Я — Хогвартс

      «Меня зовут Гермиона Грейнджер. Мне сто двенадцать лет, и завтра я вновь стану первокурсницей в Хогвартсе.       Я родилась в семье чистокровных волшебников. Меня звали Гермиона Блэк, и я страшно гордилась своей родословной. Когда мне исполнилось одиннадцать, я, как и большинство детей, отправилась учиться в Хогвартс. Это было самое светлое время в моей жизни. С каждым годом я становилась все сильнее, а заклинания давались быстрее, чем остальным. И со временем мне было все сложнее уезжать из школы. Наступивший вскоре год выпуска был сложным — тяготила грусть от предстоящей разлуки и волнение из-за предстоящих экзаменов. Я была отнюдь не самой способной студенткой, несмотря на растущую силу. Но все это прошло быстрее, чем я предполагала, и наконец для меня пробил в последний раз старый школьный колокол. Передо мной были открыты все дороги и двери. Я собирала вещи в предвкушении новой жизни и в таком же возбужденном состоянии шла к Хогвартс-экспрессу, когда вдруг у самого выхода из замка я потеряла сознание.       С этого момента моя жизнь кардинально изменилась. Я очнулась в каком-то помещении. Здесь было все необходимое для жизни и развлечений, кроме двух вещей: не было ни двери, ни окон. Первые дни я думала, что оказалась в плену у какого-то маньяка. Я кричала, просила о помощи, но никто не отзывался, никто не приходил меня пытать или еще зачем-либо. Я потеряла счет времени. Это превратилось для меня в пытку и, когда я уже решила покончить с собой, меня перенесло из этой комнаты. Место, где я очутилась было платформой 9 и ¾. Я стояла там с неизвестно откуда взявшимся чемоданом, который мне никогда не принадлежал. На секунду мне показалось, что моя рука стала как у ребенка, но я посчитала, что это последствия долгого заключения. Я думала, что, может быть, меня освободили, но в связи со стрессом я не этого помню. Решив, что на платформу попала по ошибке, я попыталась ее покинуть, но у меня ничего не вышло. С моим восприятием было что-то не так, но на это тоже было решено пока не обращать внимания. Несколько раз я врезалась в стену, надеясь выбраться, но проход меня не выпускал. В отчаянии я села и заплакала.       — Бедняжка, потерялась. Ничего, я тебя провожу, — услышала я рядом женский голос.       Мои протесты были проигнорированы, и меня за руку завели в Хогвартс-экспресс. Я решила, что это не так плохо, ведь и из Хогвартса можно добраться домой. К слову, возможность трансгрессировать почему-то совсем меня покинула. Я шла по вагону в поисках пустого купе, когда мой взгляд зацепился за неясное отражение маленькой девочки, которой я была семь лет назад. Это был второй круг. И самый тяжелый. Никто не верил, что мне восемнадцать. Все поражались моему знанию практически всей школьной программы. Одноклассники думали, что я с приветом. Ни один из моих старых учителей меня не вспомнил. К моему счастью, меня помнил директор. Он пообещал во всем разобраться и вернуть мне первоначальный облик. И тут мне снова пришлось испытать шок. Когда директор вызвал моих родителей, оказалось, что они меня не помнят. Они говорили, что у них никогда не было дочери Гермионы Блэк. Последующие семь лет ушли на осознание того, что у меня больше нет родителей. Теперь я каждое лето проводила в Хогвартсе, а когда смогла с этим смириться, то пришла пора нового круга. Я снова не могла выйти из Хогвартса, но уже хотя бы не была заперта. 31 августа я снова оказалась на платформе 9 и ¾.       Памятуя прошлый печальный опыт, я представилась Гермионой Грейнджер. И этот круг прошел для меня спокойнее. Хотя теперь я пыталась найти ответы на свои вопросы. Здесь я была приятно удивлена. Хогвартс сам приводил меня к книжным полкам и открывал книги на нужных страницах. Так я узнала, что стала пищей школы и здесь окончу свой век, когда мой магический потенциал будет истощен. Шокированная своим открытием я поднялась на Астрономическую башню и прыгнула вниз. Очнулась снова в жуткой комнате без двери. Но в этот раз я провела там совсем немного времени.       