Слухи не врут

И мы лежим раскаленные в темноте, И в черном небе летит твоя тень. Забудь обо всех, кто тебя целовал, Танцуй под мои слова. ©

Миша проснулся от того, что у него ужасно затекла рука, отчего парень недовольно поморщился и распахнул глаза, тут же хмурясь, потому что часы показывали ровно шесть утра. Кто вообще встает в такую рань? Только вот все раздражение тут же сошло на нет, а боль в затекших конечностях стала сущей ерундой. На этой самой руке сейчас лежал Никита и Миша был готов оставаться в подобном положении хоть целую вечность. Орловский чему-то улыбался во сне, плотно прижимался к Мише и выглядел настолько трогательным и милым, что парень не сдержался и с трепетом в груди осторожно тыкнул пальцем в чужую щеку для того, чтобы почувствовать мягкость его кожи, увидеть как нахмурился во сне Никита и наконец осознать, что все происходящее — это не сон, а реальность. Миша сам не понимал как он вчера здесь оказался. Тысячу раз обещал себе не идти на поводу у Никиты, решил поговорить с ним только после того, как Орловский защитит диплом, а в итоге просто увидел растерянность, обиду и боль в таких родных глазах, и отчего-то по-прежнему не смог оставаться безучастным. При этом, когда парень шел сюда, он вовсе не думал о примирении с Никитой, он просто хотел его поддержать и показать, что он рядом. Всегда. Конечно, Орловский сделал ему очень больно и в любой другой ситуации гордость Миши не позволила бы ему даже заговорить с обидевшем его человеком. Но это был не просто «кто-то», а его Никита. И, наверное, если бы парень даже решил и вовсе вычеркнуть Мишу из своей жизни, тот бы все равно не смог пройти мимо него в сложную минуту. И вот теперь они лежали вместе в одной постели. Никита доверчиво прижимался к нему, а Миша гладил его по волосам и думал о том, что им делать дальше. С одной стороны, все было предельно просто и понятно — они могли продолжить встречаться точно также как и раньше, только вот Миша не был уверен, что их прошлые отношения — это то настоящее и правильное, чего бы он для себя хотел. Все, что у них когда-то было — это сплошные американские горки: алкоголь, страсть, секс и постоянные ссоры из-за недопонимания и обостренных приступов у Никиты, в которые Миша даже не пытался вникнуть. И, наверное, сейчас, если они продолжат в том же духе, то ничего хорошего снова не получится. Потому что они оба сложные. Упрямые и гордые. А еще, потому что Никита по-прежнему неуверенный и сомневающийся во всем мальчик, скрывающий себя за маской безразличия и крутости. Миша знал, что если он захочет, то Никита его отпустит, даже приложит все силы для того, чтобы Миша окончательно вычеркнул его из своей жизни. Впрочем у Орловского это почти получилось… Но будут ли в этом случае они оба счастливы? Это вряд ли. И, если Миша в дальнейшем смог бы действительно перешагнуть свою больную любовь и просто жить, возможно встретив еще кого-то, то Никита вряд ли. Как бы не хотелось это признавать, но Даня был прав. Никита действительно оказался недолюбленным и брошенным ребенком, который капризничал, делал гадости и портил людям жизнь не только из-за своего дерьмового характера, а потому что жаждал чужого внимания и очень хотел быть услышанным. Никита нуждался в семье и Миша первый раз в жизни поймал себя на том, что хочет впустить его в свою. Это осознание пришло не сразу, но сегодня ночью, лежа рядом с этим человеком и бездумно смотря в потолок, Миша впервые в жизни поймал себя на мысли, что даже представить не может как Никите жилось до него. Со стороны Орловский казался самодовольным и раздражающим кретином. При более близком знакомстве он предстал перед Мишей все таким же язвительным, но при этом довольно милым человеком, который таскал ему пирожки в машину и кормил домашней едой, хотя обычно такие мажоры как он не обедали нигде кроме дорогих ресторанов. Раньше Миша считал подобное поведение заскоками Орловского и лишь сегодня все встало на свои места. Миша помнил, как восхищенно и странно Никита смотрел на его родителей, когда приходил к ним в гости, помнил как он реагировал на рождение у Макса сестренки и как воспринимал тот факт, что лучший друг наконец-то смог построить хорошие отношения с отцом. Никита завидовал. Он слишком давно не испытывал простого семейного тепла и заботы. Мать его бросила только столкнувшись с трудностями, отец пытался материально обеспечить сына, таскал его по лечебницам и действительно хотел ему помочь, при этом забывая, что любовь — это самое главное лекарство. Даже с появлением Миши в его жизни Никита все равно оставался одиноким. Они были слишком близки друг к другу, но при этом по-прежнему оставались чужими. Мише было абсолютно наплевать, почему Никита, таскающий на людях все черное и модное, дома ходит в растянутых старых футболках, почему он постоянно готовит какие-то совершенно простые и неподходящие ему блюда, почему любит старые романтичные комедии и вечно прижимается ближе, чтобы его обнимали как можно крепче. Никита нуждался в тепле. И, если для Миши, выросшего в любви, ласке и заботе, нормальное человеческое отношение было привычно, то Орловский его практически не получал, отчего подсознательно делал все, чтобы через какие-то детали создать для себя хотя бы иллюзию этой самой «семьи». Этой ночью Миша много анализировал, а еще вспоминал, думал и искал ответы на незаданные им вопросы. В общем-то благодаря практически бессонной ночи все встало на свои места. Миша до двух часов копался в своем телефоне, пролистывая их совместные фотографии, а после даже решился написать Максу… Спрашивал про то, что любил когда-то Никита, про его маму, про их семью и все то, чего у парня больше не было. Да, Миша знал, что это неправильно и немного бесцеремонно, но он не был уверен, что Орловский захочет пускать его настолько глубоко в душу, именно поэтому и решил обратиться к Максу не сильно-то веря в то, что друг захочет ему помочь. Но Максим, как ни странно, даже не стал ни о чем спрашивать, а просто поделился всем тем, что знал и видел сам. Именно благодаря ему Миша узнал, что старые видавшие-виды вещи, которые вместо пижам таскал по дому Никита — это в основном подарки покойной бабушки, уехавшей в Америку тети и матери, которая его тогда еще любила, если цитировать самого Никиту (по словам Максима). Оказалось, что все вещи, блюда, которые так любил Никита и засмотренные им до дыр фильмы — это все из той прошлой жизни, где он был счастлив и здоров. Вроде бы все это оказалось простой истиной, но отчего-то Миша не смог держать слез, чувствуя как по его щекам капает соленая