Прокаженные

День начался крайне неожиданно. Нет, скорее, настолько неожиданно, что я вполне могла бы сдохнуть. Где-то около полудня я заставила себя разлепить глаза. Раздражающий звук доносился откуда-то со стороны входной двери моего нового пристанища, когда я все-таки более-менее проснулась. А это было нелегко, скажу я вам. Вчера, ради разнообразия, я кинулась на кровать Янкей, прямо в плюшевые объятия матраса и подушек. Двуспальная кровать казалась мне самым роскошным местом в мире, если не во вселенной. Не снимая одежды, я уже готова была провалиться в сон. Дафф же мерно измерял расстояние от кухни до ванной шагами, источая ауру всепоглощающей ненависти. Синусоиды еле доходили до меня, но они были настолько мощными, что у меня уже начала дергаться бровь. И его вполне можно понять: какая-то невразумительная брюнетка в обуви и верхней одежде развалилась на его кровати без всякого уважения. Но на то я и друг детства, чтобы раздражать его одним своим видом, и уходить безнаказанной! — Хоть обувь сними, лентяйка, — прыснул он, выходя из дома. Честно, не помню, как уснула, но когда проснулась, то была под одеялом и со скомканной одеждой поверх нее. Единственное, что на мне было, это полосатые носки и кеды. Если бы не моя особенность, то точно бы решила, что бурная ночь сегодня все же произошла! Запах мяты будоражил рецепторы. Как я еще умудрилась проснуться не с головной болью, а с легким ощущение… покоя? Хоть взгляд и скользил по коробкам с мужской обувью и другим вещам Даффа, но это место казалось по-настоящему моим. Не возьму в толк, почему на меня накатила такая волна удовольствия, но это очень даже приятно. Рукой я чувствовала прижавшийся к кровати рюкзак. От каждого прикосновения в нем шуршали таблетки, придавая этому месту еще больше причин, чтобы называться моим. Было светло, даже слишком. Лучи солнца проникали в комнату подобно ворам, расположившись только на самых ярких и блестящих вещичках. К примеру, один из лучей рикошетом стрелял мне в глаз прямо с верхней полки, где лежал один из «стволов» моего сожителя. Даже потягиваться лень, да и менять положение. Снова закрываю глаза. Так прошла еще пара часов, пока я, в полудреме, лежала на невероятно большой кровати в позе звездочки. Звук воды. Я не сразу сообразила, но именно его я и слышала. Наверное, мне и в голову не могло прийти, что рядом со мной кто-то будет принимать душ. Да и этот «кто-то» был вполне конкретным человеком. Дафф «Терри» Янкей терпел мое присутствие, но ему абсолютно точно не хотелось менять распорядок дня ради меня — ну, так мне кажется. Из-за стен я не видела его пространства, хоть и была чиста и трезва, как стеклышко. Запах мяты, звук воды и почти красавчик за дверью, — размышляла я, нежась на двуспальном монстре. Из-под одеяла виднелись мои кеды и полосатые носки, купленные на eBay. Даже удивлена, что меня не разбудил холодный тон рыжего, который бы сообщал мне, что отныне я и мои полосатые носки будем спать на коврике. — А жизнь-то налаживается. Но я многому еще не могла найти оправдания. Вчерашний день казался таким далеким, но все равно создавал лишь одни проблемы. Вчера я конкретно облажалась. Упасть в обморок — еще куда ни шло, но мои мысли и чувства… это ненормально. Живя в изоляции, мой мозг атрофировался: перестал понимать собственные сигналы и научился откликаться на чужие. Я хуже Даффа, который ничего не может показать или понять, но вот чувствует все даже в избытке. Прямо, как я вчера. Я стала другой. Во многих смыслах. Я начала понимать, что значит одиночество, и как оно влияет на меня. Впервые за многие годы скучала по кому-то, а не из-за отсутствия дел. Но самое главное — я стала другой вчера, в ту самую минуту, когда села на этот треклятый стул прямо перед Тришей. Мое сознание подчинилось на сто двадцать процентов тому импульсу, исходящему от нее. Я плыла по волнам ее эмоций. Это не было физически больно или принудительно, как это происходило раньше. Я сама захотела этого. Звук прекратился вместе с моим небольшим лирическим отступлением. Почти тут же дверь ванной открылась в мою сторону, закрывая обзор. Натянув одеяло до самого подбородка, я вздохнула. Теперь-то я его почувствовала. Главарь банды испускал вспышки раздражения. Внутри него клокотал всепоглощающий гнев, но до меня доходили лишь отблески. Когда дверь захлопнулась, Янкей быстро прошел по коридору, не заметив меня, на кухню. Даже на его лице отразилась злоба. Мелкие венки на лбу вздулись, а казалось бы спокойное выражение лица ожесточилось: он стискивал челюсти. Нездоровый интерес пробудился сам собой. И да, он вышел в одних лишь трусах. Слава богам, не стрингах, а то бы это совсем было за гранью добра и зла. Не берусь судить шелковые ли они, но выглядело это крайне гармонично. Я еще ни разу не видела его без одежды, и поэтому тех пары секунд мне было крайне мало. Хотелось под микроскопом порассматривать каждый мускул. Чисто из любопытства. Мужчина был фактически таким, каким я его себе представляла: достаточно жилистым, с незажившими шрамами на костяшках пальцев и под ребрами. С чередой шрамов от сигарет у предплечья. Очень необычно было видеть беспорядок на его голове. Не высушенные, взъерошенные волосы парня теперь были не медными, а скорее коричневатыми. Как будто вода делала их грязными. Меня все еще интересовало, куда он дел свою одежду. По близости ее не было видно, ну, а в ванной было уж больно мало места для того, чтобы ее там разложить. Этот вопрос попросту не давал мне покоя. — На сегодня все отмени, — услышала я деловой тон. Проклятие Гримм, да это же «Терри»! Тело само собой начало сползать вниз, пододвигаться к стене, становясь почти его частью. Напоминаю, на мне кеды и