Прокаженные

На пороге квартиры в черно-белом костюме стоял Янкей, как какой-то герой старого кино про бандитов. У меня в голове крутилась парочка вопросов, но самым цензурным был этот — сколько в среднем времени этот парень проводит перед зеркалом? Нет, серьезно. Он как девчонка перед ответственным свиданием: всегда подбирает разные костюмчики от случая к случаю. И все бы ничего, но его вкус, мягко говоря, отдает театральщиной посильнее влажных фантазий Тиффани, а это о многом говорит. Так вот, стоит Дафф перед дверью весь такой монохромный, пока мне в голову приходят самые немыслимые идеи касательно данного образа, как из-за угла выходит мой сосед в своих фантастических тапках, и вот теперь-то мне показалось, что выгляжу неуместно тут только я. — Вы, — указываю я на мохнатые рожки единорогов, — и он крадете мою фишку! Не понимая моего испорченного настроения, Глист поспешил к дивану с миллионом маленьких подушечек, пока я открывала дверь. Дафф уже отошел на приличное расстояние от входа, когда дверь начала медленно распахиваться под тяжестью своего веса, а я переместилась к креслу напротив дивана, подхватив свой обычный компот. Стоило мужчине переступить порог дома, фырчанье недовольной кошки вырвалось из моего рта. У него даже туфли под стать этому чертовому костюму! Он что грабанул винтажный магазин одежды? — Так вот, что ты имела в виду! — нарочито громко провозгласил брюнет, показывая палкой на моего излишне полосатого друга. — Это она сказала, что мы крадем ее фишку. Янкей сделал странный жест рукой, будто пытаясь смахнуть нарисованные полоски со своего пиджака, и закрыл за собой дверь. Его взгляд тут же заметался по роскошной квартирке Джо младшего, я поняла это только по мотающейся из стороны в сторону голове. — Я могу снять пиджак, если это как-то поможет. Ах да, на нем еще и солнцезащитные очки. Опять. Честное слово, чувак, ты будто бы специально! — Конечно, нет. — Мою усталость только мертвый бы не распознал. — Но ты все равно сними, — незамедлительно добавил Глист, ударив измерительной палкой по столику. И почему у меня в голове тут же заиграла песня «You Can Leave Your Hat On»?.. Наверное, потому что весь стриптиз в фильмах происходит исключительно под этот развязный шлягер. Дафф же, ничуть не щадя мое богатое воображение, начал расстегивать пуговицы. Очень. Медленно. — Слушай, а если произнести твое имя три раза ты исчезнешь или попытаешься затянуть меня в потусторонний мир? — Если ты произнесешь мое имя так, как я тебя учил, то исчезну не я, а твоя одежда. — Как мы перешли от шуточек к нескрываемому домогательству? — У меня другой вопрос: как мы от домогательств перешли к шуткам? — Все, хватит. Иначе придется ставить рейтинг «только для взрослых» перед каждым вашим диалогом. А мне бы все же хотелось сохранить «просмотр в присутствии родителей». Уже в который раз Глист удачно вмешался в нашу словесную перепалку и не дал ей перейти воображаемую черту дозволенного. Хотя и казалось, что с каждым днем грань дозволенного становилась все размытее и размытее, будто… ладно, у меня есть два варианта почему. Первый: грань стала настолько же узкой, насколько шуточки Даффа стали плотскими (а не плоскими), и второй — во всем виноваты мои не вовремя снятые трусики днем ранее. В любом случае, это события одного полета. Коллектор облокачивается на дверной косяк у самого начала гостиной, заставляя меня пялится прямиком в его идеально черную рубашку, так целомудренно застегнутую на все пуговицы, что крайне несвойственно… кому-угодно до шестидесяти лет. Наши взгляды встречаются на пару мгновений, чтобы я успела заключить: «девочка, ты попала», и снова устремились куда-то подальше от наших лиц. Не знай я Янкей, подумала бы, что ему стыдно. — Не хотелось бы прерывать вашу супружескую идиллию, — ехидничал он, указывая на миловидные кружки в горошек и сладкие апельсиновые дольки в блюдцах, — но я пришел, чтобы забрать Гримм на ночь. — А она будет дома к десяти? — деловитый тон Джо заставлял меня смеяться самым идиотским смехом из всех, на которые я была способна. — Ладно, разрешу к одиннадцати, если будете звонить каждые полчаса! Дафф чуть приподнял уголок губ, что в его случае можно было интерпретировать, как безудержное гоготание, затем вальяжно прошел к скамье у входа, садясь на нее так, что его чертовы ноги разъехались от одного конца сидения до другого. Если бы ему пришло в голову сидеть так в общественном транспорте, бабушки бы накатали на него огромную жалобу за несоблюдение норм приличия. А пара девочек лет тринадцати открыли бы для себя мир сексуальности. Я же, как полная дура, подавилась компотом ровно в тот момент, когда хотела вставить этот комментарий, но вместо этого лишь кашлянула. — И ты не боишься, что ее добродетель не в безопасности? — Дафф огляделся, будто высматривал кого-то в коридоре, затем чуть наклонился, подмигивая. — Вот я не до конца еще решил, стоит ли ей бояться или нет. Глист раскраснелся, как малолетняя школьница, потеребив рог единорога. Черт возьми, еще немного и я, правда, почувствую себя лишней. Вся эта сцена могла бы быть в американском ситкоме, но вместо этого разворачивалась на моих глазах. И так прошло еще минут пять, пока до меня не дошло, что хозяева из нас с Глистом такие же, как из бандита сердобольная бабушка, и мы оба забыли предложить нашему гостю хотя бы воды. Поняла я это лишь при выходе из квартиры, под смс Янкей. Спускаясь в лифте, ко мне приходило осознание того, что даже тут пахнет свежее, чем у меня в домике, но ни в какое сравнение не идет с запахом мелиссы на подоконнике моего друга детства. Как обычно, меня подвозил Рокки. Его мизерное пространство было просто невероятно удобным в плане передвижения. Почти всю дорогу мы болтали про моего соседа Джо. Большую часть этого времени блондин распинался, что милее создания не встречал, хотя бы потому что никто еще так откровенно не сверлил его взглядом. Могу только догадываться, что еще крестная фея Даффа считает милейшим, возможно, порно. Но в этом я не так уж и уверена. Мы подъехали к башням близнецам. Не тем, что были в Нью-Йорке: красивым высотках с блестящими крышами и всем таким, вовсе нет. Это был тот тип близнецов, который был показан в одноименном фильме с Денни де Вито и Арнольдом Шварценеггером. Одно здания было выполнено в вычурном хай-тэке, который я бы назвала «порно для любителей Звездных войн», а другое (такое же по строению, но не по стилю) было выполнено в эдаком стиле девяностых, когда одну часть здания доделали, вторую забыли, третья все еще ремонтировалась, а четвертая стала нелегальной парковкой. В общем, веселые здания, известные в городе, как «Пути». Все очень просто: здание «номер один» — казино и отель, отремонтированные года три назад одним крайне предприимчивым итальянцем, здание же «номер два» — полу-заброшка с парковкой и парой коллекторских контор. Очень удобное расположение этих двух зданий делает почти невозможным для обычного человека не проиграть деньги в первом, и не закончить свою жизнь в последнем. Очевидно, нам в коллекторскую конторку. Почему-то у меня не возникает сомнений в этом в плоть до того момента, когда мы не останавливаем машину напротив главного входа в казино. Прямо перед нами красная ковровая дорожка и лоби-мальчик, который уже желает забрать нашу машину. Через стеклянные окна в пол виден вестибюль, в котором уже расположился Янкей в этом чертовом полосатом костюме. Среди хрома и стекла он выглядел так же странно, как и я в кукольном домике «Барби». — На выход, дорогуша. — А нам точно сюда, а не… — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — великосветски проговорил