влага и при этом до безумия злясь на самого себя. Они были вместе почти полгода, но он практически не знал настоящего Никиту, видя лишь его эгоизм, дурацкие поступки, спесь и наглость. Раньше Миша бесился от того, что Никита заявлял будто бы Максим и Игорь — это единственные люди, которые его по-настоящему понимают, но теперь Зареченков понял, что, наверное, так и обстоят дела на самом деле. Он просто принимал то, что давал ему Никита и, конечно, отдавал с лихвой все то, что было у него. Но при этом Миша никогда не пытался заглянуть глубже — в чужую душу и именно поэтому вчерашний вечер с таким растерянным, разбитым, но настоящим Никитой, стал для него открытием, позволившим понять и переосмыслить если не все, то многое. Пискнувший на краю стола телефон заставил Мишу вздрогнуть и аккуратно, чтобы не разбудить мирно сопящего Никиту, потянуться к мобильному, а, заметив пришедшее от Кирилла сообщение, только лишь улыбнуться. Кажется, этот мелкий вообще понятия не имел, что такое сон, вежливость и личное пространство. Кирилл 06:21 Привет, малыш. Ты живой? Со вчерашнего дня не заходил в сеть ахаха Михаил 06:22 Так беспокоишься, школота? Кирилл 06:22 Ну мало ли! Я уже прикипел к тебе. Плюс иметь друга в Москве — довольно неплохая перспектива. Или не только друга… Михаил 06:22 Отвали, я помирился с Никитой. Твой поезд на мою станцию уехал, даже не подождав тебя ахаха Кирилл 06:23 Вот ты мудак 😒 Михаил 06:23 Я искренне верю в то, что когда-нибудь найдется тот герой, который на тебя подпишется Кирилл 06:23 Я хороший парень! Михаил 06:23 Ну конечно же… Нет! Кирилл 06:24 И как, рад снова стонать под своим бэд боем? Михаил 06:24 Почему под бэд боем и почему стонать? Кирилл 06:24 Я листал фотки своего потенциального конкурента ахахах Кирилл 06:24 У него опасная аура. Думаю, если бы я тебя хоть немного нравился, то нам бы все равно ничего не светило, потому что он уже бы меня придушил. Ты вообще его взгляд видел? Тебе рядом находиться не стремно? Михаил 06:25 Ты идиот! Михаил 06:25 А что там со стонать? Кирилл 06:25 Я конечно не любитель копаться в чужой личной жизни, но только не говори, что ваше примирение не закончилось валянием тебя по всем горизонтальным поверхностям 😉 Михаил 06:26 Мы просто легли спать! Кирилл 06:26 Пиздец вы скучные. Старость — не радость. Михаил 06:26 Не выражайся, школьник! Кирилл 06:26 Так я серьезно в шоке: О Михаил 06:26 И даже, если бы мы действительно потрахались, о чем тебе знать необязательно, я вообще-то сверху! Кирилл 06:26 АХАХАХАХАХАХАХА Михаил 06:27 Что? Кирилл 06:27 Ты себя в зеркало видел? И его? Михаил 06:27 А что не так? Кирилл 06:27 То, что тебя нужно трахать, Миша. Михаил 06:28 Назови мне хоть одну причину, почему я до сих пор с тобой общаюсь? Кирилл 06:28 Я обаяшка? Михаил 06:28 Это не аргумент! Кирилл 06:28 Я ахуенный. Михаил 06:28 Тоже спорный вопрос Кирилл 06:28 Так это не вопрос, а утверждение ахахахах Михаил 06:29 Иди на хуй! Кирилл 06:29 Слушай, мне действительно пора на самолет. Только не на хуй, а в Сочи. Сестра решила, что нам необходимо отдохнуть вместе, поэтому забронировала отель и потащила меня на море. Помолись за меня. Два дня с этой женщиной я могу и не вынести! Михаил 06:29 Мне бы твои проблемы, мелкий ахаха Михаил 06:29 Напиши как доберешься, чудовище Кирилл 06:29 Напиши как тебя распечатают. Михаил 06:29 Я тебя заблокирую! Однако Кирилл ему больше не ответил, от чего Миша только усмехнулся и громко фыркнул, подумав о том, каким невыносимым иногда бывает этот мелкий. Однако ему вмиг стало не до улыбок, стоило только повернуть голову вбок и столкнуться взглядом с Никитой, что лежал позади и в упор на него смотрел, даже не мигая при этом. — Доброе утро, — улыбнулся парень, разворачиваясь в сторону Орловского и отчего-то просто по глазам Никиты понимая, что тот вовсе не спал, а спокойно читал их с Кириллом переписку, при этом никак не выдавая себя. Вот что за идиот? — С каких пор этот сосунок называет тебя малышом? — холодно поинтересовался Орловский, сбросив с себя руку Миши и круговыми движениями разминая затекшую от неудобной позы шею. — Раз мы помирились, то ты решил, что имеешь право закатывать подобные сцены ревности? — нахмурился Миша совершенно не понимая, какого черта Никита так изменился в лице и кажется взаправду разозлился. — Он открыто флиртует, — ядовито улыбнулся Никита, заставив Мишу вздрогнуть, — вы отчего-то спокойно обсуждаете нашу с тобой личную жизнь и что вообще не входит ни в какие рамки — постель. А самое главное — он распинается о том, как тебя надо валить и трахать. Наверняка еще и представляет это в своих мокрых фантазиях. Но ты вместо того, чтобы это прекратить, смеешься в ответ и миленько с ним общаешься. Ты считаешь, что это нормально? — Не так давно ты называл меня своей манией и орал, что нас ничего не связывает, — снова не сдержался Миша, от обиды пытаясь уколоть парня еще больнее, — а теперь смеешь меня в чем-то упрекать? Какого черта ты вообще позволяешь себе лежать и молча пялиться в моей телефон? — Окей, — бесцветным голосом произнес Орловский, поднимаясь со своего места и пытаясь встать, явно для того, чтобы уйти. — Да подожди ты! — выдохнул Миша, притянув парня обратно и осторожно укладывая свою голову ему на плечо. — Мы просто друзья. Правда! Да, я ему понравился, но я сразу дал Киру понять, что могу быть только другом. Он принял это. С Даней мы общаемся точно также. Мне просто тепло с ним и я могу откровенно говорить с этим человеком о чем угодно. Не ревнуй. — Я даже не собирался тебя ревновать, не выдумывай, — фыркнул в ответ Никита, но все же послушно лег обратно на кровать, при этом отворачиваясь от Миши и явно не желая продолжать с ним разговор. — Иди сюда, — тепло улыбнулся Миша, притягивая к себе обиженно сопящего Никиту, — мы с тобой еще даже не целовались после вчерашнего примирения. Не ты ли хотел пососаться? — С Кириллом своим сосись, — раздраженно шикнул Орловский, но при этом покорно лег рядом с ухмыляющимся в ответ Мишей, который тут же воспользовался ситуацией, резко перевернулся и приподнялся на локтях, нависая над вздрогнувшим, но при этом продолжающим держать лицо Никитой. — Но я хочу только с тобой, — подмигнул ему Миша, на что получил в ответ лишь чужое фырканье и показанный ему в ответ средний палец. — Я еще не чистил зубы, отвали, — отмахнулся от него Никита, с силой отпихивая парня обратно на подушки и вызывая у Миши громкий, но при этом впервые за долгое время искренний смех, — пойду в душ, — добавил Орловский, снова поднимаясь с кровати. Только вот ни в какой душ он так и не ушел. Просто