в поисках ангелов;

Это была одинокая зима и не то, чтобы Суджон по этому поводу серьезно переживала. Она хотела проводить рождество в компании близкого ей человека, но понимала, что единственный человек, который мог бы быть на этом месте, сейчас о ней даже не думает. Мать Суджон жила в Сеуле, а Чон снимала комнату в общежитие в Пусане, и поэтому в это рождество должна была быть одна. Её пригласили на вечеринку одноклассники, но она не спешила на ней появляться, хотя уже видела несколько пропущенных звонков от Тао, который всё это и организовал. В канун рождества ей хотелось прогуляться по заснеженным улицам и полюбоваться на яркие витрины магазинов, где всё было тематически украшено. Она купила себе сладкий рогалик и с наслаждением ела его, пока бродила по улицам. Тао продолжал звонить. Суджон уже не могла не обращать внимание на звонки, потому что горящий экран смартфона откровенно раздражал и ей было неловко перед Хуаном. Она нажала на зеленую кнопку и поднесла телефон к уху: — Ты идёшь?! — сразу же требовательно спросил Цзы Тао, а на фоне его слов звучала громкая рождественская музыка и смех. — Да-да, я просто заплутала на улицах. ты не мог бы ещё раз напомнить адрес? Тао в отличие от большинства студентов, жил в своей собственной квартире, которую снимал на родительские деньги. Эти же деньги он проедал, тратил на наркотики, на алкоголь, как гласили ещё и слухи — вызывал девочек. Но в целом он вёл красивую жизнь, и Суджон это нравилось. Она не была близким другом Хуана, но им нравилось общаться друг с другом, он считал её весёлой и интересной, поэтому всегда звал в компании и никогда не обижался, если она отказывалась. Но в рождество он непременно хотел видеть её у себя на вечеринке. Она знала, что на ней будет Кай. Она знала, что до сих пор не может спокойно смотреть на него, потому что внутри бурлила обида и глубокая влюбленность, которая ещё не успела остыть, но он однозначно не был той самой причиной, по которой она так не торопилась в сторону веселья. Ей просто нравилось проводить время в одиночестве. Она была одиночкой по своей натуре. А ещё интровертом, который просто умел держаться в компаниях и находить золотую середину между личным пространством и другими людьми. Поправив шарф так, чтобы он скрывал её лицо, Суджон двинулась в сторону дома Тао. Это была уютная просторная студия с тремя комнатами и двумя балконами. Просторной она бывает, когда в ней нет такого скопления народу. Тао позвал всего лишь девять человек, но места в комнатах визуально стало явно меньше, чем если бы людей было трое или четверо. Тао галантно помог Суджон скинуть теплое пальто, и те, кто не знал Хуана, мог бы посчитать, что он ухаживает за ней, но джентельменство было у него в характере и за это Су очень его уважала. Это было просто напросто приятно, когда с тобой обращаются осторожно и даже немного нежно без каких-либо грязных последствий. — Прости, тапочки все разобрали. Хотя они валяются по всей квартире, так как в итоге никому оказались не нужны. Можешь взять первые попавшиеся. Даже разные, — он рассмеялся своей же фразе, и Суджон поняла, что Цзы уже немного выпил. В комнатах царил приятный рождественский дух, разбавленный хмельными улыбками и шальными взглядами. Пахло сдобными булочками, что Тао прикупил в булочной специально для этого вечера, звенели стаканы. — Суджо-о-о-он! — на шее у девушки повисла Солли, от которой так и веяло алкоголем. — Жаль, что ты не попробовала шампанское! Оно было такое вкусное... Она соблазнительно прислонила к губам Суджон шоколадную конфету. — Стой-стой-стой, Солли! — Тао оттянул Чон Суджон в сторону. — Эти конфеты с травой. Лучше пока не трогай их. Суджон кивнула, словно болванчик. Она проследила взглядом за пошатывающейся Солли и окинула гостиную взглядом. Сехун, Чанель, Бэкхён, Минхо, Кибом, Джонхён, Солли и Кай, чей силуэт был виден на балконе. Рядом с ним стоял кто-то ещё, но Суджон не могла разглядеть, потому что этот человек спрятался в ночной тени. — Смотрите, кого я привёл! — торжественно захлопал в ладоши тао. — У нас есть новый трезвый человек, которого можно напоить! Он громко рассмеялся и смех этот утонул в первой рюмке водки, которую Суджон осушила. Во второй рюмке она утопила многозначительный взгляд Кая, в котором она видела нотку осуждения. В третьей она нашла для себя хорошее настроение для этого вечера и для этой ночи. Они сменили рождественские песни Синатры на более энергичную музыку, и Солли с суджон, как две единственные девушки в компании, стали танцевать. Несмотря на открытый балкон, где Кай и ещё несколько человек курили ароматные косяки, в квартире было жарко. Суджон скинула вязанный свитер, оставшись в одной