Рок, поднимая руку к небу, будто клялся на библии. — Или как-то так. Боясь испачкать бархат дорожки, я выхожу так, будто косуля на водопой. И слышу позади себя этот чертов стариковский смех. — Я припаркуюсь где-то поблизости, парень, — обращается он к мальчику. Тот выглядит настолько рассеянным, что, клянусь, мог бы упасть в обморок прямо сейчас. — Не скучай, Элли! «Не зови меня Элли», — отозвалось у меня в голове быстрее, чем я успела об этом осмысленно подумать. Все же некоторые привычки остаются на всю оставшуюся жизнь. Дафф сидел в черно-серебряном кожаном кресле, перекинув ногу на ногу. В солнцезащитных очках этот мужчина смотрелся как секретный агент из фильмов про Бонда. Я же выглядела тут максимально не к месту, будто проститутка из фильма «Красотка». И не Дженнифер Лоуренс, а ее подруга-наркоманка. Мнусь с секунду после прохода во вращающиеся двери, косясь на посетителей. В их глазах, наверное, я выгляжу попрошайкой. Когда я подхожу к Даффу, тот лишь вздыхает. — Ты уже придумала оплату? Просто, я мог бы сводить тебя в магазин и купить пару вещей твоего размера. — Боюсь тебя не пустят в детские магазины одежды. Знаешь, таких как ты часто показывают в передачах про «хищников»*. Он молниеносно встает с кресла, роясь в карманах. Через пару минут он кидает в область моей груди нечто блестящее и маленькое. Словив это нечто, до меня доходит, что мне кинули сосательную конфетку с, судя по цвету, лимонным вкусом. — Я и леденцы с собой таскаю… на всякий. Предательский смешок вырывается из меня прежде, чем я успеваю придумать остроумный ответ. Все, в этот раз победа за этим парнем! Рыжий жестом показывает на отдаленную дверь в глубине коридора. Посетители туда не подходят, но у входа стоят трое крепких парней в стереотипных смокингах. «Пингвины» осматривают меня, будто задаваясь вопросом, какого я пола, что уже даже не смущает. Один другому что-то показывает на пальцах, будто они чертовы дайверы. — Средства связи, оружие. Я хлопаю глазами. Дафф же прыскает в кулак в метре от меня. — Средства связи, оружие. — Гримм, кинь в лоток телефон. И свои острые коленки тоже можешь оставить на входе. Сконфуженно кладу в лоток свой мобильник, незамедлительно принимая порцию таблеток. Нужно чтобы они дали эффект. Я медленно подхожу к двум мужчинам, похожих на горилл, думая, что это очень уж стереотипно. Как будто тут еще должна быть табличка «злодейское логово!!!». Жестом меня пропускают внутрь. По странному совпадению, они отходят от меня, когда я приближаюсь, будто бы все знают. Дафф подходит к ним непринужденно, будто делал это тысячу раз. Он достает из нагрудного кармана один из своих пистолетов, показывая, что больше оружия у него нет. Так же кладет два мобильных телефона и связку ключей. Их было настолько много, что их можно было бы принять за холодное оружие. — Нажми на парковку и езжай. Я следом. Лифт крохотный и похож на те, которые пристраивают к зданию уже после постройки. Внутри пахнет краской и бензином. Тросы неприятно скрипят. Я переминаюсь с ноги на ногу, не понимая, во что вообще ввязалась. И вот спускаюсь на парковку, что оказалось большим протяженным коридором, похожим на шахту метро. Это выглядело бы симпатично, если бы не тот факт, что все очень обветшало. Ступени вниз и в другие комнаты каменные и массивные, будто должны были выдержать танк. С трудом пытаюсь понять, что же это за камень, но все равно в этом не разбираюсь. Мой зад спокойно помещается на перилах, так еще и место остается. В ожидании, стучу ботинками по ним. Эхо… прикольно. Вот и Янкей. Он выходит из лифта слегка раздраженный, что видно по его ало-кривому пространству. — Знаешь, ты мог бы оставить свой «третий ствол» на входе. Тоже. — Но, тогда как мне защищаться, если ты решишь применить на мне свои острые коленки? — и снова у него в глазах этот блеск маньяка. — Применишь свой острый язык? Думаю, он бы мог совладать с моими коленями. Алое сияние становится тепле, почти обжигая мои пальцы. Инстинктивно, я понимаю, что у Даффа в голове начался эдакий театр фантазий на тему коленей, стволов и языков. Не буду скрывать, я и сама задумалась на мгновение, прежде чем вернутся в реальность. Он обгоняет меня, идя чуть ли не по стенке, показывая путь. Это место выглядело не просто старым, а скорее старинным, будто тут вполне могли бы обитать призраки. В одном из декоративных окон виден остаток лесного орнамента. — Здесь раньше что-то было? — Это часть заброшенной линии метро. Чуть дальше есть даже стеклянный купол с живописным видом. Ты не видишь рельсы только потому что мы находимся в переходе. — А похоже на особняк… Дафф цыкает: — Да, это же правительственная линия метро. Молчание начинает напрягать меня через пару минут хождения по залу. Мы пересекаем еще один, попадая в более новую комнату с голыми стенами и широкой лестницей, вроде той, что была вначале. Здесь крашеные серые стены и такой же допотопный лифт. — Сегодня настоящая работа? — пытаюсь сделать свой голос более оживленным, но в итоге получается вымученное подобие. Зная особенность Янкей, он, наверное, и не видит разницы. — Именно. Кстати, тип этот мне крайне неприятен, так что, если почувствуешь, что ему нравятся розовые пони и извращенный секс с ними — дай знать. — Интересно, какой именно секс ты считаешь извращенным. Его голова повернулась ко мне под неестественным углом, когда на лице появилась эта страшная ухмылка. — Тот, в котором участвуешь ты. — Тогда ты конченный извращенец, — парирую я. — Нет, я только желаю им стать. Кажется, эта фраза заставила мои колени стать слегка ватными. Сердце бьется невероятно быстро, когда фантазии об этом «извращение» пронимают в мою голову. В одежде становится и жарко и тесно, а взгляд слегка мутнеет. Само собой выходит, что с моих губ срывается что-то среднее между вздохом и стоном, на что Янкей чертыхается. — Тебе наверх. Этаж C. — Что значит C? — C — самодовольный ублюдок. Хихикаю, и захожу в лифт, в котором теперь пахнет едой. Замечаю жирное пятно в углу и морщусь. На этаже меня ждал чуть ли не бункер без окон. Одна лампочка горела, покачиваясь из стороны в сторону от сквозняка. Дафф приехал следом, сказав мне идти прямо, не сворачивая. Здесь достаточно жутко, под ногами неприятно скрепит линолеум. Толкаю массивную двойную дверь, и передо мной встает вполне обычный зал, без окон, но с приятными кремовыми стенами, парой дешевых картинок и диваном. Дафф тыкает в сторону дивана. Да, я жду тут. Это очевидно. Падаю на сидения, скрещивая руки. Янкей же входит в дверь на противоположной стороне помещения, смиряя меня взглядом последний раз. Я принюхиваюсь: пахнет чем-то сладким, неприятно сладким. Как будто сладкая патока, карамель и сахарные леденцы решили устроить грязную оргию, и за собой даже не убрались. — Заходи! Я чуть ли не подпрыгнула. Дафф Терри Янкей и крикнул на меня. Господи, это второй раз в жизни, когда я слышу нечто подобное. Наверное, меня отметили боги, как избранную — не иначе. Захожу, как оказалось, в кабинет. Дафф у стены, ноги скрещены, в пространстве — желание убивать, а на лице обычное безразличие. Он крутит в руках свои солнцезащитные очки. В дутом кресле из кожзама сидит мужчина, чуть старше самого Янкей. Он выглядит не таким раздраженным, наоборот, даже дружелюбным. На нем черная кожаная крутка, обычные джинсы и водолазка. Его телосложение вполне среднее. На пальце обручальное кольцо, а на столе фотография женщины с таким лицом, будто ей платят за улыбку. Все в этой комнате неестественно. Особенно, три чашки с мятными леденцами и упаковка пончиков в углу, будто здесь рады гостям. Инстинктивно, я понимаю, что мы в здании напротив. Тут