Год раскалённой надежды

Гарри бежал, не разбирая дороги. По лицу струилось что-то мокрое, и совсем не слёзы, а выступивший холодный пот. Наверное, он действительно был страшен в этот миг и сам признавал это. Злой, усталый, разочарованный, взбешённый неудачей. Его мысли были сосредоточены лишь на одном — найти, догнать того аврора. И лишь одна посторонняя мысль пробилась через эту стену жажды мести — он необычайно отчётливо осознал, что в этот миг готов на всё без исключений. Попадётся по дороге кто-то, пытающийся его остановить — без колебаний убьёт. Убьёт, и рука его не дрогнет. Его знобило, бросало из жара в холод. Руки, сжимавшие палочку, заледенели, дыхание становилось всё более прерывистым и шумным. Перед глазами дрожало алое марево, сознание мутилось от тяжёлого запаха собственной крови, которую он даже не потрудился убрать, ровно как и залечить рану. Тонкие губы крепко сжаты. Ну где же он? Гарри не хотел признавать, что потерял того, кого так долго ждал, кто все эти месяцы отравлял ему своим незримым присутствием жизнь. Упустил. — Ненавижу… — прохрипел он, сильнее стискивая палочку в кулаке. — Готов поклясться именем самой Магии, тебе не жить. Это было похоже на помешательство. Костёр желания разорвать того аврора собственными руками разгорался в его душе, отравляя подобно серной кислоте. Гарри казалось, что ещё немного — и он сам умрёт, не выдержав этого невидимого натиска концентрированной энергии. “Вы должны обращаться со своей магией осторожно, — учил Флитвик ещё сто лет назад, на первом курсе. — Направляя её внутрь себя, вы можете нанести себе непоправимый вред. История знает немало умников, которые после неконтролируемой вспышки гнева закончили свою жизнь в палате для умалишённых в больнице Святого Мунго”. Сейчас Гарри мог лишь усмехнуться. Но терять рассудок он не собирался, а поэтому прислонился к стене, тяжело дыша. Он чувствовал себя абсолютно обессиленным, хотя мысли были, что удивительно, чёткими. Он поймал себя на мысли, что, пошли в него сейчас кто-то Аваду, не сможет сопротивляться. Даже поднять палочку не сможет. Держась за стену, он опустился на жёсткий каменный пол и откинул голову назад. Стена была обжигающе холодной и приятно леденила горящую кожу. Гарри даже попытался улыбнуться. Не получилось. Так он и сидел — долгие-долгие часы, без мыслей и попыток встать и уйти в более безопасное место. Всё, что он чувствовал — твёрдый камень, от долгого неподвижного сидения на котором начинало болеть тело, и ощущение гладкой палочки в руке. Внезапно ему почудился какой-то шорох. Гарри мгновенно открыл глаза. Всё было тихо. Он жив? Не в Аврорате и даже не в кабинете директора? И не на том свете, что удивительно. Быть может, защита Лили ещё и приносит удачу? Да нет, что-то непохоже. Скорее мать в тот день наложила на него что-то из разряда обменных заклятий, вроде тех, что требуют за жизнь платить здоровьем или счастьем. Плохой подарок. Но за пятнадцать лет скажем так, существования, сойдёт. Гарри чувствовал, как дрожат колени, и ощущал слабость от потери крови во всё теле. Левую руку, рана на которой запеклась, он почти не чувствовал. Вот они, преимущества магии. Маггл бы в такой ситуации умер уже давно, истёк бы кровью. Превозмогая себя, он подошёл к развилке — очень похожей на ту, где встретился с Малфоем, только гораздо более запущенную — и заглянул сначала в правый, а потом и в левый коридор. Здесь было сыро и грязно, на стенах выступил конденсат, в воздухе витал непередаваемый аромат затхлости и плесени. Гарри уже готов был опуститься обратно на пол, махнув рукой на этикет и всё такое, но внезапно в левом рукаве коридора мелькнула смутная тень. Всю апатию сняло как рукой. В единый миг усталый