавтракать и отправим в аэропорт. Ты все уяснил? Альберт лишь усмехнулся, но перечить другу не стал, хотя на языке крутилось много цензурных и не очень слов. Но, как бы там ни было, Денис действительно был прав. Именно он несколько лет назад, если не спас жизнь Альберту, то по крайней мере однозначно очень ему помог, из-за чего парень считал себя вечным должником этого человека. В тот день Альберт отмечал свое восемнадцатилетие вместе с Сашкой и еще несколькими друзьями-приятелями, от которых он благополучно слинял просто потому, что в клубе познакомился с симпатичным парнишкой, который открыто намекал ему на шикарное продолжение вечера и собственноручно спаивал Альберта, какой-то мутной жижей, которую заказывал парню в баре. И смотрел на него еще так будто на хороший такой кусок мяса. В тот самый день Альберт сдал свой самый первый и большой проект, который он от начала и до конца сделал сам, чем жутко тогда гордился. Парень получил неплохую сумму денег, оделся пафосно и как считал тогда дорого и модно, после чего приперся в клуб, спаивая всех своих знакомых и при этом даже не задумываясь, что вот так открыто сорить деньгами бывает чревато. Что было дальше он помнил плохо. Осознавал, что творится какая-то херня, но выплыть из непонятного марева так и не мог, будто бы издалека наблюдая за тем, как этот самый пацан и какие-то незнакомые люди вытаскивают его из клуба, затаскивают в какой-то грязный угол, пинают пару раз, а после забирают его рюкзак, кошелек и телефон. И исчезают, оставив его задыхаться от боли и холода, при этом не находя в себе силы даже подняться. Именно там его и нашел Денис, которому в то время было шестнадцать и который первый раз в жизни решил покурить травку, найдя каких-то абсолютно пьяных людей и заворачивая вместе с ними за угол, где буквально в бессознательном состоянии валялся Альберт. Парень не помнил, что было дальше, но на следующее утро он очнулся в незнакомой квартире, в комнате того самого парня, что представился ему Денисом, рассказал о произошедшем, а после набрал номер Саши, телефон которого Альберт, к счастью, помнил наизусть, потому что звонить маме и рассказывать о том, что его сначала чем-то напоили, а после ограбили, точно не стоило. После того самого дня был долгий процесс восстановления документов, выдуманные объяснения для семьи и знакомых, а также какое-то странное, но ставшее необходимым общение с Денисом, что оставил ему свой номер и которого Альберт спустя две недели решил отблагодарить за помощь. А дальше они уже практически не расставались несмотря на характер Дениса, разные увлечения и пускай и небольшую, но все-таки разницу в возрасте. После в их компании появился и Илья, которого привел Саша более пяти лет назад, тем самым окончательно сформировав их четверку, в которой Альберт действительно чувствовал себя важным и нужным. И несмотря на говнистый характер Дениса, замкнутость Ильи или слишком ярый энтузиазм Саши, Альберт знал, что эти люди никогда его не предадут и не бросят. А разве остальное имело значение? И, наверное, в эту самую секунду Альберт осознал насколько сильно сейчас был прав Денис. Даже несмотря на свое дерьмовое настроение и нежелание делать что-либо, он должен был держать себя на плаву хотя бы ради семьи, за которую он отвечал и ради друзей, которые о нем переживали. — Я наговорил ему столько мерзкого дерьма, — устало выдохнул Альберт, закрывая голову руками, — тогда я был зол, а сейчас стыдно настолько, что даже не могу взять себя в руки, приехать к нему и нормально извиниться. Это меня убивает. — Я тоже перед ним виноват, хочешь как будешь свободен, сгоняем к нему домой и снова попросим прощение у них обоих? — спокойно предложил Саша, положив руку парню на плечо и тем самым пытаясь его подбодрить. — Просто перестань, — отмахнулся от него Альберт, поднимаясь со своего места, — оставим все как есть. Пусть лучше Олег ненавидит меня и не хочет видеть, чем я снова начну за ним бегать и