кредиторы и коллекторы — ничего гостеприимного и радостного. Я мнусь у входа, пытаясь заметить хоть что-то что помогло бы в скорейшем уходе отсюда. Даже нет окна, чтобы выпрыгнуть него в случаи экстренного отступления. — Гримм, познакомься. Этот сахарный тип — Михаил. Михаил уже взбесил меня, так что я пойду, — затем он посмотрел на этого Михаила так, будто одним взглядом можно убить, или будто этого он желает. — Михаил, это Гримм. Гримм — консультант по связям с общественностью. Не обижай. Мужчина расплывается в улыбке. — Очень рад знакомству! — атмосфера натянутая и гнетущая. — Сегодня мой выходной, но я вынужден потратить его на болтовню, так что надеюсь, что не только знакомство будет приятным. В этом я сильно сомневаюсь, — проносится в моей голове, но вместо ответа я сажусь на кресло в двух шагах от коллектора. Почему-то я уверена, что это он. Лысина и бандитская физиономия выдали в нем нечто отталкивающее, не смотря на крайне прямой и добродушный взгляд. Дафф хлопает дверью и наступает тишина. А затем пулеметный обстрел короткими фразами. — Леденцы? — У меня есть. — Пончики? — Не ем. — Только их, или пищу вовсе? — Обычно в меня ее проталкивают через воронку. — Зачем вы здесь? — Вы общественность? — Вхожу в нее. — Тогда я должна с вами связаться. Такова моя работа. На самом деле, я понятия не имею с чего начать. Даффу нужно, чтобы я узнала все, что могу, чтобы проникла в мысли людей, пообщалась с ними и затем сказала ему, как себя вести. Это, наверное, и правда «связь с общественностью», но крайне странная. Михаил кладет ногу на ногу, нервозно покачивая носком. На нем новые лакированные туфли, даже подошла еще не сильно стерта. Джинсы не новые, но ухоженные. Обручальное кольцо золотое выглядит новым, хоть я и не эксперт. Руки жилистые, с мелкими царапинами на пальцах. Шея и плечи мощные, но живот и ноги выглядят несколько дрябло. — Вы, наверное, посещаете спортзал… — в пространстве искры — я права. — Вам стоит перестать перенапрягать шею и заняться ногами… — Плохо выглядят? — Не сочетаются с вашими руками плечами, а в целом — неплохо. Лучше, чем мои, — дергаю ногами, показывая, что штаны с них почти сползают. — Значит, Терри попросил со мной связаться… и как это происходит? — Это уже началось. Мы болтаем, я делаю выводы. — Вы — менталист? — Спасибо, что не назвали экстрасенсом, а то было бы совсем стыдно. — Как в сериале «обмани меня». Я смотрел все сезоны. — Правда? Я не смотрю детективных сериалов, предпочитаю боевики. Он выгибает бровь, смеется. — Нет, боевики слишком походят на мои рабочие будни. — А как ваша жена относится к работе? Указываю на фото, и тот оборачивается слишком быстро, будто этот жест уже был заготовлен. — Она побаивается… И пространство… молчит. Это почти что смешно, все его лицо показывает некую скорбь, сожаление, тогда как пространство и синусоиды вокруг него ровные, прозрачные линии. Ответ лишь один, он лжет. Я осматриваю комнату еще раз, уже скептически. Все это — театральный фарс, призванный тебя расслабить. Ты приходишь занять денег. Сначала — психологическое давление темными коридорами, а затем облегченная обстановка комнаты, никакой охраны. Всего одна камера над столом и две в приемной. Монитор повернут к стене, так что мне не видно, сколько на самом деле камер, но уверена — их куда больше. Все призвано тебя быть чуть сломленным, даже вид этого мужчины. Угрожающий, но смиренный, будто у него богатое прошлое, которое он пытается затолкать в карманы, и не вспоминать о нем. — Вы женились недавно? — Пару лет назад… это довольно личные вопросы. — Вы не обязаны отвечать. Кольцо, наверное, подходит под пару лет, вот только сидит оно ему жмет. За пару лет кто-то бы поменял кольцо? Растянул? Может он резко потолстел? — не думаю, это очевидно по рукам. Мой испытывающий взгляд, наверное, выглядит крайне пугающе. Кресло, к слову, несколько неудобное. В нем есть пружины? А если так и должно быть — нет, уже накручиваю себя. Начинаю прислушиваться к пространству. Ровное, холодное… сердцевина закаленная, тогда как оболочка мягкая. В центре есть нечто темное, как у Даффа, и это не удивительно. Никаких положительных чувств, никаких эмоций. Он скучает. Ему скучно, неинтересно и чуточку любопытно. Если он любитель детективов, то должен бы догадаться, что мой взгляд такой потому что я его изучаю. — Почему Терри вас так не любит? — Боссов всегда не любишь, когда плохо выполняешь свою работу. — Я думала, что Триш его начальница. — О, ну… — отводит взгляд, чуть теребит рукав. — Он у нас особенный. Везде и всюду успевает. — Про него-то я знаю, — зеваю, показывая, что и мне разговор наскучил. Обычно это притупляет внимание и заставляет людей делать ошибки в поведение, быть естественными. — А про вас нет. Михаил, кто вы именно? — Я кто-то вроде того, кто крышует этот район. Высший из низших. Получил все по знакомству, — удивительно, он не врет. — А подробнее… Он улыбается, и внутри меня все холодеет. — Я могу и не отвечать. Ладно, когда я говорю, что Дафф улыбается, как маньяк, я представляю себе Декстера, тут же… Джек-Потрошитель, не иначе. Он смотрит на меня таким же испытывающим взглядом, что и я на него минутами ранее, будто прожигая во мне парочку дырок. Мы разговариваем еще минут пятнадцать, почти не моргая. Кажется, он понимал, в какую игры мы с ним тут играем и быстро приспособился. Делаю мысленную галочку: если он быстро приспосабливается… это либо талант, либо опыт. Я брожу по комнате, делая вид, что выбираю себе леденцы. Шкафы на замках, ноутбука не наблюдается, монитор подключен к массивному блоку, правда, старому. Между перебежками и поиском информации, снова пытаюсь надавить на больные точки. Семья, друзья — по нулям, никакой энергетики. Работа — азарт, восторг, легкое возбуждение. Подробности — не отвечает, нервничает. — Пожалуй, я уже сделала все, что могла. — До встречи. Не поднимает глаз, смотрит в свой телефон, как и последние пятнадцать минут. В экране таблица, вроде счета. Выходу из комнаты, надеясь увидеть Янкей, но обнаруживаю скорее крайне раздраженного ожиданием мужчину, будто я тут выбирала себе платьице последний час, а не пыталась выведать, что творится в голове у его «босса». — Вы с ним похожи, — выгибаю бровь. — Давно никто не мыл тебе рот с мылом, да? Дафф первым заходит в лифт, нажимает нижнюю кнопку. Я же остаюсь в темном коридоре. Проходят секунды, прежде чем я вызываю лифт, борясь с приступом рвоты от этого запаха. Он повсюду. Закидываю таблетки в рот, всего две, и молюсь, чтобы они подействовали. Липкое пространство все еще будто было на мне. Когда лифт открывается, рыжий стоит в отдалении, вытянув ко мне руку, будто просит молчать. Выхожу из железной коробки, пытаясь понять, что происходит. Он шикает мне слишком быстро, чтобы мой мозг обработал данную информацию. Все происходило просто-таки невероятно быстро, как если бы кто-то включил кнопку перемотки. Пока я только спускалась с лестницы, идущей в глубину старого холодильного аппарата, Дафф развернулся на носках, скидывая пиджак. До сего момента его лицо было направлено на меня, но этот шорох заставил мужчину повернутся на девяносто градусов. Это был глухой, холодный звук, будто бы что-то тихо щелкнуло. Янкей переместил массу тела по направлению к закрытой двери, будто готовясь к прыжку. — Что слу… Затем волна. Мощная, почти сбившая меня с ног. Только дверь отворилась, как она поглотила меня, будто в организме не были ни таблетки успокоительного. Тело затрясло мелкой дрожью первобытного гнева, исходящего от моего друга, но другие сигналы исходили извне. И я увидела троих хорошо сложенных мужчин, один из который вскинул