Следствие по телу

Санс в условный час оказался в библиотеке. Фриск всё еще не было, поэтому монстр неспеша, но с волнением прогуливался между стеллажами. В библиотеке было темно и мрачновато, из-за вечных сумерек в Сноудене, в помещение библиотеки не попадал свет вовсе. Санс облизал пересохшие губы и встревоженно взглянул на часы. Она опаздывала. Внезапно он предположил, что девочку Ториэль попросту могла не отпустить в столь поздний час. Эта мысль посеяла в Сансе панику — они совсем не учли того, что могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Фриск давно должна была вернуться от Альфис, ведь её специальным заданием была разведка под видом дружеского проявления заботы и внимания! Но в следующую секунду тишину нарушил звон колокольчика. — Санс? — шепотом позвала девочка, закрывая за собой дверь только на этот раз удостоверившись, что колокольчик не шелохнется в беспомощной попытке осведомить хозяина о новых посетителях. Санс, у которого звон колокольчика всё ещё гудел в ушах, чуть более громким шепотом позвал Фриск в глубь библиотеки, чтобы обсудить добытую ею информацию. Когда Фриск добралась до друга, на ощупь отыскивая себе верную дорогу, то Санс сразу перешел в наступление: — Ты узнала, где хранится машина? — срывающимся шепотом спросил он прислоняясь к стеллажу с детскими сказками. — Она пренесла её в старую лабораторию Гастера? — Нет, — ответила девочка таким же шепотом. По её голосу было слышно, как ей нетерпиться рассказать о том, что она узнала, — Она не стала её переносить. Она на том месте, где мы видели её в последний раз, — Фриск даже в темноте, не видя выражения его лица, почувствовала, как по нему расползается довольная улыбка. — Тогда это пустяки. — выдохнул он спокойно. Фриск немного помолчала, как будто размышляя над чем-то, а затем заговорила довольно безрадостным и ровным голосом: — Альфис в самом деле много трудиться над изучением машины. Не спит ночами, только этим и занимается, как одержимая… Я не хочу сказать про неё плохого, но мне её жалко. Я видела какая она замотавшиеся этим делом и я думаю, что она так хочет искупить свою вину перед… — Фриск замолчала, очевидно она не собиралась продолжать фразу. — Я слышал от Папируса, что она поругалась с Андайн. — рассеянно добавил Санс, чувствуя свою вину в из ссоре. — Да. — подтвердила она, кивая, — Между ними действительно произошла не очень приятная история. Альфис мне толком ничего не рассказала по этому поводу, только чуть было не расплакалась. Только я не знаю, из-за Андайн ли или из-за своей беспомощности в вопросах устройства. Я только передала ей выпечку Ториэль, она хоть немного преободрилась. — Видишь, Фриск! — воспрянул духом Санс, — Тем и лучше, что мы её избавим от этого бремени. Фриск улыбнулась. У них есть шанс поставить все на свои места, разве это не прекрасно? Они через несколько минут покинули своё пристанище таким же образом как сюда и попали и уже стоя наружи и вдыхая воздух пахнущий хвоей и приключениями, чуть было не попались на глаза местному жителю Сноудена, который так некстати возвращался из бара довольно неуверенной и раскачивающейся походкой. Они решили не рисковать, поэтому сразу шмыгнули в ближайшие кусты, вслушиваясь как бурчание сначала становится ясным, а затем постепенно удаляется от них. — Надо скорее к лодочнику. — сказала Фриск шепотом, она боялась, что их кто-то может услышать, но в глазах у нее страха не было лишь огонь азарта. Санс невольно засмотрелся на неё и не сразу понял, почему это она куда-то рванула с места. Передвигаясь быстро в полуприсяди она добралась до следующего укрытия откуда помахала Сансу рукой. Дважды повторять ему не пришлось. Короткими перебежками они добрались до лодочника, который уже ждал их. Двое уселись в лодку, с друг с другом они не разговаривали, потому что лодочника оба считали весьма подозрительной личностью, от которой можно ждать всего чего угодно. Хотя его репутация безупречная, как перевозчика, но ничего не может длиться вечно. Поэтому они просто вполне удовлетворялись переглядками, таким образом ведя диалог. «Тебе не кажется, что он странный?» — спросила Фриск, Санс же ответил: «Он всегда таким был» — Возвращайтесь когда-нибудь, — загробным голосом проговорил лодочник, высаживая своих попутчиков в Жаркоземье. — Вернемся, и очень скоро, — хихикнула Фриск. В Жаркоземье, соответственно, было жарко, что несколько