Я — Хогвартс

      В ту же ночь Гермиона спрятала свою бесценную добычу в крепости. Едва оказавшись внутри, она попыталась отдышаться. Девушка дрожала всем телом, осторожно прижимая к себе старый потрепанный учебник. Дыхание, сбившееся то ли от быстрой ходьбы, то ли от волнения, никак не желало восстанавливаться. До сих пор не веря, что эта драгоценность действительно у нее, она сильно надавила пальцем на сбитый уголок учебника. Мягкий уголок не мог причинить отрезвляющей боли, но тем не менее был вполне осязаемым, и Гермионе пришлось удовлетвориться этим. Спустя какое-то время, продолжительность которого довольно сложно оценить, сердце девушки стало биться немного медленнее, а вздохи перестали быть такими частыми. Постепенно успокаиваясь, она начала баюкать старую книгу, будто бы это был ребенок. На её лице сменяли друг друга разные эмоции: она то плакала, то смеялась, а периодически ее взгляд просто застывал. Эти эмоциональные качели отнимали немало сил, и через некоторое время, пребывая в прострации, девушка опустилась на каменный пол и закрыла воспаленные глаза, так и не выпустив книгу из объятий.       Переждать следующий день оказалось непросто. Во-первых, он начался не слишком приятно. Разбудила ее затекшая шея, к которой потом присоединились и остальные части тела. Голова была очень тяжелой, а глаза опухшими. Сказать, что добравшись до зеркала Гермиона пришла в ужас, значит — ничего не сказать. Девушка потратила, наверное, целый час, чтобы привести себя в относительный порядок. Кроме всего прочего, она еще и проспала, поскольку, засыпая на каменном полу, не озаботилась наличием будильника. Проспала она по злой иронии ЗОТИ, за что кляла себя вечером на отработке у Филча. На самом деле, было бы удивительно, если бы Снейп простил ей прогул своего урока. Одним словом, к концу дня у нее почти не осталось никаких сил, но девушка все равно отправилась в свою личную башню. Оказавшись там, она наконец вздохнула с облегчением.       Учебник сиротливо лежал на столе, там, где его оставили в утренней спешке. Девушка нерешительно улыбнулась ему, в два шага преодолела маленькую комнатку и села на стул прямо перед ним. Она отчего-то медлила его открывать.       — Привет, старый знакомый, — она погладила обложку, пытаясь запомнить шероховатость бумаги, — ты тоже по нему скучаешь, да?       О деревянный стол разбилась прозрачная капелька. Гермиона коснулась щеки, стирая слезы. Она плакала и улыбалась, но здесь больше не было места истерике, только теплая грусть и воспоминания.       — «Собственность Принца-полукровки», — шепотом прочитала она.       — Если ты принц, то я принцесса, правда? — она смеется, перед ней книга, распахнутая на форзаце. Он недовольно хмурится, но она понимает, что это ничего не значит, и он совсем не сердится.       — Глава первая, — снова шепотом произнесла девушка.       — Тут все подробно расписано. Если что-то непонятно, я объясню. Просто внимательно прочитай, — он очень серьезен и правда переживает, что она провалилась на экзаменах.       Она берет книгу и почти не смотрит в нее, исподтишка поглядывая на него, даже не стараясь спрятать улыбку.       — Глава первая, — громко читает девушка и тут же утомленно выдыхает, — думаю, на сегодня достаточно.       — Напиток живой смерти.       — Напиток живой смерти, что же с ним не так? — он весь взлохмаченный сидит занимается своими корешками уже не первый час.       Она громко вздыхает, пытаясь привлечь его внимание, но безрезультатно: когда он чем-то занят, то в работу всегда уходит с головой. Тогда она подходит и закрывает учебник. Он удивленно таращится на нее, потом устало вздыхает.       — Я пытаюсь учиться, — бурчит он, притягивая ее к себе.       — Ты такой зануда, — отвечает она, целуя его в щеку.       — Он все такой же зануда, — поделилась девушка с учебником, — и наверняка также увлеченно работает. Но я так скучаю, я так скучаю, — больше не имея сил сдерживаться, Гермиона уронила голову и зарыдала.       С этого дня Гермиона проводила вечера в компании с учебником. Она бы с радостью и ночевала в своей крепости, но друзья и без того задавали слишком много вопросов. Помимо всего прочего, Гарри беспокоился о книжке и постоянно задавал кучу вопросов о ее местонахождении. Гермиона устало улыбалась и уходила от ответа, обещая объяснить все позже. Потом она придумает какую-нибудь правдоподобную ложь, но сейчас ей совсем не хотелось об этом думать. Однако чем больше времени она проводила листая старый учебник, тем сильнее в ней крепла мысль: что-то не так. К концу первой недели обладания учебником она уже точно знала — Хогвартс злился. Но она была не готова уступать этому натиску и каждый вечер продолжала перелистывать и перечитывать учебник, стараясь запомнить каждую буковку, каждое пятнышко.       Недружелюбная магия Хогвартса сгущалась над ней и с каждым днем все сильнее давила, и Гермиона, опасаясь за сохранность учебника, начала носить его с собой. Не нужно быть гением, чтобы понять, что именно не нравилось Хогвартсу.       Время шло быстро, и, когда вторая неделя подходила к концу, случилось кое-что невероятное. Она в очередной раз пролистывала книгу, как вдруг вспомнила одно относительно простое зелье из этого курса, которое за эти две недели так ни разу и не встретилось ей в учебнике. Девушка перелистала учебник снова, и снова, и снова. Что-то было не так, и она уже догадывалась, кто в этом виноват. Она заново начала просматривать книгу, отслеживая порядок страниц. Дело продвигалось медленно, Гермиона перепроверяла каждую по нескольку раз, зная, что иногда нельзя доверять даже собственным глазам. Она оказалась права. Страница с этим зельем склеилась с другой, и, когда она все же разъединила их, ей открылся разворот со множеством примечаний, такой же, как и сотня других. Стоило ей это сделать, как грудную клетку сильно сдавило, и девушке стало тяжело дышать. В глазах помутнело и приходилось продираться сквозь строчки с большим трудом. Она уже почти теряла сознание, когда прочитала самые мелкие строчки. На секунду ей подумалось, что это лишь галлюцинация, но, когда девушка снова и снова прочла то же самое, она заплакала.       Боль превращала каждый ее шаг в пытку, но Гермиона упорно шла, сжимая книгу слабеющими пальцами.       — Только бы дойти, только бы успеть, — шептала девушка.       Магии вокруг нее было уже столько, что, казалось, можно потрогать руками. Воздух вокруг вибрировал, как всегда случалось во время перемещений.       — Нет! — крикнула Гермиона из последних сил. — Ты не сделаешь этого.       Ее захлестнуло отчаяние, и на секунду она подумала, что битва проиграна, но почему-то никуда не переместилась. Это была первая победа за все годы, но времени, чтобы обдумать это, не было. Когда Гермиона добралась до кабинета Дамблдора и уже почти ослепла от боли, у нее хватило сил только показать ему нужную строчку. И стоило ему ее прочесть, как все напряжение тут же спало. Враждебная магия отступила, и Гермиона наконец-то смогла с замиранием сердца вновь прочитать четыре самых главных для нее слова: «Если я ее забуду».