Кто ты, Чон Чонгук?..

– Больше ста тысяч вон* за них не дам, – Чонгук стоял посреди какого-то повидавшего жизнь ломбарда с любимыми дорогими часами, что подарила ему мать на окончание средней школы. – Сто пятьдесят. – Сто и точка. – Сто сорок, – Чонгуку слишком нужны были деньги. – Сто. – Сто тридцать. – Ладно, малец, сто тридцать и проваливай уже. Чонгук радостно схватил деньги, низко поклонился ломбардисту и выбежал прочь из ветхого здания, что, казалось, стоит здесь уже не первое столетие. Но сейчас это совсем не важно. Сейчас у парня слишком много дел, чтобы замечать такие формальности. Младший мчался по улице, сшибая суетливых прохожих, что мельтешили, словно трудяги-муравьи. Совсем скоро Новый год. Все стремятся как можно скорее купить все самое-самое нужное и разбежаться по домам, где их ждут любимые люди, теплая атмосфера и богатый стол. Тэхен сидит на подоконнике окна своей комнаты, свесив ноги вниз. Он обожал так делать, будучи ребенком. Парню спокойно продали сигареты, несмотря на юный возраст. Обстоятельства и правда его помотали. Тэхен курит уже четвертую подряд, игнорируя скребущую боль в горле и раскатистый кашель. Чонгук снова его кинул? Старший не замечает медленно кружащие в воздухе снежинки. Парень лениво стряхивает пепел и смотрит куда-то вдаль. И не смотрит никуда. Тэхен, кажется, стал понимать, что он увидел в Чонгуке в самый первый день. Пустоту? Изнеможение? Усталость? И то, и другое, и третье? Парень пускает очередной окурок в свободный полет, ежится, все сильнее натягивая рукава свитера, и касается виском оконной рамы. Как же. Сука. Хуево. Тэхен подтягивает замерзшие ноги к груди, прокручивается на 180 градусов и закрывает окно. Холодно. Парень еще какое-то время изучал взглядом свои ноги, сидя на прохладном подоконнике в одних трусах. Какая разница, есть ли на нем штаны? Теплее не станет. Тэхен медленно сполз с подоконника, прошелся по комнате и упал лицом в мягкий матрас, заставляя осевшие пылинки витать в воздухе, подобно снежинкам за окном. Танцы этих частичек куда реалистичнее отражают настроение и состояние Тэхена. Парень свернулся калачиком и вновь провалился в сон. К черту праздник. К черту все.

***

Чонгук бегает между рядами до жути необычного магазина в поисках того-самого-что-точно-понравится и, когда находит, растягивает губы в счастливой улыбке. Тэхен оценит. Точно оценит. Осталось немного. Парень носится по торговому центру и кидает в тележку всего да побольше: мишура, гирлянды, игрушки. Чонгук прекрасно помнит рассказы Тэхена о том, что тот часто переезжает и поэтому, чтобы не таскать за собой слишком много, обычно отмечает с родителями праздники в ресторанах и кафе. Кошелек буквально лопался от количества купюр. Чонгук сдал в ломбард часы и продал любимый скейтборд. Все равно зря пылится в шкафу. После недавнего перелома парень вряд ли сможет кататься вновь. Чонгук расплачивается за покупки и с огромными пакетами, что вдвое больше него, несется к выходу. Осталось последнее. Младший завороженно стоит посреди шумного базара и смотрит на аккуратную живую елочку, что не больше метра в высоту. Такую пушистую, ароматную, слегка припорошенную снегом, – самую замечательную, что парень только видел в своей жизни. Чонгук отдает последние деньги, наскребая остатки уже по карманам куртки и брюк. Младшему повезло, что удалось попасть домой, когда никого не было, и он смог переодеться без лишнего шума и истерик. До дома Тэхена совсем недалеко. Чонгук взваливает пакеты через правое плечо, елку – в левую руку. Варежки для слабаков. Ты идиот, Чон Чонгук. Руки