Драмиона. Колдографии

Фокус — не всегда действие, начинающееся после «абракадабры» и заканчивающееся после бурных аплодисментов зрительного зала. И кто же знал это лучше, чем когда-то один из самых знаменитых фокусников Британии — Драко Люциус Малфой. Кто знал правила игры? Кто ставил на кон все, что было в его руках и кто всегда говорил «шах и мат»? — Пока все смотрят и обсуждают движения фокусника, настоящий фокус происходит в другом месте*. Нет, фокус далеко не дело одного дня, и уж тем более мгновения. Фокус должен волновать и делать так, чтобы все сжималось внутри, тая интригу до самого конца. Фокус должен заставлять сердце биться чаще. Фокус должен удивлять. Фокус. Должен. . . . — А тебе не кажется, что ты зашел слишком далеко? — сказала Гермиона, теребя подол своего вечернего платья. В ее голоcе молодой человек слышал больше напора, чем неуверенности в своем высказывании. — Или тебе напомнить, как плачевно закончился последний твой фокус? Ассистентка вздохнула и отвела от Драко внимательный взгляд. Нет, он просто не понимает, что второго шанса судьба не дает. Что даже если в тот раз он смог выжить, то на этот раз просто вряд ли. Грейнджер искала в его глазах поддержку, но тщетно. В глазах иллюзиониста горел огонек, подобный тому, что горел в прошлый раз. Когда огонь забрал у юного фокусника если не жизнь, то карьерную лестницу. Никто и подумать не мог, что в голову может взбрести что-то подобное. Но в голову Драко смогло. И вовсе напрасно. — Неужели даже ты не веришь мне, Гермиона? — этот взгляд пожирал ее изнутри хотя бы потому, что она знала — ей не удастся его уговорить. Драко Малфой уже принял решение. — Неужели даже ты не понимаешь, что это мой шанс снова быть востребованным фокусником, а не оборванцем, показывающим кролика и шляпу в переулках? — Я не переживу, если с тобой что-то снова случится, Драко, пойми меня, — сказала она тихо, боясь перейти на крик. — Не смогу смотреть, как ты спрыгиваешь с высотки и разбиваешься в лепешку! Драко нахмурился. Она не верила ему. Не верила в него. Не верила его чувству и не верила в то, что он сможет это сделать. Что-то внутри стало бешено стучать по мозгам, будто палочками по барабанам. Что-то внутри стало бить его в грудь, а в горле встал ком, который он уже не был в силах проглотить. Этот ком обиды за все, что только что вылетело из ее уст. И Драко встал, начиная собирать все инструменты для фокусов. — Тогда я даю Вам право не смотреть, — сделав определенный акцент на «вам», выдавил он, — мисс Грейнджер. . . . Драко уже заметил, что температура внизу и здесь, на крыше, отличалась сильно. Тут было так холодно, что его временами передергивало, а он попутно корил себя за то, что не взял свитер. Фокус ждал своего начала. Никуда не торопясь, Малфой чуть ли не ежеминутно смотрел вниз. Отсюда все казалось достаточно маленьким: люди, проходящие мимо и толпа людей, стоящих и смотрящих на него, машины и детские площадки. Все было достаточно маленьким, чтобы он совсем не увидел лица стоящей в толпе Грейнджер. — Я смогу доказать тебе, Гермиона, — прошептал он себе под нос. — Смогу. «Срочные новости: сегодня, в два часа дня, с крыши сбросился когда-то известных фокусник Драко Люциус Малфой. Очевидцы говорят, что мужчина, достаточное время простояв на крыше, смотря на собравшуюся толпу, спрыгнул. Смерть наступила моментально. Примечательно, что в толпе была замечена и бывшая ассистентка иллюзиониста. Видимо, Драко Малфой не смог свыкнуться со своим недавним провалом и не смог продолжать такую, теперь уже, неинтересную для него жизнь. Далее: новости погоды...» . . . Гермиона Грейнджер ненавидела кладбище и ненавидела Драко Малфоя за его неограниченную любовь ко всему запретному и недосягаемому, всегда парируя, что именно это его погубит. Сейчас бы он сказал что-то вроде «и ты как всегда оказалась права». Только вот толща земли и закрытый гроб немного мешали этому. Только вот он больше никогда не сможет ничего сказать. И это убивало Гермиону, резало сильнее, чем могло бы что-либо другое. — Чертов ты ублюдок, Драко, — прошептала она, проводя тыльной стороной ладони по области возле глаз. — Я люблю тебя. Она улыбнулась. Свет упал на могилу, освещая его имя, надпись «пока все смотрят и обсуждают движения фокусника» и ее память о нем. Гермиона опять прочитала надпись, вспоминая, с какой интонацией ее произносил он. Что-то зашуршало позади. — Настоящий фокус происходит в другом месте, мисс Грейнджер. Сколько раз я должен Вам это говорить?