шестикурсник превратился в готового к схватке бойца. В бойца, осторожно крадущегося по коридору, выставив вперёд палочку и прищурив глаза, чтобы лучше видеть в темноте. В бойца, трезво оценивавшего свои силы и понимавшего, что вряд ли выстоит против закалённого в боях аврора или преподавателя, и всё равно готового бороться за свою жизнь до конца. Его шаги были тихи, как у крадущегося по полю хищника. И точно такой же была решимость. Тень мелькнула снова, и он ускорил шаг. Неясный силуэт нырнул в темноту, и Гарри последовал за ним, ускоряя шаг, а потом и вовсе перешёл на бег — на нетвёрдый, небыстрый вначале. Гриффиндорец превозмогал слабость и дрожь в коленях, и в конце концов тело начало повиноваться, хоть это и стоило ему немалых усилий. Привыкшие к темноте глаза различили движение впереди. Гарри мог бы уйти, но был на сто процентов уверен, что его заметили. А если это Малфой? Авроры? Пожиратели? Несмотря ни на что, он хотел знать, что его ждало. Сделав новый рывок и не учитывая, что несовершенное человеческое зрение искажает расстояние в темноте, Гарри налетел на кого-то. Но не растерялся и наугад ударил заклятием Инкарцеро. Он почувствовал, как его кто-то толкнул, но ответного заклятия не почувствовал. То ли его не было, то ли Гарри его пропустил. Времени раздумывать не было. Он отпрыгнул в сторону, уходя с возможной линии огня, занял оборону… На пол упало что-то тяжёлое, умело заглушив резкий звук, какой бывает всегда, когда быстро достаёшь волшебную палочку из ножен. Гарри стоял, не двигаясь и затаив дыхание, поводя палочкой. Невидимый в темноте противник тоже не двигался. “Будем ждать?” Надо было что-то делать. И Гарри сделал первый робкий шаг вдоль стены. Ох, не стоило этого делать. В следующее мгновение в него полетело невидимое заклятие. Гарри чудом увернулся, полагаясь лишь на интуицию, даром что формула заклинания не была произнесена вслух, выдавая невербальное. Он перевёл дух: неслабую силу вложил неизвестный маг, судя по полетевшей каменной крошке, стену попортило качественно. — Экспеллиармус! Петрификус Тоталус! Инкарцеро! Гарри палил в белый свет, как в копеечку, но, кроме его голоса, вокруг не раздавалось никаких звуков — ни криков при попадании, ни стука падающего тела при оглушении. Значит, всё мимо. Разлитая в воздухе тишина таила в себе опасность, угнетала. Гарри стоял, понимая всю безнадёжность своего положения. Не видеть своего противника — всё равно что завязать себе в бою глаза. Отчего-то он был твёрдо уверен, что как раз противник видит его прекрасно. — Ступефай! — произнёс чей-то тихий, но уверенный голос. А в следующее мгновение Гарри почувствовал, как его с размаху приложило о стену. Больно ударившись о камень, он упал на пол, с ужасом понимая, что не может двигаться. “Вот и всё” - пронеслось у него в этот миг в голове. Он лежал на полу, чувствуя под собой твёрдые плиты. Краем уха он слышал чьи-то лёгкие шаги. — Люмос! — сказал тот же голос. Гарри пришлось зажмуриться от яркого кипящего света, вспыхнувшего у самых глаз. Через секунду он стал слабее — говорящий отвёл палочку — и гриффиндорец приоткрыл веки и посмотрел на того, с кем сражался. Силуэт в чёрном плаще с минуту рассматривал его, а потом присел на корточки. Через мгновение Гарри обрёл способность двигаться и тут же сел — немного резко, потому что у него закружилась голова. Длинные рыжие волосы, плащ… На один миг ему показалось, что перед ним Джинни. Но наваждение спало в следующую секунду, как только женщина откинула волосы. Ей было лет тридцать или немногим больше. Тонкий нос, бледные губы, близко посаженные тёмно-карие, почти чёрные глаза — единственное украшение на некрасивом худом лице с сильно выступающими скулами, не