отваливаются от холода. Младший стискивает зубы от боли, но упрямо идет по морозу с голыми руками, хотя в карманах куртки – заботливо положенные мамой перчатки. Однако лучше страдать, чем опускать эти тяжеленные пакеты, а затем вновь их взваливать на хрупкие плечи. Чонгук игнорирует «привет» от ребер, что буквально вопят о том, что парень немного переусердствовал и, вероятно, забыл, что не так давно произошло. Темнота в окнах Тэхена с одной стороны умиротворяет – можно сделать сюрприз, с другой – пугает. С чего Чонгук вообще взял, что старший будет в эту ночь дома? Что он будет один? Что ему вообще до его сюрпризов? Почему Чонгук не подумал об этом раньше? Пока светофор вел обратный отсчет от 75, парень задумался. И правда, почему? Младший был абсолютно уверен, что Тэхену некуда пойти и что он никого не ждет. Чонгука немного передернуло. Почему его мысли такие эгоистичные и мрачные? Почему он неожиданно такого мнения о Тэхене? Короткий тычок в спину, чье-то недовольное «не стой как баран», и Чонгук возвращается в реальность. Зеленый свет вдали недвусмысленно намекает на то, что пора бы сдвинуться с места. Младший не без опаски толкает чужую входную дверь, и та легко поддается. «Ты идиот, Ким Тэхен. А если бы кто зашел?» В доме – мрак. Чонгук аккуратно кладет елку посреди прихожей и на ощупь ищет выключатель. Так и не дойдя до цели, парень спотыкается и кубарем катится в другой конец комнаты, плечом ударяясь о что-то выпуклое на стене. Комната заливается ярким светом. В десяточку, блять, херов же ты снайпер. Чонгук потирает ушибленное плечо и смотрит на проклятый выключатель, что расположился не намного выше пола. «Да кто так делает вообще?!» Парень бухтит под нос проклятия, поднимается и манерно отряхивает одежду. Господи, да что с тобой такое, Чон Чонгук. Ты сроду о состоянии тряпок не переживал. Парень наспех разувается, бросает куртку на диван и припадает к свалке огромных пакетов со всякой всячиной. Как он это дотащил вообще? Чонгук старается как можно тише шуршать вредным целлофаном, быстро, подобно конвейеру, заполняя пол различными коробочками, свертками, пакетами. Довольный собой, парень сгребает в охапку ненужную упаковку и пока что уносит все на кухню, не забыв прихватить пакеты с едой и продуктами. Младший тихонько поднимается наверх и заглядывает в комнату Тэхена. Чонгук даже не дышит. По помещению разносится мерное сопение старшего. Аж от сердца отлегло. Радостный Чонгук так же тихо прикрывает громоздкую дверь и спускается вниз. Время только 15:30. Младший не смог скрыть своего удивления, ведь, казалось, он бегал по шумным магазинам и улицам целую вечность. Парень примечает, что пол совсем грязный и, быстро сгребая все, что накупил, в угол, бежит в ванную. Ни тряпок, ни швабры. «Как ты вообще здесь живешь, Ким Тэхен?!» Чонгук спускается вниз и осматривает помещение взглядом. Парень видит непримечательную дверь недалеко от кухни, открывает и облегченно вздыхает. Если бы они с Тэхеном играли в прятки, и старший бы спрятался там – Чонгук ни за что в жизни не нашел бы его. Младший, едва не припеваючи, хватает швабру, ведро и тряпку и вновь мчится наверх. И физкультура не нужна. Парень уже устал как сука. Чонгук быстро убирается в гостиной и прихожей, его сил хватает даже на кухню. Парень закатывает глаза, когда находит очередную бутылку или залежи окурков. «Тэхен, блять, сложно до урны было донести?!» Младший думал и усмехался. Он такой же, вообще-то. Расправившись с уборкой, Чонгук устало бросает взгляд на часы. 17:00. Время явно сегодня на его стороне. Парень медленно