На разломе реальности

Алчность, властолюбие, леность, глупость, страх – все они заинтересованы в деле добродетели; поэтому то она и стоит так твердо. Фридрих Ницше

Лейб-медик Северус Снейп очень редко посещал светские мероприятия. Одним из немногих исключений были вечера Августы Лонгботтом, весьма пожилой леди. Представить же Гарри миссис Лонгботтом мог ее исповедник, Вернон Дурсль. Святой отец оказался пузатым коротышкой с лоснящимся глуповатым лицом. Ничем не примечательный — его собратьев по вере Альбус Дамблдор вежливо выпроваживал из «Осколка Хогвартса» до того, как они успевали начать мысленно оценивать количество потенциальной паствы для своей церкви. Петуния Дурсль — в противоположность мужу — худая, с вытянутым лошадиным лицом и алчным взглядом. И пусть она стояла чуть позади мужа, в их тандеме именно ее слово было решающим. — В наше время сложно получить доступ в приличное общество, особенно если родители не озаботились обеспечением средств для достойного существования ребенка, — процедила миссис Дурсль после того, как Марволо представил их друг другу. Получив ее «благословение», святой отец ринулся в атаку. — Вы действительно полагаете, что я могу представить такого оборвыша истинной леди? — с деланным возмущением воскликнул он, упирая руки в бока. Петуния Дурсль кивнула, выражая полное согласие с мужем. — Оказание помощи нуждающемуся в ней ваша святая обязанность, отец, — Марволо положил руку на плечо Гарри и сжал, молчаливо призывая не вмешиваться. — Мистер Марволо, вам ли не знать, что жесткие правила светского общества расходятся с некоторыми божественными заповедями. Меня больше не будут приглашать, если я представлю обществу столь бесперспективную серость. Петуния не сможет участвовать в благотворительности, мои возможности нести слово Божье тоже будут заметно сужены. — Вы хотите нарушить взятые на себя обязательства? Дурсль смутился: — Я полагал, речь идет о вашем... о вашем... друге. Родственнике. О ком-то, кто будет обеспечен и выглядеть в соответствии с вашими доходами. Гарри изумленно моргнул. Воспитанники школы частенько перед сном делились фантазиями и подслушанными историями. В том числе о противоестественных отношениях между мужчинами. Ему показалось, или только что прозвучал намек на его «особые» отношения с Марволо? — Какое отношение ваши домыслы имеют к сущности достигнутого нами соглашения? — Репутация моей семьи дороже предложенной суммы. Однако, полагаю, я смогу подобрать одежду согласно статусу моего родственника при двукратном увеличении оговоренной суммы. — Полагаю, светские правила не позволят настоящим леди и дальше посещать церковь Святой Девы Марии, если нищие вашего квартала дружно вспомнят о необходимости посещения служб, — скопировал его тон Марволо. Священник гневно раздул ноздри. — И первыми придут те, что попросили милостыню у ворот дома, — поддержал «игру» Гарри, чье малодушное желание отомстить за оскорбления перевесило обычные добродушие и осторожность. — Старший из них особенно нуждается в утешении и отпущении грехов, с сифилисом на последней стадии долго не живут. Марволо странно покосился на Гарри, даже немного отодвинулся. Дурсль потоптался на месте, неуверенно оглянулся на жену. — Забота о будущем молодого человека — истинно богоугодный поступок, — процедила миссис Дурсль. — Ты как и всегда права, милая. Вера предписывает мне со смирением принимать удары судьбы, мистер Марволо. Дорогая, проводи гостя в приготовленную комнату. — Идите, Поттер, — Марволо склонил голову в прощальном кивке. — Надеюсь, вы помните наш уговор. — Я сделаю все от меня зависящее. До свидания, — неловко попрощался Гарри. Петуния Дурсль повела его по темному, несколько закопченному коридору. Остановившись около неказистого вида двери, она обернулась: — Я немного