руку по направлению ко мне. Дафф шелохнулся всего на пол градуса, прежде чем снова застыть. Между нами было ступеней пять, и через секунду до меня дошли нотки страха и беспокойства. Оказалось, что я чуть слепая. В руке третьего был пистолет, хотя и не такой огромный, как тот, что рыжий сдал при входе в здание. Двое же первых были одеты во все черное, на руках кожаные перчатки. Взглядом я металась от троицы к Даффу, но никак не могла понять цепочку событий. Мгновение назад мы были на «нейтральной территории», но, видимо, она закончилась и теперь опасность настигла нас. — Я так понимаю, эти парни хотят что-то узнать, да… Терри? Голос сам собой чуть надломился. Сохранять спокойствие в этом состоянии было почти нереально, учитывая все факторы. Дафф не сказал ни слова, лишь коротко кивнул, не сводя взгляда с этих ребят. Не то, чтобы не за что было на нас нападать, но не припомню, чтобы меня хотя бы раз в жизни запугивали пистолетом. — Что-то подозрительное творится с тобой, парень, — начал тот, что был ближе к Даффу. Он выглядел расслабление остальных. Может, лет тридцать, хорошие мускулы, коренастого телосложения и точно не в той же весовой категории, что и Дафф. На вид казалось, что он мог бы придавить его локтем. Назову его Мужиком с большой буквы. — Поступила информация, что последнее время твою задницу не было видно ни на одной точке, а все свободное время ты проводишь с костлявым нариком и своей шайкой уродцев. — И мы были бы не против этого всего, — отозвался третий, угрожавший мне. Он был значительно младше, с парой заметных синяков на левой стороне лица и сильно обожжённой рукой, которая плетью болталась, примотанная бинтом от предплечья до пояса. Мужчина говорил еле разборчиво, нарочито быстро, поправляя плечами накинутую стеганную куртку, знавшую лучшие дни. Окрещу его цыганом, не буду особо париться. — но видишь ли… тут такое дело, пошли нехорошие слухи. — Очень нехорошие. — Отрезал второй сухим, почти незаинтересованным тоном. Он был большим, вернее сказать упитанным, мужчиной примерно возраста Мужика и разминал костяшки пальцев почти так же увлеченно, как я готовлю свой компот. При этом был треск и хруст, разносящийся легким эхом по несоразмерно большому холлу. Буду звать его Костяшка. Дафф чуть выпрямился, жестом попросил убрать пистолет, но цыган и мускулом не дрогнул. — Будто бы кто-то хочет захапать большой кусок пирога, — пояснил Мужик. — Общего пирога, Терри. Смекаешь? — Костяшка поиграл бровями, устремив свой взгляд на моего друга, нарочито медленно надевая кольца прямо на перчатку. Большие, увесистые перстни. — Причем не просто большой кусок, а слишком большой. Этот кусок ему бы и в рот не смог поместится. — Ты случайно каких не знаешь, мистер знаменитость? — уверенно подытожил цыган, вскинув руку с пистолетом. — Если ты еще раз так сделаешь, то вторую руку можно будет вешать вместо брелока для ключей, — Янкей произнес эту фразу спокойным, даже слишком уравновешенным тоном. Мне не было видно его лица, но по волнам могу сказать… еще секунда, и эти парни могут писать завещание. — Да все нормально, чудик, я ж даже с предохранителя не снял. Мужик потер глаза: — Ты не должен был этого говорить, придурок. Теперь ты потерял минимум двадцать процентов авторитета и совсем не выглядишь угрожающе. Именно из-за таких вот тупых поступков тебе и приходится шататься одноруким довеском, утырок. — Тем более, что тебе не нужно оправдываться. Мы видим, что он и с места не сдвинется, пока ты угрожаешь пацаненку. Так что, сделай умную вещь: сними пистолет с предохранителя, выпрями ручку и постарайся целиться в достаточно мясистую часть тела человека, в туловище. И да, постарайся при этом не издавать и звука, отдаленно напоминающего человеческую речь. Второй подошел к третьему и отрывочным движением начал совершать манипуляции с пистолетом. Опыт просмотра фильмов дал мне понять, что это они сняли пусковой механизм с предохранителя. Затем он с громким хлопком вернул тому в руки пушку, раздражено прыснув куда-то в воздух. Я же начинала чуточку отходить от чужих эмоций и собственного шока. На закоулках сознания появились четкие образы того, как пуля проникает в мое тело, разрывает органы и, скорее всего, я умираю. Неприятное волнение мелкой дрожью прошлось по телу, когда сердце забилось раза в два быстрее положенного. Ноги и руки потяжелели, будто налились свинцом, и грозились повалить этой тяжестью меня на ступени. Черт возьми, меня сковал страх. Все вокруг стало размытым и серым и только отраженным блеск металла отчетливо стоял перед моим взглядом. И Дафф будто почувствовал это. Он повернул голову в мою сторону, щелкнув пальцами перед собой. — Гримм, — с нажимом назвал бандит мое имя, привлекая внимание. Я тут же опускаю глаза на темное стекло его солнцезащитных очков. — Просто смотри на меня. Я разберусь. Просто. Смотри. На. Меня. Последние слова он произнес одними губами, но в сознании они раздавались эхом. Может, я все же какой-то слишком обкуренным телепат, который только в моменты стресса может нормально функционировать? Рыжий повернулся обратно к обидчикам. — Слушаю. Мужик и Костяшка переглянулись. — Не то, чтобы это было необходимо… Первым двинулся Костяшка. Тучный мужчина пошел тараном на Янкей, выставив локоть. Они не работали на эффект неожиданности и не думали играть честно. Мужик подождал буквально пару мгновений, прежде чем рвануть в другую сторону, не давая Даффу свободного пространства для разворота. Рыжий кое-как уклонился от удара Костяшки, чуть проскользив в единственное место без противников, но на пути стояла стена. Не рассчитав расстояние он с глухим звуком эха ударяется о стену плечом и задевает бедром угол перил. Раздраженное цыканье вырывается из него почти в ту же секунду. Зал находился позади третьего, который все более увереннее держался поодаль от остальных, угрожая мне. И взгляд его будто говорил: «хотя бы один звук, и он станет последним». Дафф оглядывается, выбирая противника. Костяшка был ближе, уже готовый к следующему ходу, когда гангстер наваливается с разворота бьет того ногой в область живота. Затем он отталкивается от стены и по инерции наваливается на Мужика, буквально перекатившись через него. Это не было похоже ни на одну уличную драку, которую я видела. Двое людей просто пытались забодать его, как виделось со стороны. Янкей почесывает место удара на плече, урывками отходя от противников. Взгляд третьего метается между мной и группой дерущихся людей. Казалось, его терзают сомнения. Возможно, ему показалось, что мое тело может совершать такие же кульбиты или же он просто уже не придавал значения моей персоне и думал застрелить Даффа прежде, чем тот нанесет непоправимый урон. Янкей срывает очки с носа и швыряет в чуть ошеломленного нападавшего, который точно чуть испугался этого жеста, удивленно вскинул руки и начал отбиваться, будто тот кинул в него метательный нож или что-то подобное. Мой же наниматель чуть ухмыляется этой сцене. Костяшка стряхивает пыль, сплевывает и неловко поднимается на ноги, зло косясь на моего друга детства. После удара ногой тот ничком упал и какое-то время пытался прийти в себя, видимо, удар приходился на его больное место или еще что-то такое. Мой мозг отказывался нормально работать в таких условиях. Пространство вокруг них искрилось тысячью огней: от хладнокровного расчета до проблесков легкой паники от того, что план явно идет не так, как им бы хотелось. — Тебе вообще наплевать, что у нас в заложниках твой напарник, Терри? Мик, не теряй гребанные очки удачи и стреляй уже! И мне показалось, что время остановилось в эту секунду. Взглядом нахожу почти