носки. Еще неприглядного вида трусы. Но это меня никак не останавливает. Еще немного, и я начну чихать — тут так холодно! В проеме я вижу ноги моего друга детства. Не самый лучший вид, но я не хотела раскрывать своего местоположения, и уж точно не хотела, чтобы он знал, что я проснулась. Наверняка тогда я пропущу все самое интересное! — Да в гробу я видел его интересы. В голосе чувствовалась усталость. Не сказала бы, что он сильно отличался от повседневного тона робокопа, но эти микро-сигналы я могла распознать на раз-два. Еще ни разу я не слышала, как Янкей обсуждает свой бизнес. Или незаконные сделки. Дела своей банды? Какую формулировку ни подбирай, все равно оказываешь героем какого-то детективного романа старой закалки. Я толком и не знаю, чем он занимается. Может, он возит героин в задницах иммигрантов — кто знает! Не самый приятный бизнес, все же… я бы спокойнее отнеслась к работорговле или сбыту краденого. Не так грязно, что ли. — Просто придумай какую-нибудь уважительную причину. Рокк, ты отлично справлялся с этим раньше, а теперь просто смени имя, — короткая пауза… — И ничего я не преувеличиваю. Это максимально дерьмовая идея. Ох, как интригует. Встав на цыпочки, я еще сильнее вжалась в стенку, пододвинувшись к выступу. Судя по всему, он говорил с Рокки. Я ревную. Мне тоже хочется поболтать с ним, а Янкей занимает его свободное время своими преступными делишками. Хотя звучало скорее, как будто он отпрашивал кого-то с учебы. И тут я вспомнила о младших сестрах Даффа, и о том, что они даже не представляют, где же находится их брат. И что мы живем вместе. Так и вижу, как близняшки подбегают ко мне и в своей раздражающей манере начинают сокращать расстояние между нами до минимума, постоянно повторяя: «Давай же, поиграй с нами, Эль!». Или как-то так. Девочки из фильма «Сияние» меньше пугали мое бренное тело, чем две бестии из соседнего дуплекса. Такие юные и жизнерадостные, они совсем не были похожи на Даффа, хоть и вобрали в себе семейную прямоту. Даже стали ее эпицентром, скорее всего. Сестру его я вовсе не помню по имени. Может, иногда и всплывает что-то, но в основном она просто орущая масса из нервозности и злости, прямо, как и ее равнодушный ко всему братишка. Они были чем-то похожи раньше, когда я еще входила в круг доверительных лиц, но не сейчас. Помню даже, что я нравилась ей. Она пускала меня к себе в комнату, когда Дафф не хотел со мной играть, и часто разрешала шуметь. В моем доме шум был роскошью для меня. Богиня в глазах малолетней наркоманки Гримм, — смеялась я себе под нос. — Н-не в этом дело, — он запнулся. На меня это событие подействовало подобно ледяному душу. Мне не приходилось раньше слышать, что Дафф запинается, ну или я просто не замечала этого. Но сейчас это было ярко выражено, прямо как у нормального человека. Кто бы сказал, — даже, если бы это сделал сам Рокки, — не поверила бы. — Надеюсь, мы друг друга поняли. Я не выдержала: — Что-то случилось? Это нужно было видеть. В течение миллисекунды Янкей будто бы переместился с кухни в то место, где стояла я. Это были большие шаги, полные уверенности. И еще, он был крайне смущен. Даже не напрягаясь, я уловила это почти с первой попытки, сначала приняв это чувство за растерянность. Рыжий стоял на расстоянии шести шагов от меня, прижавшись к двери. Ткань на его бедрах сжалась у стыка с поверхностью стены, когда он на нее облокотился. От быстрых движений волосы на его голове еще больше растрепались, упав на лоб. Выбритые виски стали смотреться еще более странными, чем были на самом деле. — Как давно ты встала? — Только что, — соврала я. Наверное, мой голос был все еще сонным. Он звучал чуточку неестественно. Его взгляд метался по моей фигуре, пока я прикрывалась одеялом. Ну, точнее он смотрел на мои оголенные руки и шею. Остальную часть моего голого тела он не видел, как и мы не видим в небе обратную сторону луны. Уверена, мои волосы были еще в большем беспорядке, чем его, но он упорно заострял свое внимание только на руках и шее. — Видок у тебя странный, — тон был обычным, как всегда слегка снисходительным. В его голосе прочиталось четкое раздражение, скорее всего оттренированное. И он был прав, выглядела я на его фоне неумытой просто-таки городской сумасшедшей, которая живет на помойке. Но он не имел прав это говорить. В конце концов, не я тут стояла в одних трусах! (На мне еще носочки…) — А у тебя попросту неприличный, — звучу, как недовольная мамаша. Грех, конечно, было жаловаться на такой вот вид. В относительной близости я еще сильнее захотела осмотреть каждый неприкрытый сантиметр его тела. Это было крайне аморально, но, чисто ради оправдания, будем считать это местью за инцидент в душе. Невольно я опустила глаза с его лица на ключицу, еле слышно вздыхая. Кажется, это моя маленькая слабость. Забавно в двадцать лет узнавать что-то новое о своих сексуальных предпочтениях. Его взгляд опускается ниже, когда он пожимает плечами с кривой ухмылкой. Он меня даже не слушал. И вот он натыкается на торчащие полосатые носки до середины голени и кеды. Его пространство меняется моментально, стоило только мозгу обработать информацию. Яркой волной в комнату влилось раздражение, причем, куда более сильное, чем во время разговора по телефону. — Я же просил снять тебя эти гребанные кеды… Не предупреждая, он большими шагами начал двигаться вперед, прямо к кровати, а я еле успеваю вжаться в стенку. Черт побери, этого парня воспитывали волки?! В приличном обществе принято предупреждать психов, что вы собираетесь их потревожить. И вот он уже около собственной постели, высматривает невидимые крошки у изголовья. Вот он быстро проводит рукой в том месте, где, предположительно, лежали мои ноги, и