считая длинных густых волос, отливающих медью. — Гарри Поттер, — немного хриплым, но довольно приятным голосом произнесла она. — Узнала. Вставай. Она протянула Гарри руку, но тот медлил. — Вставай, — без тени раздражения повторила женщина. — Заработаешь воспаление лёгких, попадёшь в Больничное крыло, потом проваляешься там с непонятной сыпью на коже, как я в твоём возрасте, — она слегка улыбнулась и поправила волосы, убирая их концы в капюшон мантии. — Мадам Помфри много что умеет лечить, но только не маггловские болезни. Нет, ты, конечно, выздоровеешь, но если не умрёшь от побочных эффектов. Она звонко рассмеялась, и витавшее в воздухе напряжение спало. Гарри здраво рассудил, что если бы его хотели убить, похитить или покалечить, то уже сделали бы это, не размениваясь на усыпляющие бдительность реплики. С помощью новой знакомой он наконец смог подняться на ноги. От удара о камень голова всё ещё кружилась, перед глазами мелькали чёрные точки. Первым делом женщина бессловно призвала объёмистую сумку из тёмной кожи, валявшуюся на полу, и, также без единого звука, сильно уменьшила её в размерах и опустила в карман. Гриффиндорец только восхищённо присвистнул при виде такого мастерства. Опираясь на протянутую руку, неожиданно оказавшуюся сильной, Гарри машинально отметил, что женщина довольно высокая, одного роста с ним. Очень бледная и худая, что роднило её имидж с образом классического вампира. Если бы её волосы были не рыжими, а чёрными, то сходство было бы пугающим. — Встал — и хорошо, — миролюбиво кивнула женщина, не выпуская палочки из правой руки. Левой она по-прежнему поддерживала Гарри. — А то я уж подумала, что ты завтра не желаешь со мной знакомиться. — Завтра? — Гарри недоуменно поднял голову. — Но… — Официально, — добавила женщина всё с той же дежурной улыбкой, словно приклеенной на её лицо. Не такой приторно-противной, как у Амбридж, но не менее неискренней. — С завтрашнего… точнее, уже сегодняшнего дня я преподаю в этой школе маггловедение, — она недовольно поморщилась и покачала головой. — Ну, по крайней мере, мне говорили, что это школа. — В смысле? — Гарри не заметил, как они, медленно ступая, дошли до конца коридора. — Авроры всех проверяют, везде дементоры, студенты бросаются, — она выдержала паузу, никак не реагируя на виноватый взгляд Поттера. — Если бы не последнее обстоятельство, я бы подумала, что попала в Азкабан. — Извините, я думал, вы аврор, — покаялся Гарри. И жестом показал,что может идти самостоятельно — впереди была лестница, и он надеялся опереться на перила. Женщина бесшумно расхохоталась, но его руки из своей не выпустила. — Боишься авроров? Не рановато ли? — вконец развеселилась она, что, на взгляд Гарри, в данной ситуации было не совсем уместно. — Да ты не злись, я тоже, кстати, думала, что ты аврор. А насчёт меня ты прав. — Значит, вы всё-таки аврор… — задумчиво протянул Гарри, мысленно прикидывая, какими возможными сложностями это может грозить. В принципе, ожиданно — он и предполагал, что Министерство поставит своего представителя на эту должность. Чарити Бербидж не зря убрали — иначе Гарри назвать это просто не мог. Так, в молчании, они дошли до кабинета маггловедения. Новая преподавательница не стала зажигать свечи, вместо этого засветив огонёк на конце палочки. Она вынула из кармана сумку, сейчас больше похожую на миниатюрный кошелёк с ручкой, беззвучно, как и ожидалось, вернула ему прежние размеры. И отбросила на ближайшую парту, как совершенно ненужную вещь. — Не буду врать, Гарри, — очень серьёзно сказала она, облокачиваясь на угол той же парты, стоящей у самой двери. — Например, уверять тебя в непогрешимости Министерства, с которым у тебя вполне могут быть свои