Obey

Rap Monster – 표류 Холод. Холод под пальцами, трогающими железные поручни качелей во дворе. Холод на кончике носа и на полоске кожи между джинсами и кроссовками. Холод, обжигающий внутренности, когда делаешь очередной глубокий вдох. Вернуться домой – так сделал бы нормальный человек, но не Чимин. Он больше не нормальный, хоть и всё ещё человек. Дом – это то место, где можно расслабиться, отдохнуть, восполнить силы после тяжёлого дня. Хорошо, если тебя там ждут, если квартира, холодная из-за дорогого отопления, будет заполнена запахом родного человека и горячего ужина. Плохо, если квартира, холодная из-за дорогого отопления, так и остаётся холодной, потому что ужины там уже давно не готовили, а запахом родного человека стал алкоголь с примесью травки, парфюма других чужих людей и бог знает чего ещё. В это место Чимин возвращаться не хотел. Поэтому раскачивается на холодных железных качелях во дворе дома, посматривая на окно своей квартиры, где горит свет. Скоро он выключится, из подъезда выйдет благоухающий Чонгук и вернётся обратно лишь в третьем часу ночи (утра?) не менее благоухающим, не менее прекрасным, если только устраивать конкурс красоты среди жертв апокалипсиса. Всё это чертовски надоело Чимину, но он зарекся влезать в жизнь Чонгука. «Жизнь шла своим чередом» - можно ли так сказать? Всё же, солнце так же вставало на востоке, дворник так же шумел с шести утра, Чимин так же сходил с ума. Но отчего-то жизнь будто разделилась на до и после. До того дня, когда «секс по дружбе это не про меня». После того вечера, когда наперекор своим словам он стонал в душевой от прикосновений своего «друга». Чимин не понимал, что творится с Чонгуком, почему он пропадает каждый вечер, а возвращается в ползучем состоянии, но благодаря этому количество контактов было сведено к минимуму. Минимум слов, минимум прикосновений. Благодаря этому. Благодаря? Свет в окне погас уже давно, темная фигура Чонгука уже давно прошмыгнула мимо, но возвращаться в этот дом, где ещё пахло его гелем для душа, где недопитый кофе на столе и, конечно, не выключенная приставка – нет, он не будет. Холод. Скоро зима. «Железные качели не лучшее место для задницы» - усмехнулся Чимин и решил обзвонить друзей. Тэхён не отвечал уже несколько дней, и если бы не Джин, предупредивший Чимина о том, что происходит под его дверью, тот бы уже давно обзванивал все морги. «Удивительно! Просто охуительно везёт!» - смеялся Чимин, когда выяснилось, что сегодня никто не может составить ему компанию. Он мотался по улицам около часа, заходя во все открытые магазины, которых становилось все меньше по мере приближения часовой стрелки к 12. Вариантов мало, он решил вернуться домой и уже завернул в свой двор, когда завибрировал телефон. От кого: Чонгук Чимин-хён, это Югём, друг Чонгука. Он тут напился ужасно, буянит как чёрт, перецеловался со всем клубом уже. Забери его, пожалуйста, он отказывается говорить адрес! «Пиздюк мелкий!» - Чимин со злостью сжал телефон и пнул бордюр, немного подумал и набрал: Пиши адрес POV Чонгук Жарко. Так жарко. Я не помню, где или у кого моя куртка. И зачем я надел рубашку вместо привычной футболки? Жарко. Пожалуй, расстегну её немного. Да, так хорошо. Нужно выпить ещё, я всё ещё могу стоять на ногах, так не годится. - Нет, Чонгук, хватит! Всё! – почему Югём такой скучный? Верни стакаааааан… Где мой телефон? Хотя к чёрту мне телефон. К чёрту Югёма, который не даёт веселиться. К чёрту Чимина, который… Стоп, при чём тут он? Его тут нет, вот и славненько. Зато тут есть ещё несколько миленьких девушек, которых мама явно плохо предупреждала пить в меру. Вот одна из таких виснет на моей шее и щупает мои накачанные руки. Она тянется к моему уху и что-то кричит, поглаживая мою шею. Странно. Это не вызывает во мне ровным счётом ничего. Странно. Она виснет всё сильнее, тяжело стоять. А зачем стоять? Пожалуй, упаду и утяну её с собой на пол или что там