цыкает так громко, что чуть ли не трескаются стекла. Это выглядит особенно зловеще, учитывая, что ни один мускул на его теле не дрогнул. — Грязь. Клянусь, этим словом можно было кого-то пришибить. — Не вижу там ее, — скептически отзываюсь, чем только вырываю яму себе поглубже. — У тебя, наверное, зависимость от чистоты появилась. — У меня нервный тик появился. Благодаря тебе. Он что-то силился мне показать, но в его руке я видела лишь воздух. Может, он был какого-то неправильно цвета, но ни то из-за расстояния, ни то из-за того, что я вполне нормальный человек и не смыслю ничего в чистоте воздуха, мне не было видно разницы. Затем он снова провел по простыне, уже сверху. — А тут песок какой-то… — Не моя вина. Не с меня же ему сыпаться. Со стороны, наверное, ситуация вырисовывалась довольно странная. Здоровый такой парень в трусах и полуголая девица, будто бы болеющая булимией, вместе вглядываются в невидимые пятна на простыне. Даже не знаю, в каком фильме можно увидеть подобное на полном серьезе. В конечном итоге, Дафф стащил простынь с кровати, объяснив это тем, что та просто невероятно грязная, а мои выходки, в свою очередь, однажды доведут его до ручки. И тогда, цитирую: «ты будешь молить о том, чтобы твои кости нашли хотя бы этом веке». В момент угрозы у него был фирменный американский акцент. Он даже не обратил особо внимания на то, что я тут голышом расхаживаю, — разочарование прокатилось по мне крупными гроздями. Казалось, в этой ситуации я могла бы вполне и не прикрываться, а он и не заметит, только и будет ворчать про свою грязь. Не понимаю почему, но меня это по-женски задело. На улице было прохладно, ну я так думаю. Потому что вчера было далеко не жарко, да и вообще в этом городке термометр не часто поднимается выше шестнадцати градусов тепла — север, и все в таком духе. Ледниковый период вполне мог нагрянуть в любой момент, но Янкей даже и не пытался прикрыться. Не скажу, что хотела бы, чтобы он оделся, но я беспокоюсь о его здоровье. Самую малость. Пока он ходил взад-вперед с простынею в руках, мне и в голову не приходила мысль, куда же он ее денет. Уж больно глаза мозолила его задница. — Ну, так, — начала я разговор лишь для того, чтобы отвлечься, — что случилось? Ты звучал как «Терри». Уже у двери он обернулся в мою сторону, точнее только его рыжая голова. Дафф было открыл рот, чтобы ответить, как тут же закрыл его. Кажется, кто-то тут хочет подобрать слова. — Дела. Пока я находилась в не совсем культурном шоке от такого короткого и расплывчатого ответа, мужчина успел открыть дверь свободной рукой и босиком выйти из дома. Как Янкей приоткрыл входную дверь, в помещение попал холодный воздух. Я продрогну скорее, чем успею помочь этому парню взобраться по карьерной лестнице. Он даже не взял свой телефон, видимо, понадеявшись на мою сознательность. Я честно постараюсь оправдать его доверие, но не гарантирую, что не сорвусь, если его задница не окажется здесь через пару минут. С такими мыслями я просеменила к своему рюкзаку, доставая новую порцию прозака. Сейчас он кончался втрое быстрее, чем раньше — я пью его за место комплексного набора из пяти разных капсул. Из-за этого я чувствовала себя более уязвимой. Никогда не умела экономить препараты, скорее у меня врожденный талант прожигать деньги на них. Сидя на корточках под одеялом, я глотала таблетки одну за другой, надеясь, что эффект появится достаточно быстро. Моя скомканная одежда лежала где-то тут же, почти запиханная под кровать. Если главарь так отыгрывался, то мне стоит чуточку обидеться. В джинсах и свитере мне стало куда комфортнее, но все еще довольно зябко. Среди коробок Янкей наверняка бы нашлась пара тех, в которых лежат его зимние вещи, но я побаивалась копаться в них. Вдруг найду лошадиную голову, или еще какой-нибудь мафиозный фирменный знак. В конечном итоге, я устроилась на маленькой кухоньке, укутавшись в одеяло поверх одежды. Мой мобильник походил на больничный формуляр. Смс от Френка, дока и отца были прямо-таки рецепторными. Док напоминал, что скоро первое обследование, и мне бы лучше прийти. Отец усомнился в качестве моего нового жилья, а я, как могла, соврала, что тут у меня пятизвездочные апартаменты с видом на высотки города. Сообщение от Френка было полно фирменного скептицизма и прохладой, за которую я его так любила. В общем и целом, он радовался, что больше не является моим социальным помощником и выразил свои поздравления по поводу моего первого обследования. Я чувствовала некую ломку. Довольно давно я никак не щекотала свои нервы, пытаясь отправиться на тот свет, и теперь мне хотелось по привычке хотя бы сходить на свою любимую высотку. Стоило расслабиться, как эта мысль возвращалась. Голосок в моей голове буквально подстрекал меня на совершение неудачного суицида в душе моего друга. И это при том, что там даже не было ни места, ни возможности как-то покончить с жизнью. Стоило бы рассказать об этом доку, если я не забуду. Пришла короткая смс от Глиста. До сих пор мне даже не пришла в голову мысль узнать его настоящее имя. Это было почти что противоестественно, как если бы мне захотелось обнять Янкей будучи трезвой — что-то такое. В сообщение было всего одно слово: «занята?». Стоило мне только ответить на сообщение, как телефон тут же начал неистово вибрировать. Чуть из рук не вылетел. Жаль, что телефон был не в фиолетовом чехле, а то бы я вообще вышла бы в другую реальность. Подняв трубку, я поняла, что нужно было подождать еще пару минут. Истеричный голос паренька звучал так громко, будто бы он поставил себе цель на этот день — уничтожить барабанные перепонки Элинор Гримм. И могу сказать, что по большей части он справился с поставленной задачей.

