Любовь, объятая пламенем

«Я сама себе противна. Как я могла наговорить ему столько гадостей? Да, Томоэ поступил неправильно и, даже эгоистично по отношению ко мне, но ведь, он волновался…», ― тревожные мысли заполнили голову Нанами, пока она шла, даже не смотря под ноги. А вот это зря. Споткнувшись о корень дерева, торчащий из земли, девушка кубарем покатилась со склона. Хоть он и не был крутым, падала Момозоно довольно долго. Тупая боль прошлась по телу, пока она старалась подняться с земли. ― Ата-та-та-та, ― пробубнила она, потирая ушибленный бок. В округе были сплошные деревья. Богиня понимала, что далеко от храма не ушла, но чувство беспокойства все же поселилось в душе. В следующую секунду оно подтвердилось, когда шершавый и длинный язык прошелся по ее щеке, оставляя склизкую и мокрую дорожку слюны. ― Ох, какая вкусная, ― пробормотал кто-то на ухо, после чего, положив руку на живот девушки, прижал к себе. Нанами почувствовала зловонное дыхание и поняла, что это екай. Но не такой, каким являлся Томоэ, нет. Это был дикий, необузданный монстр, обличье которого больше походило на животное. ― Пусти! ― из-за того, что живот сдавили слишком сильно, девушка скорее пропищала, чем крикнула. Воздуха катастрофически не хватало. Это была одна из причин, по которой на глаза Момозоно навернулись слезы. Сейчас она всей душой ненавидела себя за то, что сказала минут десять назад. Но, это было не из-за страха перед смертью. Это случилось из-за переживания, что Томоэ не узнает тех слов, которые богиня действительно хотела сказать. А теперь, она умрет, отправившись на тот свет с тяжким грузом, который оставила на сердце своего хранителя. «Интересно, он простит меня когда-нибудь?» ― лучик надежды закрался в мысли шатенки перед тем, как она приготовилась к смерти, уже практически физически ощущая на себе зубы екая. Неожиданно темноту, закравшуюся меж деревьев, разрезал яркий белый свет. Странно, но именно в момент, когда раздалось свечение, девушка почувствовала тепло и безмятежность. ― Нанами, ты в порядке? ― знакомый и мягкий голос вывел Момозоно из оцепенения, в которое ее закинул животный страх. Открыв глаза, она сначала подумала, что перед ней Томоэ ― такие же светлые волосы и слегка ехидная улыбка предстали перед ней. Но, приглядевшись, Нанами разглядела торчащие снежно-белые, а не серебристые пряди, ровно приглаженные к голове. Белесые ресницы обрамляли яркие, заметно контрастирующие с бледным лицом, глаза цвета зеленого изумруда. ― Мизуки, ― прошептала она, все еще пытаясь прийти в себя. ― А ты кого ожидала увидеть? Хотя нет, не отвечай. Я знаю, ― последнюю фразу змей произнес с какой-то тоской, присущей лишь его личности. ― А почему ты здесь? ― если честно, то этот вопрос интересовал ее куда больше остальных. Чуть приподнявшись, богиня непроизвольно сократила дистанцию между ними, даже не заметив того факта, что сидела на коленях Мизуки. Казалось, что екай был очарован глубиной ее глаз. Да, он полюбил эту маленькую, хрупкую и неумелую девчушку еще с того момента, как она спасла его от разъяренных одноклассников, тычущих шваброй в змею, которой он обратился на тот момент. И теперь, он спас ее… Это было так приятно ― ощущать себя нужным для кого-то. По телу разлилось теплое чувство, когда он спас богиню от этого сброда. Было столь упоительно, когда легкое тельце оказалось в его руках, беспомощно сжавшись в комок и ища защиты. Его защиты. Если честно, Мизуки отчаянно желал стать хранителем Нанами, но боялся об этом сказать. Ведь, если узнает