белесые глаза Даффа, который в ужасе переводит взгляд с целых пальцев цыгана на меня. Звучит глухой звук выстрела. И я привыкла видеть, как в кино люди чуть вздрагивают от отдачи, как легко уворачиваются в последнюю минуту и падают в замедленной съемке на землю, вздыхая от облегчения. Терри кидается на младшего в прыжке: он делает что-то очень напоминающее паркур, отталкиваясь ногами от стены, пока рукой приподнял массу тела о массивные каменные перила, когда я же решаю присесть. Просто присесть, будто это может спасти меня от неминуемой смерти. Но что-то идет не так, и вот я уже в воздухе. Мне казалось, что мое тело именно что упало вниз, но оказалось, что это сделали только ноги, а за ними полетело уже и все остальное, но совсем не по плану. Черт возьми, кажется, запуталась в собственной обуви и рухнула из-за нее вниз! Я кубарем валилась с лестницы, а не спасала свою чертову костлявую задницу. И последнее, что я мне удалось разглядеть, прежде чем перед моими глазами пролетают искры, так это дрогнувшую руку Мика, которую клонит совсем в другое направление. Ее будто бы нервно дернуло от напряжения в момент выстрела, и пуля пошла по другой траектории. Через секунду в пяти сантиметрах от того места, где я стояла, была небольшая дырочка от пули, а сама я валялась в ногах Мужика, хватая его за них же. Мои волосы налипли на потный лоб, а ноги запутались в штанине, но я все равно выглядела не так глупо, как этот третий парниша, который чуть ли не наделал в штаны только от того факта, что на него двинулся Дафф. И остальные двое прекрасно понимали, что вся эта ситуация идет не по одному из всех возможных сценариев. Но в отличие от нас, Терри не был тупым заложником ситуации. Он и не обратил внимания на то, как я чудом осталась жива. Все его внимание было сосредоточено на цыгане. Когда тот только понял. Что его ждет, тот резко попятился в сторону противоположной стены, но время не играло ему на пользу. Дафф с силой навалился на него, ударяя в челюсть кулаком с такой силой, кто вполне мог ее сломать. Достаточно побитая щека покрылась кровью изо рта и носа, когда тот навалился на бедолагу, припечатав того к земле одной из рук прямо за горло, придушивая. Рука рыжего хоть и не выглядела внушительно или грозно, когда подавала мне чашки кофе или делала эти странные жесты, однако оказалась очень умелой и сильной в драке. Она была расположена прямо под его головой, сжимая связки и надавливая на пресловутую подъязычную кость. Колено же одной из ног с силой было вдавлено в обожженную руку, что я считала крайне странным, учитывая, что он уже сбил того с ног, придавил и дал по морде, но я в драках новичок — может, так и надо. Свободной рукой Янкей вырвал у Мика пистолет, с разворота целясь в Мужика, под чьими ногами я все еще находилась. Я думала, что мне будет приказано убегать или хотя бы занять другое место, но нет. Дафф опустил глаза на ноги мужчины и сделал выстрел прямиком в коленную чашечку. Этот хрустящий звук раздался у меня буквально над ухом. Пуля не прошла навылет и, наверное, застряла где-то в его кости. Мужик издал нечто среднее между ругательством и проклятием, прежде чем схватился за ногу и начал склоняться назад. И, перебирая ногами с невиданной силой, я выползла из-под него точно так же, как Индиана Джонс из-под опускающейся двери гробницы. Помещение начало заполняться металлическим запахом крови, пока Янкей все еще держал раненного на мушке, восседая на цыгане. Его ноги даже слегка подрагивали, но ничего более не случалось. Две пуговицы на его рубашке, прямо у горла, куда-то пропали, а сама она выбилась из-под штанов, оголяя кожу. — Ты больной… Не успел договорить Костяшка, как Дафф переместил руку в его сторону и снова раздался выстрел. На этот раз пострадали перила за головой тучного, однако затем дуло переместилось в область его живота. И если он выглядел как мужская версия «Ангелов Чарли», то я выглядела поистине жалко. Все мое тело болело, и завтра покрылось бы пурпурными отметинами. Локоть сгибался через силу, а щека чуть опухла, так как я неудачно приложилась скулой о ступеньку. И когда казалось, что Дафф однозначно победил, очухалась его подстилка. Парень вскинул ногу, как чертова балерина, и даже слишком удачно ударил Янкей в лоб. Полагаю, что это был их последний шанс на победу, так как удар был нанесет с таким остервенением, что мой друг даже чуть округлил глаза. Однако, как эксперт, могу сказать, что это его только разозлило. Мик впился пальцами здоровой руки в руку рыжего, которая его душила, но это не произвело и толики того эффекта, на который он надеялся. Гангстер переместил массу тела на больную руку, и противник закричал, а точнее захрипел от этого, после чего мужчина сжал его горло еще сильнее, и рука начала белеть от приложенных усилий — Блядь, ты реально тупой засранец, раз думаешь, что этот девчачий удар заставит кого-то вроде меня хотя бы отвлечься… Так еще и не можешь попасть в цель с десяти шагов. Видят Боги, ты самый невезучий ублюдок из всех, что мне доводилось встречать. — Он зло ухмыльнулся, все так же держа на мушке Костяшку. — У вас мог бы быть шанс меня уделать, серьезно, парни! Был же шанс! — Дафф рассмеялся так громко, что по моему телу прошла странная волна возбуждения и паники. И я не знаю, что появилось первее. — Если бы у вас было бы хотя бы два ствола, если бы этот шкет не целился, как слепая бабка, и если бы вы… не разозлили меня. Парень отключился. Его ноги побарахтались пару мгновений, но затем все прекратилось. Мне даже на мгновение показалось, что он мертв, но легкая волна эмоций все же исходила из его тела. И я выдохнула. Дафф же начал вставать с противника не самым элегантным способом, так чтобы постоянно смотреть на Костяшку или хотя бы держать его в зоне видимости. Было видно, что этот удар все же задел Янкей, то есть… завтра у него явно будет смачная шишка в районе центра лба, но не более. Пока я отвлекалась кто-то с силой притянул меня за ногу. Я проехалась голой спиной по мраморному полу зала из-за этого движения, и даже взвизгнула от неожиданности. Но затем до меня дошло, что дело куда хуже, чем я думала. Мужик потащил меня к себе, истекая кровью, с эмоциональным полем ярко-алого цвета и меня тащило прямо в эпицентр. Еще секунда и все бы померкло, мое сознание бы покинуло тело, но этого не случилось. С испугу я собираю всю волю в кулак, и совершаю пинок ногой в лицо этого большого и страшного парня. На удивление у меня это получается просто превосходно! Пятка попадает в верхнюю губу, а остальная нога в нос. Конечно, не было хруста, но уже что-то. Внутри меня начинает что-то вскипать. Я уже знала это чувство раньше. Это произошло в перепалке с Сейдом, когда я внезапно начала орать и даже дала ему пощечину. Все чувства взвелись в Абсолют, а сердце начало биться с ускоренной силой, придавая мне уверенности. На секунду все исчезло в алом сиянии первобытного гнева, и я, не задумываясь, кручено бью обидчика в шею. Даже не знаю, почему именно туда, но казалось, что это — идеально и правильно, будто некто управлял моей рукой. В момент контакта кожи с кожей через меня проходят искры, как если бы сунула пальцы в оголенные провода электрощита. В ушах били в барабаны, как при каком-то африканском ритуале, но после — тишина. Истекающий кровью человек лежал в паре сантиметров от меня, все еще несильно сжимая мою ногу. Голова сама собой поворачивается по направлению к Даффу, который уже встал и держал последнего из этих троих в сознании на прицеле. Хотя не так… его рука все еще была направлена на этого мужика, но вот голова была повернута ко мне, а тело как-то странно наклонено, будто