Хогвартс дал мне понять, что если я буду делать неугодные ему вещи, то буду оказываться здесь.       К слову, на четвертом и пятом кругах я оказалась вместе с Томом Реддлом. Я тогда еще понятия не имела, кем он станет, и потому не обращала на него внимания. Сперва он был для меня сироткой со странностями, а затем недоступным мрачным старостой. Позже я многократно об этом жалела.       Каждый круг я пробовала новый образ. Например, на шестом пожелала побыть пуффендуйкой, а на седьмом получила столько отработок, что вынуждена была скрываться весь оставшийся круг в недрах Хогвартса. На восьмом круге сменила около десяти парней и в конце концов соблазнила профессора. Обо мне ходили еще более ужасные слухи, но меня это только веселило.       А вот одиннадцатым кругом был Северус Снейп. Я решительно не помню, что делала все это время. И полагаю, что меня не отчислили лишь потому, что Хогвартс бы все равно не дал никому это сделать. Этот круг я снова провела на Слизерине. Для меня он был лучшим, самым прекрасным. Я любила, и меня любили в ответ так, как мечтает любая девчонка. И только одно меня огорчало — этому тоже придет конец. Я рассказала об этом Северусу, но он, кажется, не поверил мне и пытался убедить, что даже если я снова стану первокурсницей, то он любить не перестанет. Меня это не успокоило. Седьмой курс наступил слишком быстро. Я считала дни, отказывалась от сна, посвящая все время тому, чтобы смотреть на него. В итоге я ослабла от недосыпа и снова оказалась в жуткой комнате. Я старалась восстановиться как можно быстрее, чтобы покинуть свою тюрьму. После этого было решено перейти к другой тактике: я искала способы заставить Хогвартс выпустить меня, но теперь информация будто наоборот скрывалась от меня. И я отчаялась. Северус не понимал, что со мной происходит, хоть я и пыталась объяснить, в конце неизменно срываясь на истерику. Ближе к экзаменам мы разругались вовсе. Их я, разумеется, не сдала. Даже не пришла. Вероятно, он пожалел меня и пришел, уверяя, что поможет, и я все сдам. Не желая терять этот хрупкий мир, я согласилась. Он оказался невыносимым учителем. Жутко злился, если я чего-то не знала. Вообще-то знала я почти все — за столько лет уже выучила, но у себя в голове предавалась совсем другим мыслям. К счастью, он вскоре понял, что учиться я не намерена, и бросил это безнадежное занятие. У нас оставалась неделя до выпускного и она была лучшей в моей жизни. Сам выпускной прошел прекрасно. Я думала, что была самой счастливой девушкой на Земле. Утром после праздника мы вместе шли к выходу из школы. Впервые за последние пять кругов шла с чемоданом и надеждой выйти. Но мои надежды сломались о нерушимые стены комнаты, где я снова оказалась.       Так я ушла на двенадцатый круг. Его провела в недрах Хогвартса, прячась от людей, изредка спрашивая у директора о Северусе. На тринадцатом, я, измучившись от скуки и тоски, вернулась к жизни студенткой Когтеврана. Дни тянулись скучнее не придумаешь, пока однажды у нас не сменился преподаватель Зельеварения. Я не знала, радоваться мне или плакать. В том, что он меня забыл, я не сомневалась, но маленькая надежда, что если он увидит меня снова, то вспомнит, все же мелькала на периферии сознания. Я знала, если с первого раза он не узнает, то все пропало. Опасаясь все испортить, я решила, что нужно время на подготовку, и снова скрылась. Но теперь, когда время стало для меня чем-то необходимым, оно пролетело слишком быстро. И наступил день, который стал знаменательным для Хогвартса. Завтра должен будет приехать учиться Гарри Поттер».       Девушка с лохматой каштановой головой торопливо отложила перо и листок, воздух в огромной мрачной комнате без окон и дверей начал вибрировать. Поток воздуха подхватил невесомый лист бумаги, и, когда последний достиг каменного пола, в комнате уже никого не было.