Я — Хогвартс

      Решение о возвращении в класс вызывало у Гермионы много сомнений. Иногда ей казалось, что она уже исцелилась и готова снова время от времени жить как школьница. Только «иногда», разумеется, потому что эти семь лет периодически повторяющихся подростковых проблем слишком утомляли ее. Больше всего Гермиону поражало, что, снова оказываясь маленькой девочкой, мировоззрение ее отчасти менялось и воспринимать мир так же, как в семнадцать, решительно не получалось. На старших курсах она часто задумывалась, а какой бы она стала, когда ей стукнуло бы, например, сорок. Было бы удивительно наблюдать как ее тело год за годом изменяется, на лицо ложатся морщинки, а волосы покрываются серебром. Но ничего из этого ей увидеть было не дано.       Кроме прочего, среди всех мыслей ей не давала покоя одна. Гарри Поттер — кто же он такой? Она уже упустила столь интересную личность, как Том Реддл, и повторять подобную ошибку не хотелось.       И вот сегодня, уже сидя за гриффиндорским столом, она исподтишка бросала на Северуса Снейпа изучающие взгляды. И нехотя вновь возвращалась к мыслям о старости. На лице у Северуса было уже немало морщинок, а вот на ее собственном до сих пор еще ни одной. Вопреки всякой логике и повсеместном желании оставаться вечно молодыми, Гермиона страстно желала заполучить хоть одну из этих неглубоких бороздочек на своем лице. За весь праздничный ужин он даже ни разу не взглянул на нее, разве что мельком в числе прочих на распределении. И этот его взгляд так отвлек, что шляпа под шумок успела отправить ее на Гриффиндор, что Гермионе было совсем не на руку. К слову, со шляпой у девушки были очень интересные отношения. Будучи тоже связанной с Хогвартсом, она Гермиону страшно не любила и периодически пыталась ей напакостить. Однако сделать что-то против воли девушки не могла, так что отвлекаться во время распределения было весьма опрометчиво.       И все же первый вечер в Большом Зале ничего не дал. Она искренне верила, что ее голос, манера говорить, да хоть что-нибудь из вещей присущих только ей, пробудят в нем воспоминания. Но этого не случилось, и первый урок Зельеварения стал для нее огромным потрясением, после которого она прорыдала в кабинете у Дамблдора несколько часов. Последний поил ее чаем и кормил лимонными дольками, как настоящая подружка, которой у Гермионы уже давно не было. Иногда ее удручало, что ее единственный настоящий друг — древний старичок с причудами, но куда деваться, если больше никто не в состоянии запомнить ее больше, чем на семь лет. А семь лет это ужасающе короткий срок, если задуматься.       Гермионе очень хотелось вновь сбежать в свою крепость и спокойно жить там, пока не наскучит, но маленький уголек надежды еще тлел в ее груди, что, может быть, что вот-вот, совсем немножко и он все же вспомнит. Впрочем, к концу первого курса тление уголька было грубо погашено миллионом немилосердных выпадов со стороны Северуса в адрес Гермионы и ее новоиспеченных друзей, Гарри и Рона. Зато дружба с ними оказалась совершенно особенной. Все было так по-доброму, так живо и искренне, что она, несмотря на все случившееся, не захотела заранее сходить с этого круга. Этот она пройдет с ними до конца.       Годы шли, и в этот раз Гермиона как-то легче переносила все тяготы подростковой жизни. Весьма забавляло, что все вокруг считают ее заучкой. Было бы удивительно, если б она не знала школьную программу наизусть после всех этих лет. Даже прекрасно знавший её тайну Дамблдор вдруг стал делать ей комплименты. К неудовольствию и недоумению девушки, директор стал отстраняться от нее. Она догадывалась, что все дело в Гарри Поттере, и всё же ей это не нравилось. Гермионе казалось, что это, как замышлять что-либо тайком от своей семьи. Однако был еще один человек, который в ее успехах не находил ничего хорошего. Это был Северус Снейп. Её Северус, когда-то так усердно уговаривавший ее учиться. Наверное, поэтому она никак не могла перестать злить его своей поднятой рукой. Но он не узнавал, а только сильнее раздражался, и от этого ей хотелось выть. И все же их бесконечные приключения, непрестанная деятельность по спасению волшебного мира выручала ее. Так она почти сумела похоронить свои чувства. Иногда Гермиона задумывалась, а была бы она так безрассудна, не будь уверена, что наверняка останется жива. За эти годы девушка наконец точно выяснила докуда Хогвартс согласен ее отпускать, и будь она немного внимательнее, то заметила бы, что с каждым годом круг, куда ей можно выйти, разрастается. Незначительно, но верно.       Часто она предавалась воспоминаниям о третьем курсе и Северусе. Помнила ужас, испытанный от того, что Гарри напал на Снейпа. Вспоминала, как он закрывал их от оборотня, как удержал ее и не пустил вслед за Гарри. Когда он схватил ее, она на миг поверила, что тот всё понял и хочет сберечь именно ее — Гермиону, а не просто студентку, за которую нужно отвечать. Она ошиблась. Тогда было очень больно. Больнее, чем раньше, но она справилась и сделала нужные выводы. После этого даже не позволяла себе думать о нем и надеяться на чудо. Гарри ненавидел его, и она должна была научиться ненавидеть Северуса вместе с ним. На этом круге ей казалось, это единственный верный выход. Эта жизнь налаживалась, но, к сожалению, как и все остальные, подходила к концу.