Драмиона. Колдографии

Дэнни говорит, что люди теряют ровно половину вещей, которые приобретают. Говорит, что теряют ту половину, к которой привыкли больше всего, потому что судьба всегда отнимает дорогое в самые неподходящие моменты. А еще Дэнни говорит, что люди не ценят самое нужное, поэтому и происходит половина всех бед. Только вот никому дела до этого не будет: у каждого свой порог. Дэнни — сидящий в кресле инвалид, который никогда не сможет ходить. Он всегда нервно смотрит по сторонам и разворачивает мои сигареты, которые я случайно /специально/ оставляю в его доме, потому что это чертовски его успокаивает. Наши истории с Дэнни очень схожи — нас обоих бесцеремонно бросили в мусор, когда наши услуги больше не понадобились. То есть, наше присутствие в чьей-то жизни. Обычно я вижу Дэнни под вечер с бутылкой вина на неподвижных коленях: он каждый новый день думает, что его жена ждет его в ресторане. В тот день еще счастливого Дэнни машина лишила не только ног, но и всего остального. «Ровно половину» — говорит Дэнни, когда я укладываю его в кровать и выключаю свет. И он никогда не видел моих слез из-за очень сильной схожести ситуаций. . . . — Я уезжаю в Париж, Драко, — она говорит это без единой нотки отчаяния или грусти. Будто просто по факту /оно так и есть/. Я пытаюсь не смотреть на нее. Пытаюсь не открывать глаза, чтобы не сделать что-то не так, но я практически чувствую ее взгляд на себе. Чувствую, как она своими пытливыми глазами смотрит на меня, ожидая реакции, которой я попросту не могу и не хочу давать. — Мой менеджер говорит, что это хороший опыт, и что на большее мне рассчитывать пока не нужно, — ком в горле. Хочется убить себе за день, когда повел ее к этому менеджеру. — Ты уже все решила, да? — я знаю. — Да, — она встает и роется в своей маленькой сумке, доставая телефон. — Извини меня, Драко. Мне нужно уходить. . . . — И вы видите это каждый день? — голос психолога как-то предательски странно звучит. — Да, — отвечаю я. — Вы поможете мне? — Боюсь, что здесь я бессильна, Драко. Вы должны сами себе помочь, — я закрываю глаза и говорю, что не в первый раз. Не в первый раз у меня ни черта не получается. . . . Дэнни говорит, что я умру одиноким стариканом, который будет возмущаться по каждому поводу и неспособен вытереть свои слезы. Дэнни чокнутый ублюдок, до сих пор не понимающий, что он не может передвигать ногами и бежать на свидание со своей женой. . . . Гермиона Грейнджер больше не звонила мне. Даже не писала сообщений. Я больше никогда не рассматривал ее волос и не говорил, что она очень красивая в этом /любом/ платье. Но Дэнни до сих пор не видел моих слез из-за аналогичности на наших ситуаций, а я до сих пор не могу себе помочь. Потому что судьба забирает ровно половину.