знала вашу мать. До ее замужества. Отец приходился братом ее матери и часто помогал им финансово в ущерб мне, собственному ребенку. Надеюсь, наша доброта будет оценена по достоинству. — Что? — изумленно воскликнул Гарри, даже отпрянул от неожиданности. — Та легенда, которой мы будем придерживаться, мистер Поттер. Вы же не хотите, чтобы нас поймали на откровенной лжи? Чем несущественнее родственные отношения, тем лучше для всех. — Я... согласен. «Вы даже не представляете, насколько сильно согласен с такой позицией», — мысленно добавил он. Комнатка, предложенная ему миссис Дурсль, поражала убогостью в сравнении с богато обставленной гостиной, где их принимали. Кроме ветхой кровати и сундука посередине стены, здесь были пыльные мешки, едва прикрытые темным и грязным покрывалом. Перед одним из них образовалась небольшая горстка просыпавшегося гороха. — Вы правы, миссис Дурсль, доброта и гостеприимство — основа благополучия нашего общества, — с иронией согласился Гарри. — Хорошо, что вы понимаете это, — кивнула хозяйка. Она дошла до сундука и поставила подсвечник. — Отдыхайте. * * * Одежду на вечер помог приобрести мистер Малфой, который в тот же день отвел Гарри к своему портному. Что не могло не радовать: учитывая «радушие» хозяев, ему вполне могли выдать поношенные вещи святого отца или его единственного сына — Дадли Дурсля. Хотя Гарри предпочел бы вместо высокомерного блондина, мнящего себя не иначе как лордом, старого знакомого — Лестрейнджа. «Баловень судьбы» общаться не желал, ограничиваясь нотациями, сцеживаемыми с идеальной формы губ. И... Гарри не смог убедить его портного, что обойдется без модно выпирающего гульфика. Августа Лонгботтом, строгая седовласая леди в смешной шляпе с чучелом птицы, сурово осмотрела его, отчего в животе свернулась тяжеленная змея, и, удовлетворившись, протянула руку для поцелуя: — У меня очень узкий круг знакомых, мистер Поттер, и на вечерах редко появляются новые лица, тем более такие юные! И модные! Невилл совсем не способен самостоятельно заводить знакомства, особенно в среде сверстников! Стоявший рядом Невилл пробормотал, что бабушка преувеличивает его мучения, и поспешно утащил Гарри к клавикорду, где сидели две девушки, окруженные плотным шлейфом духов. Ожидание затягивалось — сплетни о новой пассии Генриха VIII энтузиазма не вызвали. Пение одной из приглашенных и вовсе навеяло тоску. Снейп появился только час спустя. Он сразу подсел к хозяйке и, игнорируя слабые протесты, крепко обхватил пальцами ее запястье. — Это лейб-медик его величества, — прошептал на ухо Гарри Невилл. — Говорят, он отравил своего предшественника, а позже и самого короля, чтобы через какое-то время «эффектно» вылечить его, — возбужденным шепотом добавила одна из девушек, Лаванда Браун. — Мистер Поттер, — вырос рядом коротышка Дурсль. Лейб-медик, заметив колоритную пару, встал, поджал губы. Гарри даже показалось, что он услышал скрежет зубов. Темные, почти черные глаза, нечитаемый взгляд. Строгая, выдержанная в темных тонах одежда, подтянутая фигура, сдержанная экономичность движений. Вспомнилось все: и о чем шептались в приюте, и вскользь брошенные фразы Марволо. Сердце пропустило удар. — Северус, позволь представить тебе мистера Поттера, племянника Вернона Дурсля, — радушно представила их друг другу Августа Лонгботтом. — Ничего интересного, мальчишка вылитая копия отца, такой же высокомерный и наглый, — отрезал лекарь, вновь склоняясь над рукой пациентки. — Вы принимаете те капли, что я прописал? — Дорогой мой, твои капли — единственное, что позволяет мне выдержать напряжение светской суеты. Ты знал отца этого юноши? — настороженно уточнила миссис Лонгботтом. — Да, я знал Джеймса Поттера, как и вы. — Ах, этот Поттер, — миссис Лонгботтом с жалостью, как-то по-новому взглянула на