он был готов кинутся мне на помощь в любой момент. А его лицо… он открыл рот! Серьезно, он чертовски удивленно разинул рот, пока я от восторга хлопала в ладоши. — Я ударила его! Мать моя дикобраз, я смогла вырубить человека! — Гримм… Пока я пыталась привлечь его внимания широкими жестами, вроде расставленных рук, Янкей довольно резко ударил Костяшку в висок и тот обмяк. Полагаю, что никто после моих слов не ожидал бы получить прикладом в висок, надеюсь, он выжил. А, к черту! — Нет, ты только посмотри! Я как этот, как его… Геракл! Я такая — БАХ! ногой — а потом — БУМ! рукой — и он лежит! Ну разве я не крута, а?! — Гримм!.. — Ну что еще?! Ты не можешь просто сказать: «Вау, Элинор, ты такая крутая! Я просто обязан выдать тебе премию или перестать обзывать тебя за это»? Дафф только разряжает пистолет, раскидывая запчасти по разным углам. Когда же он поворачивается ко мне, то на его лице явно отражено разочарование. — Это было самое асексуальное из всего, что я видел в своей жизни. Твое лицо… нет, я даже вспоминать не хочу, — голос его звучал так, будто на его глазах топили котят, а не совершали мой самый наикрутецкий поступок за всю жизнь прожитую и ту, что еще предстоит прожить! — Да ты, наверное, шутишь! Я же только что мега-эпично дала отпор парню, как какая-то ниндзя или типа того. Я никогда еще не чувствовала себя так сексуально уверенно! Однако, он будто бы и не слушал меня. — Я не думал, что такое возможно. Я видел тебя голой, но это… это все изменило. Мне нужно пересмотреть свой рейтинг. — Как ты можешь думать о рейтинге, когда я дала сдачи чуваку, и в итоге я в порядке, а он в отключке?! — Да, ты права. Я буду думать об этом в машине, а затем внесу коррективы в списке на моем холодильнике. — Ну разве ты не рад? Раздосадованная, я поднимаюсь с пола, отряхивая одежду. И каждое движение дается мне с таким трудом, будто тело сковали железными прутьями. — Был бы, будь это хоть чуточку привлекательнее. — Как можно бить человека привлекательно? В этот момент он как раз поднимает с пола свои чудом целые очки и пиджак, причем, когда он наклоняется, то моему взору предстает потрясающий вид. Первые он надевает себе на нос, прежде чем театрально повернуться, спуская их средним пальцем на самый кончик. — Ты внимательно на меня смотрела? — Хорошо. Дай мне придумать другой вопрос. Необычайная тяжесть конечностей контрастирует с немыслимой, но такой знакомой легкостью в голове. Для чистоты эксперимента я оглядываю помещение в поисках намеков на синусоиды или пространства, но почти ничего не замечаю. От Даффа не исходит ни обжигающего жара, ни ледяного пространства образа мыслей, после совершенного преступления. В моем разуме вновь воцарилась тишина, и… это не так круто, как в первый раз. Сказать по правде, я ожидала, что снова буду прыгать от счастья, но вместо этого почувствовала озноб. Мой мозг пытался все это переварить, но никак не мог сложить два и два. Это как пазл для дошкольников, но без пары деталей. Я поняла, что дело в перегрузках. Мой мозг был лампочкой, а люди вокруг — электричеством в проводах, и когда мы соприкасались, то это была как бы перегрузка электричества. И тогда… мне казалось, что мозг должен лопнуть, как эти самые лампочки и поступают, но получилось иначе — мой незаменимый для Янкей талант просто отключался. Получалось, что все работало вовсе не так. Я скорее заряжающаяся батарейка, и когда меня заряжали достаточно, то происходила вспышка, но затем нужно было снова ждать. Очень неудобная такая батарейка, можно сказать. Происходили и другие изменения, к примеру, меня не вырубило. В прошлый раз я грохнулась в обморок и провалялась в отключке довольно длительное время, чтобы мы с партнером могли доехать до престарелого кофемана. Сейчас же… мне очень хотелось есть, как никогда до этого не хотелось. Это походило на вампирский вечный голод, который никак не утолить. Возможно, я загрызу пару прохожих по пути к хоть какому-нибудь магазину или кафе. Мы проходим дальше, в глубь зала. Я отступаю на пару шагов. И не из-за того, что мое тело ломит, а ноги настолько ватные, что их можно насаживать на ушные палочки. Все дело в том, что мне бы не хотелось показать этому мужчине, что это снова случилось. Возможно, все дело в том, что я не уверена, не займемся ли мы чем-то непристойным на массивных перилах позади… да, дело скорее всего в этом. От таких мыслей внутри что-то переворачивается. Дафф шел в трех-четырех шагах от меня, и следовать за ним на таком расстояние не составляло труда, все же разница в росте была крайне ощутимой. Иногда он оборачивался и тогда я неуклюже растягивала губы в виноватой улыбке, что, наверное, могло бы его выбесить в иных обстоятельствах. И так проходит минут пять, пока мы идем по старому подземному залу времен моей прабабки. Наши шаги эхом отдаются в ушах. Мы не разговариваем, потому что я обижена. И потому что если открою рот, то точно сболтну лишнего. Но тут мне становится страшно. Будто нечто липкое прошлось от позвоночника по горлу и застряло у меня на небе. Оглядываюсь по сторонах, прислушиваюсь: только шаги. И голод. Черт возьми, убила бы за чизбургер. — Мы их вот так и оставим? Янкей останавливается так резко, что я успеваю сделать еще шаг вперед, прежде чем остановиться. Рыжий оборачивается ко мне с таким видом, будто я идиотка. — А что еще мы можем сделать? — Мы же ничего не сделали! Они могут погнаться за нами. Мужчина нарочито медленно зевает, театрально прикрывая рот рукой. — Ага, а еще вызовут копов и позвонят твоей мамочке. Гримм, не строй тупую. Эти парни очнутся минут через десять, позвонят своему боссу, тот скажет что-то из серии: «Вы, тупорылые уроды!» и отправить парочку других тупорылых уродов по следу. И, поскольку я больше не буду, как блатной надеяться на удачу, с приходом следующих тупорылых уродов достану ствол. Один из трех, выбирай какой. И тогда, в зависимости от ситуации, мы с ними либо мило побеседуем, либо у них буду прелестные новые ботинки. Из цемента. — Всяко лучше тех, что на тебе. Дафф цыкает: — И эта женщина в драных джинсах смеет пояснять мне за моду. Но мне все еще неспокойно. Понимаю, что Дафф хотел сказать — мне опасность не угрожает. Эти парни пришли за «Терри», а у него нет подруги детства ни в каком виде. Если я прямо сейчас кинусь в сторону метро и сяду на первое попавшееся направление, то никто искать даже не будет. Этот парень думает, что придут за ним лично. И не то, чтобы я волновалась за него больше обычного. Только что я увидела, как он уложил двух с половиной человек, не считая той работы, что проделала я. Видит Бог, я прямо сейчас закажу себе грамоту за этот удар! Мы дошли до подземной парковки и лифта в другое здание. Из него мы и попали сюда, и там, черт возьми, до сих пор лежат наши вещи. И я слишком много думаю, когда обхожу Дафф слева и нажимаю кнопку вызова. До меня доходит случившееся только через пару мгновений. — Так значит… — Да, снова, — мой голос холодный, будто я отвечала на еженедельный опрос соседей. Янкей опирается о стену, заглядывая мне в глаза. И, клянусь, даже без своего дара мне видны эти искры в них. Его взгляд мимолетом опускается к моим губам, когда я отступаю на шаг. — Я поеду первым. Не хотелось бы, чтобы ты орала на меня в лифте за то, что я опять не так думаю. А ведь секунду назад я была готова поверить, что он снова попытается перевести наши отношения на новый уровень. — У тебя, наверное, то еще воображение. — Оно не заставляет меня звонить людям ночью со странными просьбами, — опять эта улыбочка маньяка. Лифт приезжает, и мужчина вваливается туда так, будто его заталкивают силой. — Я с тобой. Делаю шаг