Драмиона. Колдографии

Он мягко касается ручки входной двери, попутно поглядывая на витрину, с которой за ним наблюдают манекены в белоснежных платьях, и вновь убирает руку, сжимая её в кулак. «Никто и не обещал, что встреча с прошлым будет легкой» — волшебник поправляет сползший с руки чехол со смокингом и нервно сглатывает, прижимая его к телу. Отражающийся на снегу свет из ателье режет глаз. Вечер — не лучшее время для посетителей, и если бы того не требовали обстоятельства, Драко наверняка нашёл бы другое место для подготовки костюма. Если бы не обстоятельства, Малфой вообще бы не искал ателье, а уж тем более ателье, выполняющее заказы в два раза быстрее всех прочих, дабы ушить школьный пиджак на венчание с той, что не вызывает никаких эмоций. Он бы вообще не готовился к свадьбе, но, кажется, к этому вели все события последних трёх лет. — Это уже выглядит нелепо, Малфой, просто открой дверь. Окунаться в прошлое всегда трудно: оно затягивает, как болото, как зыбучие пески, из которых не выбраться. Воспоминания рысью пробегают по его телу, останавливаются в районе грудной клетки и крепко сжимают сердце, пока Малфой наконец не очнется, осознав, что прошлое уже позади. И ничего, что иногда Драко оглядывается, чтобы посмотреть ему прямо в янтарные глаза. // — Да врешь ты, Малфой, — Гермиона смеётся так, что полностью заглушает шум камина — единственного источника света в спальне. Слишком звонко для комнаты старост и слишком громко для двух часов ночи, — скажи ещё, что невеста для тебя уже выбрана. Это только седьмой курс! — Скажи это моим родителям, — он потирает плечо и щурит глаза, чтобы разглядеть Грейнджер по-лучше, — они уже всё давно решили. Гермиона вопросительно смотрит на него сквозь ночную тьму, вглядываясь в очертания его лица, чтобы узнать, не улыбается ли он. Не шутит ли над ней, не проверяет ли её реакцию. — В таком случае мне очень жаль Панси, все её старания насмарку, — голые попытки отшутиться не спасают ситуацию. Драко улыбается одним уголком рта. — Знаешь, возможно, это поможет больше сосредоточиться на учебе, как ты и хотел. — Ты решила поискать в этом плюсы? — Теперь мне хочется увидеть «твою» избранницу. — Увидишь в конце года на выпускном балу, — вскользь отвечает Драко, потянувшись за чашкой с остывшим виноградным чаем, замечает на себе недоумевающий взгляд и отдергивает руку. — Не волнуйся, Грейнджер, первый танец на выпускном всё ещё остаётся за тобой. — Не сказать, что это так сильно меня волновало, но спасибо, дружище, что помнишь о своих обещаниях, — она снова смеётся и облокачивается на его плечо. Гермиона Грейнджер — настоящая лгунья. Всё это волнует её даже больше, чем сдача ЖАБА. // Драко колеблется перед встречей с ней, будто за эти три мучительных года ничего не поменялось. Словно они всё ещё на седьмом курсе, только-только нашли общий язык и толком не понимают, как до этого дошли и как долго продлится их общение. Словно не было войны, не было победы Тёмного Лорда, а все её друзья живы. Драко отдал бы всё, чтобы не стоять сейчас здесь, напротив этого чертового ателье; всё, лишь бы не заметить пару любопытных глаз, смотрящих на него через витрину; всё, лишь бы не дергать ручку этой проклятой двери. Но нужда всегда побеждает желание. — Здравствуйте, — ему стоит лишь переступить порог, как голос прошлого мешает работе лёгких. Он отстранённо опускает глаза на пол, пытаясь отсрочить неминуемую встречу взглядов, — чем могу помочь? Внутри эта комната меньше, чем кажется с улицы: бледные манекены, одетые в свадебные наряды, разбросанные по столу эскизы и иглы, маленькая, еле заметная дверь, ведущая в ещё меньшую кладовую. — Нужно ушить смокинг. — Конечно, — она даже не подозревает, как глубоко режет каждым словом. Драко пытается сдерживать эмоции и казаться более равнодушным к призракам, танцующих с манекенами. Гермиона Грейнджер как всегда прекрасна. — Вам сделать чай? Работа займёт около двух часов, — он небрежно кивает головой и всё ещё не осмеливается поднять глаза на работницу ателье, скрывающуюся за дверью кладовой. — Тогда подождите минутку. // — Мерлина ради, Малфой, не вертись так, — Гермиона аккуратно делает швы на ткани почти нового пиджака с дыркой на манжете правой руки. — Как ты вообще умудрился порвать его прямо перед выпускным балом? — Понятия не имею, — ему нравится наблюдать за ней. Ей нравится чувствовать на себе его взгляды, как бы она этого не отрицала. — Ай! — А я говорила не вертеться. Игла в последний раз ныряет под ткань. Драко отблагодарит Грейнджер как-нибудь потом. // Гермиона выносит чай в маленьких белых чашечках и смотрит на своего