внизу, да хоть ад, всё равно. Пол. Там был пол. Жёсткий такой, но не достаточно жёсткий, чтобы отрезвить. Эта дамочка всё хохочет и забирается на меня. Никакого стыда, да? Замечательно. Она берёт стакан с виски и подносит к моим губам. Я послушно подставляюсь под горькую жгучую жидкость, которой уже пропитан мой рот и, кажется, рубашка… Она ведь всё ещё на мне, да? Стакан дергается, и я стукаюсь об него зубами. Черт. Остатки алкоголя разливаются мимо моих губ и стекают с подбородка. Ноги девушки пролетают перед глазами, напоследок задевая моё плечо. Какого хера? Drake – Own It Воздух стал будто тяжелее, сердце забилось в бешеном ритме, когда взгляд стал фокусироваться. Почему он здесь? Он…здесь? Или я допился до белочки. Он зол, сильно зол. Сверлит меня презрительным взглядом сверху. За его спиной стоит напуганный Югём. А, вот оно что! Югём… - Хён~ - улыбаюсь я ему, но почему так страшно? Кажется, ладони вспотели… Он молчит и просто смотрит на меня, словно я…ничтожество. Разочарование. Но я ведь не разочарование, правда? Или я расстроил тебя, хён? Скажи же… Он обречённо вздыхает и садится на корточки рядом со мной, продолжая рассматривать меня, как отвратительный микроб в микроскопе. Интересно, давно он тут? Сколько он видел? Его взгляд спускается на мою расстёгнутую рубашку, глаза сужаются. Мне не хорошо. Не хорошо. Не смотри так. - А что ты тут делаешь? - язык еле ворочается, но я должен отвлечь его глаза от рубашки на себя. Его челюсть странно напряглась, он сглотнул, и перевёл взгляд на мои губы, которые я тут же прикусил, потому что занервничал. Нет, зачем? Не надо… Не смотри так. Он вдруг издаёт короткий смешок и хватает меня за подбородок. Я чувствую, как сильно его пальцы сдавливают меня. Горячо. Как же горячо. Его большой палец так близко к моему рту. Почему так хочется взять в рот этот палец? - То есть лучше перетрахать левых баб, которые хер знает чем больны… Потрясающе, Чонгук, браво! – прошипел он на ухо. Такое уже было. Я помню. Тогда в душевой. Его горячий шёпот на ухо, пар, струйки воды, сдавленный воздух внутри, вырывающийся из меня рвано, с хрипом. И то, что я потом… Это… Горячо. Как же горячо. - В этом гадюшнике ещё остались рты, в которые ты не засовывал свой язык? - это было грубо, так грубо, Чимин. Просто потрясающе. Сожми мою челюсть ещё сильнее. Ты злишься? Я разозлил тебя. Потрясающе… - Есть один… - мне тяжело говорить это, когда ты так сжимаешь меня, но услышав это, твоя хватка слабеет, а глаза расширяются. Интересно, как они расширятся, когда я возьму твой палец в рот? - Кхммпф – вырывается из тебя, и ты недоумённо моргаешь, но не вынимаешь большой палец из моего, уверен, горячего рта. Ты зачарован мной. Смотришь так, будто вот-вот сорвёшься. На сколько тебя хватит, хён? Так интересно проверить… - Чонгук… - что это? Тебе нравится? Твои глаза горят ярче, чем все лампы в этом клубе. Они всегда были такими… сумасшедшими? Этому пальцу, кажется, самое место в моём рту. Странно, что я понял это только сейчас. Сейчас, когда в мой рот вторгаются ещё два твоих пальца, указательный и средний. Они длиннее и заходят глубже. Твой взгляд стал мутным, он прикован к моим губам, к поблескивающей на твоих пальцах моей слюне, к языку, которым я провожу между указательным и средним, а затем делаю оборот вокруг них. Черт, это так горячо и приятно. Я ужасно хочу прикоснуться к себе, так хочу что больно, мне больно, хён. Я тянусь к оттопырившейся ширинке своих узких черных джинс, и ты замечаешь это, мучительно вздыхая. Явно нехотя ты медленно вытаскиваешь пальцы из моего рта, в котором теперь так одиноко. Какое-то время ты разглядываешь их, а я разглядываю твои губы, которые за последнюю минуту ты облизал и искусал до красноты. Интересно, какие они на вкус… Проверить это ты не даешь, а просто грубо хватаешь меня за плечо и тянешь по направлению к туалетам. О, потрясающе, хён, спасибо… Два парня странно таращатся