футболке с дурацким марвеловским принтом. Кто-то даже пошутил по этому поводу, но Чон смерила шутника испепеляющим взглядом и чуть-чуть завалилась на бок, потому чот резко перестала танцевать, но её подхватили крепкие руки. Это был Тэмин, державший в руке зажженный косяк. — Я же просил тебя не курить в квартире! — буквально визжал Тао, несясь за ним. Ли улыбнулся Суджон, как улыбается ангел, и помог ей восстановить равновесие, а сам без слов прошмыгнул на балкон, где сразу вник в разговор своих друзей-укурышей, и они продолжили курить, словно ничего не было. — Чёрт, — расстроенно пробормотал Тао, выругавшись потом на китайском. — ненавижу Ли Тэмина. — А что он вообще тут делает? Я не помню, чтобы вы с ним как-то общались, — невзначай спросила Суджон, всё ещё двигаясь в такт музыки, но уже менее энергично. — Он только заселился в общежитие, Кай сказал, что было бы хорошо, если бы он со всеми нами познакомился. Тут и Чанёль, который травой торгует, тут и Солли, с которой, как бы я не любил эту девочку, можно легко справить сексуальную нужду, тут и я, который хату свободную может подогнать, тут и Сехун, который на тачке если что подкинет, тут и Минхо, у которого всегда можно списать домашку, — пожал плечами Тао. — Одна я как-то не очень во всё это вписываюсь, — усмехнулась Суджон. — Тебе и не надо. Ты просто развлекаешься. Надоело, что ты всегда с самой собой. Я, конечно, всё понимаю, но тебя любят в этой компании. Мы всегда рады тебя видеть. И это не просто слова. Суджон немного застопорилась. Алкоголь мешал здраво мыслить и только что услышанное звучало немного фальшиво, но у Чон был такой защитный рефлекс — она не верила ничему, что говорят пьяные люди. Она ничего не ответила на слова Тао, а лишь улыбнулась своей самой ординарной светлой улыбкой. Хуан, если и обиделся, то не показал этого, кивнув ей и уйдя к тем, кто не считался компанией укурышей и просто стал помогать им прикончить водку. — Иди к нам, Суджон, — поманила рукой Солли, пристроившаяся на коленях у Чанёля, который смачно пускал кольца из дыма от косяка. Чон немного замялась, снова ловя косой взгляд, но все-таки подошла. — Хочешь? — спросил пак, протягивая косяк. — Конфетку ту хочу, — улыбнулась Суджон, сверкая глазами. Тэмин хохотнул, вставая со своего места. — Сейчас принесу, малышка, — он тоже слегка пошатывался, но выглядел вполне адекватно. Разве что глаза у него были осоловелые и веселые. Тэмин вообще был приятным молодым человеком, но Суджон не особо к нему тянуло. Он вернулся не только с конфетами, но и с её пальто. — Ты замёрзнешь, — улыбнулся опять он, накидывая ей на плечи пальтишко. — А вот и новогодние сладости. — Суджон! Давай одну на пополам! — Солли вскочила с колен Пака, но идти ей всё равно было недалеко, в итоге она наклонилась так, что её аппетитная пятая точка была в самом красивом своём виде прямо перед Чанёлем. Тот провел рукой по внутренней стороне её бедра, а девушка словно не заметила. Солли взяла конфету в рот и соблазнительно потянулась лицом к Суджон. Пьяненкая Чон с улыбкой потянулась в ответ, и они коснулись губами, откусывая по половинке конфеты. На вкус она была слегка горьковатой, и Суджон старательно следила за эффектом, что оказывает на неё трава внутри шоколада. — Нравится? — спросил Тэмин, поправляя пальто Чон. Она кивнула, чувствуя, как в голове становится тяжело. Ей очень нравилось. Ей кто-то принёс стул, и она села между Тэмином и Каем. Сидеть рядом с Чонином было неуютно, от него все так же веяло опасностью. И такой желанной, что Суджон едва подавила порыв снова прильнуть к нему, как делала это когда-то. Когда-то она была слишком глупой, чтобы поддаваться и лететь, подобно мотыльку, к самому опасному огню. Когда-то она была слишком неопытной, чтобы позволять Каю очаровывать её фразами, в которых он называл её уникальной и невероятной. Теперь она знала цену этим словам — её просто не было, — и больше она никому не доверяла. Компания разговаривала, перекрикивалась с теми, кто уже прикончил водку и начал играть в правду или действие. Суджон не могла сфокусироваться на чем-то одном, постоянно теребила волосы, устало перекидывала одну ногу на другую. Чанёль с Солли куда-то ушли, их место заняли Тао с Сехуном, которые начали говорить про астрофизику и звезды. Суджон бы с удовольствием поддержала разговор, но язык не хотел ворочаться. Она взглянула на равнодушного Кая, который крутил себе ещё один косяк, потом перевела взгляд на Тао. Почему она не смогла тогда влюбиться в галантного Хуана, а вместо этого предпочла бунтарский дух Кая? Почему она не смогла понять уровень опасности? Если бы с Тао ничего не сложилось, он бы хотя бы не выбросил её, словно котенка