этот проклятый лис… ― Я хотел проведать тебя, Нанами. Хотел узнать, не сделал ли этот прохвост что-нибудь с тобой? Кстати, а почему он не здесь? ― Мы… Поругались, ― ответ заставил шатенку удрученно опустить голову, поскольку ее собственные слова накатились на нее волной боли. А вот Мизуки очень обрадовался тому, что у него появился шанс отодвинуть Томоэ на второй план и забрать пальму первенства себе. Все же, он просто на дух не переносил это существо с лисьим пламенем вместо мозгов. ― Неужели, он на тебя накричал? Если хочешь, я могу утешить и, даже заменить непутевого хранителя, ― аккуратно взяв своими пальцами подбородок Нанами, змей начал приближаться к ее губам. Еще секунда и его желание исполниться. ― Убери от нее свои склизкие лапы, подколодная змея! ― этот голос, превратившись в звериный рык, изменился практически до неузнаваемости, но девушка без труда распознала хозяина ― Томоэ. Слезы тут же полились из глаз, а рука непроизвольно потянулась к нему, словно на автомате. Больно? Да! Плохо? Да! Противно? Да, черт побери! Чувства просто бежали через край, словно вино, достигшее границ бокала – неудержимо, стремительно и безумно. Хотелось наблюдать со стороны, но также проснулось дикое желание остановить все это. Вновь увидев слезы Нанами, лис не сдержался: буквально вырвав девчушку из рук Мизуки, отправил змея в пятисекундный полет. За это время екай сломал своим телом половину деревьев, до которых смог долететь. Бережно, с нежностью, не присущей демонам, Томоэ посадил шатенку на траву, предварительно легонько чмокнув в лоб. ― Не переживай, я здесь, ― шептал он на ухо. ― Томоэ, ― в тон прошептала богиня. ― Все хорошо, ― его ладонь прошлась по темным волосам с трепетом и еле удерживаемой заботой ― лис просто желал дать Нанами то, чего ей хочется. Может, это и эгоистично, но он не желал видеть её слезы. Не желал чувствовать её страдания, не хотел слышать неприсущие ей крики, сквозящие желчью и ядом. Для того, чтобы эта девочка стала счастливой, он просто будет делать все, что ей хочется. Если она действительно того пожелает, то он даже полюбит ее. «Думаешь так, словно не любишь сейчас», ― голос разума ехидно прошептал слова, вызвавшие дрожь внутри демона. ― Нанами, не переживай. Я сейчас разберусь с ним, а потом мы пойдем в храм. Идет? ― за ласковыми нотками скрывалась настоящая белая ярость, от которой Мизуки достанется по полной. Уж эту мысль Томоэ просто выжег в своем мозгу. ― Томоэ, ― вторила Нанами. ― Не надо. Не причиняй ему боль. Где-то глубоко в душе екай почувствовал укол слов Момозоно, которые действовали на него, словно заклинание. Но, она произнесла это неуверенно, почти с мольбой, поэтому слова не возымели никакого эффекта. Молча развернувшись, лис направился в сторону Мизуки, который лежал на земле, пытаясь отойти от болевого шока. Тьму вновь озарил свет. Вот только, теперь он исходил от льдисто-синего пламени, появившегося на ладони хранителя. ― Нет, Томоэ! ― уже куда громче произнесла девушка, пытаясь встать с колен. Но даже сейчас слова не подействовали. Синий шар пламени полетел прямиком в столь ненавистного ему змея. Раздался протяжный крик Нанами. «Только позволь дотянуться…», ― молила она. В следующую секунду Момозоно каким-то образом оказалась прямо перед Мизуки. Мгновенье ― Томоэ успел вовремя среагировать и погасил пламя. Вот только то, что он увидел, ни капли его не обрадовало: Нанами обхватила лицо белобрысого и притянула к себе. Их губы соприкоснулись, а контракт хранителя и Бога был заключен на веки вечные…