плетется к лежащей в прихожей елке и неожиданно ступорится. А как ее устанавливать?.. Чонгук потерянно оглядывается по сторонам. Парень вновь проходит в гостиную, изучая пространство взглядом. Глаза младшего останавливаются на достаточно большой дырке в полу едва ли не прямо посреди комнаты, слегка прикрытой ковром. Чонгук приподнимает уголок ворсистого покрытия и замечает, что дыра не такая уж маленькая. Парень нервно усмехается своим мыслям и бежит за елкой. Младший держит деревце в руках и оглядывает масштаб трагедии. Парень отодвигает ногой край ковра и пытается протолкнуть ствол между половиц. Совсем чуть-чуть не сходится. Чонгук открывает уже знакомую кладовку, и его взгляд останавливается на небольшом напильнике. Прости, Тэхен. Минута – и младший не без усилий расширяет границы импровизированной подставки для елки. Ему пиздец. Чонгук сидит посреди чужого дома с напильником в руках, древесной стружкой на джинсах и смеется. Смешно ему, блять. Парень убирает инструмент от греха подальше и продолжает свои попытки по установке новогоднего дерева. Тютелька в тютельку! Чонгук заботливо расправляет ветви и напоследок оглядывает результат своей работы. Красиво. Но какой, сука, ценой. 17:40. Младший радостно распаковывает гирлянды и завороженно смотрит на мерцающие огоньки, когда вставляет вилку в розетку, дабы проверить. Чонгук обожает Новый год. По крайней мере, раньше обожал. Со временем праздник потерял для него всяческое значение. Парень не ждал подарков и поздравлений. Не было семейной атмосферы. Не было тепла. Не было духа Рождества. А сейчас почему-то есть. Чонгук мягко улыбается и принимается за украшение гостиной. В ход идет все, что блестит и переливается: мишура, гирлянды, дождик, различные аппликации. Спустя полчаса, парень устало падает посреди комнаты, любуясь результатом своих стараний. Гостиная заметно преобразилась. Атмосферы добавлял витающий в воздухе аромат свежей ели. Чонгук приглушил свет, любуясь яркими огоньками, и принялся украшать елку. 18:25. Пора прибавить темп. Все меньше вещей, все больше оберток. Пара ловких движений – и елка тоже заливается разноцветными огнями. Чонгук же заливается улыбкой. Ему почему-то неописуемо приятно стараться для Тэхена. Младший почему-то уверен, что тот обязательно оценит все его усилия. Последний штрих – ярко-красная звезда, вся в блестках, переливается. Елка вышла расчудесная. Забавные причудливые игрушки отражали огни гирлянд, что создавало еще более волшебную атмосферу. Чонгук сгреб ненужные пакеты и коробочки в один огромный, и посреди зала остался последний – самый главный. Младший, как был, вышел на улицу, чтобы избавиться от ненужного хлама. До мусорных баков было недалеко, так что парень лишь протолкнул ноги в ботинки и вышел прочь, громко хлопая дверью. Сраный же сквозняк. Тэхен дернулся во сне. Гукки вернулся?.. Парень, ничего не понимая, потер глаза и лениво присел на кровати. Тэхен натянул лежащие неподалеку домашние шорты и вышел за дверь. В груди екнуло. Парню не было видно, что происходит внизу, но яркий свет разноцветных огней доходил даже досюда. Тэхен с опаской спускался по лестнице. Взору открывались все новые пространства гостиной. Старший ахнул и присел прямо на ступенях, боясь слететь вниз от избытка чувств и эмоций. Ноги подкашивались. Парень закрыл рот руками и завороженно осматривал комнату. Он точно в своем доме проснулся? Чонгук тихо приоткрыл дверь, смотря под ноги. Навернется еще опять. Что-то подсказывало, что он здесь не один. Парень медленно поднял взгляд и встретился с откровенно охуевающим