усложняло им задачу. Они обливались потом, когда подошли к стальной двери, но условного сигнала своему сообщнику не давали. — Думаешь, снотворное зелье подействовало уже? — спросил Санс поежившись от мысли о том, что их может обнаружить в весьма компрометирующих обстоятельствах Альфис. — Да, — твёрдо сказала Фриск. Её уверенность тверже любого металла, поэтому она стучит в дверь три раза, с одинаковым интервалом в постукиваниях. — Прошло больше двух часов, а зелье начинает действовать по прошествии часа. Уверенность Фриск, скорее всего, передавалась воздушно-капельным путём, потому что так только монстренок распахнул перед ними входную дверь, Санс первым вошел внутрь. В лаборатории было темно. Узкая и длинная полоска света пролегала чуть ли не до середины лаборатории. Поблагодарив монстренка за содействие, оба двинулись в сторону горящих кнопок лифта. Шагали они медленно, очень тихо, стараясь даже дышать меньше, как будто хотели, чтобы сама лаборатория не почувствовала чужого присутствия. Они нажали на кнопку вызова лифта. Поднимался он с шумом таким, который казалось, перебудил всех в подземелье. Этот звук, до неприличия громкий, приближался по мере подъёма лифта. Когда звук прекрастился, а двери распахнулись, они взглянули на Монстренка, который тенью стоял на пороге, явно не собираясь уходить. Фриск жестом показала, чтобы он скорее покинул лабораторию. Так он и сделал, убежав, без лишних слов в одному ему известном направлении. Подкупить монстренка ничего не стоило, всего лишь одна фотография Андайн в полном боевом обмундировании и неровный автограф, крючковатыми буквами выведенный в правом углу фотографии. Оба преступника заметно занервничали, когда двери лифта распахнулись в освещённую лампами лабораторию. Не сговариваясь друг с другом, но изредка кивая в знак того, что всё пока проходит отлично, они добрались до того самого места. Санс почувствовал, как его сердце заколотилось сильнее, когда он увидел аппарат, который теперь стоял посреди хаоса творившегося вокруг него. Здесь были и бумаги и газеты с непонятными вырезками, столы, заполненные металлоломом, проводами и склянками без надписей. Санс смело подошел к столу, звук его шагов сопровождался хрустом крошек под ногами, и из-под груды бумаг выудил, на его взгляд, самую примечательную. Это был старый-старый и пожелтевший от времени листок. Почерк Гастера Санс узнал сразу, так и то, что данный отрывок из записей его экспериментов. «Она смогла добраться настолько далеко?» Фриск встала рядом с Сансом, сначала посмотрев на него, затем на лист в его руках — он был весь исписан странными символами, которые она, вне сомнения, видела раньше, но судя по тому как глаза её друга бегают по строчкам, то он всё прекрасно понимает. — Что здесь написано? — шепотом поинтересовалась она, копаясь в остальных бумагах, очевидно, Альфис пыталась расшифровать кодировку бывшего королевского ученого. — Много чего. — уклончиво ответил Санс, сгребая все бумаги в кучу и засовывая их куртку. Машина очень большая, они и не расчитывали на то, что вынесут её на руках отсюда, поэтому Сансу пришлось прибегнуть к маленькой хитрости. А именно, к антигравитационной пушке, которую он достал из-за пояса. Она представляла собой что-то среднее между леворше* и бластером Гастера. Санс ведь отталкивался от своих способностей манипулировать чужой душой, игнорируя законы физики, поэтому и родилась сия идея, благодаря которой они смогут транспортировать машину без риска повредить её. Он мельком взглянул на Фриск, которая не спускала с него восхищенного и одновременно извиняющего взгляда. Санс нажал на спусковой крючок и из дула-пасти вылетело облако голубоватого тумана, которое мигом охватило аппарат. Леворше стал весить в несколько раз тяжелее, но его также не трудно было сдержать одной рукой, которой Санс немного приподнял аппарат, а тот с легкостью поднялся в воздух, словно по мановению волшебной палочки. — Впервые занимаюсь этим при помощи посторонних предметов, — хихикнул Санс, когда они также осторожно преодолевая препятствия, возникающие на пути — Санс шёл спиной вперед, чтобы следить за тем, чтобы ничего не задеть, — добрались до грузового лифта. Тут им пришлось столкнуться с некоторыми трудностями, потому что в лифте было слишком мало места. Решение приняли незамедлительно, Санс едет на грузовом, а Фриск поднимется на обычном лифте и