утону в этом дерьме еще сильнее. Мне хватило истории с Артемом. Хватит, спасибо. — Даже не знал, что ты настолько трусливый малыш, — ухмыльнулся Денис, заставив Альберта лишь закатить глаза, — знаешь, когда мужик в кого-то влюблен, он должен взять яйца в кулак и добиваться своего очкарика. Понимаешь? Альфач ты или кто вообще? — Это ты меня так подбодрить пытаешься? — ухмыльнулся Альберт, при этом чувствуя как постепенно благодаря друзьям все его плохое настроение и раздражение на самого себя улетучивается, сменяясь облегчением и теплотой в душе просто от осознания того, что у него до сих пор есть эти люди. — Воу, где это видано, местная проститутка вещает о великом и предлагает кого-то завоевать, — не смог не прокомментировать Илья, за что тут же получил в ответ средний палец от недовольного Дениса. — Вообще-то я не беру деньги с прекрасных дам за ночь со мной, — расплылся в самодовольной улыбке Денис, — я дарю им удовольствие просто от чистого сердца. Спасаю их от одиночества, пускай и на одну ночь. — Мне кажется после встречи с тобой, ты должен платить деньги всем своим девушкам просто для того, чтобы они терпели такого как ты, — улыбнулся Альберт, ощущая, что за эти дни, когда он старательно прятался от собственных друзей, он действительно успел по ним соскучиться. — Идите на хуй, — привычно огрызнулся Денис, а после улыбнулся как-то хитро и добавил: — кстати, Алик, забыл предупредить. Совсем скоро, если ты не будешь тупить и страдать, мы сможем дружить семьями. — Чего? — с недоумением произнес Альберт, заметив, что не только он, но и остальные парни с нескрываемым удивлением прямо сейчас смотрели на довольного такой реакцией Дениса. — Да я тут на днях решил приударить за подружкой твоего батана, — ехидно произнес Денис, вгоняя Альберта в полнейший ступор, — полистал ее Инстаграм, она вроде ничего такая. Подумал, что можем потусоваться вместе. Она меня пока игнорирует, но мне кажется, что это ненадолго. Альберт сейчас мог только поблагодарить всех Богов за то, что успел допить воду из стакана и тем самым, спас себя от слишком нелепой смерти, потому что погибнуть в двадцать пять подавившись водой из-за слов этого придурка — последнее о чем мечтал бы для себя парень. — Дэн, тебе своих баб что ли мало? — хмуро спросил Саша, заметив напряженный взгляд лучшего друга. — Не беси Алика еще сильнее, я тебя прошу. — Ой да ладно вам, — ухмыльнулся в ответ Денис, которого мнение своих друзей, кажется, вообще не волновало. — Что вы раскудахтались будто бы я пытаюсь совершить что-то запрещенное. Все мы взрослые люди. Захочет — ответит мне, не захочет — нет, но я хотя бы попытаюсь. Мне кажется из этого может получиться что-то интересное. А тебе, Альбертик, стоило бы брать с меня пример. — Я надеюсь эта Женя просто придушит Дэна, тем самым спасет нас от его компании, — жалобно пробормотал Илья, с которым Альберт в эту самую минуту был полностью солидарен. Слова Дениса действительно заставили Альберта поволноваться и напрячься. Просто он слишком хорошо знал своего друга и понимал, если блондин вбил себе что-то в голову, то переубедить его практически нереально. И, если бы Женя была просто случайной знакомой, то Альберту было бы в большей степени на нее плевать. Но Женя дружила с Олегом, кроме того она казалась милой, открытой и доброй девочкой, от чего пожелать ей «счастье» в лице Дениса парень точно не мог. Но, с другой стороны, Денис был действительно прав, они все взрослые люди и какое он имел право лезть в чужую жизнь, просить Дениса не доставать Женю или даже попытаться поговорить об этом с Олегом, как Альберт решил изначально. Глупости. И его мысли, и его желания. Они уже поставили точку. Окончательную и бесповоротную, а искать встречу с человеком, который на протяжении всего времени из знакомства только и делал, что воротил от него нос — это чистой воды мазохизм. Однако, мазохистом Альберт больше становиться не собирался, хватило прошлой любви. Лучше уж жить так