The Memory of Sunrise

Они снова оказались на кладбище; земля укрыта толстым слоем снега, который будто никогда не таял на Трензалоре. Надгробие перед ними тоже было укрыто плотной снежной шапкой, скрывавшей надпись. Под снегом едва виднелись лежащие рядом цветы. — Это случилось в самом конце, — сказал Доктор. — Ну, я говорю, в конце, но на самом деле мне еще оставалось провести там пару столетий. Но это случилось тогда, когда я был… — он тщательно пытался подобрать правильное слово. — Когда я устал. Он подошел ближе и начал убирать с надгробия снег. — Воображение Повелителей времени, — сказал он, заметив удивленное выражение лица Клары. — Это мои воспоминания, но я могу коснуться их, ощутить, точно воссоздать текстуру или вкус. — Довольно круто. — Да, если вспоминаешь о хорошем обеде. Нет — при многих других обстоятельствах, — он слегка улыбнулся. — Сосредоточься, — напомнила ему Клара. — Прости… Да, это случилось ближе к концу, и я… Ну, скажем так, я ослаб. Очень сильно ослаб, если уж начистоту. Клара смотрела на него с тревогой. — Отчаялся? Не знаю, какое подобрать слово… Я не испытывал такого раньше. Крайняя степень безнадеги, пустота. Ничто не приносило мне облегчения, я просто выполнял свою задачу. День за днем, и однажды дошло до того, что я ждал каждой атаки едва ли не с радостью, с надеждой, что она станет для меня последней… Если бы только не жители деревни. На себя мне было наплевать. Она стиснула его ладонь. — И что случилось? — Это была человеческая колония людей, если помнишь. И в конечном итоге Альянс дождался ответа от основных земных колоний, и решил, что пришло время действовать, — расхохотался он. — Пришло время действовать? Они ждали семь сотен лет в надежде, что кто-то другой решит проблемы за них, защитит их народ. Он попытался собраться и немного успокоиться. — В любом случае, это не имеет значения. Они прислали некоторое «подкрепление». В итоге оказалось, что они прислали скорее фермеров, чем настоящих солдат — они скорее беспокоились об экономике — но небольшая группа военных тоже была. — Символический жест. — Вроде того, но в итоге это оказалось довольно важно. — А? Доктор склонился и стер с надгробия остатки снега, наконец, открывая надпись: «Ефрейтор Клара Освальд». Клара изучила надпись слегка расширенными глазами. — Знаешь, как бы часто я это ни видела, каждый раз все равно мороз по коже. — Что уж говорить о встречах с живыми копиями, — сказал Доктор. — То есть ты встретил ее? — О да. Или, вернее, она встретила меня. — Героически погибла? Бросилась наперерез далеку или что-то в этом роде? — Не совсем. Да, она погибла в бою вскоре после того, как приземлилась. Возможно, героически. Совершенно однозначно, трагически и слишком рано. Но в свете всего, что происходило на той планете, не то чтобы это было неожиданно или как-то необычно. — Отражения умирают, спасая тебя, не так ли? Таков план. — Она, действительно, спасла меня. Прямо перед взрывом. Но это не имеет отношения к ее смерти. — Так, теперь я запуталась, — призналась Клара. — Она не умерла, спасая меня. Клара, она спасла меня, не позволив мне умереть. XXXXXXXX С небес лился очередной огненный дождь: горели сараи, пылали крыши зданий. Клара с Доктором наблюдали за атакой из самого центра города. Их окружал не только хаос пожара — звучали также звуки стрельбы и свист лазерного оружия. На этот раз, похоже, попытку предприняли киберлюди, но чем больше Клара пыталась определить врага, тем лучше понимала, что для Доктора они слились скорее в общий образ. Высокие существа, закованные в броню, едва различимого происхождения. Было совершенно ясно, что тогда он уже перестал об этом думать — просто еще один из этих дней. — Я был уверен, что мне осталось недолго, — сказал Доктор за ее спиной. — Не мог не думать о той гробнице, и задавался вопросом, когда уже это случится. Мое тело старело, все болело, и я не был уверен в том, нормально это или… Он рассмеялся. — Как я уже сказал, старость оказалась мне в новинку. Они вместе шли вперед, и Клара заметила припаркованную за таверной ТАРДИС. — Это была яростная атака. Киберлюди вступили в альянс со многими другими расами, и они хорошо