взглядом напротив. Тэхен убрал руки от лица, то открывая, то вновь закрывая рот, не зная, что сказать. У Чонгука душа в пятки ушла. Будто его застукали за чем-то плохим. Пару минут парни просто молча таращились друг на друга, боясь сделать лишнее движение. Младший решил действовать первым. Ведь он все это затеял. Да и время поджимало, а еще столько всего нужно успеть. Ярко-красные цифры над захламленным комодом показывали ровно восемь вечера. Чонгук робко подошел к Тэхену, присел рядом с ним на ступеньку и неуверенно взял его за руки. – Я… Кхм, – слова с трудом давались от волнения. Чонгук еще пару раз кашлянул. – Я не знал, как мне тебя отблагодарить за всю ту заботу, что ты мне подарил. Поэтому… Поэтому вот, – парень кивнул в сторону гостиной и улыбнулся, смущенно опустив глаза. Руки парня напротив задрожали. Младший вновь поднял взгляд, только уже, скорее, с испугом. Он сделал что-то не так? Тэхен плакал. И улыбался. И плакал. Губы парня дрожали. Он порывался что-то сказать, но не мог. Старший неожиданно набросился на Чонгука с объятиями, крепко прижимая к себе и хныча тому в ухо слова благодарности. В этот раз младший сумел сдержать стон нарастающей боли. Этот момент парень портить не желает ни при каких обстоятельствах. – Тэхен~а-а, у нас нет времени плакать. Еще столько дел нужно сделать! – Чонгук отстранился и щелкнул старшего по носу, а затем аккуратно утер тому слезы рукавом его же свитера. – Тебе этот свитер идет больше, чем мне, хех. Оставь его себе, – Тэхен тепло улыбнулся. – Он мне тоже нравится. Спасибо, – Чонгук улыбнулся в ответ. Младший отправил Тэхена на кухню, а сам запрятал заветный пакет за елку и побежал следом. Нет, он определенно все сделал так. Ребята бесились и смеялись, бросались мукой и сахарной пудрой. Тэхен втихаря хомячил тесто, старательно приготовленное Чонгуком для рождественского печенья. Младший же обиженно дул губки и грозился оставить старшего без ужина. Парни еще долго возились с приготовлениями, создавая такой шум, что при желании их можно было услышать через несколько домов. Стояла самая что ни на есть новогодняя атмосфера. Стол – готов. На часах – половина десятого вечера. Ребята, с головы до ног в муке, растрепанные, разгоряченные и уставшие вваливаются в гостиную. Тэхен коротко бросает, что скоро вернется и скрывается во тьме второго этажа. Младший садится прямо напротив елки и наблюдает за пляшущими на потолке причудливыми узорами, отбрасываемыми еловыми ветвями в свете разноцветных огней. Чонгук завороженно смотрит вверх, совсем не замечая чужих тихих шагов сзади. Тэхен мягко обвивает шею младшего руками и кладет подбородок тому на макушку, удобно устраиваясь за чужой спиной и терзая больные коленки. – Красиво, да?.. – Чонгук шепчет, но Тэхен слышит. В ответ старший молча усаживается на пол, только теперь уже полностью, широко расставляет ноги в стороны и притягивает Чонгука к себе за талию. Диван служит неплохой опорой для спины. Тэхен невесомо целует младшего в шею, шепчет в самое ухо «это самый чудесный Новый год в моей жизни» и кладет подбородок тому на плечо. Чонгук шумно сглатывает и старается унять сбившееся с привычного ритма сердце. Почему он это допускает? Парни сидят в тишине и долго смотрят за сотнями мерцающих огоньков, вдыхают приятный еловый аромат и просто наслаждаются компанией друг друга. Где-то вдали часы напоминают о том, что время уже перевалило за десять вечера. Чонгук нарушает тишину томным вздохом, когда рука Тэхена неожиданно касается его теплой кожи на животе, мастерски преодолевая преграду в виде бледно-красного