как Денис — без чувств, но зато честно и открыто, без лжи себе и остальным людям. --- Альберту действительно удалось кое-как привести себя в порядок. По большей части это произошло благодаря друзьям, которые силком затолкали его в душ, а после Саша даже приготовил завтрак в то время, как Денис и Илья сгоняли в кофейню недалеко от его дома и принесли крепкий, потрясающе пахнущий кофе и несколько свежих булочек. Забирать родителей на собственной машине с безумно раскалывающейся головой Альберт все-таки не решился, но и от предложения Саши побыть его личным водителем тоже отказался, прекрасно понимая, что у друзей есть своя работа и личные дела, которые бросать ради одного придурка, коим и считал себя Альберт, вовсе не стоило. Именно поэтому он вызвал такси, но сначала решил заехать в цветочный магазин, назвав таксисту именно адрес того цветочного, который так настойчиво рекомендовал ему Саша несколько часов назад. Альберт не знал, что же там за шедевральные цветы, но отказываться от подобного предложения не стал. Саша говорил, что именно там ему сделали самый идеальный букет для его девушки, другу Альберт предпочитал доверять. Кроме того, магазин был по пути, а парень уже безбожно опаздывал, от чего искать другое место или забегать в самый ближайший магазин в поисках хоть каких-то цветов, совершенно не хотелось. — Добрый день! — громко поздоровался брюнет, заметив у кассы худощавого светловолосого парня, что стоял к нему спиной и поправлял висевшие на стене ленты и какие-то мелкие безделушки. — Я очень спешу, поэтому не могли бы Вы обслужить меня как можно быстрее. Парень отвечать не стал, лишь вздрогнул и резко обернулся тут же выбивая из легких Альберта остатки кислорода. Увидеть Олега в этом самом месте было до безумия странно и отчего-то очень больно, будто бы всю его выдержу разорвали в клочья, вновь опуская Альберта на то самое дно, в котором он оказался после их ссоры. И, если все это время он отчаянно пытался убедить себя, что злится, пьет и психует только потому, что Олег, его дерзкая пощечина и обидные слова задели за живое, то сейчас он смотрел в чужие удивленные и испуганные глаза, при этом осознавая как же сильно успел соскучиться. — Привет, — ошарашенно произнес Альберт, глядя на Олега, который замер и только хлопал глазами, из чего можно было сделать вывод, что удивлен он сейчас не меньше. — Что ты здесь делаешь? — буравя Альберта хмурым взглядом спросил блондин, отчего-то оглядываясь и будто бы ища невидимой поддержки, при том что в этом небольшом магазинчике прямо сейчас они были только вдвоем. — Тоже самое могу спросить у тебя, — усмехнулся Альберт, стараясь держать себя в руках и не анализировать почему его сердце сбилось с ритма лишь от одного взгляда чужих, казалось бы абсолютно обычных глаз. — У меня сейчас две подработки, — будто бы оправдывался Олег, то ли стесняясь своего положения, то ли наоборот желая показаться гордым и независимым, — и это одна из них. — Окей, — кивнул Альберт, очень надеясь, что его голос звучит более-менее уверенно, — а я пришел за букетом для самой лучшей женщины на свете. Поможешь мне с этим? Олег вздрогнул и будто бы внутренне потух, но при этом изо всех сил старался не подавать виду, лишь наградил Альберта долгим, тяжелым взглядом, а после произнес: — Почему ты пришел именно сюда? Захотел надо мной поиздеваться? Или решил, что не до конца меня размазал нашим последним разговором? — Я… — в голове не было ни слов, ни оправданий, хотя Альберт прекрасно понимал, что в данном случае в них не было уже никакого смысла, — я не хотел говорить все то, что сказал тебе. — Но ты сказал, — пожал плечами Олег, изо всех сил пытаясь делать вид будто бы его совершенно не волнует эта история, — ты слишком много и часто говорил мне, поэтому я уже успел сделать определенные выводы и не хочу никаких разборок ни сейчас, ни потом. Так что ты зря меня выслеживал. — Эй, я не сталкер, — хрипло рассмеялся Альберт, по испуганному