«Никогда бы не подумал, что скажу это женщине, но… я хочу тебя!»

Сказать, что я выпала в осадок, значит, ничего не сказать. Впервые у меня от удивления открылся рот, и вот вообще ни разу не фигурально. Я реально раскрыла его так, словно собиралась проглотить свой кулак. — Ты пьян? Это было бы самое логичное объяснение сложившейся ситуации. Мне просто и в голову не могло прийти, спросить что-то другое. Находясь все в том же шоковом состоянии, я закрыла себе челюсть. Рукой.

«Просто ответь, могу ли я взять тебя.»

Потирая переносицу двумя пальцами, я уже начала размышлять о том, как же я вообще попала в эту ситуацию. Голос этого парня звучал так истерично, будто бы он был в отчаянии. Не то, чтобы я разбиралась в геях, но, думаю, что у него там серьезные неприятности. Не будет же он в одну секунду менять свои сексуальные предпочтения. — Либо это начало плохой шутки, либо ты все же опробовал рецепт моего компота.

«Да ты не так все поняла…»

Теперь уже была моя очередь биться в истерике. Голос Глиста был пропитан таким раздражением и усталостью, что я почти что приняла его за Янкей. Хотя от него таких слов я ждала даже меньше, чем от своего нового приятеля. Захотелось тут же бросить трубку и оставить этого несчастного на обочине жизни с его проблемами, но мне все еще не хотелось считать себя истеричкой. Более того, у меня был ярчайший пример того, что истерички — те еще создания. — Тогда выражайся яснее, а то мне ненароком показалось, что ты хочешь со мной уединиться, — я почти что простонала эту фразу. Даже захотелось ради шутки добавить: «чему я была бы рада!», но настроение упало ниже нуля.

«В твоем предположении есть крупица истины, афро.»