свитера. Старший медленно ведет вверх, очерчивая каждую линию торса младшего. Чонгук судорожно хватается за край свитера, стараясь его опустить, но Тэхен проявляет настойчивость и продолжает сладкие пытки. Парень продолжает выводить на теле подростка витиеватые узоры, срывая с его губ тихие вздохи и заставляя довольно прикрывать глаза. Старший мягко касается губами чужой шеи, и Чонгука вновь слегка передергивает от волны нарастающего возбуждения. Младший перехватывает чужую руку под одеждой и шумно выпускает воздух из легких сквозь слегка приоткрытые губы, когда язык Тэхена касается мочки его уха. – Х… Хен, н… не сейчас, – старший судорожно выдыхает Чонгуку за спину, касаясь лбом его плеча. Младший вздрагивает, когда чужое горячее дыхание проходит вдоль позвоночника. – Прости, Гукки… Я увлекся, – Тэхен виновато усмехается и целует младшего в висок, все еще тяжело дыша. – У меня есть подарок для тебя. Он… Он скромный и ни за что не сравнится с тем, что ты сделал для меня, но… Но он очень многое для меня значит, – старший запинался и срывался на шепот, не в силах контролировать эмоции. Тэхен достал из-за спины небольшую коробочку и приоткрыл ее перед Чонгуком. Внутри, в свете праздничных огней, поблескивали две аккуратные серебряные подвески в форме полумесяцев. – Я купил их давно. Года три-четыре назад точно, – Тэхен на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Чонгук замер в ожидании, нервно покусывая губы. – И я поклялся подарить это тому человеку, кто станет мне действительно близким. Человеку, которого я гордо смогу назвать другом… – старший смущенно замялся. – …или больше, чем другом, – младший вмиг залился краской. – В общем, я очень хочу, чтобы именно ты стал обладателем этой вещицы. За всю жизнь у меня был всего лишь один… Один человек, которому я мог сделать подобный подарок. Но… Я… Я не успел, – горло сдавили подступающие слезы. Чонгук поджал губы и мягко положил свои руки поверх рук старшего, крепко сжимающего заветную темно-синюю коробочку. – У меня никогда не было друзей. Был только он. Но и это кончилось молниеносно, – Тэхен не вытерпел и дал волю эмоциям. Горячие слезы закапали на оголенное плечо младшего. Чонгук и сам уже не старался сдержать соленые капли, ручьем стекающие по щекам. – Пожалуйста, прими это. Я хочу всегда поддерживать с тобой связь… Хотя бы так… Даже если я… Если ты… Если нас разлучат… Я хочу, чтобы у тебя было обо мне хоть какое-то напоминание, – младший повернул голову и посмотрел старшему прямо в лицо. Чонгук едва заметно улыбнулся и кивнул. Тэхен крепко обнял парня, сидящего так близко, и трясущимися руками достал одну из подвесок из бархатной коробочки. Старший аккуратно щелкнул заветным замочком на чужой шее и улыбнулся. Парень потянулся за второй цепочкой, но рука Чонгука перехватила его, и младший отрицательно покачал головой. Тэхен осторожно убрал руку, завороженно наблюдая за происходящим. Мелкий вытащил второй кулон из коробочки, отложил ее в сторону и застегнул цепочку на тонкой шее старшего. – С наступающим Новым годом, Гукки, – прошептал Тэхен в самые губы парню напротив и ласково накрыл их своими, вовлекая в невинный и теплый поцелуй. Чонгук развернулся в объятиях старшего и присел, подобно ему – широко расставив ноги в стороны и согнув их в коленях, приблизившись настолько сильно, насколько это возможно. Тэхен вновь запускает руки под свитер парня, не отрываясь от его горячих губ. Старший мягко водит подушечками пальцев по нежной коже младшего, вызывая у того целые полчища мурашек. Чонгук не знает, куда себя деть, возбужденно