на нас, когда ты вталкиваешь меня в одну из кабинок, и я чуть не падаю, натолкнувшись на унитаз. Но ты не дал мне упасть. Ты схватил меня за волосы на затылке и с силой впечатал меня в дверь лицом, сам оставшись позади. Почему? Я хочу твои губы, хён… Я чувствую твоё нетерпеливое дыхание за моим ухом, твои крепкие руки, расстёгивающие мою ширинку. Скорее. Мне так больно. - Я тебя ненавижу, ты в курсе? – но в его голосе нет ненависти. В его голосе только желание. Я смеюсь, потому что мне хорошо. Потому что ты говоришь, что ненавидишь меня, но твоя ладонь обхватывает мой член как-то совсем не так, как делают с теми, кого ненавидят. Слишком хорошо, слишком горячо… Ты дышишь мне в затылок и от этого целые полчища мурашек разбегаются по моему телу, я дрожу. Долго я не выдержу, слишком хорошо… Последней каплей становится твой стон, когда ты начинаешь тереться об мой зад набухшей частью своих джинс. - Хён… - выдыхаю я, чувствуя, как начинает кружиться всё вокруг, а наслаждение затапливает всего меня. Ты отстраняешься и вытираешь испачканные пальцы бумагой, но твоё дыхание всё такое же грузное, а глаза такие же чёрные и мутные. Ты будто что-то обдумываешь в своей голове, а затем берёшь меня за шею. - Играй свою роль до конца, - говорит он тихо, но строго. Конечно, сегодня я клубная шлюха номер один. Я улыбаюсь этой мысли и полностью вживаюсь в свою сегодняшнюю роль, когда поворачиваю Чимина спиной к стене и опускаюсь перед ним на колени. В его глазах испуг и желание. Кажется, он пожалел о своих словах. Но это не важно. Интересно, какими станут его глаза, когда в моём рту окажется что-то крупнее, чем его пальцы? Но видеть его глаза я не могу, хоть и хочется. Не уверен, что делаю всё правильно, но уж точно с душой. Это тяжелее, чем казалось в сотнях порно-роликах, что я просматривал накануне. Как там это делали? Ай, к чёрту, буду делать так, как хотел бы себе. Дари другу то, что хотел бы себе, так? Желай другим то, что желал бы себе. Делай другу минет так, как хотел бы себе. Хах, забавно… Его пальцы больно сжимают мои волосы на затылке, он дышит очень часто, запрокинув голову к потолку и стукаясь ей об стену сзади. Неужели так хорошо? Талантливый человек талантлив во всём… Он пытается оттолкнуть меня, явно предчувствуя разрядку, но я не дам. Слишком уж я любопытный сегодня, а второго шанса попробовать его на вкус может не быть. Чему вообще теперь быть… Горько. Хотя после виски мой рот и так был полон горечи. Так что я улыбаюсь и говорю: - Сладко… Он смотрит на меня совсем безумно. Будто не верит. Он чертыхается? -Одевайся – говорит он и выбегает из кабинки, оставляя меня одного, а когда возвращается, в руках я вижу свою куртку и телефон. - Где ты это взял… - я протягиваю руки к своим вещам, но он снова тащит меня куда-то. Улица. Такси. А, мы едем домой… Кажется, я отрубился по дороге. Чимин протягивает деньги водителю и вытаскивает меня на свежий воздух, но… Это не наш дом… Темно, конечно, но свой двор я узнал бы, хотя этот двор тоже кажется знакомым. Мы поднимаемся по лестнице, и я чудом не падаю. Эта дверь… - Принимай товар, - говорит Чимин открывшему дверь Намджуну, а тот смотрит на меня и смеётся. Чего?? -Прошу, забери его подальше, чтобы я его не видел. Чимин? Почему? - Пошли, баиньки пора маленьким детк…Ой, ну и шмонит от тебя, Чонгук! Ты что, канистру алкашки выдул? Так, сначала в ванну, - Намджун берет меня под локоть и тащит внутрь, оставляя Чимина в дверях. Почему? Что я сделал не так? Я не сопротивляюсь, у меня совсем нет сил. Разберусь с этим завтра. Дверь закрылась. Он ушёл? Оставил меня тут. Почему… Намджун всё причитает что-то и смеётся, но по глазам видно, он напряжен. Что-то волнует его. - Спасибо, хён~ - быть в чистой Намджуновой одежде здорово. Мягкая кровать поглощает меня, и я уже не слышу, что мне говорит хозяин квартиры. Спать без Чимина непривычно. Скорее бы вернуться в нашу постель. Нашу ведь?..