на улицу. В Кае этого джентельменства не было совершенно, а если и было, то он им умело пользовался, чтобы привлекать девушек. Он на какое-то время действительно заставил Суджон чувствовать себя особенной, но потом лишь усугубил все, доказав ей, что у неё слишком много минусов, чтобы кто-то искренне в неё влюбился. Она перестала верить в любовь совсем и теперь никогда не поднимает за неё тосты. Кай случайно задел Суджон локтем, и она вздрогнула, как ошпаренная. Прикосновение было отвратительным и не таким уж приятным, как это было раньше. Она чувствовала, словно её испачкали. Скорчив недовольную рожицу, она встала со своего стула и с кружащейся немного головой пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Она действительно была красива. Люди говорили, что у неё необычная красота и что вокруг неё всегда есть какая-то красивая, странная атмосфера, которая влечёт. Только сама Чон этого не чувствовала. Говорили, что у неё красивый голос, красивая грация. Но она этого не видела. Ей не нравился разрез её глаз, ей не нравились её волосы, цвет которых она в итоге меняла каждый месяц, ей не нравился её нос, не нравилась кожа, не нравилось почти ничего. Но при этом её считали красивой. Сейчас, глядя в зеркало, она пыталась найти хоть что-то красивое в себе, но у неё не получалось. Она чувствовала лишь прикосновение Кая к себе, пусть даже через пальто. Оно обжигало. То ли просило большего, то ли наоборот готово было разрастись отвратительным гноем по её коже. — Ты в порядке, Суджон? — постучался Тао. — Да-да, уже выхожу. Я просто макияж поправляла, — она вышла, размыто улыбаясь. Хуан, взглянув на неё, тоже улыбнулся в ответ, приобнял за талию. — Большинство уже хочет спать. Ты как? — Я бы выпила ещё чего-нибудь и тоже спать, — честно ответила Суджон. — Тогда идём на кухню, но только тс-с-с, — заговорчески подмигнул Тао, споткнувшись о что-то по пути, из-за чего этот жест вышел ещё смешнее. На кухне он достал бутылку дешевого вина, которую, как было известно Суджон, Хуан трогал в случаях жизненной необходимости, например, когда на него накатывала депрессия, и налил им два бокала. Они пили вино и о чем-то негромко разговаривали, тут же забывая свои последние предложения в виду того, что Суджон была укурена, а Тао пьян. Они много смеялись и весь разговор шёл легко, пока Тао не сказал: — Прости, что позвал Кая. Суджон моргнула. — Что? — Я знаю, что тебе неприятно его видеть, — пояснил Хуан. — Боже, Тао, я не маленькая девочка. Всё нормально. Мне абсолютно всё равно, я просто не люблю его, как человека, но это не мешает мне находиться с ним в одном помещении. Не беспокойся. Я уж точно не собираюсь тебе портить своим отношением к нему праздник. Вы же с Каем друзья. Частично она лгала, а частично нет. Ей было сложно находиться здесь, потому что хотелось ловить на себе взгляды Кая постоянно, но вместо этого она сталкивалась с его простым равнодушием. Он больше не обращал на неё внимания с того самого момента, как она только появилась в квартире. Это раздражало, но лишний раз убеждало, что Ким Каю не свойственно испытывать угрызения совести за совершенные им поступки. Разговор вязаться перестал. Тао понимал, что затронул немного неподходящую тему, но во всем виноват был алкоголь и любопытство. Ему хотелось знать, что же прекрасная Чон Суджон чувствует по отношению к опасному Каю. Не будь Ким Чонин таким придурком и мудаком, он бы вполне возможно мог бы найти своё счастье в этой девушке. Их прервал чей-то громкий свист и голос: — М-м-м, обе девочки нашли себе компанию на этот вечер, — это был голос Тэмина, который стоял в дверном проеме, опираясь о него обеими руками. За ним стоял Кай, который во второй раз презрительно оглядел Суджон, а затем Тао. — Тупая шуткая, Тэмин, — шикнул Тао. Он был хозяином этого вечера и имел право заткнуть любого. — Суджон, думаю всем пора ложиться спать, пока вы не разнесли мне квартиру. Можешь лечь спать в маленькой комнате, потому что большая, кхм, скорее всего уже занята. Мы с парнями устроимся в гостиной. Суджон поблагодарила Тао, пожелала ему спокойной ночи и прошмыгнула мимо двух парней в дверях, извернувшись так, что ей не пришлось прикасаться ни к Тэмину, ни к Каю. В маленькой комнате было душно, Чон открыла окно, прежде чем забраться под одеяло на маленькой почти что детской кровати. Голова кружилась, при чём кружилась очень сильно. В сон клонило нещадно, но только стоило закрыть глаза, как подступала тошнота. Суджон провела в этом состоянии примерно час, прежде чем провалиться в сон. Последней её мыслей было презрение в глазах Кая. Уж кто-кто, а он точно не имел права на неё так смотреть. Это она должна была быть на его месте.