— Вот, начиная с этого момента, я реально начинаю волноваться за тебя, — нарочито встревожено пролепетала я в трубку, откуда на меня посыпался раскатистый смех паренька. Не то чтобы я не волновалась о нем с первой же двусмысленной фразы, но я все еще надеялась, что это просто дурная шутка. Когда же Глист заговорил серьезным тоном, то это внезапно стало слишком реальным, таким, каким не должно было быть. Будто бы прозак начал действовать.

«Мой padre moron застукал меня, как бы ты выразилась, в момент интимности. Не трудно догадаться, что у нас с ним был тяжелый разговор по поводу внезапного излечения, которое твой покорный слуга подстроил. В общем и целом, мне пришлось кое-что сказать, чтобы выйти из этой ситуации не в смирительной рубашке.»

Рассказ Глиста казался крайне увлекательным, но у меня в голове не возникало другого вопроса, кроме как: «Откуда он знает испанский?! Если, конечно, это был он…». Хотя из головы и не выветривался образ исхудалого тельца парня, смотрящего гейское порно в своих шикарных апартаментах, но мне все равно было интереснее узнать про испанский язык в лексиконе этого максимально белого парня. Черт, да если бы он сейчас нацепил на себя цепь и заявил себя братом любого черного парня, я бы и то меньше удивилась! — И каким боком тут забыла я? — «И почему ты просто не мог сказать „папа“ на нормальном языке, выскочка?!»

«Клин клином, как говорится. Папаша решил найти мне невесту…»

— Бедняжка, ей же придется просыпаться с тобой в одной постели до конца дней своих…

«Эй, я не так уж и плох…»

— Для парня, который подставляет свою задницу, да. Но не для того, кто дерет задницы.

«Хорошо, что мы пришли к согласию. Потому что я ответил, что уже без памяти влюблен в одну очаровательную девушку, которая так похожа на меня! И только с ней я могу состроить свое счастье, ведь она так тонко чувствует…»

— И твоего отца не смутило, что мгновение назад ты истекал слюной, да и не только, на двух мужиков? — бровь сама собой начала дергаться.

«Не то, чтобы он не обратил на это внимания…»

Если бы Кев застукал меня в таком пикантном положении, то вряд ли бы удивился, но эти ситуации и не стоило сравнивать. По тем крупицам информации, что я узнала от Глиста, его папаша — гомофоб с большой буквы Г и, более того, считает это недугом и чуть ли не происками дьявола. Если бы он был Папой или же священником, то можно было бы только посмеяться. Внутренняя мамочка во мне хотела как можно больше разузнать об этой ситуации, дабы защитить моего товарища по несчастью — чертовы инстинкты. Ну, и еще это звучало очень уж любопытно. Не так любопытно, как «дела» Янкей, но от скуки не помру. Все внутри меня чувствовало подвох, но интерес не угасал. — И что же требуется от твоей нареченной? — чувствовать себя девкой на выданье — это определенно нечто новенькое в моей жизни. От наплывшего двойственного чувства веселости и стыда мне захотелось хихикать, как недалекая школьница во время первого свидания. Черт возьми, да я же буду чьей-то девушкой! Конечно, только на словах, да и не в привычном для многих смысле, но буду состоять в отношениях. Мне такое раньше бы и в голову не пришло, но вот я сижу на кухне у Даффа и обговариваю свою «помолвку» со своим потерянным братом-близнецом. С ума сойти!

«Жить в моих шикарных апартаментах и пользоваться всеми благами цивилизации. А еще официально представиться моим родителям. И, бога ради, при них выгляди как женщина!»

— А, по-твоему, я на женщину не похожа?

«Не думал, что ты занимаешься самообманом. Даже я со своим гей-даром ошибся и принял тебя за своего, пока не подошел поближе!»

Любая другая представительница прекрасного пола точно бы обиделась на этого грубияна, но в моем случае нужно было просто признать истину и смириться. Не то что бы это не задевало отдельные струны моей души. Выражаясь точнее, мне просто хотелось сыграть на том, что я женщина, а не быть ей. В конце концов, большая часть людей этой планеты видят во мне заросшего больного пацана. — Тогда я точно подойду на роль твоей липовой девушки, — промычала я, вслушиваясь в звуки за дверью. Сразу же после этого дверь распахнулась. На пороге стоял Янкей, правда, уже одетый. Женская половина планеты может разочарованно вздохнуть — э-эх. Выглядел он более угрожающе, чем обычно, — я бы даже сказала, что он выглядел максимально соответствующе моему размытому представлению о его профессии: зализанные назад золотисто-рыжие волосы, черные солнцезащитные очки в металлической оправе; на ногах темные модные джинсы с массивной цепью по обеим сторонам бедер; сверху — кожаная пилотная куртка, а под ней расписанная японскими мотивами черная рубашка. Последний раз я видела нечто подобное только в фильмах восьмидесятых годов. Для полного сходства с образом ему только не хватало черного напарника. Дафф снова курил. В этот раз сигареты были дороже, в тонкой темно-коричневой обертке и с приятным благородным дымком. Я бы использовала их как освежители воздуха для дома, но слишком уж дорого. Даже не заходя в дом, а стоя одной ногой на породе, он как-то умудрялся всем своим естеством пропитать помещение, словно бы заполнить его собственным духом. В его расслабленной позе читалась уверенность, но пространство вокруг не изменилось — раздражение и нервозность. Ему шло быть таким «холодным» парнем. Всегда шло. Возможно, потому что другого Даффа я и не знала. Сейчас, когда он ввязался в криминал, то эта «фишка» стала его напарником. Кто бы связался с человеком, который может не измениться в лице, пока избивает тебя? Правильно, только псих. Поэтому-то мы с ним так хорошо ладили. Но мое сердце сделало кувырок явно не из-за того, что он выглядел сегодня по-другому. Не так давно я видела его в одном нижнем белье и не почувствовала особых изменений в настроении. А стоило этому парню надеть очки и кожанку, как мое бедное сердечко ушло в пятки? Это уже походит на сцену из какой-то мелодрамы. Между нами где-то два метра. Прекрасное расстояние, я довольна. Фибры души не откликаются на изменения в настроение рыжего. Кажется, я уже довольно долго пялюсь на него.

«Подруга, ты там жива?»