счёты. Какие именно — уж извини, не знаю. Хоть ты и известная личность, но у меня и без подробностей твоей жизни проблем хватает. Один лёгкий взмах палочки — и дверь оказалась окутанной каким-то заклятием, судя по логике, оглушающим или каким-то защитным. И при этом огонёк “Люмоса” не погас ни на секунду. Гарри понимающе кивнул — держать два заклятия одновременно очень и очень сложно, на это нужно большое мастерство, что совсем не вязалось с её молодым возрастом. И в голове парня вновь появилась гипотеза о вампирской сущности новоявленной преподавательницы. — Чтобы иметь гораздо больше времени, не обязательно быть вампиром, — не замедлила сказать женщина. В ответ на быстрый изумлённый взгляд Гарри она только усмехнулась и посмотрела прямо в его глаза. — Для этого существует много других способов, но за большинство приходится платить своей энергией. И нужно найти ту грань, перед которой нужно остановиться, чтобы не отдать ещё и жизнь… И да, я владею легилименцией. Не хуже Тёмного Лорда. — Смело, — не удержался Гарри. О ночной знакомой у него сложилось двоякое впечатление — ему казалось, что она совсем не так проста, как хочет выглядеть в глазах окружающих. — Зато правда, — невозмутимо отрезала женщина. — Ты ранен. Давай свою руку, вылечу, — и она нетерпеливо протянула вперёд свою ладонь. От новой преподавательницы веяло внутренней силой. Характер у неё, наверное, не дай Мерлин. Не повезло же её студентам. — Так с чего же ты боишься авроров? — спросила она, когда Гарри рассматривал исцелённую ладонь. Надо же, даже шрама не осталось… — Два с половиной месяца назад один аврор покалечил моего друга, — мрачно сказал он. — Кто? — коротко спросила женщина, отбивая нехитрый ритм тонкими пальцами на светлой столешнице. — Долиш, — осторожно ответил Гарри. И прищурился, смотря ей прямо в лицо. Ну, какой будет её реакция? Она тоже прищурилась — точно также, как и он, и немного подалась вперёд, не вставая с парты. — Прокачиваешь? Правильно, — она слегка улыбнулась. — Уважаю. Так… — она резко вскочила со своего места и открыла свою сумку. Ловко достав из прозрачного пакета кусочек маггловской ваты, она окунула её в пузырёк с каким-то зельем и протянула её Гарри. — Приложи, — безаппеляционно распорядилась она. — Это зелье, а не яд, — пояснила с поразительным терпением, видя, что Гарри медлит — Действует на поражённое место. Кроветворное зелье эффективнее, но его у меня нет, и это всё, что я могу предложить. Отдав гриффиндорцу ватку, она направилась к двери. — Пойду, отмечусь о прибытии у директора. Подержишь пять минут, потом можешь выбросить и уйти, — и женщина шагнула за порог. — Подождите, профессор, — крикнул ей вслед Гарри. — Что? — она обернулась. — Как вас зовут? — благодарно улыбнувшись, спросил гриффиндорец. До сих пор ему ещё не попадались такие хорошие авроры. Женщина тоже улыбнулась и поправила спадавшие на плечи волосы. Её рука с волшебной палочкой скользнула вниз по гладкой деревянной двери. — Алекто. Алекто Кэрроу.

***

Проснулся Гарри, несмотря ни на что, в хорошем настроении. Пару минут утром он просто сидел на кровати, благо все остальные с утра пораньше ушли в Большой зал, делать заданные уроки, на которые у них вчера, по их собственному выражению, “не хватило сил”. Пару минут он просто прислушивался к ощущением. Голова не болит, слабости вроде тоже не чувствуется. На руке даже шрама не осталось. Всё было в норме. Не теряя времени, Гарри оделся и спустился на завтрак. Когда он опустился на гриффиндорскую скамью, Минерва Макгонагалл раздавала шестому курсу расписание. “Так. Трансфигурация. Неплохо, значит, будет продолжение вчерашнего урока. Хорошо, что профессор не успела закончить тему — значит, у меня ещё