внутрь. И Янкей тихо хихикает, нажимая на нужный этаж. — Элинор такая смелая. — Дафф такой идиот. Не проходит и мгновения, как его рука хватает меня за локоть и тащит на себя. Мое лицо оказывается прижато к его рубашке почти вплотную, когда жилистые руки обвиваются вокруг меня. Мне должно быть трудно дышать, но организм просто отказывается признавать произошедшее. Его пальцы расчесывают мои волосы с секунду, тогда как другая рука держит за плечо. Мое же тело обмякло, руки свисают по швам, а ноги неестественно стоят на мысах, будто бы я пытаюсь повторить одно из тех движений Майкла Джексона, когда он наклоняет корпус вперед, а его ноги не отрываются от земли. — Ты быстро учишься, — проговаривает он так, будто у него пересохло в горле. Я не вижу его лица, но чувствую дыхание и сердцебиение. Оно почти такие же беспорядочные и неестественно быстрые, как и мои собственные. — В такие моменты действительно нужно называть друг друга по имени. Вот черт, эти слова кажутся мне безумно милыми. Лифт останавливается, и он выдыхает мне в макушку. И у меня останавливается сердце в момент, когда он отстраняется, проходя мимо меня. Это было… так заботливо. Этот мужчина будто бы говорил, что рад, что со мной все в порядке. Так обычно делают в фильмах, верно? Проходит момент смертельной опасности, и горячий мужчина хватает главную героиню и сжимает ее в объятиях так, будто очень боялся ее потерять. И, хотя объятия и в половину не были такими сильными, думаю это значило именно то. Мы снова на расстоянии нескольких шагов. И в голове у меня почти пустота, когда взгляд цепляется за силуэты. Дафф и парочка охранников обмениваются любезностями, когда те передают бандиту ключи, телефон и пистолет. Мой же телефон они передают через поднос, что показалось мне крайне любезным. Никто из них не спрашивает о том, почему мы слегка запыленные. В общем, мы получили свои вещи обратно, и двинулись в сторону выхода. Машина Рокки была на другой стороне улицы или в другом квартале — точно не помню. Запутавшись в своих мыслях о том, что действия Даффа могут быть не наполнены животной сексуальностью, я оступаюсь и врезаюсь в широкую спину передо мной. И снова он делает этот протяжный, тяжелый вдох, прежде чем пройти пару шагов вперед. На улице снова похолодало. Было за полночь и вокруг буквально ни души, кроме, возможно, парочки бомжей в переулках. Янкей зажигает сигарету, отойдя от главного входа. И очень долго затягивается. От созерцания этого зрелища у меня даже зазудели пальцы. Курение не было моей особой привычкой или навязчивой идеей, но, когда при тебе курят — захочешь сам. Я снова кутаюсь в свою чертову осеннюю куртку. — Докурю и пойдем к машине. Я тебя довезу. Между нами напряженность. Он даже не глядит на меня, когда тушит сигарету о подошву своего ботинка, или когда довольно быстро заворачивает за угол, не предупреждая заранее. А я слишком в смятении, чтобы задать парочку интересующих меня вопросов. От него пахнет сигаретами, мятой и железом. Даже пара ссадин выглядит на этом парне как нечто потрясающее, тогда как я выгляжу как пыльный мешок. Ни разу в своей жизни мне не захотелось бы заговорить на эту тему, но сейчас кажется логичным, что рядом с таким модником должен ходить кто-то соответствующий. — О чем ты думаешь? Я проверяю теорию того, что его мысли сейчас — мои мысли. Надеюсь, что права. — О твоем лице во время того удара. — Да хватит уже, поняла я, что дико асексуальна. — Еще о твоих выпирающих ребрах, которые похожи на старую доску для полоскания. — А… ты говорил, что у тебя есть гребанный рейтинг! — Да, на первом месте, конечно же, твое кривое асексуальное личико во время удара. Сегодня, благодаря нему, я точно не смогу уснуть. Второе — то, как ты пинала мусорный бак около больницы. Я видел всего раз, как ты вымещаешь свою агрессию, но это того стоило! Как ты могла понять, мы тогда еще не работали вместе… — И не будем, если ты не перестанешь нести этот бред. — И то, как ты жевала мои волосы в детстве — третье место, хотя долгое время это было на втором, но пришлось немного сдвинуть. — …я уже жалею, что спросила. — Кому вообще нравится, когда жуют их волосы? Ах, ладно. Интернет нас рассудит. — Я же могу расплакаться. — Нет, терпи уж. Еще в этом списке есть твое нагое тело. То, как ты чистишь зубы. То, как ты ешь супы, — при последнем он изобразил плечами озноб, будто его передернуло. — Да, этого не развидеть. И еще то, как ты пьешь кофе, высыпая туда кулак корицы, чашку сахара и приправляешь этой блестящей посыпкой. — Я удивлена, что ты упомянул именно кулак корицы. — И на последнем месте в этом списке, конечно же, твой недавний звонок. Я поставил его в конец чисто из солидарности к твоему первому разу. Так-то это заслуживает места пятого. — Я ждала, когда ты в сотый раз напомнишь мне о нем! — фырканье вырывается само собой. Во время этого спора мы сильно приблизились друг к другу, идя нога в ногу. И тут мой локоть пару раз соприкоснулся с его пальцами, а палец пару раз ударился о его пиджак. Не то, чтобы я собиралась за это извиниться, то тут Дафф резко разворачивается, увлекая меня к стене. Я не успеваю опомниться, когда он приподнимает меня, чтобы наши лица были на одном уровне. И инстинктивно до меня доходит, что сейчас может произойти, и глаза сами собой закрываются, когда ноги обвиваются вокруг его бедер. Руками я хватаюсь за его плечи, стараясь не упасть, когда Янкей вдыхает где-то в районе моей ключицы. Холодная стена контрастирует с жаром его тела. И моего, я полагаю, но свою температуру почувствовать крайне трудно, особенно, когда тебя зажимает некто вроде этого парня. А затем я слышу смешок. — Нет, точно не здесь. — Ч-что? — Хочешь продолжения — дойдем до машины. И, мне хотелось его ударить. Черт возьми, я обвила его всеми конечностями, а что в его голове — гребанная головоломка. Дафф аккуратно опускает мои ноги на землю, чуть ли не присаживаясь. Еще немного и, наверное, потреплет мою щеку. И снова, этот дар бы чертовски пригодился в такой ситуации. Я вижу его машину. Эту старомодную развалюху, которой место на помойке, но салон у нее отменный. До сих не представляю, как и откуда эта тачка появилась у главаря местной банды, но он точно достал ее нелегально. Полиция времени давно разыскивает ее, причем где-то в начале двадцатого века. Гангстер галантно открывает передо мной дверь пассажирского места. — И, как ты себе это представляешь? — не могу не выказать подозрений касательно вместительности салона. Скептически окидываю сидение и понимаю, что места для ног там практически нет. И если для меня это проблема второго порядка, то для Янкей — первостепенная задача. — Я немного тебя потискаю. Из меня вырывается нечто среднее между криком чайки и ослиным кличем: — Что?! — Потискаю. Ну, знаешь, это примерно тоже, чем мы занимались недавно. Руки там — руки здесь… — Я знаю значение. Меня удивляет, что ты выбираешь формулировки уровня средней школы. Когда еще наши мамаши учились в средней школе. — Облапать — вульгарно, — он почти что зевнул при этом изречении, после чего положил руку на верх машины, смотря на меня с прищуром. — А тискать можно и щенят, только не так, как я тебя. А то это попахивает чем-то нездоровым… и в этом эти тисканья схожи. — Я о другом спросила… — Гримм, при всем уважение, у меня опыта больше, чем у тебя. Садись в салон и не порть мне настрой. И, на удивление, я подчинилась. Неуклюже ввалилась в салон авто, будто мои ноги запутались в чем-то. Рюкзак был кинут куда-то в мои ноги, а руки сами собой улеглись на коленях. Все это было так неловко. Мое сердце готово было выпрогнуть из груди при каждом действии Янкей. Он