встретит его на верху. Так они и сделали. Они беспряпятственно покинули лабораторию и снова оказались среди раскалённого воздуха Жаркоземья. А еще через несколько минут они оказались в Сноудене. Лодочник, даже не проявил и капли интереса к тому, что перевозят его попутчики, он всё также с натянутым на глаза копюшоном что-то бормотал себе под нос всю дорогу, изредко даже напевая веселые мотивы. Тащится в лабораторию они не стали, потому что теперь она выглядела весьма непригодной для использования, выбрав своим штабом комнату Санса. Тут им тоже улыбнулась удача и незаметно для спящего в своей комнате Папируса, они проникли и обосновались в соседней комнате. Как только дверь позади них оказалась закрытой, Санс с облегчением опустил машину на пол, пушку, которая от длительного использования нагрелась, он положил на тумбочку, а сам, только сейчас ощутивший насколько сильно он вымотался, рухнул на свою кровать, даже не удосужившись убрать с неё мусор, который остался после вчерашнего их с Папирусом ужина. — Мы сделали это, — счастливо вздохнул он, словно впервые ощутив такую легкость, после того, как обрел человеческое тело. Фриск по-хозяйски отодвинув ноги Санса тоже примостилась на его кровати сев по-турецки. Она с интересом наблюдала за тем, как он с закрытыми глазами и удовлетворенным выражением лица втягивает носом воздух. — И что же теперь? — спрашивает она, не отрывая от него взгляда. — А теперь, — улыбнулся он, радуясь скорому освобождению от обременяющих его оков человеческого тела, — Я думаю, потратить несколько дней на то, чтобы починить его, — он вытащил из куртки записи Гастера и свесив руку положил возле ножки кровати. В голове Фриск вертелось множество вопросов о Гастере, о его изобретениях, о его специальном шифре, прочесть который может только Санс, о давней связи между ним и доктором, о которой она только догадывается. Но она не озвучила ни один из этих вопросов, потому что она может задать их в любое время. «Несколько дней… Всего несколько дней…» — со смешанным чувством нарастающей тревоги и отчаяния, думала она. На несколько долгих минут комната погрузилась в тишину, от чего Санс стал чувствовать себя совсем расслабленным, словно плывущем по морю в штиль. Ему было тепло и хорошо, он даже забыл, что он не один, и едва не уснул, как из сладкой дремы его выдернул голос Фриск, такой звенящий в полной тишине. — Я могу тебя кое о чем попросить? — Мм?.. — он поднялся на кровати с трудом разлепив глаза, — Да, о чем угодно, ты мне помогла, я те… И не успел он договорить, как Фриск подалась вперед. Их губы встретились, но лишь на несколько мгновений, затем девочка так же быстро отрянула, отвернувшись от него в другую сторону, чтобы не увидел он насколько сильно она порозовела. — Ты меня поцеловала? — спросил Санс высоким голосом, — Ты меня поцеловала, — заключил он, чувствуя как внутри груди будто восходит солнце. — Альфис скоро обнаружит пропажу, — тихо сказала девочка, спрятав лицо за каштановыми волосами, — Едва ли она подумает на кого-то другого. У тебя есть немного времени, не потрать его зря. Фриск встала и не поворачиваясь лицом к Сансу продолжила: — Поэтому я желаю тебе удачи, Санс! — она как можно спокойнее подошла к двери, хотя по ней было заметно, что она хочет скорее убежать, и вышла из комнаты Санса. Монстр так и остался сидеть снова покинутый Фриск, как некоторое время назад, с той лишь разницей, что он не чувствовал вины, а странное саднящие ощущение в груди, словно сердце стало тяжёлым, но при этом билось в несколько раз быстрее и громче обычного. Сомнений быть не может — Фриск в него влюбилась, но почему-то от осознания этого ему становится горестно. Он смотрит на своё отражение в крошечном зеркале карманных часов и видит там человека, голубые глаза которого наполнены скорбью и обидой, которая вот-вот и потечет по бледным щекам. Она любит вовсе не его, она любит это отражение. От этой непрошенной мысли Санс преисполнился такой ненавистью к себе и к Гастеру, что его руки задрожали. Он снова посмотрел на машину, что лишним грузом стояла напротив его постели. Сейчас ему кажется, что зря они проделали это, очень зря. Перед Сансом теперь видит два решения проблемы: либо вернуть своё истинное воплощение и потерять любовь Фриск, либо… Либо избавиться от машины и остаться таким навсегда. Санс чувствует стыд из-за того, что ему по душе второй вариант.