Драмиона. Колдографии

— Не уходи, — почему так жалобно, Грейнджер? Ты ведь совсем недавно даже прикасаться к нему не могла, а сейчас просишь его жить. Когда-то ты перестанешь вести себя, как ненормальная, но это явно не тот вечер. — Слышишь меня, Драко? Останься и живи. Он слышит. Каждое твое слово слышит так же отчетливо, как и стук своего сердца. Только он не сможет остаться, как бы ты этого не хотела. И он это знает. И ты тоже знаешь. Но до сих пор этого не осознала, потому что не хочешь признать. Никто не хочет. Драко стоит неподвижно, а ты виснешь на его плечах, словно елочная игрушка на дереве. Ты виснешь на его плечах, только больше морально, чем физически. А ему и так тяжело говорить тебе «нет» каждый раз, когда ты просить не уходить. И это ты тоже знаешь. По секрету говорю, даже осознаешь, но пытаешься сломать его. Как иголочку в далеком детстве. — Не могу, — он еще раз подтверждает свои прошлые слова. — Гермиона, все будет хорошо, ясно тебе? Я ведь не навсегда. Даже не на месяц. Мне просто нужно узнать кое-что для Ордена, и все. Гермиона. Он не хочет говорить тебе, что на этом задании уже погибло два человека. Он обнимает тебя, и ты даже не пытаешься вырваться. Наоборот, цепляешься за его руку, будто это поможет удержать. На самом деле ни черта, но тебе уже спокойнее. Просто ты любишь усложнять то, что и без тебя сложно. Но сейчас нужно просто отпустить. Без нервов, слез и криков. Без жалоб, просьб и сожалений. Потому что ты веришь в него. И веришь в то, что все будет хорошо. Просто не до конца. Просто. — Смотри, — ты еще не понимаешь, для чего тебе музыкальная шкатулка, которую он тебе отдает. — Пока эта заколдованная вещичка играет свою мелодию, мое сердце будет биться. Веришь, Грейнджер? Веришь же? — Да, — ты слушаешь музыку и смотришь на балерину, а он закрывает дверь. Ты никогда так не переживала за работу безделушки, постоянно лежащей на твоей тумбочке. Только утром, через два дня после ухода Драко Малфоя на задание, ты посмотришь на шкатулку и упадешь на колени. Потому что она перестанет играть.