замер как-то настороженно и внимательно глядя на притихшего от такого странного взгляда Мишу, а после резко сел обратно на кровать, рывком притянул Мишу к себе и, практически перетащив недоумевающего парня на собственные колени, наконец поцеловал. Этот поцелуй мало походил на то, что было у них раньше и отдаленно напомнил Мише их первый раз. Тогда Никита еще порывался бороться за лидерство и часто вел даже в поцелуях, пытаясь показать кто здесь главный. Позже он отступил и пускай не раз открыто говорил Мише о своих желаниях, но никогда не пытался этого добиться или как-то склонить Мишу к тому, что было парню не то, чтобы неприятно, но чего он однозначно страшился. Но теперь Никита не спрашивал разрешения и не боролся за доминирование, пытаясь посоревноваться с Мишей. Он просто не давал ни единого шанса на то, чтобы проявить инициативу, буквально сметая все преграды и страхи Миши лишь одним своим напором. И, как ни странно, сопротивляться такому Никите не было никакого желания. Миша отчего-то поймал себя на мысли, что сидеть на коленях Орловского, вжиматься в его крепкое тело, обнимать его за шею и с упоением отвечать на чужие напористые поцелуи — это приятно. Но вот видеть ехидную улыбочку и хитрый прищур этого придурка просто отвратительно. — Если еще раз я увижу что-то подробное от этого ушлепка, то отведу тебя в тату-салон папаши Звягинцева и там тебе на лбу набьют, что ты только мой. Ясно? — Орловский не говорил, он буквально рычал, от чего Миша поймал себя на мысли, что Никита не просто злится, а еще и до ужаса ревнует, становясь совершенно непохожим на привычного себя. Это завораживало и пугало одновременно. — Я только твой. Именно поэтому я здесь. Выключи эти дебильные замашки собственника, — шикнул на него Миша, при этом отчего-то ощущая слабость во всем теле и не понимая какого черта его так повело только от одного поцелуя. — Ты сейчас похож на растекшееся желе, — с ухмылочкой подметил Орловский, за что до безумия сильно захотелось ему врезать. — Ты меня чуть не сожрал, — закатил глаза Миша. — Пока что я только понадкусывал, — возразил Орловский, — но если ты не против… — Не неси ерунды, — слезая с чужих коленей шикнул на него парень, — вали в душ уже. После тебя схожу я. Поделишься со мной своими шмотками, чтобы не заезжать домой. Нас ждут великие дела. — С какой это стати? — выгнул бровь Никита, при этом с недоумением глядя на улыбающегося в ответ Мишу. — Есть какое-то предложение? — Конечно же, — кивнул Миша, продолжая улыбаться, — я помню, что у тебя экзамены и защита, именно поэтому не хочу тебе навязываться, но… Я соскучился. И мне просто необходимо провести с тобой время. А еще я поймал себя на мысли, что мы с тобой не ходили на свидания. Именно поэтому сегодня по плану наше первое свидание. Я пока не придумал, куда мы пойдем, но за то время, что ты моешься, обязательно что-нибудь да соображу. — Ты серьезно сейчас? — кажется Никита действительно был поражен до глубины души, потому что просто моргал глазами, отчаянно ничего не понимая. — Но все так странно и сумбурно. Мы даже не поговорим? Не решим, что нам делать дальше и… — А что решать, Никита? — тяжело вздохнул Миша, пожимая плечами. — Ты снова хочешь загоняться и бегать по кругу, как мы делали это раньше? Лично я — нет. — Но нам о многом нужно поговорить, — растерянно ответил Орловский, — я должен тебе рассказать о том, что… — Давай мы поговорим после того, как ты закончишь универ? — улыбнулся Миша, снова перебивая парня. — Я обещал тебе разговор и он будет. Но сейчас я не хочу, чтобы ты загонялся и о чем-то думал. Я люблю тебя, Никита. Я рядом. Единственное, что должно тебя волновать на данном этапе — это экзамены и защита диплома. С остальным мы разберемся после. У тебя был слишком сложный день вчера, поэтому я хочу, чтобы сегодня ты развеялся, а после сел за зубрежку. У тебя же через три дня экзамен, так? — Ага, — кивнул непривычно тихий Орловский. — Ну вот и все, — улыбнулся Миша, потирая руки, — значит сегодняшний день мы можем потратить на свидание. — Я не хочу свидание, — устало помотал головой Никита, отчего Миша вздрогнул и даже немного напрягся, — мне лень куда-то вылезать из дома. Давай наше первое свидание пройдет в кровати? Закажем чего-нибудь поесть, я заварю тебе свой лучший чай, раз уж я решил стоически держаться и не употреблять алкоголь, а в конце вечера мы тихо-мирно наконец-то потрахаемся. Как тебе такое предложение? — Ты отвратительный и неромантичный мудак, — скривился Миша, — я хотел, чтобы этот день был особенным, а ты… — Он уже для меня особенный, потому что ты рядом, — серьезным тоном произнес Орловский и при этом посмотрел так, что у Миши перехватило дыхание, — и я не хочу впускать в этот день кого-то еще, что неизбежно, если мы выйдем из дома. Если тебе так хочется романтики, давай я накуплю свечей, раскидаю по комнате лепестки роз и приготовлю тебе ужин в честь нашего воссоединения. — Ты такой позер, — закатил глаза Миша, — просто вали в душ, а после выберем чего-нибудь поесть. Хочу грузинскую кухню. — А я тебя. — Никита поиграл бровями и с ухмылочкой ему подмигнул, отчего Миша не выдержал и громко рассмеялся, а после резко схватил подушку и с радостью ударил парня ей по животу. — Я так по тебе соскучился, ты в курсе? — невпопад спросил Миша, отбрасывая подушку в сторону и обнимая немного опешившего от подобных нежностей Никиту. — Обещал себе, что включу гордость и не поведусь на тебя снова, но в итоге я здесь и отчего-то безумно счастлив. Какого черта это происходит? — Я добавлю этого мудака в черный список на твоем телефоне, — также не в тему ответил Никита, при этом с улыбкой глядя на усмехнувшегося в ответ Мишу, который даже был рад, что Орловский решил сменить тему, а не стал оправдываться или приводить аргументы на вопросы, правильные ответы на которые не знал даже сам Зареченков. — Ты в курсе, что ревность обычно вызвана неуверенностью в себе? — ухмыльнулся Миша, отпихнув от себя Никиту. — Кто сказал, что я ревную? — насмешливо выгнул бровь Орловский. — Я просто не люблю, когда кто-то трогает то, что принадлежит мне. — Это называется собственничество, Никита. — Это называется защита того, чем я дорожу, — спокойно ответил Орловский, вызвав у Миши очередной смешок, — не обольщайся. Я же знаю, что ты от меня без ума, зачем мне ревновать? — Ты наглый и самодовольный манипулятор, — фыркнул в ответ Миша, с вызовом глядя в чужие глаза. — И я тебя люблю, детка, — ухмыльнулся Орловский, а после застыл, внимательно глядя на сидевшего напротив Мишу и каким-то странным, будто бы осторожным и не