На миллисекунду я испугалась. Резкий звук заставил все тело вытянуться в струну, попросту окаменеть. Зато я все же отвела глаза от Янкей, что хоть чуточку радует. Синусоиды заискрились у меня перед глазами, когда, мне показалось, наши взгляды встретились. Я почувствовала между нами напряжение. Словно бы воздух меж нами потяжелел, стал вязким и забился где в ноздрях и горле, не давая мне издать и звука. Его нога делает непроизвольное движение вперед (всего маленький шажок), но он тут же отставляет ногу назад, отворачивая голову от меня. — Да, — нахожу я слова. Нужно просто отвлечься от Янкей! — Насколько это возможно… потом поговорим о деталях. Расслабленная поза мужчины стала слишком притворной. Да он просто подслушивал! Почему-то это смешно. Нет, ну, правда. Теперь мы поменялись местами, не зная настоящих значений слов друг друга. Если бы это была игра, то судья точно бы объявил ничью.

«Целую, дорогая! Папочка будет плеваться слюной от радости, когда мы объявим о нашем счастье!»

Клянусь, я слышала, как он чмокнул экран телефона. Это слишком смешно, чтобы вызывать во мне отвращения. Этому парню стоило бы быть актером, а не тыкать своей палкой в людей… как-то больно двусмысленно вышло, не находите? — Жду не дождусь, милый! — поддалась я игре Глиста, и тут же пожалела об этом. Стоило магии момента отпустить меня, как глаза нашли Даффа Янкей все на том же месте. Зрелище, скажу я вам, было крайне пугающим. Первый фильм «Носферату» не пугал зрителей так, как меня напугало поле вокруг знакомого. Сердцевина, внутренний гнев, переходил привычные рамки и подходил к краю концентрированными волнами, прямо как солнечная корона с ее вспышками. Два метра уже не казались мне гарантией того, что меня не охватит всепоглощающее безумие и, возможно, не отправят в другой мир. Легкой оборкой этого кольца служило чувство, которое я часто ощущала от рыжего, когда того охватывал гнев рядом со мной: обида. Конечно, я не психолог, но могу сказать точно, что злость и обида были взаимосвязаны, и напрямую сходились на мне. Будь я дуррой, то назвала бы это ревностью, но нет. Это точно не она. Я видела множество видов различной ревности. От ревности детской, когда родителям было важнее приглядеть за другим ребенком или же когда они хвалили чужое чадо, до ревности к любимому человеку. Это всегда было случайностью: оказывалась ни в том времени, ни в том месте. И ревность выглядела иначе. Для меня она всегда оставалась мерзкой, извивающейся змеей в пространстве меж людьми. Это чувство имело особый цвет и послевкусие, но я не знаю их. Никогда не видела чистой ревности, не ощущала ее острее, чем на кончике своего языка. Дафф не мог ревновать: синусоиды его гнева, обиды, страданий были похожи на извилины кривых в строчке измерения пульса, вовсе не походило это на змей. — А ты долго! — Вжимаюсь в спинку, чувствуя, как мелиса путается в моих волосах. — Пришел забрать телефон? Как хорошо, что он лежал буквально у меня под носом, иначе мне было бы сложно подобрать слова. Отчего-то мне вовсе не хотелось делиться с бандитом своим гениальным планом. Нашим с Глистом. Будь это только лишь мой план, то я тут же разболтала, похвасталась бы, но не сейчас. Кажется, я действительно схожу с ума. Его взгляд опустился к поблескивающему экрану смартфона, лежавшего в паре десятков сантиметров от меня, почти что на краю стола. Показалось даже, что он о нем только вспомнил. Мозг выдал предположение, что мое тело очень неудобно располагается по отношению к нему. Дафф бы ни за что не смог бы забрать его, не пересекая черту. — У тебя есть «милый»? — Даже из-под очков было видно, как приподнялась его левая бровь. Почудилось, что вся эта пылающая корона вокруг него лишь мираж, ведь голос, натренированный в ванной, звучал уверенно и убедительно, не отдавал металлом. Хотелось, чтобы он сейчас рассмеялся, будто бы над шуткой. — Я и тебя милым считаю! — наугад выпалила я прежде, чем осознала, какую невразумительную чушь ляпнула. Здравый смысл, если бы умел говорить, уже бы прошипел, закрывая лицо руками: «во-о дурра-то!». Наспех я придумывала отмазки, которые больше будут походить на истину. Что-то вроде: «Да я вообще сама с собой говорю!»… и это звучало еще глупее, чем-то, что я произнесла. — Не то, чтобы я имела в виду то, что сказала… — Меня еще никто милым не называл, — процедил сквозь зубы бандит, скрещивая руки на груди. Ни один мускул на теле больше не пошевелился, будто бы его охватил паралич. — Даже обидно. — Ну, тогда это именно то, что я и сказала! «Господи, Элинор Гримм, что ты, черт подери, такое несешь?!» — орали всевозможные голоса в моей голове, которые имели хоть капельку мозгов. Ну почему я просто не могла сказать Янкей правду? — Вообще я хотела тебя познакомить, — начала я неуверенно, понимая, что мои слова будут звучать неправдоподобно, но все же окажутся истиной. Это слишком противоречиво и сложно для меня, — со своим другом. Мы там в… клинике познакомились. Классный парень, похож на меня. — «Классный» и «похож на тебя»? — тупо повторил Янкей за мной, пробуя сказанные слова на вкус. Клянусь, это звучало так, будто бы я учу ребенка разговаривать. — И ты зовешь его «милый». В глубине души мне захотелось его ударить. С ноги. Желательно, прямо в челюсть или же между ног — чтоб больнее вышло. Когда Дафф становился таким, то с этим парнем говорить было бесполезно, по крайне мере, по-человечески. Сейчас мне следовало бы по полочкам разложить всю ситуацию, начиная с самого начала, не забывая каждые секунды три упоминать, что Глист в меру нормальный парень, который любит других парней. И ходит с огромной палкой. И мы похожи. Черт, я запуталась. Что не следует говорить, а что нужно? Гиперответственность моего друга детства выводила из себя. В течение последних пяти лет мы не разговаривали, даже не встречались взглядами. Теперь же у меня будто бы появился отец, которого я никогда не просила. Рыжий был вспыльчивым по своей природе: первобытный гнев сидел в нем и грыз плоть даже в мирное время, не говоря уже о временах, когда тому приходилось с боем вырываться из собственного дома. Он был заботливым всегда, но с течением времени я все сильнее понимаю, что мне одной не справиться с этим. Были ли это его сестры, я или даже его «Панталоны» — все мы несли на себе груз его ответственности. Но при всем этом большую часть принимала на себя я, хотя и не понимаю до сих пор, что именно послужило катализатором такого особого отношения. Нужно будет переименовать Янкей в телефоне на «заботливого папашу». — Он душка, — неловко признаюсь я. — Но не такой классный парень, как ты. Сам же знаешь, что ты девичья мечта. Ну, а этот парень скорее мечта других парней. Знаешь, он как раз по этой части. Казалось, у Даффа от сердца отлегло. — Последней раз меня так дразнила Триша. «Девичья мечта» была ее любимой фразой, и почему-то это страшно меня бесило, — кривая ухмылка на лице парня поползла вверх. — Но сейчас мне даже понравилось. Можешь продолжать меня хвалить. Я чуть не грохнулась на стол лицом. Иногда главарь попросту не знал меры в этом притворном флирте. Любая другая барышня бы расплылась от подобной холодной остроты, но мне хотелось только сильнее стиснуть зубы, чтобы не засмеяться. Обольститель нашелся, — смеялась я про себя, прикрывая рукой рот. Порой у него выходило на «пять с плюсом», а иногда эти измученные попытки могли вызывать только нервный смешок. — Только если, уважаемый хозяин моего жилища, ты соизволишь наконец-то сказать, что же привело тебя сюда, — промурлыкала я настолько утонченно и заигрывающее, насколько позволял мне мой скудный навык. Подобную интонацию я слышала только в фильмах и, с горем пополам, изображала ее от случая к случаю. На миллисекунду его пространство снова заискрилось. Эротические фантазии этого мужчины слишком очевидны, чтобы я заостряла на этом свое внимание. Второй раз он уже попадается на подобную фразу, и второй раз мне хочется настолько сильно закатить глаза, чтобы остались лишь демонические белки. — Работа для тебя появилась, — бросил он в пространство над своей головой. Пепел падал с опущенной к полу сигареты большими гроздями, а он даже не обращал на это внимания. — Есть один парень, Сейд, он хочет встретиться с тобой. Слухи в моей сфере слишком быстро расходятся. Не то, чтобы я не была удивлена, просто это было достаточно ожидаемо. После того первого задания Дафф и словом не обмолвился о конкуренции или о чем-то подобном, будто бы ее и не существовало. — Это его интересы тебя не волновали сегодня утром? — понимание нахлынуло на меня, и тело само подалось вперед. До сих пор я думала, что этот парень утром злился на Рокки, из-за какого-то незначительного инцидента. Просто разговор их выглядел так, словно двое родителей спорили о воспитании своего чада. Неосознанно я еле заметно подалась вперед. Последнее время во время настолько приватных разговоров мне хотелось быть хоть чуточку ближе к нему, этому мужчине. Наверное, мои суицидальные наклонности таким образом находят хоть какой-то выход. — Ай-яй, — погрозил пальцем Янкей в мою сторону, будто бы отчитывал пятилетнюю девчонку. Черт, и почему он всегда обращается со мной, как с маленькой? — Подслушивать не хорошо. Особенно, когда врешь, что в это время спала. — Ну, «только что» — понятие крайне растяжимое, — поднимаю я руки в непонимании. Вообще, я понимала, что сильно ложанула, когда выдала, с какого момента подслушиваю, но слов уже было не вернуть. — Нет времени на споры, — выдохнул он, бросая сигарету в сторону улицы. И его реплика приводит меня в бешенство: он же сам только что тратил время на бессмысленный спор о том, как я называю Глиста! — Рокки уже в машине, он тебя и отвезет. — А как же ты? — В процессе разберусь.