есть шанс понять то, что вчера благополучно прослушал. Вторым маггловедение. Ещё лучше. Если уж Алекто Кэрроу и преподаёт так же, как и лечит, то вообще замечательно. Пока, правда, говорить рано, но посмотрим. После обеда ещё две пары — вполне нейтральное зельеварение, на котором можно будет познакомиться со Слизнортом, и защита от Тёмных искусств. Да… Только этого и не хватало”. Тяжело вздохнув и ещё раз раскинув мозгами, Гарри решил, что надо будет хотя бы попытаться наладить отношения со Снейпом. Пусть не хорошие и совсем не тёплые, но хоть какие-то. Что-то ему подсказывало, что защита от Тёмных искусств сдаётся почти везде, где дают приличное образование. Сомнительно, конечно, что Снейп оставит его вчерашнюю выходку без внимания. Гарри поздоровался кивком головы с проходящей обратно Макгонагал, уже раздавшей расписания всему курсу. Ситуация со Снейпом, конечно, оставляет мало надежд, но иного выхода нет. Когда пришла Джинни, он поделился с ней своими мыслями, но та быстро пресекла его порывы: — Малфой вон получил по трансфигурации за СОВ “превосходно”, — безжалостно отпарировала она с каменным лицом. — И это при почти ненависти Макгонагалл к слизеринцам! — А ты откуда знаешь, какой у него результат? — не смолчал Гарри. Джинни смерила его презрительным взглядом. — Если хочешь знать, я слышала, как он говорил об этом с Пэнси. Не знаю, что уж ты подумал, но я в круг доверенных лиц Драко не вхожу. “Но только днём”, — с вялым раздражением подумал Гарри. Ему нечего было предъявить Джинни в обвинение — ведь она так и не встретилась с Малфоем, “не пойман — не вор”, от всего открестится и ещё обвинит его в паранойе, а то и в сумасшествии. По его мнению, Джинни никогда не отличалась особым тактом, а теперь и вовсе считала, что может говорить всё, что захочет. Главное, чтобы она однажды не сказала “правду в глаза” какому-нибудь аврору или чиновнику, а то её слова про “боязнь просыпаться за дело” легко могут сбыться. И придется ей скорее всего податься в бега или попытаться скрыться иным способом. А Гарри не понаслышке знал, как обидно расплачиваться за грехи детства или юности. Ещё раз взглянув в свой лист с расписанием, гриффиндорец недоуменно поднял брови. То, что эта деталь не зацепила взор в начале, теперь казалось ему очень странным. — Джинни, — негромко позвал он и, дождавшись, пока пребывавшая в своих мыслях девушка поднимет голову, добавил. — Но я не записывался на маггловедение — И что? — нисколько не удивлённо спросила Джинни, отрываясь от поглощения салата. — Отныне это обязательный предмет. Таково распоряжение Министерства магии. — Что-то не слышал такого, — с подозрением сказал гриффиндорец. Джинни нахмурилась. — Ты мне не веришь? В таком случае можешь пойти и спросить кого-то другого. Следовало бы уверить её в полном и безоговорочном доверии, но Гарри промолчал. Врать он не любил, хоть и признавал полезность этого умения. Но Джинни, похоже, и не ждала его слов опровержения. Рон и Гермиона появились только под конец завтрака. Выглядели они крайне уставшими, у обоих под глазами залегли чёрные тени, словно они не спали всю ночь. Ничего не объясняя и словно боясь смотреть на Гарри, они молча принялись за завтрак. На трансфигурации Гарри мог поздравить себя с двойной потерей. Во-первых, с утратой пятнадцати баллов “за абсолютное незнание материала”. Было видно, что Макгонагалл сняла бы и больше, но по новому своду правил за каждое правонарушение можно было снимать баллы лишь в определённом диапазоне. Хоть одно полезное новшество, на взгляд Гарри. Он надеялся, что теперь преподавательского беспредела, свойственного некоторым, будет поменьше. Правда, встретившаяся ему в коридоре Джинни быстро спустила его с небес