Я — Хогвартс

      — Гермиона, ты будешь доедать? — Рон уже с полторы минуты плотоядно поглядывал на тост, сиротливо лежащий в тарелке подруги. Гермиона явно о нем давно забыла, и Рон спешил этим воспользоваться.       — Ага, — рассеяно ответила девушка.       — Ну как собака на сене, честное слово, — надулся рыжеволосый парень.       — Погоди-ка, — Гарри пристально разглядывал девушку, — не видишь, нет ее здесь. Вот смотри. Гермиона, а можно мне забрать твою тарелку?       — Ага…       — А ты знаешь, что скоро мир захватят морщерогие кизляки? — присоединился Рон.       Гермиона рассеяно покачала головой.       — И тогда миром начнут править домовые эльфы с определенной формой носа, — торжественно заявил Гарри.       Но даже эту околесицу Гермиона проигнорировала. Парни удивленно переглянулись.       — А можно мне забрать твое эссе по зельям и сдать как свое? — та же реакция.       Тут друзья всерьез обеспокоились.       — Гермиона! Тут есть Гермиона? — Рон вцепился в девушку и затряс, словно тряпичную куклу.       — Ну что? — вынужденно вынырнув из своих мыслей, она недовольно уставилась на ребят. — В чем дело, Рональд?       — Да так. Сущие пустяки. Не знаю, о чем ты там размышляла, но так увлеклась, что разрешила сдать мне свое эссе по зельям.       Девушка шумно выдохнула, закрыла глаза и покачала головой.       — Нет, серьезно. Ты уже какую неделю сама не своя. Что с тобой?       — Признавайся, кто он, — вдруг вмешалась Джинни, сидящая неподалеку.       — Что? — пораженно уставилась девушка на подругу.       — Ну кто тот парень, о ком ты постоянно мечтаешь? Кормак Маклагген? Или мой братец? А может, — девушка едва сдерживала смех, — а, может быть, это Малфой?       — Что? Нет! — вскинулась Гермиона. — Совсем с ума сошла. Никакой это не парень.       — Врешь, — уверено заявила Джинни и унеслась прочь, не дав Гермионе даже шанса оправдаться, что привело последнюю в жуткое бешенство.       — Твоя сестра! — гневно воскликнула Гермиона, привлекая внимание. — Она абсолютно невыносима, — добавила девушка немного тише.       — Что поделаешь, порода такая, — философски заметил Рон. — Так у тебя точно все в порядке?       — Всё хорошо, честно, просто слишком много дел в последнее время, — друг выглядел очень обеспокоенным, но Гермиона все же была вынуждена ему соврать, ведь когда-то даже Северус ей не поверил. О том, что он всё же допустил возможность правдивости её слов, говорили только те несколько строчек с зельем, которые она нашла в его учебнике.       — Дел, о которых ты нам не рассказываешь. А как же доверие и все такое? — присоединился к разговору Поттер.       — Я доверяю вам, просто… — Гермиона устало выдохнула, — все так сложно, все так запутанно. Я, — она замолчала, не зная, что сказать, — простите, мне нужно идти.       Она вскочила и понеслась по проходу так быстро, что сама не заметила как налетела на профессора Снейпа. Он обернулся, собираясь выдать какую-нибудь колкость о невнимательности студентов, но не успел. Потом еще долго говорили о поступке мисс Грейнджер, который всех сразил наповал. Потому что едва Гермиона сообразила кто это, как, даже не успев подумать, выпалила:       — О Мерлин, только не вы, только не сейчас, — и, отмахнувшись от профессора как от назойливой мухи, унеслась прочь.       Северус Снейп был настолько поражен, что застыл и, наверное, целую минуту так и стоял неподвижно, и только потом продолжил свой путь большими стремительными шагами. Выглядел он еще более угрожающим, чем обычно. За преподавательским столом мысленно застонал директор, уже предчувствуя долгий разговор об обнаглевших студентах. За гриффиндорским столом все сидели буквально раскрыв рот, а рыжеволосый студент шокировано прошептал:       — Минус тысяча баллов с Гриффиндора.       — Лучше сразу выкиньте часы.