приготовились к штурму. Почувствовали мою слабость. Он открыл дверь в ТАРДИС, приглашая Клару внутрь. У консоли стоял постаревший он; со звуковой отверткой в руках он подключал к консоли разнообразные проводки и настраивал приборы. — У меня кончились идеи, но самое главное — кончилась энергия, — сказал Доктор. — Я на самом деле считал, что лучше всего будет использовать против вражеских кораблей ТАРДИС: принести в жертву ее и себя ради того, чтобы забрать с собой как можно больше. Она была так же истощена; она так же устала, как и я. Так что мы заключили соглашение. — Ты заключил с ТАРДИС самоубийственное соглашение? — не веря, переспросила Клара. — Ты сошел с ума? — Я был изможден, — сказал он. — И у меня не оставалось надежды. Как и у нее. Она видела мою боль, и страдала сама. У нас не осталось ничего, а моя физическая жизнь подходила к концу. Как еще я должен был сражаться? Мои ресурсы были ограничены с самого начала; прошло более семисот лет, а никакой реальной помощи так и не пришло. Все мои друзья погибли, и я не хотел заводить новых. Я устал от потерь, от войны. Я хотел покончить с этим. На лице Клары отразились ужас и нежелание верить. — Как ты можешь говорить такое? — Эй, — тихо ответил Доктор. — Я ведь все еще здесь, все закончилось не так плохо… — Просто я… — ее голос дрогнул. — Просто я не могу даже заставить себя подумать об этом… О том, что ты чувствовал… Доктор, которого я знала… Он бы никогда… — …Но так случилось, Клара. Так, действительно, случилось. — Доктор! — в ТАРДИС ворвалась женщина и направилась прямо к консоли. Длинные каштановые волосы взметнулись волной за спиной; пристальный взгляд карих глаз был направлен на старика у консоли. — О боже, это же я! — сказала Клара. — Да, — нежно улыбнулся Доктор. — Смотри. — Клара? — дрогнул голос постаревшего Доктора, и в нем с легкостью читались все эмоции, охватившие его при одном только взгляде усталых глаз на отражение Клары. — Клара, это и правда ты? О, Клара… Он бросился вперед. — Да! — сказала она. — Подожди… Откуда ты знаешь? Мы встречались? — Клара, это я… — с надеждой сказал он, уже начиная понимать. Он понимал, но все еще хотел верить. — Ну, конечно, я знаю, кто ты — ты же знаменит. Земные колонии получают новости с Трензалора каждый день — о твоих последних планах, о невероятных способах обмануть врага. Я слежу за всем с базы, — выпалила она с энтузиазмом, и Доктор, наконец, разглядел на ней форму и заметил военную выправку. — Ты не моя Клара, верно? — осторожно сказал он и печально улыбнулся. — Ты — одно из ее отражений… Было бы слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Отражение Клары потрясенно смотрело на него. — Чем ты занят? И что… — она взмахнула рукой в сторону консоли, мрачнея. — Что ты делаешь? — Юная леди, тебе стоит уйти отсюда, — сказал он. — Выбирайся наружу и отойди на приличное расстояние. — Почему? Что ты… — в ее глазах мелькнула догадка, когда она разглядела провода и устройства, окружающие консоль, и она в ужасе уточнила: — Ты собираешься взорвать свой корабль? — Похоже на то. — Ну, ты просто не можешь этого сделать! — Да? — он с интересом взглянул на нее помутневшими глазами. — Разве? — Не можешь! — Почему нет? Она согласна, моя старушка, — он погладил консоль. — Мы команда. Я и она, все время — только мы вдвоем. — Потому что… По многим причинам. Доктор вздохнул и оперся на консоль. — Дай мне подумать… Причины не взорвать нас… Он загибал один за другим непослушные пальцы. — Первая: вокруг война, и нам нужно любое оборудование, которое у нас есть. Нельзя позволить себе потерять драгоценную ТАРДИС сороковой модели. Вторая: даже если мы взорвем половину кораблей наверху, за ними все равно придут другие, и что мы тогда будем делать? Третья… — Я скорее думала о том, что тогда ты умрешь, — сказала она. Он замолчал, пристально глядя на нее. — А… Это. — Да, это! — Моя дорогая девочка, но разве это будет так уж плохо? — Да! — Она придвинулась ближе к нему. — Да, так плохо! Ты нужен. — Нужен. — Необходим! Он сухо усмехнулся. — Чтобы сражаться на войне… Да, нужен и необходим, чтобы сражаться на войне… Каждый день — война… Ну, я устал от войны! — эмоции внезапно