верящим голосом произнес: — Что я сделал в этой жизни такого хорошего, если ты мне достался? — осторожно спросил Никита, вызвав на губах у Зареченкова очередную улыбку. — Я твой Архангел Михаил, вали давай! — усмехнулся Миша, кинув в поднявшегося с кровати Никиту злосчастной подушкой и кажется только после этого наконец заставляя Орловского прийти в себя и отмереть. — Вообще у верующих Архангел Михаил помогает не только в исцелении тела, но и души, — задумчиво произнес Никита, — для меня ты определенно он. — И в кого ты такой ботан? — ухмыльнулся парень, за что в него тут же прилетела та самая подушка, вызвав у Миши очередной приступ искреннего и совершенно счастливого смеха. *** Даня до последнего не хотел выяснять отношения с Олегом, потому что он был уверен в одном — они не смогут нормально поговорить и лишь еще сильнее поссорятся. Конечно, после того, как стало известно, что именно Олег сдал Звягинцеву-старшему адрес Макса, Даня порывался сказать ему пару «ласковых», но его останавливал Макс, который был, конечно же прав, касаемо того, что Олег захотел не просто «всунуть нос не в свое дело», как считал Даня, а действительно помочь. Отец ушел сегодня с утра. Он выглядел чуть лучше нежели вчера, но при этом все равно был похож на ожившего мертвеца: бледный, с пустым взглядом и без каких-либо эмоций на лице. Даню это очень сильно пугало. Дмитрий никогда раньше не был настолько раздавленным и потухшим. Да, это не первый их серьезный конфликт с Даном, все-таки характер у Звягинцева-старшего был не подарок. Но всегда раньше они разрешали эту проблему. Дмитрий извинялся, Данил остывал, а Даня просто успокаивался и радовался за этих двоих, стараясь свалить как можно быстрее из квартиры, чтобы оставить их наедине. Теперь же Данил улетел в Новосибирск и вообще пропал с радаров, а отец, кажется, окончательно опустил руки и совершенно не понимал, что ему делать. Честно говоря, Дане очень хотелось вмешаться. И он, наверное, это бы сделал, если бы не Макс — тот самый человек, который успокаивал его вчера на кухне, а потом долго-долго обнимал и говорил, что все наладится, нужно просто немного подождать. И, как ни странно, Даня был с ним полностью согласен. Он хорошо знал, что отца, что Данила, именно поэтому позволил им разбираться самим. Если от него понадобится поддержка и помощь, то он обязательно приложит все силы к этому, но если Дан действительно решил оставить их, то Даниил не имеет права упрекать его или умолять вернуться обратно. Даже несмотря на то, что безумно волновался за отца. Зазвонивший телефон заставил парня вздрогнуть и выплыть из своих мыслей, тут же смотря на часы, которые показывали обеденное время. Даниил улыбнулся, и потянулся за мобильным, думая о том, что у Максима, который в одиннадцать утра уехал в офис по просьбе отца, получилось так рано освободиться. Однако звонившим был вовсе не Зарецкий, а Марк Климов, что немного удивило, но в тоже время одновременно обрадовало. В последнее время Даня окончательно ушел в отношения с Максимом, а Марк вроде бы даже съехался с этим придурком Глебом, отчего они практически перестали общаться. И это немного расстраивало Даню. Однако капризничать или злиться он вовсе не собирался. Глупо было снова хвататься за дружбу, как он делал раньше, и пытаться удержать рядом с собой дорогих людей. У всех у них были свои близкие, свои проблемы и заботы. Это взрослая жизнь и ничего не поделаешь. Однако, если Марк набрал его номер, значит не забыл, а это уже говорило о многом. — Привет, принцесса, — раздался в трубке насмешливый голос Климова, от чего Даня невольно улыбнулся. — Привет, старикан, — хмыкнул Даня, прекрасно понимая, что Марк на него совершенно точно не обидится, — и чего же тебе от меня надо? — Ты серьезно считаешь, что с тебя можно что-то взять? — ехидно поинтересовался Климов, заставив Даню только закатить глаза. — Не думал о том, что я просто соскучился? — У тебя теперь есть твой мелкий злобный придурок, поэтому вешай лапшу на его уши, — ухмыльнулся Даня, расслабляясь и даже радуясь тому, что Марк будто бы почувствовал его настроение и позвонил, тем самым позволив парню отпустить свои неприятные мысли. — Я могу и обидеться, — цокнул языком Марк, при этом говоря по-прежнему бодрым и радостным голосом, — а если серьезно, то я брал интервью у одного бизнесмена, освободился уже и не вижу смысла ехать обратно в редакцию. Не хочешь пообедать? — А как же твоя Стервелла? — хохотнул Даня. — Не заревнует? — Ты нарываешься, — фыркнул в ответ Климов, — Глеб на учебе. Он освободится только к четырем, у них там какие-то консультации перед экзаменом. В общем, он надолго, поэтому я позвонил тебе. Если ты, конечно, свободен и, если твой Максим не прожжет меня взглядом. Он ведь с тобой потащится, я прав? — А ты так жаждешь увидеть моего парня? — ухмыльнулся Даня. — Запал что ли? — Естественно, — подыграл ему Марк, — как вспоминаю его озлобленную смазливую мордашку, то сразу возбуждаюсь. — Так и знал что ты извращенец! — театрально возмутился Даня и не сдержавшись рассмеялся, но после все-таки продолжил: — Макс уехал в офис, помогать отцу. Там что-то срочное. Поэтому я полностью в твоем распоряжении. — Отлично, моя принцесса! — с энтузиазмом произнес Марк, рассмеявшись. — Заедешь за мной? Макс живет недалеко от центра, мы ведь в центре встретимся? — Я хотел на Таганскую тебя позвать, там есть классное лаундж-кафе. — Ну вот, отлично! — улыбнулся Даня. — Тебе ехать недалеко, поэтому и обратно меня докинешь. Не хочу тащиться до метро. — Вызови себе такси, — возмущенно фыркнул Марк в ответ. — Зачем такси, если есть ты? — ехидно поинтересовался Даниил. — Не ной, я скину тебе адрес. И кстати, забыл сказать, ты платишь. А ещё сходим в мое любимое кафе, к черту твои богемные местечки. Я ещё слишком молод для них.  — Ты иждивенец! — рассмеялся в ответ Климов. — Как тебя вообще твой Макс терпит? — Просто я потрясающий. — И скромный, — насмешливо раздалось в ответ. — Давай, я жду. Скину адрес и буду готов через полчаса. Не опаздывай. — Ты чудовище, — резонно заявил Марк на что Даня только улыбнулся и сбросил вызов, думая о том, что действительно безумно соскучился по такому вот общению, когда не нужно было держать лицо, выяснять отношения или бояться сказать хоть что-то, чтобы не задеть человека. Марк был единственным парнем помимо Макса, с которым Даня мог отпустить себя и ни о чем не думать. Раньше в эту категорию входил и Миша, но после отношений с Орловским тот изменился, отчего Даня больше не чувствовал той прежней теплоты и взаимопонимания, как было у них раньше. От этого время от времени становилось очень грустно, но, как и в случае с Олегом, он мог только принять данную ситуацию, а не усугублять все своими претензиями. И именно поэтому присутствие Марка, который несмотря на разницу в возрасте, на серьезные отношения с Глебом и свою загруженность на работе все равно находил для него время, значило очень многое. --- Даня отлично провел время. Они с Марком посидели в действительно неплохом кафе, пообедали и поболтали о казалось бы ничего не значащей ерунде. Вроде бы ничего особенного, но Даня чувствовал насколько легче и спокойнее на душе у него стало просто от встречи с человеком, который действительно его понимал. Марк не выяснял отношения, не пытался залезть к нему под кожу и ничего не доказывал. Он просто был рядом. Те полтора часа, проведенных с Марком, действительно неплохо расслабили парня, заставив его позабыть хотя бы на некоторое время об отце, его ссоре с Даней, а также об Олеге, который так и не выходил из головы. Однако все хорошее рано или поздно заканчивается. Именно поэтому уже в три Климов оплатил счет и стал собираться за Глебом, а Даня, увидев два пропущенных от Макса, решил, что перезванивать смысла уже не было. В итоге до дома он добрался быстрее чем за полчаса, отправив Максиму нежное «Я скоро буду, солнце ❤️». Однако вместо солнца на кухне Даню встретила грозовая туча и, как реагировать на такого Зарецкого, парень не знал. А самое главное — не понимал, как именно его успокоить. — Какие-то проблемы в офисе? — осторожно спросил Звягинцев, подходя к Максиму, что устало прислонился к краю кухонного стола и смотрел на своего парня долгим нечитаемым взглядом. — Небольшие, — вяло отмахнулся от него Максим, — уже все решили. — И почему ты такой напряженный тогда? — выгнул бровь Даня, с улыбкой начав массировать чужие плечи. — Зачем ты с ним встречался? — холодно и совершенно невпопад спросил Зарецкий, заставив Даниила сдавленно выдохнуть и замереть на месте. — Ты за мной следишь? — усмехнулся парень, отчего-то чувствуя закипающую внутри злость. — Нет, что ты, — ядовито улыбнулся Максим в ответ, — просто я ехал с работы, решил сделать тебе приятное — купить булочки и кофе в твоей любимой кафешке. Однако, когда я зашел внутрь, то увидел тебя и этого Марка мило болтающими и хихикающими. — И почему просто не подошел к нам? — насмешливо поинтересовался Даня, удивленно выгнув бровь. — Чтобы сейчас плеваться ядом? — Я звонил тебе два раза. Ты не ответил. — Ты прекрасно знаешь, что у меня телефон, когда я выхожу из дома, всегда на беззувучном режиме! — закатил глаза Звягинцев, начиная выходить из себя. — Ты снова начинаешь разборки из-за ерунды. — И, если раньше реакция Макса на Марка только забавляла Даню, то теперь подробные реплики не на шутку его разозлили. — Да что ты?! — прорычал Зарецкий в ответ, резко дернув Даню на себя и тут же меняя их местами, тем самым припечатывая тело немного испугавшегося такого напора Дани к столу. — Ты мог бы написать мне! Сказать, что пошёл с ним и… — И ты бы закатил скандал, — грустно улыбнулся Даня в ответ, — ты постоянно бесишься из-за Марка, что я могу сделать? — Может быть, не бесить меня? Однако ответить на это Даня так и не успел, потому что Максим глухо зарычал, резко перехватил его руки и припечатал Даню к столу, наваливась на него и накрывая губы парня долгим тягучем поцелуем. — Ты безумно красивый именно в таком положении — подо мной, — холодно произнес Зарецкий, при этом нежно проводя своими длинными пальцами по щеке вздрогнувшего Дани и плавно опуская их на губы. — А не под тобой страшный значит? — хмыкнул в ответ Даниил по-прежнему упорно продолжая злить и без того раздраженного Зарецкого, бешеный блеск в глазах которого отчего-то до безумия заводил. Однако вместо ответа Максим лишь усмехнулся и подался вперед, нависая над притихшим Даниилом, который сейчас отчаянно цеплялся пальцами за чужую рубашку и старался банально не утонуть в бездонных глазах напротив. Поцелуй вышел резким и напористым. Как ни странно, это до безумия возбуждало — вот такой Максим. И, если раньше Даня думал, что Зарецкий будет максимально комфортить и оберегать его и в постели тоже, то очень сильно ошибался. Однако такое открытие не разочаровывало. Да, когда Макс злился, то часть своей агрессии он вкладывал и в поцелуи, и в сам секс. Но он никогда не переходил грань, не причинял боль и не пытался унизить Даню, даже если тот действительно был виноват. И именно поэтому Максима хотелось бесить как можно чаще. Подобная грубость не раздражала, а наоборот вызывала странное покалывание во всем теле и буквально завораживала, заставляя Даниила только сдавленно стонать и сильнее цепляться за чужую рубашку, пальцами чувствуя разгоряченную напряженную спину Зарецкого. Такой Максим совершенно иной. Незнакомый. Пугающий. И при этом до ужаса притягивающий к себе. Даня помнил, что когда они все только начинали общаться, то в Максиме именно эта черта и пугала. Он казался наглым, насмешливым, но неопасным парнем, не таким напрягающим как тот же Орловский, например, который мог сделать гадость просто для того, чтобы не только у него было плохое настроение. Максу же откровенно было на всех наплевать, поэтому вызвать у него злость получалось очень редко. Однако иногда получалось. И что тогда, что сейчас, эта бешеная энергетика и что-то звериное, пробуждающееся в эту секунду в Зарецком, буквально сводили распластавшегося под ним Даню с ума. — Ты ведь знаешь как меня это бесит, — рыкнул Максим в поцелуй, с силой прикусывая кожу на нежной шее и заставляя Даниила всхлипывать от боли и удовольствия одновременно, — отец вынес мне все мозги с отчетами, которые даже не я делал. Я думал, что сейчас приеду, обниму тебя и смогу спокойно отдохнуть. Но вместо этого я должен сидеть и ждать пока ты нагуляешься со своим Марком, даже не предупредив меня об этом. — Твоя ревность безосновательна, — шикнул Даниил, пытаясь оттолкнуть от себя Зарецкого и при этом ничуть не расстраиваясь, когда у него не получилось, — а сам ты ведешь себя как животное, которое…  — Просто заткнись! Это были последние слова, которые сказал ему Максим, потому что после стало вовсе не до разговоров. Очередной поцелуй оказался еще более горячим и напряженным чем первый, отчего Даниил только тихо всхлипнул и прижался к Зарецкому еще сильнее, сползая на край стола и обвивая талию парня собственными ногами для того, чтобы быть как можно ближе. До предела. Даня учащенно задышал и тут же позволил себе нервно выдохнуть, потому что наглые ручищи Макса бесцеремонно стащили с него джинсовые шорты