***

      — И что же это было, — поинтересовался у девушки Альбус Дамблдор, входя в свой кабинет спустя некоторое время после завтрака. Он прекрасно знал, что она здесь, так что не стал тратить время на изучение кабинета, чтобы найти худенькую девичью фигурку у камина. — Какая муха тебя укусила, что ты решила провоцировать своего любимого профессора?       Гермиона от возмущения даже подскочила на кресле и недовольно уставилась на профессора. Выглядела она точь-в-точь как разъяренный бык.       — Никого. Я. Не провоцировала, — разделяя слова, произнесла девушка.       — А как, изволь, по-другому это назвать? Будь уверена, он скоро сюда заявится жаловаться на одну конкретную обнаглевшую студентку. Гермиона, я уже устал тебя прикрывать, так что если он пожелает назначить тебе кучу отработок, то я буду вынужден согласиться.       Гермиона сразу поникла, в момент растеряв свой гневный вид, и жалобно посмотрела на директора.       — Пожалуйста, не надо. Пусть будут отработки, но у Филча. Только не с ним, пожалуйста, — она умоляюще посмотрела на Дамблдора. — Я почти научилась не замечать его выпады на уроках, но как мне быть, когда мы будем один на один?       — В этом-то все и дело. Он изменился, дорогая. Ты хочешь увидеть семнадцатилетнего мальчишку, но…       — Так что там с зельем, — резко перебили его. — Ты с ним говорил? Он сможет его сварить?       Директор укоризненно покачал головой, но все же ответил:       — Он сможет, но есть несколько неутешительных новостей. Все не так просто, как мы думали. Северус примерно оценил длительность действия, — с каждым новым словом скорость его речи падала, пока он совсем не замолк, но девушка так выжидательно смотрела на него, что, подавив желание убежать прочь, ему пришлось продолжить, — оно будет действовать всего сутки, потом он снова забудет.       — Ничего, — Гермиона облегченно улыбнулась и расслабленно опустилась в кресло, — ничего страшного. Он будет пить его раз в сутки и все. Ведь Крауч пил зелье целый год, а оно действовало всего час.       — Зачем тебе это, — вдруг спросил директор. Он старался не смотреть ей в глаза.       — Что зачем? О чем ты?       — Чего ты этим добьешься? Даже если он вспомнит тебя, то что изменится? Ты не хочешь об этом думать, но так или иначе тебе придется это принять. Я повторяю, ему уже не семнадцать лет, он…       — Замолчи, — опять перебила его Гермиона, вновь напряженно поднимаясь на ноги.       — Нет. Вам, мисс Грейнджер, придется меня выслушать. Он многое пережил. А что — мы даже представить не в состоянии, он уже не тот Северус, с которым ты проводила учебные будни.       — Прошу, не надо, — ее глаза покраснели и несколько непослушных слезинок заскользили по щекам.       — Он изменился — прими это. Ты любишь не его, ты любишь того, кем он был, а человек, которым он стал, не смог полюбить тебя. Ты должна это понять.       — Да хватит! — она схватила что-то с каминной полки и со всей силы бросила это за его спину. — Ты жестокий старик, не смей мне говорить ничего о том, что он не любит меня. У него даже не было шанса. Будь я просто студенткой, эти отношения были бы обречены на провал, но я не просто студентка! Да, он изменился, но он вспомнит, и мы снова сможем узнать друг друга. И все станет хорошо. Ты просто не понимаешь, все будет хорошо.       — Не будет хорошо, — вдруг сорвался Дамблдор, — хоть ты и не хочешь ничего видеть, это все равно ничего не изменит.       — Нет, ты ошибаешься, — замотала головой Гермиона, — надо просто, чтобы он меня помнил и все наладится, вот увидишь.       — Ничего не наладится! Он забудет тебя через сутки навсегда, — почти прокричал директор, яростно сверкнув глазами. Гермиона, в пылу ссоры почти достигшая стола, отшатнулась.       — Что значит «забудет навсегда»?       Дамблдор обессилено опустился в свое кресло и устало покачал головой. Вся сила ушла из его голоса, и он бесцветно почти прошептал:       — По словам Северуса, там есть ряд редких ингредиентов. Они могут подействовать только один раз, а потом вырабатывается иммунитет. Исключения, может быть, и бывают, только пока эксперименты таковых не выявили.       — Значит, он будет помнить меня, — ее пустые глаза застыли на месте, а на губах бродила потерянная улыбка. Дамблдор с ужасом подумал, что девушка окончательно помешалась. Точно так же выглядела Жизель, прежде чем сойти с ума и во цвете лет уйти в могилу*, — будет помнить меня целые сутки, а потом забудет навсегда.       Взгляд девушки вдруг наткнулся на Дамблдора, стал чуть более осмысленным, а следом она слишком резко приложила руку к груди, словно пытаясь унять сильную боль, и рухнула на пол, лишившись чувств. _____________________________________________________________________________________________ *речь идет о классическом балете Адольфа Адана «Жизель».