***

- Ммм…Юнги… - хрипел и вздыхал Тэхён, облизывая засохшие губы. Свои засохшие губы. А хотелось ему отнюдь не этого. Но что поделать, если трогать священные губы хёна теперь под запретом. Трогать его кожу, вдыхать её запах, растворяясь в мятно-сигаретном тумане – всё под запретом. Сначала Тэхён думал, что выдержит всё это, достаточно прощения. Но словно зелёный запретный матерящийся плод Юнги светил своей белоснежной кожей и хрупкими на вид костяшками, и Тэхён жалобно скулил, уповая на скорый конец его мучениям. Не может же быть, чтобы Юнги это тоже совсем не волновало! «В актёры явно пошёл не тот человек» - задумался Тэ, глядя на безучастное лицо Юнги, когда Тэхён специально развалился у его ног в не самом приличном виде. На шее красовался кожаный тонкий ошейник с колечком посередине, за которое Юнги любил тянуть в своих садистских порывах. И ладно, если бы что-то перепадало за это! Но нет, не для того, видать, мама ягодку растила. Не даёт Юнги уже неделю, а издевается знатно. И что прикажете делать? - Эй, кофе, - тихо сказал Юнги, не отрывая взгляд от книги. -Что? – не понял Тэ. «Надеюсь это игра в секретаршу и босса, ибо в служанки я тут не нанимался». - Ко-фе… Напиток такой. Без сахара. Хотя нет, Джин купил паршивый кофе, так что одну ложку сахара. «Серьезно, да?» - не мог понять Тэ, но, пораскинув мозгами, решил, что вариантов у него не много, так что как можно грациознее встал, по-кошачьи потянулся, оголяя живот задравшейся вверх рубашкой, и томно вздохнул. Ноль. Ноль реакции. Злость и обида маленького ребенка, которого обделяют вниманием, затопила Тэхёна. Доколе?! Доколе, господа, он будет терпеть это? Хватит! Ведь он, в конце концов, мужчина, а не посудомойка… Или как там… - Я… Ты… Сам… - стоило открыть рот, как весь запал растворился, рассыпался как песочек, когда Юнги перевел на него взгляд из-за книги, в ожидании дальнейшей речи. - Одну ложку сахара? В ответ тишина и всё тот же взгляд. - Хорошо~ «Идиота кусок! Бесхребетное чмо!» - ругал себя Тэхён, пока ставил турку на плиту. Беспорядочные мысли и идеи, как вывести Юнги из равновесия, как заставить его прикоснуться к себе – всё крутилось в этой озабоченной голове. Умолять на коленях или вырубить и изнасиловать? Выбор так тяжёл… К такому в школе не готовили. Лучше бы на ОБЖ вместо правил ориентирования по звёздам в тайге (в которой даже препод отродясь не бывал) учили приёмам захвата чужих непокорных сердец, ну или задниц. - Пожалуйста! - сладко проворковал Тэхён, ставя кружку с кофе рядом с уже пересевшим за компьютер Юнги. - Спасибо. «И всё?» - А ты хотел ещё что-то? – спросил Юнги. - Я..что…вслух…сказал? – уставился на него Тэхён. -Пф, да у тебя на лице всё написано. Мне нужно работать, так что иди, - а затем, видя как застыл на месте сломленный Тэ, он повернулся в кресле, зацепил пальцем кольцо на ошейнике Тэ (которое он сам и подарил днём ранее) и потянул того на себя. Лицо Юнги так близко, сердце мгновенно среагировало, а на щеках, кажется, появился девчачий румянец. Наконец он чувствует его запах, губы так соблазнительно близко, но даже пытаться не стоит ломать правила и тянуться к ним. Всё закончится очень быстро. Буквально одним ударом кулаком в челюсть и хлопком входной двери, навсегда закрытой для грешного и непослушного раба. «Точно, раб… Это слово мне подходит» - горько усмехнулся про себя Тэхён, глядя прямо в чёрные глаза напротив, которые прожигали в нём дыру своим изучающим взглядом. Что Юнги пытался увидеть там? - Сегодня… Молодец, - Юнги снисходительно похлопал Тэ по щеке, после чего задержал на лице ладонь. «Ты мне ещё солнышки и облачка рисуй в дневнике» - пробурчал Тэхён, не вслух конечно же, он же не конченый псих. Счастье мимолётно, так же как и снисходительность великого Мин Юнги, так что спустя мгновение Тэхён насупившись завязывает шнурки на своих кроссовках и кричит на прощание что-то вроде «Я пошел!», но в ответ ему, конечно же, ничего не прилетает. «Ещё не готов…» - думает Юнги, потирая воображаемые паучьи лапки, проверяя воображаемую (точно ли?) паутину, после чего пытается сосредоточиться на работе. Но на экране вместо микшеров и звуковых дорожек нового трека сплошные Тэхёны – стоны Тэхёна, глаза Тэхёна, ошейник, который натягивается, если тот сглатывает и кадык упирается в эту кожаную ленту. Может, вырубить его и изнасиловать, чтобы потом тот ничего не помнил, и можно было дальше строить из себя снежную королеву? «Нет, не выйдет. Ещё не готов» - тряхнул зеленой головой и сделал первый глоток горького напитка, приготовленного заботливым любимым челов… «Тьфу, блять! Мерзость!» - скривился Юнги, пытаясь понять, сколько ложек кофе и … соли?! - Тебе конец… Где-то внизу галопом по лестнице неслись в ужасе и восторге ноги молодого паренька по имени Тэхён, радостное гыгыканье которого разносилось эхом по всему дому. Беги, Ким Тэхён, беги. Спасай свою рисковую задницу, пока можешь.