на землю, намекнув, что да, снимать можно фиксированное количество баллов, но зато сколько угодно раз. И после этого нововведение перестало казаться гриффиндорцу таким уж значимым. Над второй потерей Гарри думал весь день. Это касалось его авторитета среди однокурсников. Не впервой, конечно, были ситуации на четвёртом и пятом курсах и похуже, но всё равно неприятно. Быстро же толпа смешивает с грязью своих героев. С такими мыслями Гарри пошёл на маггловедение. Алекто Кэрроу немного опоздала, мотивируя это совещанием у директора. Вошедших после неё вечно опаздывающего Невилла, а также Рона и Гермиону она ругать не стала. К удивлению Гарри, Рон занял не место рядом с ним, на первой парте, как в прошлом году, а присоединился к подруге за обычно пустующей последней. Раздался символичный удар в колокол, и урок начался. Он был сдвоенным для гриффиндора и слизерина. — Прежде всего хочу представиться, — обратилась к студентам новая преподавательница. — Меня зовут Алекто Кэрроу, и в этом году, как вы уже догадались, я буду обучать вас дисциплине маггловедения. Ей ответом была тишина. — Итак, — преподавательница вышла на середину класса и скрестила руки на груди. — Я могла бы начать свой первый урок с переклички или истории, но воздержусь. Ваши имена я всё равно рано или поздно выучу, а последнее всегда успеется при необходимости. Прежде всего я хочу спросить: кто для вас магглы? Что вы о них знаете? И вновь воцарилась полная тишина. Алекто тяжело вздохнула, не переставая внимательно следить за реакцией студентов. — Например, вы, — и она указала ладонью с массивным чёрным перстнем на сидящего на второй парте Невилла. — Встаньте и представьтесь. Тот мгновенно сменился с лица, но послушно поднялся на ноги. Так он и стоял, немного пошатываясь, опираясь на парту. — Я жду вашего ответа, — невозмутимо поторопила его преподавательница. Под пристальным цепким взглядом её пронзительных чёрных глаз Невилл совсем стушевался. — Ну… — протянул он и замолк, мучительно подбирая слова. — Ладно, — в конце концов сказала Кэрроу, отходя к доске и становясь около своего стола. — Садись, — Невилл тут же рухнул на своё место, которое делил с Дином Томасом, пока отсутствовал Симус Финниган. Его руки тряслись. — Хорошо. Я дам вам две минуты на раздумия, по истечении которых вы дадите мне ответ. От её тона даже Гарри стало не по себе. Ему уже давно стало понятно, что ссориться с новой преподавательницей — себе дороже. В это время Алекто Кэрроу лёгким пасом палочки создала из воздуха небольшие песочные часы, демонстративно перевернула их и стала ждать. Пока остальные занимались кто чем — придумывали ли ответ, как Невилл, шушукались ли на задних партах, как Парвати и Лаванда, или занимались своими делами, как большинство слизеринцев — Гарри, который уже знал, что ответит, рассматривал преподавательницу. При дневном свете её кожа казалась ещё бледнее, чем ночью, а худоба — ещё более болезненной, граничащей с дистрофией. Строгая чёрная мантия с длинными разрезами внизу обтягивала её тонкие руки и угловатые плечи, а на талии была затянута с помощью широкого кожаного пояса. Нет кольца на левой руке, значит, не замужем. Глаза прищурены, выражение некрасивого лица умиротворённо-бесстрастное, совсем не вяжущееся с напряжённой, словно готовой к внезапной атаке позой. Аврор. — Две минуты истекли — громким хрипловатым голосом объявила Алекто Кэрроу. Гарри поднял голову на часы и заметил, что все песчинки теперь находились внизу. Растворив взмахом руки наколдованный предмет в воздухе, преподавательница подошла к парте вновь побледневшего Невилла, жестом приказывая ему встать. — Мистер Долгопупс, прошу вас. — Ну… — вновь протянул тот, опуская взгляд. Со