взгляду парня внезапно осознав, о чем именно он думает, — я даже представить себе не мог, что встречу здесь тебя. Я еду встречать маму с братом в аэропорту, попросил таксиста остановиться здесь, чтобы флорист успел собрать букет для моей мамы. Саня говорил, что у вас лучшие цветы в городе и я… Блять. Обреченно выдохнул Альберт и рассмеялся под недоуменным и немного испуганным взглядом Олега, ощущая себя полнейшим идиотом. Как он сразу не почувствовал подвоха в словах друга, который настоятельно рекомендовал ему поехать именно в этот цветочный магазин, уверяя Альберта, что именно здесь лучшие розы в городе и самый шикарный флорист в их стране. Стоило бы догадаться, что в его словах что-то не чисто, хотя бы по ухмылке Дениса, что сидел рядом с Сашей и слишком гаденько улыбался. Тогда Альберт подумал, что Денис просто сделал кому-то очередную пакость и радуется этому, как было всегда и, в общем-то, глядя в испуганные глаза Олега, парень подумал о том, что снова оказался прав. — Извини, я правда не думал, что встречу здесь тебя, — нахмурился брюнет, — видимо парни посчитали, что мой приезд сюда — очень удачная и смешная затея. Забей на цветы, я заеду по пути в другой магазин. — И вот так просто свалишь? — усмехнулся Олег, заставив Альберта вздрогнуть и с вызовом посмотреть в его напряженные глаза. — А что я должен сделать? — холодно поинтересовался парень. — Упасть на колени и вымаливать у тебя прощение? Ты тоже не святой, Олег. Я знаю, что перешел черту тогда и не должен был из-за собственной злости говорить тебе столько некрасивых и неприятных слов, но… Саша мой друг. Да, он поступил очень глупо, однако он хотел как лучше. Вы с Ваней сами разводите драму на пустом месте, а обвиняете в этом других. — Снова скажешь о том, что я эгоист? — выдохнул Олег, вмиг остудив пыл начавшего заводиться Альберта. — Просто перестань, — скривился парень, чувствуя себя будто бы выпотрошенным, но почему-то по-прежнему живым, — я не буду перед тобой извиняться за то, что нес будучи злым и пьяным. Я не уверен, что снова смогу сдержаться и не произнести нечто подобное, если вдруг ты когда-нибудь меня простишь. Я не самый хороший человек и отдаю себе отчет в том, что бываю ужасной свиньей, когда я злюсь. Но знаешь, я правда сожалею из-за того, что сказал и тем самым, обидел тебя. Но разве мое раскаяние изменит хоть что-то? Очень сомневаюсь. Я не искал встречи с тобой и оставил тебя в покое, как и обещал. Поэтому, пожалуйста, прекрати плеваться в меня своим ядом. Я и без того чувствую себя отвратительно. И да, я, пожалуй, пойду. — Эй, ты же сам говорил, что у тебя мало времени, — окликнул его Олег, при этом заставив Альберта ощутимо вздрогнуть от перемены в чужом голосе, — мне не сложно составить для тебя букет. Ты определился? Альберт на минуту завис, пытаясь увидеть на чужом лице фальшь или насмешку. Но не было ничего подобного. Олег мило ему улыбался, смотрел устало, сонно, но при этом тепло и по-доброму, будто бы не Альберт говорил ему все то дерьмо, которое наверняка задело Олега до глубины души и о котором сейчас он почему-то предпочитал молчать. Неужели было настолько наплевать или же просто решил вести себя как профессионал и не реагировать на какие-либо внешние раздражители? — Может быть, помочь тебе? — улыбнулся Олег, одаривая Альберта внимательным взглядом. — Мы можем подобрать букет на любой вкус. — А что тебе нравится? — настороженно спросил Альберт, отчего-то чувствуя, как бешено колотится его сердце. Честно говоря, последнее чего он ожидал — это встретить Олега именно здесь, в царстве ярких пестрых цветов, волшебного запаха и какой-то странной, но безумно уютной тишины. Но, если раньше представить Олега, работающего флористом казалось практически невозможным, то сейчас Альберт смотрел на его теплую улыбку, ловил бережный взгляд, которыми тот одаривал каждый из букетов, рекомендуя те или иные цветы, и думал о том, что данное место просто идеально для такого