Следствие по телу

      Фриск сидела на скамейке, на той самой, под которой в разгар своего путешествия она нашла пирог. Это место ей нравилось. Да и вообще, как-то ей по сердцу было любое место подземного мира, но конкретно это было каким-то особенным, загадочным и романтичным. Отчасти оно нравилось и из-за того, что на этой скамейке она любила придаваться всякого рода мечтам, которые вряд ли когда-то могут осуществиться. Например, мечта снова увидеть Солнце или прикоснулся своими губами к щеке Санса... И каждый раз, когда Фриск расстраивалась из-за подобных вещей, сидя здесь, она вспоминала слова, которые ей когда-то говорил скелет. «… Бери от жизни то, что дают…»       Фриск не знает, как сложилась бы её жизнь, если бы она не сбежала из приюта и осталась бы на попечительстве у старых нянек, которые вечно курили и кричали на бедных детей только из-за того, что они вели себя как дети. Но она предполагает, что её пребывание здесь — это самое лучшее, что могло с ней случиться, пусть даже и пришлось пройти через множество неприятностей. Зато теперь у неё есть семья и настоящие друзья, которых она совсем не боится.       Девочка чуть не подпрыгнула на месте, когда в её кармане зазвонил телефон. В этой умиротворенной тишине его трезвон был настолько резким и неуместным, что она постаралась скорее взять трубку, даже не посмотрев, кто ей звонит.       — А-ало-о. Фри-иск, у нас серьёзные проблемы. Ты-ы, нужна мне-е в моей ла-аборатории.       Раздались гудки, и Фриск ничего не успела ответить. Но она незамедлительно направилась к странному паромщику, по дороге размышляя, что могло произойти. Голос Альфис был взволнованнее, чем обычно, и от него веяло отчаянием.       «Что же могло произойти?» — всего один вопрос вертелся в голове Фриск. Она ни за что на свете не хотела связывать проблемы в лаборатории Альфис с тем, что ребята совсем недавно отправили туда Санса. Но почему-то девочка уже испытывала стыд за него.       — Куда направимся?       — Жаркоземье. — сказала она и уверенно шагнула в лодку.       Через несколько минут она вступила на землю Жаркоземья.       — Возвращайся… Когда-нибудь. — привычно сказал паромщик и снова сел в свою лодку, ожидая следующих путешественников. Он был весьма одинок, и Фриск бы с удовольствием уделила несколько минут, чтобы познакомиться и подружиться с ним, если бы ей не так срочно нужно было попасть в лабораторию.       Она без приглашения проникла внутрь. С виду ничего не изменилось. Всё стояло на своих местах, да и самой Альфис было нигде не видно. Фриск прошла чуть вперёд, осторожнее и тише, чем обычно, словно откуда-то могли появиться лазеры.       — Доктор Альфис?! — прокричала она, и её слова зловещим эхом отрикошетили от стен. По спине пробежали мурашки.       Девочка огляделась в поисках записки или подсказки, которую доктор могла бы оставить, но таковой нигде не было.       — Вполне возможно, что она там. — тихо сказала девочка, заглядывая в приоткрытую дверь, ведущую в другую лабораторию. — Но лучше ей позвонить сначала.       Но никто не взял трубку.       Фриск фыркнула, решив, что учёная находится именно там. Она смело шагнула вперёд, сразу оказываясь в лифте. И девочка до сих пор помнит, насколько страшно здесь было, помнит историю всех этих ужасных экспериментов и атмосферу ужаса, которой насквозь пропитались все здешние стены.       Лифт закончил своё движение, а девочка собралась с мыслями.       — Доктор Альфис?! — как можно громче позвала она, сложив руки возле рта рупором.       — Д-да Фрис-ск, мы-ы здесь. — где-то совсем рядом раздался голос Альфис, но девочка никак не могла понять, потому что голос учёной звучал словно из-за стены.       — Я не знаю, где вы!       — Пройди влево по коридору, а затем поверни ещё раз влево.       Девочка так и сделала: она прошла влево, отчётливо слыша звук своих шагов, вторивший ей десятки раз, и, наконец, достигла дверного проёма, которого уж точно в прошлый раз не было. Из проёма бил яркий больничный свет ламп, и Фриск не сразу привыкла к такому яркому освещению, но, прикрывая глаза рукой, она шагала вперёд.       Она стала замечать под своими ногами разбитые склянки с разным веществом, преимущественно едко-зелёного цвета. Девочка старалась не наступать на все эти радиоактивные лужи.       — На-аконец, ты пришла. — облегчённо произнесла Альфис и осела на пол то ли от бессилия, то ли от радости.       — Что случилось? — спросила Фриск, рассматривая погромленную лабораторию, посреди которой стоял Санс, с натянутым на лицо капюшоном; в руках у него находилась железная труба, оторванная от системы передачи пара… Наверное, ею-то он тут всё и разнёс. — Как ты посмел такое сделать с лабораторией Альфис?!       — Это не моя лабора-атория, Фриск. — объяснила доктор, снова принимая вертикальное положение. — Са-анс, сни-ими капюшон, всё равн-н-о об этом у-узнают все.       Фриск подошла к Сансу, а тот в свою очередь обронил железяку, — та со звоном разбила последнюю чудом уцелевшую стекляшку, — и отошёл от неё.       — Санс, что происходит? — спросила девочка, с недоумением осматривая его, и только тогда она заметила... Его руки и ноги… Они были совсем как у неё, совсем как у человека! Сухожилия, вены, кожа, что была чуть бледнее её собственной, и выбивавшаяся из-под капюшона светлая прядь волос — всё это говорило только об одном...       Фриск с восторгом и великим любопытством посмотрела на Альфис — учёная только кивнула, подтверждая её догадку.