хлопнул дверью, после чего обошел корпус и сел за водительским сидением и вид у него был даже слегка довольный. Салон тут же наполнился запахом дешевых сигарет и мяты. Из-за него мне некуда было деть ни взгляд, ни руки, которые каждый раз возвращались к ухмыляющемуся мужчине около меня. Его ноги еле помещались, он сильно откинулся на сидение, так что его голова опрокинулась под неестественным углом. Одна из его рук медленно нашла меня, обхватывая за плечо, чуть ли не насильно придвигая ближе. И пока мой взгляд блуждал где угодно, только не на нем, другая его рука обхватила одну из моих кистей на коленях. — Если будет, как в прошлый раз, клянусь, я больше не позволю этому произойти. — А ты думаешь, зачем был нужен список? — я всеми силами не поворачивалась на этот грубый и хриплый голос у моего уха. — Чтобы быть максимально не вовлеченным в процесс. Он сжимает мои пальцы своими, потирая мой средний палец указательным и большим пальцами. Кажется. Мое тело разогрелось до солнечных температур, учитывая, что моя одежда внезапно стала невероятно теплой. Непроизвольно я втянула воздух ртом, когда почувствовала, что наши бедра соприкоснулись. Не будь мое образование чуть выше восьми классов уже бы выпрыгнула из штанов. Я ощущаю его губы у моего виска и то, как он легко пробует мою кожу на вкус. При этих действиях мой голос становится излишне высоким, будто бы я малолетка в телепередаче «Охота на хищника». Дафф внезапно стал чертовски нежным, как если бы он вылил на себя банку крема для увлажнения рук. Каждое его мимолетное прикосновение отражалось во мне дрожью. Мои руки начали чуть подрагивать, когда поцелуи подошли к уголку моего рта. И взгляд тут же нашел его, крайне сосредоточенного, будто это было сложнейшей хирургической операцией. Губы разъединяются, чтобы сделать вдох. Он был последним на эти мгновения. Янкей навалился на меня всем телом, оказавшись сверху. И пусть моя поза была крайне неудобной, ведь таз находился в положении сидя, а голова упиралась в холодное стекло, я и виду не подала. Что не сделаешь ради такого! Левая рука обнимает его шею, чертовски горячую, и спускается ниже по позвоночнику, касаясь его подушечками пальцев. По сравнению с прошлым разом, я скромничаю. Дафф же находит мои губы спустя секунду, проводя по ним языком, дразнясь. Если бы не память о прошлом разе, то мы бы уже предались страсти в стиле французского кино: с помпезной музыкой, запотевшими стеклами и срыванием одежды. — Попроси меня, Элинор. Мой мозг еле переварил эти слова. В голове такая каша, что кроме «хочу» ничего другого на ум и не приходит. Это из моего рта и выходит, а он лишь смеется в мои приоткрытые губы. Смеется. Это почти что легендарное событие, будто бы я герой из пророчества. Мои пальцы переплетаются с его, когда тот еле сжимает мое колено, поднимаясь выше. — Пожалуйста? — кажется, мне говорили, что это волшебное слово. Говорили, что оно может все. Янкей целует ямочку у моей щеки, проводя влажную дорожку до губ. — Нет, это не та просьба. Недавно ты помнила правила. — Дафф, твои губы будут на моих губах? Он рассмеялся: — Сойдет. Да, точно легендарный день. Обведу в красный кружочек в календаре. Ради этого стоит его купить… Я желаю что-то ответить, но он резко прерывает меня, делая именно то, о чем я его попросила. Ничуть не больше. Его губы на моих губах, зубы впиваются в мою нижнюю, клыком причиняя мне незначительную боль. Наши руки уже дошли до моей ширинки, когда он разъединяет пальцы, широко проходясь между моих ног, увеличивая давление. Я открываю рот, языком увлажняя его губы, даже слегка задевая зубы. И Дафф ломается. Видно даже, как он вцепляется в мое плечо, с силой (большой для меня, но крошечной для него самого) надавливая на него, будто ругаясь. Рука с плеча переходит на мою шею. Большим пальцем он оттягивает мой подбородок вниз, проникая языком внутрь моего рта. Я снова издаю этот звук, только гортанно, почти мурча. С горла его пальцы, легко касаясь, спускаются вниз к моей груди, сминая одежду. На мне, как обычно, нет верхнего комплекта белья, и, наверное, это крайне непристойно. Бандит быстро находит мой набухший сосок, торчащие, наверное, как флажок на поле для гольфа. Вторая моя рука присоединяется к первой, обнимая его шею. Моя спина дико затекла, но его вкус был таким… знакомым, как если бы я наконец-то вернулась домой. Гангстер сплетает наши языки, играет с моими губами. Это порывисто, жестко и я чувствую, что во рту появился металлический привкус. Кажется, я немного мазохистка, или стала ей в эту самую секунду. Он больно прикусывает мне язык, и этот вкус усиливается. Я вскрикиваю, но по каким-то причинам это даже приятно. Его рука на моих джинсах нежно гладит то небольшое пространство между моими ногами, хотя будь моя воля и было бы тут больше места, я бы уже раздвинула их. Не то, чтобы я могла бы сесть на шпагат, но с такой фигурой вполне бы стравилась. В животе образуется тугой узел. Мне требуется куда больше этого «тисканья», возможно, все было бы куда быстрее с отсутствием одежды. Внезапно он разъединяет наши губы. И я рефлекторно тянусь к ним, возмущаясь. Кажется, мои брови от возмущения так съехали на переносицу, что стали единой недовольной волной. — Ты когда-нибудь слышала о том, что мужчины во время секса решают задачки? Мой разум обрабатывает этот простой вопрос куда дольше десяти секунд. — Да. Он проводит пальцем по моим губам, причем достаточно грубо. С нажимом и обидой. Я же цепляюсь обеими руками за его воротник, надеясь притянуть этого странного парня обратно к себе. Я готова. В нетерпении. Выполнила все условия. Давай же сделаем это! Или хотя бы что-то. — Я решил пять. И это не очень-то и помогает. Дафф прижимается к моим губам снова, почти что невинно. Я не мастер поцелуев, но по сравнению с остальными этот был вымученным. Напоследок он целует меня в щеку, от чего я заливаюсь краской. Такие жесты не входят в мое представление о поведение коллектора и из-за этого так неловко. Он садится обратно на свою половину, жестом руки приглашая меня к себе. И моя шея предательски хрустит в момент, когда я отрываюсь от стекла и выпрямляю ноги. Мои движение не грациозные, изящные или хоть сколько-нибудь привлекательные. Я как старая бабка придерживаю поясницу, когда разминаюсь. И тут же сама кидаюсь ему на шею, как он того и хотел. И по сравнению с ним, я миниатюрная тряпичная кукла. Янкей долго смотрит мне в глаза. А нижняя часть живота ноет, крутит и требует продолжения. Я специально облизываю губы, думая, что нужно будет потом потренироваться перед зеркалом, чтобы научиться делать это игриво или хотя бы приемлемо. Рыжий ухмыляется, глаза его темнеют, становясь почти черными. И меня накрывает теплой волной, еле ощутимой. — Я почувствовала. Дафф театрально вскидывает бровь: — Что именно? Тут многое чувствуется. Он того, о чем я подумал, до того что упирается тебе в задницу. И почему-то все остается нормальным. Я ощущаю его…эмоции. Не только их, но суть именно в них. Ощущаю, как он распаляется, когда я провожу рукой по его затылку, и как рассудок почти покидает его, когда я ложусь на его грудь. Однако он обвивает мою талию руками, заставляя реально лежать на нем, а не сидеть. Внезапно все становится невинным. — Твои мысли все испортили. О чем ты думаешь? — О многом. В основном я благодарен Господу, что у тебя нет груди, иначе твой первый человеческий раз состоялся на заднем сидение машины где-то в переулке. Крайняя степень безнадеги, — он театрально вздыхает, легко поглаживая мою спину кончиками пальцев, задирая мою одежду. — К слову, ты молодец. Сегодня. Да и вообще. — Не черта не к слову, но спасибо.