вырвались наружу, и в его глазах застыли слезы. — Война для меня — это еще не все! — Доктор, — разочарованно сказало отражение. — Это не просто война. Я нахожусь на этой планете лишь день или чуть больше, но уже вижу кое-что — пусть даже ты больше не видишь этого. — О… И что же это? — бросил он, отворачиваясь. — Тебя любят. Люди здесь, они любят тебя. — Любят… — повторил он, отказываясь в это верить, и соединил два проводка. — Когда-то я знал о любви все… О всех видах любви. Я был мужем и отцом… И дедушкой тоже. У меня были друзья… Он замолчал, отстраненно глядя в никуда. — Такие хорошие друзья… Но больше нет ни одного. «Любят». Прошло так много времени с тех пор, когда кто-то говорил это обо мне… Мне. Нет. Теперь я — старик, который прожил уже слишком долго… Пришло время. Пришло время сгореть славным огнем. Отражение Клары схватило его за запястье. — Я не позволю тебе сделать это, — сказала она, сверкнув глазами. — Ты так похожа на нее, — задумчиво сказал Доктор. — Отважная, с пылающим сердцем… Когда-то я на самом деле думал, что увижу ее снова. Она побывала здесь однажды, прицепившись к ТАРДИС — едва не заледенела в полете. Моя глупая неугомонная девчонка. Он сощурился. — Все это время я думал, что однажды… Однажды я вернусь к ней. К моей Кларе. — Кларе? Он улыбнулся. — Да… На мгновение она растерялась, но затем уверенно продолжила разговор: — Может быть, однажды вернешься. — Нет… У меня нет больше времени… — он потянул отражение за руку к выходу из ТАРДИС. — Иди уже. Мне есть чем заняться. Она не двинулась с места, полная решимости, готовая противостоять ему. — Она любит тебя? — спросила она. — Я не знаю… — ответил он. — А ты когда-нибудь говорил ей, что любишь ее? — Я… Не то, чтобы именно этими словами… — Но ты же любишь… И ты никогда не говорил ей этого, и ты бы сделал ради нее что угодно. Что угодно ради того, чтобы снова быть с ней? Доктор прекратил попытки вытолкнуть ее за дверь и внимательно посмотрел на нее. — Да. — Тогда как ты можешь сдаться? — просто ответила она. — Я… — Если ты готов сделать ради нее что угодно… То живи. XXXXXXXXXX Время меняет каждого. Доктор знал это лучше других. Время, проведенное им на Трензалоре, достаточно сильно изменило его самого. Он старел и с ужасом следил за тем, как некогда юное лицо покрывается сетью морщин, а непослушная копна волос седеет и редеет — раньше он видел такое только у людей. Разумеется, он и раньше выглядел старше, и по большому счету, для Повелителей времени это не так уж много значило, но то, что происходило тогда, было слишком медленным… Слишком странным. Неразрывно связанным с болью и страданиями. В чем смысл всего этого? Время попросту медленно разрушало его и заставляло наблюдать за процессом. Он потерял радость к жизни. Непрекращающаяся война понемногу съедала его естественный оптимизм и будто питала некое древнее существо внутри него, которое уже видело все это раньше — которое с самой Войны времени отчаянно старалось не относиться к жизни цинично. Но непрерывные атаки на Трензалор лишь подтверждали его подозрения: жизнь сама по себе жестока, и он заперт здесь для того, чтобы окончательно в этом убедиться. Он никогда больше не будет достаточно хорош. Он подводил людей, и он упускал разные вещи, и он совершал ошибки. Люди умирали, потому что он устал, или потому что он был голоден, или потому что он не мог сосредоточиться, или потому что предпочитал рискованный вариант безопасному, неверно рассчитав вероятности. Он склонен был ошибаться, и ошибки означали потери, и виноват в этом был только он. Он всегда должен был быть один. Последний из своего рода. Но дело не в этом — не только в этом. Он был тем, за которым шли люди, и все эти девятьсот лет на Трензалоре его считали защитником и спасителем — и только. Он пережил поколения, и не осталось ни одного из его друзей — и тогда же пришло чувство невыразимого одиночества. Если бы он однажды покинул эту планету, то вряд ли смог бы снова ощутить связь с кем-то другим. Все встреченные им люди, все случившиеся события столетиями формировали его. Способ мышления и движения становились привычкой, сомнения в себе никогда не покидали его, и даже кожа