слизеринской половины класса, занимавшей парты буквой “Г”, раздалось несколько смешков. Гарри невольно закатил глаза и взял в руки перо. — Смотрите мне в глаза, — улыбаясь своей обычной дежурной улыбкой, добавила Кэрроу. — Магглы — немагическая раса, — наконец выдавил из себя Невилл. — Правда? — язвительно прошипела Паркинсон, сидящая вместе с Драко слева от Гарри. Гриффиндорец готов был руку дать на отсечение, что преподавательница-аврор услышала эту дерзкую реплику, но просто не подала виду. — Это всё, мистер Долгопупс? — с удивительной выдержкой осведомилась она, скрещивая руки на груди. Невилл молчал. Поразительно, но Гермиона тоже. Гарри не выдержал и обернулся: она мирно дремала на задней парте. “Куда катится этот мир?” — апатично, но с иронией подумал он. — Плохо, — она сурово посмотрела на севшего Долгопупса. — Может, на этот вопрос сможет ответить кто-то из слизеринцев? — Кэрроу обвела пристальным взглядом правую сторону класса и задние парты, где расположились представители данного факультета. — Мистер Малфой? Гарри развернулся вполоборота, чтобы иметь возможность видеть лица и Алекто, и Драко. Слизеринец поднялся со своего места, дерзко глядя на преподавательницу. — Магглы — отбросы общества, — сквозь зубы процедил он, сжимая кулаки и выражая то ли злость, то ли протест. Гарри только пожал плечами: глупо протестовать против тех, кто может отправить тебя в Азкабан. — Самые низшие, грязные, малоразвитые существа. В классе поднялся ропот. — Тихо! — пронзительно выкрикнула Алекто, поднимая вверх выпрямленную ладонь и вновь обращаясь к Драко. — Продолжайте. — Магглы — угроза магическому сообществу, — оскалившись, говорил Малфой. — Те, кто должны быть уничтожены или стать рабами. Теперь в его глазах, к изумлению Гарри, была не просто дерзость, а чистая, ничем не прикрытая ненависть. Он воплощал апогей неконтролируемой злости, сжавшая губы Кэрроу - образец железной выдержки. Гриффиндорец словно кожей чувствовал молчаливое противостояние между новой преподавательницей и слизеринцем, натянутую до предела нить, которая вот-вот порвётся. — Закрой свой рот! — так, а это уже Дин Томас. Гарри усмехнулся: как же легко вывести из строя того, кто так подставил его в прошлом году, отказавшись быть свидетелем, и решил взять на заметку излишнюю горячность чернокожего однокурсника. — Встаньте, — Кэрроу резво пересекла класс и остановилась напротив говорившего. Злобно сверкнув глазами, Дин повиновался. — А теперь выйдите за дверь. — Мне идти к декану? — с вызовом осведомился тот. — Зачем же её отвлекать? — спокойно ответила преподавательница. — Просто выйдите и закройте за собой дверь. И да, сегодня после ужина я жду вас на отработку. Дин вылетел из класса, как ошпаренный, подхватив учебник и тетрадь. Гарри проводил его долгим взглядом. Нельзя сказать что первый урок маггловедения был особо познавательным в плане учебного материала, но интересным — это да. Алекто обернулась и неспешно вернулась к доске в гробовой тишине. Постояла пару секунд спиной к классу, ловко достала из прикреплённой к рукаву кобуры палочку и вновь посмотрела на студентов. — Садитесь, мистер Малфой. Ещё хуже, — она сделала несколько медленных шагов, словно на марше, и остановилась напротив Гарри. В один миг ему показалось, что Кэрроу обратится к нему, но нет, смолчала. Она только выразительно посмотрела ему в глаза и обвела взглядом класс. — Нельзя сказать, что я ожидала большего. Судя по тому, кем была Чарити Бербидж, я смогла предположить, какое у вас было преподавание. Просто хотела окончательно удостовериться. К сожалению, Чарити могла лишь писать жалостливые мемуары в газетах соответствующего уровня — но умение выдавливать из людей слёзы важно только