***

В машине мы с Рокки милейшим образом поболтали о его новой стрижке. Блондин теперь по-пижонски зализывал волосы назад, высвобождая пару прядей так, чтобы те падали поверх бровей и лба, делая свой вид менее официальным. К тому же на нем все еще был фартук из кондитерской, а на моем сидении лежали милые печенья в форме звездочек. Вокруг этого мужчины все казалось более очаровательным, чем оно есть на самом деле. Бывший байкер хоть и иногда вызывал у меня некоторый страх, по большей части был самым крутым из всех «Панталонов». — А ведь он так старался избежать этого, — наконец, проговорил он, сворачивая в какой-то из переулков китайского квартала. Было все так же светло, но в машине, из-за длинных вывесок и гор белья на веревках, было темнее, чем ночью. Мы свернули около пяти раз, протискиваясь меж мусорных баков и кое-каких приличных строений. Даже мне, девчонке из гетто, этот район кажется неблагополучным. Более того, мне тут страшнее жить, чем в бывшем доме Янкей. Тут было много людей, и приходилось садиться прямо посередине машины, чтобы точно не чувствовать беспокойства. Я глотала таблетку за таблеткой, наблюдая за толпой людей, огибающих нашу машины. — Вы что-то сказали? Было страшно даже глаза поднимать. Сердце бухало уже где-то в горле, отдаваясь гулким эхом в ушах. Я собственную-то речь еле разбирала. Не поднимая глаз, я уставилась в рычаг переключения передач, чтобы не нервничать еще больше. — «Терри» целый день пытался как-то повлиять на встречу, но, как видишь, ничего не вышло, — казалось, это его веселило. — Это ведь должно ему как-то помочь? — Моей единственной целью в этой жизни стала помощь Даффу. Каждый шаг в сторону от намеченного курса казался мне противоестественным. Если же сейчас мы едем не на «плановую» встречу, то все это бессмысленно. — Честно сказать, ему больше поможет, если эта встреча сорвется. Скорее… его вынудили познакомить тебя и Сейда. Сердце забилось еще сильнее. Это полностью объясняло недавнее поведение этого парня, а так же и его скверное настроение. Это не входило в его планы, и как бы он ни старался скрывать свои эмоции даже от меня, я все равно заметила их. Ну, вообще они прокатились по мне, как асфальтоукладчик, но суть вы уловили. Еще и его искреннее нежелание самого визита его персоны во владения… другой группировки, я так думаю? Все это меня ужасно злило. Неужели ему просто нельзя было сказать мне правду? Не чужие же люди! Как его… инструмент, лифт на лекарственной тяге я должна быть в курсе каждой мелочи, но он упорнее не доверяет мне даже своего прошлого. Сам этот факт заставлял меня кипеть от злости. Эта ярость не находила выхода, и я просто сильнее сжимала кулаки. — Все, что этот мальчишка делает, он делает не только ради себя, — на эту реплику я все же отреагировала, хоть этого и не планировала. Голова сама собой поднялась, а глаза уставились на Рокки таким взглядом, словно я готова его сожрать. — А для чего… — Это секрет, — почти по-девичьи проговорил мужчина, слегка повернувшись ко мне. До этого ни один его мускул не был направлен в мою сторону — он следил за дорогой. — Просто нужно подождать, и он расскажет тебе. В конце концов, это и тебя касается. А? — единственная мысль в моей голове на ближайшие минут пять. Сидя в крайне неудобной позе с напряженной головой и прямой спиной, я никак не могла отойти от шока. — Это касается и меня? Каким образом? Разве я не просто средство для достижения им желанной цели? Удачно подвернувшаяся возможность? Это было странное чувство. Смесь латентной радости и злости. Меня либо держали за дуру, либо просто не думали, что я достаточно ценна для того, чтобы рассказывать мне о «наболевшем». И нет, я понимала, что цель Янкей далеко не в простой власти. С того самого дня, я все думала, зачем же ему это, какой в этом смысл? Я перебрала миллионы возможных вариантов, но с каждой новой встречей я все больше убеждалась, что ошибаюсь. Таким образом, я проехала еще пару переулков. Сказать, что я ненавидела Даффа сильнее, чем эту женщину, значит, ничего не сказать. Он полностью завладел моими мыслями, и мне все никак не удавалось как-то изгнать его. Каждую секунду мой разум только и делал, что генерировал идеи и возможные варианты того, что же нужно рыжему от этой самой власти. Его судьба… трагична. Он определенно не в порядке, но со мной он обращается так учтиво, что не закрадывается мысли, будто бы он хладнокровно идет к своей цели из-за меркантильности. Мне просто хочется хоть чуточку больше о нем узнать. Мы подъехали к стереотипному китайскому ресторанчику. С декоративными песольвами и драконами на витрине, фальшивым китайским козырьком из гипсокартона и знаменитой золотоносной кошкой прямо у главного входа. Надпись на деревянной двери гласила о закрытии ресторана на ремонт. Возможно, это было лишь прикрытие. Я снова выпиваю три таблетки прозака, умоляя свою нервную систему выдержать это испытание. Входя внутрь, я не издала ни звука. На улице, где располагалось место встречи, почему-то не было ни души, и это настораживало. Я привыкла скрываться во мраке, поэтому такая вот безлюдная улочка казалась мне особенно странной, ведь всем известно, что днем в китайском квартале не продохнуть. Внутри было прибрано, все в том же восточном стиле. Я ожидала громил у входа с каменными лицами и нестандартными сексуальными интересами, но их не оказалось, ни у двери, ни во всем здании. Оно вообще казалось заброшенным. Сквозь деревянные ставни проглядывался кое-какой свет, освещая пару стульев и столов. Все же это было очень маленькое помещение. На человек двадцать, не больше. Истуканом я встала посередине ресторана, оглядываясь. А затем через заднюю дверь вошло чье-то пространство. Было слишком темно, чтобы я стразу рассмотрела его, но это точно был тот самый Сейд. Опасный тип, к которому меня так не хотел подпускать мой друг детства. Первые волны были слабыми, даже скорее водянистыми — интерес, любопытство, даже похоть. Последнее явно не ко мне. В средних кругах и сердцевине была мешанина из злости, боли и зависти. О да, много зависти. Мне хотелось поскорее понять его, пройти проверку и уйти. И вот я увидела и самого человека, пока только его рост — высокий, прямо-таки очень. По сравнению со мной, он был великаном. — А я все гадал, с чего бы такой шум, — идеальная речь резала слух. Мое тело чуточку поежилось даже от такого высокомерия в голосе. Даже Триша не вызывала у меня такой антипатии, как один только голос этого человека. — Присаживайся на любое свободное место, Элинор. — Как хорошо, что мы уже знакомы, — не хотелось быть грубой с незнакомцем, но голос сам собой начал отдавать нотками металла. Я села за ближайший столик. Сидение у этого стула была крайне неудобным и каждая моя выпирающая кость это ощутила, то есть… каждая кость. Они у меня все выпирают. И вот я поднимаю глаза на человека, с которым волею случая должна провести какое-то время. Я не самый приятный человек в общении, но даже моя дикция не заставляет уши сворачиваться в трубочку. Этот мужчина произнес мое имя так… пошло. Я уже начинаю задумываться о цели моего визита, да и о пространстве Сейда. По телу проходит мелкая дрожь, когда я начинаю думать об этом. Почему-то в голове тут же всплывает образ главаря «Панталонов», как будто он являлся гарантом моей безопасности. Пространство мужчины составляло пару шагов, было насыщенным и притягательным. Оно виделось мне притягательным, потому что больше всего походило на крышу высотки. Мне хотелось прыгнуть и умереть. Труднее всего было поднять глаза, чтобы вообще разглядеть его, а не иметь смутное представление о своем собеседнике. Глядя на него, я все думала, как же может различаться внешний вид человека с его внутренним миром и голосом. Внешне высокий, он все равно больше не казался мне устрашающим, пока не открывал рот. Худой мужчина средних лет, (даже сказала бы, что ему около сорока) с глубокими морщинами под глазами с кофейной радужкой глаз. Именно они и соответствовали его эмоциональному фону: будто бы искрились демоническим свечением, переливаясь