Кто ты, Чон Чонгук?..

#np Gackt – Storm

#np Hollywood Undead – Save Me

Вчерашний день отдавал в голове тупой ноющей болью. Чонгук проснулся первым. Вопреки всем ожиданиям, он чувствовал себя не так плохо, как обычно бывало после ночных посиделок во дворе в одной футболке. Забота новичка и горячая ванна сделали свое дело. Младший лежал с закрытыми глазами и слушал дыхание Тэхена, тяжелое и хриплое. Старший практически с головой укутался в одеяло и тихо подрагивал во сне. Нужно действовать. Чонгук присел на кровати и нехотя разлепил глаза. Зимнее утро не скупалось на ослепительную белизну, нагло врывавшуюся в окна чужого дома. Тэхен лежал на самом краю. Чонгук осторожно поставил ноги на прохладный пол, встал на носочки и, потихоньку обогнув кровать, присел на коленки перед самым лицом старшего. Жар его тела чувствовался даже на таком расстоянии. Руки младшего были холодными и могли обмануть, поэтому он аккуратно коснулся лба Тэхена губами и испуганно отстранился. Слишком горячий. Все так же на цыпочках Чонгук поспешил покинуть комнату. Вчера, когда парень обрабатывал колено старшего, он не увидел в аптечке практически ничего, что могло бы хоть немного сбить температуру. Там вообще толком ничего не было. Кажется, эта семья совсем не болеет. Чонгук залез в ботинки Тэхена и набросил пальто старшего на плечи. Вряд ли тот будет против. У младшего дома горы лекарств. Они все равно давно ему не помогают, иммунитет ко всему. А так хоть без дела стоять не будут. Чонгук с минуту пораскинул мозгами и пришел к выводу, что дома сейчас никого быть не должно. Чудесная новость. Парень вышел наружу и тихо прикрыл за собой входную дверь. Морозный воздух приятно щипал щеки. В две минуты оказавшись рядом с домом, Чонгук трижды провернул ключ в нижнем замке и облегченно вздохнул. Никого. Парень обожал этот замок. Изнутри он закрывался лишь на два оборота, поэтому служил неплохим индикатором. Сгребая в охапку все, что только было от простуды, младший, запинаясь, выбежал прочь, на ходу захлопывая дверь. Еще одно прекрасное свойство замка, не раз выручавшее Чонгука: не нужно лишний раз возиться с ключом. Спустя десять минут, младший уже возился на кухне старшего с разными банками-склянками и соображал небольшой, но питательный завтрак. Антибиотики на голодный желудок – зло. Уж он-то знает. Позади послышалось громкое шарканье ног. – Ты чего в такую рань проснулся? – Тэхен осип, и его почти не было слышно. – Хен, вернись в постель, пожалуйста. Я сейчас принесу лекарства, – голос Чонгука звучал не намного лучше, но тот старался сделать его как можно более здоровым. Тэхена улыбнуло это скромное «хен», и он послушно поплелся обратно в кровать, слегка прихрамывая. Еще минут с пятнадцать младший колдовал над завтраком для своего нового… приятеля? …друга? Чонгук резко замотал головой, стараясь избавиться от лишних мыслей. Младший не доверяет людям. Еще не родился такой человек, которого Чонгук гордо бы мог назвать своим другом. Или родился? Младший аккуратно приоткрывает дверь в спальню Тэхена, виртуозно управляясь с тяжелым подносом в руках. Очень хочется чихнуть. «Нельзя, Чонгук, нельзя… Нель…» Чонгук поразительно вовремя ставит поднос на комод и чихает добрых три раза. – Будь здоров, – Тэхен ласково улыбался, наблюдая за младшим. Тот был абсолютно уверен, что старший спит. – Спа… спа… апчхи! Спасибо, – Чонгук в очередной раз убедился, что чудес не бывает и что организм просто с запозданием отреагировал на его вчерашнюю выходку. В секунду голова стала тяжелее чугуна, а в глазах уж очень не вовремя начало темнеть. Младший присел на край кровати и уставился куда-то вдаль, где, предположительно, должно было быть лицо Тэхена. – Хэй, ты в порядке? – Чонгук не угадал с направлением и смотрел гораздо левее лица старшего. – Да, не переживай. Такое часто случается. Минутка, и все пройдет. Минутка затянулась на мучительные пять. Когда зрение начало помаленьку проясняться, Чонгук тихонько, без резких движений, поднялся с кровати, взял поднос и вновь присел возле кровати на коленки. – Вот, измерь температуру, – парень заботливо протянул градусник старшему. – И покушай. Эти таблетки нельзя пить на голодный желудок. – Это обязательно?.. – Тэхену совсем не хотелось сейчас ни есть, ни пить. Подташнивало и сильно саднило горло. – Да! Хотя бы немного, но нужно. Иначе я собственноручно буду кормить тебя с ложечки! – сложно было понять, злится младший или слишком уж яро хочет позаботиться, но, что бы это ни было, выглядело очень мило. – Честно говоря, я не против. Руки совсем не слушаются, – Тэхен виновато улыбнулся и взглянул младшему в глаза. Тот слегка смутился. Чонгук слишком редко о ком-то заботится. Ему это в новинку. Но о Тэхене хочется заботиться. Тем более, это младший виноват в том, что старший сейчас лежит еле живой. Чонгук крепко зажал в одной руке небольшую глубокую чашку с куриным бульоном, а второй, не без помощи маленькой ложки, зачерпнул немного