вместе с боксерами, а после крепко сжали ягодицы, при этом с силой кусая парня за нижнюю губу и заставляя того буквально задыхаться от собственного возбуждения. — Сними ее уже, — едва слышно прохрипел Зарецкий, немного приподнимая Даниила над столом и через голову стаскивая с него футболку для того, чтобы опуститься жаркими горячими поцелуями уже на шею, а после тут же на грудь. Даня в ответ только сдавленно застонал, не без удовольствия наблюдая за тем, как на минуту оторвавшийся от него Макс и сам принялся быстро раздеваться, еще сильнее возбуждая и без того заведенного парня этим незапланированным стриптизом. Максим вернулся к нему полностью обнаженным и не говоря ни слова снова затянул Даню в очередной жаркий поцелуй, нагло толкаясь языком в его рот и вырывая из парня громкие стоны. Зарецкий растягивал его несдержанно и быстро. Они оба были на грани и даже несмотря на легкий дискомфорт Даня не пытался вмешаться, потому что единственное, что он старательно делал — терял терпение, желая поскорее почувствовать этого человека внутри себя, чтобы раствориться в нем окончательно. Максим по-прежнему молча ввел в него уже три пальца, заставляя парня захрипеть и закатить глаза от ощущений и ничем неприкрытого желания. На чужое «Ты готов?» не было сил даже отвечать, от чего парень только кивнул и тут же разочарованно выдохнул, почувствовав пустоту в себе. Однако уже через несколько секунд она сменилась привычным ощущением заполненности, разносящим жар по каждой клеточке тела и заставляя Даню несдержанно стонать, наплевав на то, что сейчас Максим имел его на кухонном столе прямо напротив панорамного окна. — Думаю ребяткам, которые захотят полюбоваться соседним домом, понравится наше представление, — ухмыльнулся Зарецкий будто бы прочитав его мысли и при этом с каждой секундой вбиваясь в тело распластанного Дани все сильнее и сильнее. И Даня снова позволил себе не сдерживаться, потому что такой Макс действовал на него по-особенному. Он сводил с ума, заставлял громко стонать, прижиматься как можно ближе и с силой царапать чужую крепкую спину, ощущая в себе резкие жесткие толчки и буквально плавясь в этих крепких родных руках. Рука Максима резко переместилось с шеи на рот, но легче не стало, только жарче и еще более невыносимее. Даниил сходил с ума от подобной дерзости, которую никогда раньше не воспринимал и не видел в Максе, но при этом открыл для себя буквально в самом начале их отношений и теперь все больше и больше прочувствовал на себе чужой бешеный темперамент. Они кончили практически одновременно, при этом Зарецкий, наплевав на все нормы приличия, излился прямо в расслабленного Даню, в то время как парень забрызгал чужую правую руку и с силой укусил за левую по-прежнему сжимающую ему рот, тем самым заставляя Зарецкого очнуться, выйти из него и наконец убрать свою ладонь. — Ты животное, — констатировал Даниил, падая головой на липкий от их недавних действий стол и блаженно закрывая глаза. — Если бы тебе не нравилось, то так бы и сказал, — нагло ухмыльнулся Максим, — но ты в ответ только стонал и кажется мне отчетливо слышалось «Еще!». — Ой, просто заткнись! — шикнул на него Даня, показав парню средний палец. — Мне нужно в душ и есть. Ты выжил из меня абсолютно все соки из-за своей тупой детской ревности. — Сам дойдешь или тебя донести? — поинтересовался Зарецкий, но при этом не став дожидаться ответа ловко поднял парня на руки, вызывая на губах у того невольную улыбку. — Мы нашли определенно самый лучший способ решать все конфликты, — счастливо улыбнулся Даня, обвивая руками чужую шею и доверчиво прижимаясь к Зарецкому, что в ответ только фыркнул и послушно понес парня прямиком в ванную. — Ты ужасно избалованный, ты в курсе? — усмехнулся Максим, заходя в ванную комнату и бережно сгружая Даниила прямо в джакузи. — Я бы конечно хотел предложить тебе полежать здесь со мной, — расплылся в улыбке Даня, набирая воду, — но думаю, что будет лучше, если ты закажешь нам что-нибудь на ужин и сгоняешь за вином. Завтра тащиться в универ, хочу расслабиться. — Крутишь мной как хочешь, — театрально возмутился Максим, вызывая на губах у Звягинцева беззаботную улыбку, — когда-нибудь твои чары развеются и я тебя утоплю. Даня отвечать ему не стал, просто громко рассмеялся, брызнул водой в фыркнувшего в ответ Максима и блаженно закрыл глаза, думая о том, что несмотря на все проблемы он определенно самый счастливый человек, потому что у него есть Максим Зарецкий. Для кого-то наглый, самодовольный, циничный и жестокий, но при этом только для Дани самый заботливый, понимающий. И любимый. Теперь парень знал это наверняка. *** Альберт считал, что он, наверное, мазохист. Иначе как объяснить, что осознание факта собственноручно похороненной надежды на отношения с Олегом, дарило ему не боль, а какую-то непонятную странную радость? С одной стороны, парень понимал, что так он делает только хуже — был шанс привязаться к блондину еще сильнее, отчего сдержанная влюбленность могла перерасти в любовь. А это уже было чревато для Альберта, потому что очередные серьезные отношения, о которых он бы стал мечтать, были бы обречены с самого начала. Но с другой стороны, Олег действительно давал ему надежду. Иногда он смотрел так будто бы был заинтересован, пускай и самую малость. Альберт видел подобное в его глазах, отчего не собирался отступать. По крайней мере сейчас. Он был согласен даже на дружбу, потому что это куда лучше, чем полное забвение. Олег был пугливым, зажатым и очень боялся подпустить к себе кого-то кроме своих друзей. Возможно им действительно стоило начать просто с приятельских отношений, а в дальнейшем… Да, кто знает? Может быть, совсем скоро Альберт просто-напросто разочаровался бы в этом мальчишке, посчитав его мрачным, скучным и серым. И, если быть совсем откровенным, то парень бы очень хотел, чтобы так оно и получилось. Он заехал за Олегом в два часа дня, как они и договорились. Перед этим заранее выбрал нужный сеанс и купил билеты на фильм, который должен был понравиться Олегу. По крайней мере парень очень хотел в это верить, чтобы не облажаться в очередной раз. Хотя, ехидный внутренний голос раз за разом напоминал ему, что Олегу плевать и Альберт в любом случае облажался просто проявив симпатию к этому человеку. Но подобные мысли парень старался гнать подальше от себя. Он не пытался понравиться Олегу и уже не надеялся на взаимность, а всего лишь хотел хоть как-то растормошить этого мальчишку. Олег был добрым, хорошим и умным парнем, но при этом безумно закрытым и одиноким. Наверное, это глупо, но Альберту просто хотелось