из черного в медный, а затем в кофейно-матовый оттенок. Сейд был человеком восточной наружности, со всеми вытекающими из этого последствиями, включая темные кудрявые волосы и темно-бежевый цвет кожи. Он совсем не вписывался в свое окружение. Одетый в подобие китайской танчжуан черного цвета с золотыми драконами по обе стороны костюма, этот старик выглядел слегка нелепо. Будто бы не на своем месте! Причем и обувь его и брюки были чисто английского покроя, что делало ансамбль еще более невразумительным. Подходя к другому столу, он опирался на массивную трость с рукоятью в виде оскалившейся песьей морды. Шаги отрывистые, неуклюжие. Но он почему-то не терял своего своеобразного величия, пока проходил сквозь столы, занимая свое место. — Я осведомлен о твоих способностях, хоть и слабо верится в их существование, — проговорил он, когда сел за стол в метрах двух от меня. Акустика в этом месте была потрясающая. Каждое слово, что он говорил, отдавалось во мне вибрацией. Теперь я понимаю, почему выбрали именно этот ресторанчик. — Но, в основном, я пригласил тебя не за этим. — Несложно догадаться, что наша беседа должна быть сугубо приватной! — Голос предательски дрогнул, когда наши взгляды встретились на пару мгновений. Меня будто бы обдало холодным душем. Исходящая от него волна была… неприятной, если выражаться корректно. Каждая клеточка моего тела испытывала к ней неприкрытое отвращение, хоть такая реакция и вызывала у меня интерес. С секунду он молчал, снова и снова осматривая меня с ног до головы, пока я глотала все возражения и пропускала через себя все новые и новые позывы. — А тебе случайно в этом не жарко? — В голосе Сейда послышалось искреннее беспокойство, что и отразилось в нем слабой волной. — Ужасно душное место, но оно оптимально подходит для подобных встреч. — Я все еще не знаю, что у нас за встреча, — признаюсь я. Тело подводит, и я начинаю чувствовать жар всем телом, будто заговоренная. — И тут, правда, жарковато. Не твоих ли рук дело, Сейд? На свое имя он еле заметно цыкает. — Как грубо. Только этот мальчишка мог научить тебя подобным манерам общения. Со старшими стоит говорить более почтительно, Элинор, — не могу разобрать: действительно ли он обижен, или же это все часть какого-то хитрого спектакля, и если я поведусь, то ловушка сомкнется. И тогда я пропала. — У нас приватная встреча, как я и сказал. Это вовсе не касается твоей работы на «Терри». — Об этом мне уже сообщили. Сейд опускается всем телом на стол, смотря мне прямо в глаза, и я… не в силах отвернуться. Просто-таки небывалый случай, когда я против своей воли начинаю подчиняться чьему-то решению. Тем более такому гипнотическому. Теперь я поняла, он походил на змею. — Моя организация, как бы это сказать, конкурирует с той шайкой, в которой, на данный момент, состоишь и ты. Мы работаем на одного человека, но в разных ветвях, пытаясь урвать больший кусок себе, понимаешь? — На каждый вопрос я незамедлительно кивала. — Итак, моя «компания» занимается фармацией. «Терри», Триша и прочие занимаются похожим делом, но более масштабно: они занимаются фармацевтикой. То есть мы производим наркотики и лекарства высшего качества, а они разбавляют их и перепродают на обычном рынке. Ох, у тебя такое лицо, будто бы ты и не знала об этом! Глаза, как лед. Мне сложно было даже подумать о том, что именно этим и занимается Янкей. Точнее… я не верила в это, но мой радар не чувствовал ни капли лжи. Более того, в его словах читалась неподдельность — он говорил то, что было истиной для него. Истина всего одна, это я знала точно. Почему-то на душе тут же стало противно, ведь… отец Даффа был заядлым наркоманом и пьяницей всю свою жизнь, и я просто не могла поверить, что ребенок, прошедший через весь этот ужас, мог теперь наживаться на других. — Не стоит так пугаться, девочка! Не ты же вставляешь иглу в вену, а они сами. Думай об этом, как о естественном отборе. Или же… тебя больше заботят не люди, а исполнитель? Тогда можешь выдохнуть, конкретно «Терри» и его ребята являются коллекторами фирмы и просто возвращают долги. Уверена, этот мужчина заметил ту волну облегчения, которую принесли его слова. Будто бы Даффа отмыли и отчистили в моих глазах одной лишь фразой. Но на смену этому чувству пришел стыд. Как я могла так легкомысленно тут же засомневаться в своем друге, так быстро отказаться от него? Нет, я не поверила. Но малая частичка меня все же сжалась внутри, подумав, что так оно и есть. Я буквально похоронила этой частичкой все то доверие, которое было мне оказано. Мозг тут же начал свою привычную деятельность, размышляя о том, что быть коллектором очень даже неплохо. Я часто видела коллекторов в своем районе, и совершенно не представляла Янкей в подобной роли, но сейчас это казалось таким… естественным. Он был хладнокровным, достаточно накаченным и ко всему прочему выглядел всего достаточно солидно и серьезно, чтобы заставить любого человека пожалеть о невыплаченной сумме. Ко всему прочему, рыжий работал ногами просто превосходно. Глядя на избиение Джери, я это уяснила. — Тогда… Я не успела договорить. Сейд сделал этот жест, который показывает, что ты должен заткнуться: — Я уже сказал, наш разговор никак не касается коллектора со склада, не так ли? — я снова киваю, как какой-то болванчик. — Просто нужно было прояснить все, чтобы не было недоразумения. Итак, Элинор, я и мое начальство заинтересованы в тебе. Правда, в разной степени. Повторюсь, мы сейчас будем говорить не совсем о работе. Это мы сможем обсудить потом, ну, а сейчас… хотелось бы сказать, что я очарован. Моргаю. Один раз, другой. Все равно не проходит наваждение. В метрах от меня сидит мужчина, который годится мне в отцы. Он умен, неприятен и имеет странную способность убеждать людей во всем, что только придет ему в голову. И он очарован мной? К горлу подступает ком, от чего я не могу и слова вымолвить, но лицо заметно искривилось. Будто бы мне было ужасно больно. Я почувствовала, как мышцы лица сократились и застыли, как от паралича. Черт возьми, я впервые слышу нечто подобное и это не вызывает во мне ничего, кроме как странный букет эмоций из негодования, недоверия и неприязни. Святая троица «не». — Вы… что? Никак не могу унять сердцебиение. Оно стало таким, будто я пробежала марафон вокруг Земного шара! Отдаваясь эхом в ушах, оно не давало сконцентрироваться. Рефлекторно все мое тело вжалось в спинку стула, прилипая позвоночником к деревянной доске. И это было больно, но не отрезвляло. Совсем. Смотрю на круги и поля. Без изменений, только вот эта корона пошлых мыслей стала куда ярче. Судорожно вбираю воздух в легкие. Слишком стрессовая ситуация. Не знаю, почему мне внезапно стало так плохо: не от того ли, что тут просто невыносимо душно? Это все же не игра моего воображения. Он прищурился, осматривая меня с ног до головы. Словно я осталась без одежды. И это не смущало меня, но вызывало мурашки. Такие, будто от могильного холода. — Эти кости… так притягательны. Впервые встречаю настолько болезненно выглядящую женщину. Я видел множество наркоманок, Элинор, но в тебе есть то, что делает тебя не такой, как они. Ты достаточно жива для жизни, но смерть уже отпечаталась на твоем теле. Что ты принимаешь? Галоперидол* как успокоительное? Амитриптилин* как добавку для поддержания веса? Клопиксол* против тревог? Прозак* как ежедневный допинг для тонуса? Откуда он знает… что я принимаю? — немой вопрос застыл в моих глазах, и он прочел его. Мне по-настоящему стало страшно, когда он приподнялся на своем стуле, нависая над столом. Его пространство становилось все чернее, все более похожим, на черную дыру. Когда он улыбнулся, то по всему моему телу прошелся электрический заряд. — Я навел справки. Никакого криминала, не волнуйся. Хотя… о чем это я! Тебе все равно. Тебе просто непривычно слышать нечто подобное, ведь до этого никто не интересовался тобой в подобном плане. Цель нашей встречи такова: я предлагаю тебе свалить от «Терри» ко мне. Сегодня слишком много предложений. Звезды ли так совпали или нет, но это мне совсем не нравится!