чистого, открытого и светлого мальчика, коим действительно был Олег. — И вот, кстати, ты можешь подарить ей гипсофилы, — улыбнулся Олег, указывая на большой букет, собранный из маленьких, будто бы невесомых, но безумно красивых бело-розовых цветков, — они символизируют чистоту, искренность и счастье. — Хм, окей, — Альберт сделал вид, что задумался, а после глубоко выдохнул очень надеясь, что в эту самую минуту он выглядел более-менее естественно и не походил на полного идиота, — я куплю этот букет и собери мне, пожалуйста, букет из белых и красных роз. Мама их обожает. — Да, конечно, — немного удивленно произнес Олег, но вида не подал, только лишь уточнил количество цветов и стиль упаковки, а после принялся за дело, ловко перебирая цветки и буквально за считанные минуты собирая их в красивый приятно пахнущий букет из нежных и таких любимых мамой цветов. — Спасибо, — кивнул Альберт, расплатившись и забрав оба букета, — хорошего тебе дня. — И тебе тоже, — растерянно кивнул Олег, который явно пребывал в своих собственных мыслях и делиться ими с Альбертом вовсе не собирался. И, наверное, стоило просто уйти, позабыв про свою совершенно глупую и идиотскую идею. Конечно, Олег вел себя спокойно, не срывался на него и даже не пытался завести разговор о том самом вечере, но Альберт был уверен, что его присутствие парню явно в тягость, от чего ставить его в еще более неловкое положение было бы слишком неправильно и странно. Однако, поступить как-то иначе Альберт уже не мог. К Олегу неимоверно тянуло — это факт. И он мог сколько угодно бегать от себя, убеждая, что без общения с этим парнем ему точно будет лучше, но вот он оказался рядом с блондином и, кажется, снова потерял остатки мозгов лишь от одного на него взгляда. — И, кстати, это тебе, — выдавил улыбку Альберт, протягивая ошарашенному Олегу только что купленный букет из гипсофил, — не подумай, ничего такого. Просто прими в качестве извинений за ту историю с Ваней и за мое отвратительное поведение. — Альберт, — нервно выдохнул Олег, отодвигая букет подальше от себя и с нечитаемым выражением лица смотря на брюнета, который изо всех сил пытался улыбаться и не показывать, как он нервничает на самом деле. — Или же прими их в качестве пожелания хорошего дня, — не унимался Альберт, — если я тебе настолько противен, то поставь букет обратно, а деньги забери себе. Можем оформить возврат и все такое. — Ты серьезно сейчас, да? — нахмурился Олег, от чего Альберт поморщился, осознавая, как глупо он в очередной раз проебался. — Этот букет стоит четыре тысячи. Я не настолько мелочный, как ты думаешь, да и в твоих подачках не нуждаюсь. Забирай свои цветы и уебывай, мне нужно работать. — Блять, Олег, извини, — нервно выдохнул Альберт, резко схватив блондина за руку, в то самое время, когда он вышел из-за кассы явно желая выгнать нерадивого клиента или же просто спрятаться в подсобке, — я идиот. Я не это имел в виду. Просто… Я правда не ожидал тебя здесь увидеть. Я был очень зол и чувствовал себя безумно паршиво. Я не хотел тебя больше беспокоить и не планировал появляться в твоей жизни. Но сейчас я снова тебя увидел и… Ты мне действительно нравишься. Очень. Но я ничего от тебя не требую, не прошу меня прощать или давать мне шансы. Ты сказал, что эти самые цветы символизируют искренность и чистоту. А для меня ты и есть эти самые цветы, понимаешь? Не хочу говорить пафосные и тупые вещи, просто… Возьми их, пожалуйста, больше мне от тебя ничего не нужно. Говорить что-либо еще Альберт не стал, прекрасно понимая, что и так они оба наговорили слишком много некрасивых, неприятных и незабываемых вещей друг другу, через которые снова переступать и делать вид, что ничего не было явно не стоило. Олег по-прежнему стоял и ошарашенно молчал, явно растеряв всю свою дерзость, которая у него просыпалась в присутствии Альберта, который, в свою очередь, только лишь грустно улыбнулся и покинул магазин, при этом ощущая, что ему действительно стало легче.