сделать его хоть немножечко счастливее, пускай и без шанса на взаимность. Олег вышел из подъезда ровно в обговоренное время, от чего Альберт улыбнулся, думая какой же до одури пунктуальный и правильный этот парень. Но подобное отчего-то не раздражало, хотя должно было, ведь брюнет с детства не любил принципиальных и нудных людей, к коим Олега можно было отнести. — Привет, — расплылся в улыбке Альберт, когда Олег натянуто улыбнулся и сел к нему в машину на переднее пассажирское сидение, — я взял билеты на историческую драму. Почему-то подумал, что ты такое любишь. — Я настолько ботан в твоих глазах? — усмехнулся Олег пристегиваясь, от чего Альберт снова почувствовал себя неисправимым идиотом. Почему-то раз за разом именно этот мальчишка заставлял парня краснеть и считать себя кретином, хотя Альберту казалось, что он давно перерос тот возраст, когда стыдился себя или своих слов только от чужих едких замечаний. Уже очень давно ни чья фраза не могла повлиять на него и заставить чувствовать себя придурком, а вот у Олега раз за разом получалось выводить его на подобные эмоции и это одновременно бесило и удивляло. — Хорошо, — спокойно кивнул парень, заводя машину, — я уже купил билеты, но если ты хочешь, мы можем выбрать другой фильм. Посмотри пока, что идет. Можем даже выбрать другой кинотеатр. Я хотел свозить тебя в «Формулу кино» на Кутузовском, но мы можем выбрать любое место. Ты был в летнем кинотеатре? — Альберт, — Олег сделал глубокий вдох и посмотрел на нервно выдохнувшего парня, который крепко сжимал руль, стараясь смотреть только на дорогу и не отвлекаться на блондина, который наверняка считал его полнейшим идиотом, коим Альберт, конечно же, и являлся, — просто расслабься. Я люблю исторические драмы, ты угадал. Альберт улыбнулся и немного успокоился, надеясь, что и Олег тоже выдохнул, тем самых хотя бы на чуть-чуть сгладив то нервную и неприятную атмосферу, которая возникла, стоило Олегу только сесть в его машину. Ехидный внутренний голос тут же напомнил, что эта встреча снова выпрошенная и навязчивая, именно поэтому блондин вряд ли бы смог расслабиться рядом с Альбертом и отпустить себя. Конечно, Альберт любил и ценил себя, отчего его гордость немного была задета, но первый и последний раз парень позволил себе пойти на поводу у собственной интуиции и хотя бы попробовать. Но не добиться, а лишь быть рядом, при этом став не тенью или навязчивым сталкером, а тем, кем его видит сам Олег. Альберт решил позволить Олегу самостоятельно выбрать ему роль и очень надеялся по итогу не получить статус «придурок, который меня достает». В кинотеатре Олег был до безумия тихим и молчаливым. И не то, чтобы Альберт ждал от этого парня смеха, улыбок и болтовни, но обычно блондин хотя бы разговаривал с ним, пререкался или дерзил, что пускай и выводило из себя, но в тоже время пробуждало в Альберте еще больший интерес к этому мальчишке. Сейчас же Олег просто сидел рядом и молчал. Он отказался от попкорна, колы или «чего-нибудь еще», что предлагал ему Альберт. В зале парень просто сел на свое место, выключил звук на телефоне и уставился на экран, будто бы забыв и вовсе о существовании какого-то там Альберта. Признаться честно, стало неприятно. Конечно, Альберт понимал, что с Олегом трудно и сам вроде как на это подписался, решившись попробовать. Но в тоже время он отчаянно не понимал этого парня. Олег выглядел слишком тихим, молчаливым и уставшим, от чего у брюнета сложилось впечатление, что находиться рядом с ним блондину действительно в тягость и пришел он даже не из вежливости, а потому что Альберт в очередной раз его достал. Именно поэтому этот самый поход в кино, о котором весь вчерашний день думал брюнет, с интересом просматривая социальные сети Олега и размышляя о том, какой бы фильм ему понравился, оказался полным провалом. Как и все глупые попытки Альберта подкатить к парню, который не то, что не воспринимал его в качестве хотя бы своего приятеля, а вообще даже за человека не считал. --- — Как тебе фильм? — это первое, что спросил у Олега брюнет, когда они вышли из зала кинотеатра. Судя по кислому выражению лица Олега фильм ему не очень-то и понравился, как и самому Альберту, который уже к середине этого шедевра открыто переписывался с придурком Денисом, а после с младшим братом, убеждая последнего не возвращаться домой вместе с мамой до того момента пока не станет известно, в какой университет он по итогу поступил. Да, Альберт понимал, что это немного эгоистично и осознавал, что замкнутому и стесняющемуся самого себя Диме не очень-то и хочется торчать в одиночестве в холодной и чужой квартире Альберта. Но там в зале, украдкой глядя на уставившегося в экран Олега, парень поймал себя на мысли, что совершенно точно не хочет оставаться сейчас в одиночестве и раз за разом цепляться за такого человека, как Олег. Даже после своего желания из разряда «просто попробовать». Глупого и тупого желания, надо сказать. — Слишком много пафоса, — вяло отозвался Олег, не проявляя никакого интереса к беседе, — сюжет вроде бы неплохой, но игра актеров и локации — это полный провал. Ужасно. Очередные два часа впустую потраченного времени. Альберт усмехнулся и крепко сжал руки в кулаки, чтобы немного успокоить себя и не высказать Олегу все то, что он на самом деле думал. Сейчас было обидно. Но вовсе не из-за фильма, который не понравился парню, а из-за его отношения в целом. Альберт не раз ходил на провальные кинокартины. К слову, большинство из «шедевров кинематографа», которые нравились многим людям, были для него пустыми и пресными, потому что фильмы как искусство он не всегда любил и понимал. Однако, любая даже самая провальная картина всегда была какой-то особенной для парня, если он ходил туда с друзьями в хорошей компании. С парнями они всегда смеялись, обсуждали киноляпы или игру актеров, а после долго гуляли или зависали у кого-то на квартире. Олегу же сейчас не хотелось предлагать ни обед в кафе, ни прогулку и вообще ничего из того, чем Альберт обычно занимался с ребятами. Конечно было до безумия обидно, но срываться на Олега и высказывать ему свои претензии парень больше не собирался. В любом случае, Олег изначально ему ничего не обещал и Альберт знал на что шел. Поэтому тоска в чужих глазах и напряжение, витавшее в воздухе — это не какое-то открытие, а вполне понятная закономерность. — Извини, что фильм такое дерьмо, — грустно улыбнулся Альберт, выходя на улицу, — наверное, мне стоило хотя бы почитать отзывы о нем. Хотя рейтинг был не настолько провальным. — Наверное, стоило, — кивнул Олег, достав из кармана