dance me to the end of love.

Каток Воллман в Центральном Парке – легендарное место. Каток окружен деревьями, он кажется зачарованным озером посреди огромного города. За деревьями, чуть в отдалении, высятся небоскребы, мерцающие золотыми огоньками вечером; когда катаешься, ты видишь их, но в то же время ты в уединении, в особенном мире. Наташа каталась вдохновенно, будто освобождаясь от чего-то. Баки любовался ею. Ей почти не было равных в схватке – и на катке она творила созвучное искусство. Здесь она была по-настоящему собой, не сдерживаясь. Тогда, в Красной Комнате, он думал, что когда Наташа станет Черной Вдовой, это будет конец самому прекрасному, что он видел. Он был рад, что ошибся. - Мы так хорошо катаемся, что на нас смотрят, - заметила Наташа, продемонстрировав очередную безупречную “ласточку”. – Как бы тебя не узнали. - Смотрят на тебя. Это ты катаешься красиво, Наташа. Как балет на льду. Я просто не падаю. - Мог бы и упасть пару раз, для прикрытия. Баки упал на спину и притянул к себе Наташу. - Я не говорила ронять и меня. - Я осторожно. – Он поцеловал ее. Играла песня Луи Армстронга What a Wonderful World. I see trees of green, red roses too I see them bloom for me and for you And I think to myself... what a wonderful world I see skies of blue, clouds of white Bright blessed days, dark sacred nights And I think to myself... what a wonderful world The colors of a rainbow so pretty in the sky Are also on the faces of people going by I see friends shaking hands sayin: how do you do They're really sayin: I love you - Раз уж они все равно смотрят, я могу сделать поддержку, - сказал Баки. - Это уже слишком. И опасно. - Ты правда думаешь, что я тебя уроню? - Пожалуй, нет, milii moi. Баки поднял Наташу над головой – ее талия была такой тонкой в его руках. Она расправила руки, как крылья – и Баки покружил ее. Бережно, медленно опустил ее, глядя ей в глаза. Послышались аплодисменты. - Ну вот, - сказала Наташа. – Допрыгались. - Скажите, вы фигуристы? – спросила у них маленькая девочка. - Она балерина, а я математик, - сказал Баки. – Поэтому я ношу очки. Наташа, смеясь, толкнула его локтем. - Если ты принесешь кофе, математик, это будет чудесно. Баки снял коньки и отправился за кофе. Ему пришлось немного отойти от катка, прежде чем он нашел уличный лоток с горячими напитками. Расплачиваясь, он оглянулся на каток, но из-за деревьев ему не было видно Наташу. Он пошел назад. Кофе обжигал сквозь картонный стаканчик, и Баки перехватил его левой рукой. А в следующий момент с катка раздался крик. *** Баки выронил кофе и бросился к катку. Навстречу ему в панике бежали люди, задерживая его. Но Наташи не было видно. Он продирался сквозь толпу, слишком медленно, слишком. Он перепрыгнул через ограждение катка. Наташа лежала без сознания, рыжие волосы рассыпались на белом льду. Рядом с ней были трое в черном. Двое из них бросились к Баки, один побежал прочь. Баки несколькими точными движениями вырубил их обоих. Если он мог это сделать, Наташа тоже смогла бы. А вот третий должен был быть другим. Он уже покинул каток и оглянулся на Баки, будто приглашая последовать за собой. Его лица не было видно. Баки не мог его преследовать – и бросить Наташу. Он опустился на лед рядом с ней. Она дышала. Она была в порядке. Баки достал телефон. Стив взял трубку сразу. Баки коротко сказал, в чем дело. - Баки, уходи оттуда, - сказал Стив. - Она без сознания. Я не могу ее бросить. Он поднял голову. К катку бежали полицейские. - Здесь полиция. - Они позаботятся о ней. Баки, уходи. Это приказ. Он и Наташе обещал то же самое. Что сбежит, если появится полиция. Он поднялся и побежал прочь. Его очки, слетевшие во время драки, лежали на льду с треснувшими стеклами.