для плакальщицы на похоронах, а не для преподавателя. Она подняла брови, вновь скрестила руки на груди и покачала головой. Кажется, общими усилиями класса всё-таки удалось пробить брешь в её спокойствии. — Я вообще удивляюсь вам. Как вы собираетесь жить дальше? Если магглорождённые молчат, как будто на них наложили заклятие немоты, — её взгляд задержался на спящей на задней парте Грейнджер. Кэрроу подождала, пока все обернулись туда же и сделали соответствующие выводы, и продолжила, — чистокровные, якобы элита, несут полную чушь, отдающую расизмом, либо не могут связать и двух слов, — она досадливо передёрнула плечами. — Я даже боюсь спрашивать, а какую угрозу могут нести магглы, кроме их, — она посмотрела Драко в глаза и поджала губы, — заразы мира тупостью? — Ядерная бомба, — в оглушительной тишине внезапно громко и чётко сказал Гарри. Он кожей почувствовал, что теперь все смотрят исключительно на него. “Ну, как отреагируете, мисс Х?” — Верно, — кивнула Алекто Кэрроу. — Но мало. Что-то ещё? — Водородная бомба, — глядя ей прямо в глаза, продолжил Гарри. — Биологическое и химическое оружие, бактерии и захват мира с помощью всемирной сети Интернет? — пугающе ласковым тоном осведомилась женщина, облокачиваясь на парту так, что теперь их глаза были на одном уровне. — Ну а что вы скажете насчёт угрозы разоблачения магического сообщества? Гарри хотел сказать, что не считает это угрозой, скорее даже прогрессом, но промолчал. В этом миг раздался удар колокола, возвещавший о конце урока, но никто не двинулся с места. “При Чарити Бербидж все выбегали без разрешения”. — Я не Чарити, — спокойно ответила Кэрроу. Гарри прикусил язык. “Химерова кладка! Легилимент”. — Домашнего задания я задавать не буду. Комментировать урок — тоже. Кто имеет орган, которым можно думать, всё осмыслит сам, на остальных я разоряться не намерена. Особенно на тех, кто вообразил, что превращение чашек в ложки или приготовление отравы гораздо важнее, чем будущее существование, и готов дальше гнить в вакууме. Все свободны. Пару секунд никто не двигался. После финальная реплика преподавательницы начала медленно доходить до студентов, хоть и не до всех. Невилл до сих пор сидел, ошарашенно смотря на доску остановившимся взглядом. Драко, не дожидаясь Пэнси, первым покинул кабинет маггловедения, чеканя шаг и держа спину идеально прямой. Слизеринцы и гриффиндорцы потянулись к выходу — все с опущенными головами. Гарри сознательно не торопился. — Здорово вы их приложили, профессор, — не смог сдержать он восхищения, когда дверь закрылась за последним шестикурсником, наконец-то вышедшим из анабиоза Невиллом. — Такого прибитого вида я не видел у них уже давно. — Спасибо, Гарри, — сдержанно улыбнулась Кэрроу. Она, бойко стуча каблуками, подошла к стеллажу, поднявшись на носочки, достала с верхней полки толстый потрёпанный том в настолько вытертой обложке, что даже название было невозможно разглядеть, и вернулась к своему столу. — Следующий урок у седьмого курса, — пожаловалась она, опуская книгу на стопку других. — Даже боюсь его проводить. — Почему? — Гарри недоуменно посмотрел на неё и облокотился на первую парту, теребя в пальцах ремешок своей починенной сумки. — С ними мы проведём совсем мало времени. Рискую выпустить в большую жизнь поколение безграмотных и, как следствие, беспомощных волшебников, — очень серьёзно ответила Кэрроу. — Такое было и раньше, — заметил Гарри. — Но я не прикладывала к этому свою руку, — оборвала его речь женщина. — Знаешь, я хоть и аврор, но иногда начинаю понимать Тёмного Лорда. Так иногда и хочется взять палку и разворошить этот клубок гадюк. Гарри понимающе кивнул. В тот миг он ещё и сам не понял, что роковой рубеж пройден.