телефон и кому-то что-то печатая. Альберт замер и отчего-то поймал себя на мысли, что блондин общается с Ваней. По крайней мере именно этот человек являлся тем, с кем Олегу было не скучно. — Пойдем, я отвезу тебя домой, — выдавив из себя улыбку произнес Альберт и резко перешел на шаг, направляясь на парковку, где оставил свою машину. — В смысле? — недоуменно спросил Олег, резко нагоняя парня и дергая его за руку так, чтобы Альберт остановился и теперь, стоя к блондину практически в упор, не мигая на него смотрел. — Я думал, что ты потащишь меня еще куда-нибудь. Что-то случилось? — Нет, все в порядке, — ответил парень, пожимая плечами, — я просто вижу, что тебе неинтересен — вот что случилось. — Ты же сам говорил, что не будешь навязывать мне свою симпатию, — нахмурился Олег, кажется раздражаясь. — Говорил, — кивнул Альберт, устало выдыхая, — я этого и не делаю сейчас, если ты не заметил. Просто понимаешь… Я же не слепой. И не дурак. Ты здесь не потому, что хотел посмотреть кино или встретиться со мной, а потому что я сам тебя попросил. Пускай ты первый мне написал, но именно я это все инициировал и буквально тебя заставил. Тебе неинтересно со мной. Я же вижу. Поэтому хочу оставаться честным. Какой смысл нам сейчас идти в кафе? Да, ты мне нравишься и я бы хотел сблизиться с тобой. Я этого не отрицаю. Но я не хочу, чтобы ты заставлял себя общаться со мной. Не вынуждай себя. Ты тратишь свое время, а я опускаюсь в своих собственных глазах до жалкого неудачника. Мне это не нравится. Они замолчали. Олег, явно не ожидавший подобных откровений, испуганно замер, совершенно не зная, что на это ответить, а Альберт просто не хотел говорить. Он был сыт по горло своей дебильной навязчивостью и желанием понравиться этому парню. И, если раньше Альберт предпочитал злиться в большей степени на Олега, который снова зарывал голову в песок и делал все для того, чтобы его оттолкнуть, то теперь не видел в блондине никаких проблем. Он просто был Олегу неинтересен и тот максимально честно раз за разом об этом говорил. Но Альберт, убежденный в собственной неотразимости, почему-то отказывался замечать очевидные вещи. — Я просто очень устал, — выдохнул блондин, тяжело выдыхая, — я поругался с другом и не представляю как с ним помириться. Еще сессия выпивает из меня все соки. Послезавтра экзамен. Я вчера поздно пришел с работы, зубрил все полночи и нормально не выспался. Еще и у Вани в жизни какое-то дерьмо происходит… В общем, я просто заебался. Альберт усмехнулся. Услышать от Олега матерные выражения было странно, как и правду, которую тот вот так спокойно вылил на опешившего Альберта. В общем-то, сказанное проясняло многое, но оптимизма все равно не добавляло. — Ты бы мог просто меня послать и перенести встречу на другой день, — спокойно пояснил парень с вымученной улыбкой глядя на Олега. — Но ты… Ты хотел сегодня, — упрямо ответил парень, закусив губу, — ты бы наверняка снова начал меня доставать. Мне было проще с тобой сходить, чем объяснять почему я не могу это сделать. Альберт сделал глубокий вдох. Все наконец-то встало на свои места. Брюнет не знал точно, но скорее всего тот порыв Олега, когда он написал ему и начал расспрашивать про Димку был даже не ревностью, а задетым самолюбием. Олегу нравилось, что Альберт за ним бегает и наверняка та сцена в цветочном магазине, когда парень без какой-либо мысли держал за руку привычно хмурого брата, была интерпретирована Олегом совершенно в другом ключе. Олег вовсе не ревновал его, не пытался снова начать общение и уж тем более не жаждал куда-то с ним пойти. Это было очевидным, вот только прозрел Альберт, к сожалению, только сейчас. — Олег, — Альберт натянул на губы одну из своих самых приятных улыбочек и осторожно взял блондина за руку, но заметив, как тот вздрогнул, тут же отпустил руку, а после продолжил, стараясь держать лицо и никак не показывать своих истинных эмоций: — если ты устал, если ты занят или просто не хочешь с кем-то встречаться, то откажись. Это нормально — взять и вежливо послать человека. Куда лучше, чем давать ему надежду на хорошее времяпрепровождение, а потом целый вечер молчать. — Ты сейчас пытаешься обвинить меня в том, что я испортил этот вечер? — выгнул бровь блондин, снова начиная раздражаться. — Я сотни раз тебе пытался сказать, что я не хочу никуда идти. Но ты меня не слушал! Ты никогда меня не слушаешь. А теперь я еще оказался виноват в том, что фильм дерьмо и в том, что ты сам не хочешь идти со мной в кафе. Зачем ты закатываешь эти сцены, если я уже здесь и согласен где-нибудь вместе поужинать? — Я не закатываю сцены, Олег, — тяжело выдохнул Альберт, стараясь скрыть собственное раздражение, — я просто не хочу тебя принуждать. Каждый раз я являлся инициатором всех наших новых встреч, если не считать первого столкновения в твоем цветочном магазине. И каждый раз ты делал мне одолжение, при этом даже не пытаясь впустить меня в свой мир или поговорить со мной о чем-то. — Альберт… — Что мы с тобой обсуждали помимо наших друзей или вечных пререканий? — усмехнулся брюнет, даже не желая слушать чужих оправданий. — Ничего, Олег. Абсолютно ничего. Наверное, со стороны кажется, что я на тебя наезжаю и пытаюсь как-то тебя задеть. Но я вовсе не хочу этого, правда. Я по-прежнему открыт для общения и хочу поддерживать с тобой приятельские отношения. Просто реши, что нужно тебе самому. Не принуждай себя. Если ты устал, просто отдыхай. Если ты занят, так и говори. Если тебе грустно и ты не хочешь выходить из комнаты, то оставайся дома. Научись говорить «нет». И не только мне, а обществу в целом. Они снова замолчали. Олег смотрел на него снизу вверх немного удивленным, но при этом нечитаемым взглядом. Парень действительно выглядел невыспавшимся, уставшим и каким-то встревоженным. Будто бы вот-вот и он сейчас расплачется, потому что жизнь и так выпила из него все соки, а тут еще и Альберт со своими никому ненужными симпатиями и тупыми походами в кино. — Эй, не смотри на меня так и просто расслабься! — в очередной раз натянув на губы фальшивую улыбку, произнес брюнет, при этом бесцеремонно тыкнув пальцем в чужую щеку, пытаясь вызвать, если не улыбку, то хоть какую-то эмоцию на его лице. — Пойдем, я отвезу тебя домой, а пока закажу тебе чего-нибудь на ужин. Поешь, поспишь и завтра будешь готовиться к экзаменам. — Но… — Просто не возражай мне! — снова перебил парня Альберт, аккуратно взяв его за руку и потащив за собой в машину. Олег, к счастью, не сопротивлялся, а покорно шел следом, давая брюнету надежду на то, что хотя бы сегодня он наконец-то поступил правильно.