посетителя, который уже слышит в воздухе нотки винограда. — Делала на свой вкус, так как забыла спросить, какой вы предпочитаете, мистер?.. Драко застывает в грустной улыбке. Конечно, она совсем не помнит его. Не помнит о смерти друзей, о борьбе, которую она проиграла. И совершенно не помнит заклинания, сделавшего из Гермионы Грейнджер чистый лист. Такой же пустой, как и последние три года его жизни. Он наконец-то поднимает глаза и встречает на себе её взгляд. У прошлого глаза наполнены сигаретным дымом. У прошлого глаза цвета мокрого песка. В них отражаются все надежды на будущее, все разговоры до трёх ночи в спальне старост, все опробованные вкусы чая, каждый нарисованный тайком портрет и каждая мысль о том, что всё будет хорошо. Всё отражается в поблекших глазах чертовой Грейнджер и становится таким же бездыханным. Он может вернуть ей память, прочитав что-то из умных книжек Снейпа, но, кажется, её он любит больше, чем себя. — Малфой, — быстро. Четко, чтоб не повторять ей свою фамилию снова. Фамилию, которую она должна была с ужасом помнить до шестого курса. — Тогда начнём, мистер Малфой. Гермиона Грейнджер должна была помнить обладателя этой фамилии всю свою жизнь. // Один Мерлин знает, как Драко надеется на победу Гарри Поттера. С каким трепетом ждёт выпуска «Пророка» каждый вечер, чтобы вычитать новость о том, что Тёмный Лорд повержен и больше не представляет опасности. Винить своих родителей в том, что затащили его в другую страну для защиты — дело десятое, но как чертовски Малфою хочется это сделать. Думать о том, как он мог помочь, находясь в гуще событий — дело двадцатое, но каждый вечер после чтения газеты он представляет, как спасает своих друзей от неминуемой гибели. Люциус за каждым ужином повторяет о том, что шансы Тёмного Лорда очень велики, и, скорее всего, Малфои вернутся в Лондон, как его сторонники. Через несколько дней «Ежедневный Пророк» запестрит заголовком о том, что война выиграна, только на колдографиях — мертвый Поттер. // — Готово, — работа окончена даже раньше, чем предполагалось, и Драко не может этому не радоваться. Находиться рядом с ней — настоящее мучение, подобное мучениям в подземельях Малфой-мэнора. Грейнджер движением руки указывает на большое зеркало в левом углу комнаты, поднимает брови и рывком хватается за пиджак тонкими пальцами, явно заинтересованная в чём-то. — Кажется, тут была маленькая дырочка. Вот здесь, возле правого манжета. — Ещё в студенческие годы, как только пиджак был куплен. На мгновение Малфою кажется, что свет в ателье стал ярче, глаза Гермионы вдруг стали знакомого цвета мокрого песка, а на улице не вечная зима, а вполне привычный Косой Переулок. Или всё остановилось на освещении комнаты. — Драко? — кажется, это его глаза освещают всё помещение. Он даже не знает, начать смеяться или рыдать. Жар передаётся на щёки и шею. Гермиона на секунду замерла. — Мне кажется, вам пора уходить. Немедленно. Она буквально выталкивает его за дверь и запирает её на ключ. Возможно, Малфою стоит думать, что так даже лучше. Меньше волнения даёт меньше надежд. Возможно, Малфой так и думал бы, только вот он не называл Гермионе своего имени. // — Надейся, Малфой, что она никогда ничего не вспомнит. Иначе исход тебя вряд ли обрадует. — Конечно, мой Лорд. // Гермиона судорожно прижимает сжатый в руке ключ к телу, закрывает глаза и отрывисто дышит. Отключив весь свет ателье, так, чтобы её движения освещали только уличные фонари за витриной, она забегает в кладовую, зарываясь в висящих незаконченных свадебных платьях. Воспоминания — сильная вещь. Достаточно самого косвенного намёка на прошлое, чтобы в голове произошёл взрыв, смешивающий старые и новые эмоции. Иногда воспоминания кажутся настолько реалистичными, что вот-вот утянут тебя обратно. — Драко… Немая слеза катится по правильным чертам Гермионы, сопровождается такой же немой улыбкой и насыщенным цветом глаз. Катится прежде, чем чёрные руки призраков прошлого сожмут шею Грейнджер и заберут Гермиону с собой, не оставив от неё ничего, кроме свежих эскизов. // Этот день ничем не отличается от предыдущих: разве что на сбежавшего с собственной свадьбы жениха больше. Больше на одного предателя крови и на одного единомышленника Тёмного Лорда меньше. Драко Малфой быстрыми шагами направляется к ателье, с надеждой, которая копится в нём вот уже больше трёх лет. Манекены слышат стук в запертую дверь. // «После пропажи Гермионы Грейнджер к нам поступила ещё одна новость: предатель Драко Малфой найден мертвым спустя несколько дней после срыва собственной помолвки. Подробности читайте на двенадцатой странице».