ароматного супа. Младший аккуратно подул и попробовал на язык. Не дурно. – Присядь и подвинься чуть ближе, пожалуйста. У меня руки трясутся сильно, не хочу запачкать постель, – Тэхен послушно выполнял указания младшего. Он совсем не узнавал того холодного и неживого Чонгука. Перед ним сейчас сидел заботливый и безумно красивый юноша с бездонными глазами. Теплый и живой. Чонгук кормил Тэхена с ложки, бросая все силы на попытки унять сильную дрожь в руках. Получалось слабо, но младший привык к этой незавидной особенности организма, поэтому ловко, не пролив ни одной капли бульона, управлялся со столовым прибором. Тэхен поел совсем немного, но даже это было вполне неплохо для первой попытки. Чонгук обычно первые три дня болезни даже воду не пьет. – Очень вкусно, спасибо, – Тэхен довольно облизнулся. – Ты очень бледный. – Ничего, пройдет, – младший попытался улыбнуться, но вышло не очень искренне. Ему правда становилось хуже. – Давай посмотрим, что у тебя там с температурой, – Тэхен осторожно подал Чонгуку градусник. Младший недовольно поморщился. – У тебя сильный жар. Выпей вот это, – Чонгук вложил в ладонь старшего 3 разноцветные таблетки и подал стакан воды. – Ты так умело оперируешь лекарствами, – Тэхен даже удивился осведомленности младшего. Тот лишь горько усмехнулся, не зная, можно ли это считать комплиментом. Сомнительный повод для радости. Чонгук составил грязную посуду, бросил блистеры от лекарств на поднос и зашагал в сторону двери. – Да брось ты все, потом помоем. Лучше тоже ложись. Ты правда выглядишь очень болезненно, – даже сквозь хрипоту было слышно беспокойство старшего. – Я постараюсь быстро. Ты пока спи, набирайся сил, – Чонгук одарил Тэхена нежным взглядом, полным заботы, и поспешил скрыться за дверью. Металлический привкус во рту становился все насыщеннее. Младший крепко зажал нос и быстро спустился вниз, едва удерживая поднос на одной руке. Любой официант позавидовал бы сейчас его концентрации. Прошло чуть меньше минуты, – и Чонгук уже склоняется над раковиной, громко кашляя и роняя багровые капли на гладкую керамическую поверхность. Вовремя, ничего не скажешь. Лишь через полчаса кровь стала постепенно сходить на нет. В горле неприятно пересохло, дышать становилось все труднее, а голова, казалось, и вовсе живет своей жизнью. Чонгук открыл кран и принялся жадно пить ледяную воду. Больно, обжигает холодом, но лучше с ангиной, чем с обезвоживанием. Парень еще какое-то время пребывал в прострации, его сильно потряхивало и тошнило. Через «не могу» Чонгук все же помыл посуду и осторожно, по стеночке, двинулся в сторону лестницы. Тэхен может что-то заподозрить. Крепко вцепившись в перила, младший медленно поднимался на второй этаж. В дверном проеме, как назло, появилась знакомая фигура. – Гукки! – Тэхен вовремя дернул младшего на себя. У Чонгука были все шансы слететь кубарем вниз. – Теперь моя очередь тебя лечить! – старший говорил строго и не без раздражения. Ну что за ребенок! А если бы грохнулся! – Тэ... Пусти, больно. Больно. – Не называй меня так, пожалуйста. Лучше просто «хен», ладно? – младший немного расстроился, но не подал виду и пообещал, что больше не будет. У всех свои тараканы в голове. Теперь уже Тэхен сидел на краю кровати и насильно вливал суп в Чонгука. Тот постоянно кашлял и просил прекратить, но старший слишком настырный. Сам виноват, Чон Чонгук. Нечего было запугивать, что таблетки на голодный желудок могут причинить огромный вред. Но Тэхен не изверг. Пару ложек спустя, он бросил затею с супом, потому что Чонгук совсем плохо его воспринимал. На градуснике – катастрофические 39.6°C. Тэхен метался по комнате, одну за другой хватая разноцветные упаковки и наскоро читая рецепты. Напоив младшего таблетками, он, наконец, прилег рядом. Чонгук тихо поблагодарил старшего и обнял, положив голову ему на грудь. Тэхену совсем не нужно знать о том, что Чонгуку давно не помогают таблетки. Тэхену не нужно знать, что Чонгуку уже сложно чем-то помочь. Тэхен нежно приобнимает дрожащее тело младшего. Температура старшего упала до вполне терпимых 37.3°C. Тэхен вообще легко справляется с болезнью. Сколько себя помнит, никогда не болел больше двух-трех дней. Чонгук не помнит, когда последний раз был здоров. Тэхен гладит Чонгука по макушке и тихо шепчет тому на ухо, что осталось немножко, что скоро таблетки подействуют. Не подействуют. И станет гораздо легче. Не станет. Какое-то время спустя, младший провалился в беспокойный болезненный сон. Тэхен еще долго наблюдал за его состоянием, то прикладывая руку ко лбу, то убирая ее и обреченно вздыхая, что парню ничуть не лучше. Старший гладил Чонгука по волосам и нежно смотрел, как подрагивают его ресницы и губы, как он недовольно морщится, как сладко причмокивает во сне. За эти два дня Тэхену стало ясно, что понять младшего будет еще сложнее, чем казалось на первый взгляд. За эти два дня Тэхену стало ясно, что прощаться будет еще сложнее, чем казалось на первый взгляд.