будто постоянно голодала по ощущениям, потому что его тело быстро забыло, что значит обнимать кого-то, ощущать. Цинизм, чувство вины и постоянное чувство беспомощности с легкостью забрали бы то, что оставалось от Доктора. Если бы не рассветы. Эти несколько минут каждый день. Они напоминали ему о том, почему он не останавливается. Потому что мир не перестает крутиться, даже если этого очень хочется. Потому что где-то есть то, ради чего стоит жить. Ради кого. XXXXXXXXX Где-то между воспоминаниями о собственном отражении и самым началом рассвета Клара заснула у него на руках, уставшая от непривычно длинного телепатического контакта. Это было для нее внове, и она не могла поддерживать связь достаточно долго без отдыха. Поначалу это обеспокоило его, но затем он убедился в том, что ее разум, хоть и устал, но спокоен, и решил сохранить легкую связь, ища покоя в ее снах. Собственная реакция на воспоминания о Трензалоре удивила его, и пусть даже он знал, что многое все еще погребено под слоями памяти, остались еще связанные с этим сплетения сложных эмоций, он все же чувствовал, что груз стал хотя бы на толику легче. Он заснул, и к его удивлению, даже не заметил, как Клара проснулась первой и укрыла его пиджаком. Он медленно пошевелился, не до конца понимая, как такое могло случиться. — Доброе утро! Похоже, скоро рассвет. Она стояла у догорающего костра и снимала брюки с самодельной вешалки. — Похоже, моя одежда высохла! — радостно заметила она. Доктор смотрел на нее: песок везде — в растрепанных волосах, на свитере, из-под которого выглядывали гладкие загорелые ноги. Она вернулась к нему, но ничего не сказала о том, что он спал. — И как, тот рассвет был так же хорош, как здешний? — спросила она. — Мы скоро узнаем, — ответил он, надевая пропахший духами Клары пиджак. Она подпрыгивала, натягивая брюки, и возилась с молнией. — На самом деле я не помню. Думаю, здесь я видел только закат. — Если солнце заходит с одной стороны планеты, то восходит с другой. Все дело в перспективе, — задумчиво сказала она. Доктор внимательно посмотрел на нее. — Ты слишком долго путешествуешь со мной. Клара взяла его за руку, и он снова почувствовал, как что-то скользнуло в его сознание — что-то теплое, заставившее его сердца сжаться. — Недостаточно долго, — ответила она и погладила его пальцы перед тем, как отвернуться. — Смотри! Перед ними медленно всходило солнце, окрашивая облака красочными переливами фуксинового и золотого. Позади послышался шорох и трели птиц, и через мгновение дюжина крылатых созданий бросилась в небо, купаясь в первых лучах солнца. За ночь случился отлив, и теперь переход, о котором упоминал Доктор, виднелся прямо перед ними — поднявшаяся над отступившей водой полоска суши, ведущая от острова к материку. Дорога, по которой, очевидно, пора идти. — Думаю, мы сможем легко пройти по ней, — сказал Доктор. — Одна из самых прекрасных новостей за последнее время. Давай немного посмотрим на рассвет, а потом отправимся. — Клара, нам правда стоит… — Тихо… рассвет… — Но… прилив… — Нет… У нас еще есть время, и я хочу увидеть рассвет. Мы всегда должны смотреть на него, каждый день. Как ты когда-то… — Хорошо, — сдавленно ответил он. То, о чем она напомнила, невероятно тронуло его, и она поняла это по звуку его голоса. — Хорошо? — переспросила она. — Иди сюда… Глупый старик. Она потянулась к нему с улыбкой и коснулась ладонью его щеки, нежно поглаживая большим пальцем — в какой-то момент он вдруг понял, что может навсегда потеряться в ее глазах. — Я так рада, что ты здесь со мной, — сказала она неожиданно грустным голосом. — Я так рада, что ты дождался. Образ ее отражения, разговаривающего с ним в ТАРДИС, скользнул в его разум, и смешанное чувство страха и потери снова вернулось. — Тихо, Клара… Все хорошо… Это просто старые воспоминания… Только и всего. Как ты сказала, время сосредоточиться на том, что давало мне силу, а не всем плохом, что случилось тогда… Клара согласно кивнула, сдерживая слезы. — Хорошо… У меня есть кое-что, на чем тебе стоит сосредоточиться. Она придвинулась ближе к нему и обвила руками его шею. — Поцелуй меня, — выдохнула она. — Создай новое воспоминание.