Гарри. — Вы же только из приюта Альбуса, не так ли? — Да, миссис Лонгботтом, — несколько удивленно подтвердил он. — Августа, я вынужден категорически запретить вам сладкое, — перевел тему Снейп. — Ты же знаешь, я не могу без выпечки дражайшего Фортескью. — Смею напомнить, что каждый откушенный кусочек — шаг на кладбище, а на тебе внук. — Я уверена, твои волшебные капли способны даже эту дорогу преломить и направить в другую сторону. А вы, мистер Поттер? Вы пробовали чудную выпечку из булочной Фортескью? — Увы, миссис Лонгботтом, не довелось. Снейп фыркнул, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. — Они божественны, вам обязательно надо попробовать его круассаны с шоколадной начинкой, и уж вам-то точно не повредит нежнейший кусочек штруделя, вы такой худенький! — Да, конечно, — согласился сам не понимая с чем Гарри, чувствуя, что на сегодня с него достаточно. — Прошу прощения, я обещал следующий танец. — Конечно, мистер Поттер, развлекайтесь. Он сделал вид, что не заметил прищура темных глаз, проводивших его. Расставшись после танца с партнершей, Гарри выскочил на балкон, тяжело оперся на перила. Голова кружилась, перед глазами плыло. Вечерняя прохлада ласково коснулась разгоряченных щек, свежий воздух выгнал из легких застрявшую там большую часть адской смеси из ароматов духов и пота. Жесткий, полный неприязни голос разрушил надежду на столь необходимое сейчас уединение: — Так что же привело вас в гостиную Августы Лонгботтом? Гарри обернулся. Снейп, небрежно прислонившись к наличнику, рассматривал его как надоедливое насекомое. — Я здесь по настоянию святого отца. Его жена дальняя родственница моей матери. — Не помню, чтобы Лили упоминала их, — равнодушно заметил Снейп, шагнул к краю и тоже оперся на перила. — Вы решили податься в священники? Альбус будет изрядно удивлен, не так ли? — Что? Нет! Я планирую записаться в городскую стражу, сэр. — Сомнительно, что Лили хотела бы видеть на вас мундир, ей хватало тревог за жизнь мужа. Гарри судорожно сжал пальцы, пережидая всплеск гнева: — Их гибель никак не связана со столкновением с противником на поле брани. — У вас на удивление информированные источники, — холод в его голосе мог остудить Сахару в полдень. — Возможно, их погубила излишняя доверчивость к друзьям? — с уже меньшим энтузиазмом уточнил Гарри. — Возможно, — задумчиво согласился Снейп, даже не взглянув на него. — Ох, вот вы где, — деланно обрадовался Дурсль, замерший в проеме — для третьего на балконе места не было. — Дядя? — с запинкой «встретил» его Гарри. Ощущение неизбежности надвигающихся неприятностей отдавало солью и металлом. — Нас с Петунией вызвали к роженице, Гарри. Боюсь, у меня нет времени и возможности отправить тебя домой. — Я дойду, — тяжело, с расстановкой. — Чтобы ваши будущие братья по оружию утром вылавливали очередной разбухший труп, — с ухмылкой вмешался Снейп. — Современное поколение совсем не думает о безопасности, — пожаловался ему Дурсль. — Роженица не будет ждать, святой отец, я позабочусь... — О, вы меня сильно обяжете, если приютите племянника на эту ночь, мистер Снейп. И Гарри, и Снейп замерли, потрясенные наглостью священника. Воспользовавшись паузой, толстячок скрылся, а через минуту уже прощался с Августой. — Какая наглость, — прошипел Снейп. — Сожалею, сэр. — Сожалеете? Вы? Неужели! — Мне искренне жаль, что мистер Дурсль воспользовался вашим замешательством, приняв его за искреннее гостеприимство,— огрызнулся Гарри. — Дерзить изволите, щ-щенок? — Даже не пытался! Снейп стукнул ладонью по перилам: — Я возвращаюсь домой, Поттер. И если вы надеетесь сегодняшнюю ночь провести под крышей, то поторопитесь. Оставшись на балконе в одиночестве, Гарри выдохнул. И только сейчас понял, что прокусил щеку. Дотронувшись до ранки языком, он поморщился.