ерзает в чужих объятиях и стонет в поцелуй. Что они, блять, делают? Младший запускает пальцы в чужие волосы, блуждает руками по широкой спине и плечам старшего, прикусывает его губы от наслаждения и довольно мычит. Температура в комнате определенно стала на пару градусов выше. Тэхен стягивает некогда свой свитер с тела Чонгука и орудует губами и языком на его шее и плечах, изучает каждую мышцу и косточку его тела, покрывает чужую грудь поцелуями. Младший задыхается в переполняющих его чувствах. Он глухо стонет, когда Тэхен прикусывает его нежную кожу, и рефлекторно сжимает пряди чужих волос тонкими пальцами от удовольствия. Чонгук понимает, что сейчас происходит какой-то ебаный пиздец. Тэхен тоже понимает, что сейчас происходит какой-то ебаный пиздец. Но никто из них пока не хочет останавливаться. Старший аккуратно опрокидывает Чонгука спиной на прохладный паркет и продолжает бродить языком по изгибам содрогающегося под ним тела. Младший стонет уже в голос, трясущимися руками стягивает с Тэхена и его свитер. И застывает. Старший застывает тоже. Блять. Чонгук с опаской ведет кончиками пальцев по огромному вертикальному шраму на груди Тэхена, испуганно вглядываясь в чужие глаза. Тэхен поджимает губы и молчит, смотрит вниз, на подвеску младшего. Чонгук медленно приподнимается и переворачивает парня на спину. Старший, скорее, от удивления, вновь поднимает взгляд. Младший кладет руку на его рвано вздымающуюся грудь, смотрит виновато и касается своими губами чужих. – Все хорошо, – шепчет и вновь мягко касается. Младший сползает на бедра Тэхена и прокладывает дорожку поцелуев вдоль давно затянувшегося шрама старшего, давая парню понять, что все действительно хорошо. Тэхен аккуратно поднимается, вжимая Чонгука спиной в диван, шепчет на ухо тихое «спасибо» и целует в ключицу. На часах – 23:10. Раскрасневшиеся, смущенные, с полным кавардаком на голове, парни сидели друг напротив друга и мягко улыбались влажными искусанными губами. Чонгук взглянул за спину и вновь смущенно улыбнулся, чувствуя горячие ладони старшего на своей талии. – Идем кушать? – нарушил тишину младший. Тэхен приподнял уголок губ и довольно кивнул, напоследок поцеловав младшего в самый кончик носа. Парни лениво поднялись и в обнимку прошли на кухню. Вокруг царил хаос, посреди которого – красивый праздничный стол с множеством маленьких свечей для придания атмосферы. Последствия веселых приготовлений они уберут позже. Сейчас им совсем не до муки на полу и ванильного крема, что приземлился ровно на плафон дорогущей люстры. Тэхен включил небольшой телевизор в углу комнаты, для фона. Парни сидели с все еще голыми торсами, не обращая внимания на легкую прохладу зимней ночи, что старательно пробивалась в оконную щель. Ребята тихонько разговаривали и смеялись, боясь спугнуть зарождающееся нечто между ними. За пару минут до Нового года, Тэхен взял Чонгука за руку и вывел из-за стола. Старший крепко прижал податливое тело к себе и приподнял его лицо за подбородок, смотря прямо в глаза. У младшего сперло дыхание. От волнения вспотели ладони, и пробивала легкая дрожь. Чонгук неожиданно вспомнил о своем подарке и вышел из транса, растягивая губы в хитрой улыбке. Он коротко кивнул Тэхену в сторону входа в гостиную и поманил рукой за собой. Старший удивился, но сразу же двинулся за неожиданно загадочным парнем. Такой Чонгук нравится еще больше. – Закрой глаза, – шепчет младший и мигом скрывается в завесе еловых веток. Тэхен послушно выполняет просьбу. Чонгук с нетерпением распаковывает заумное чудо техники, ставит агрегат на пол, прямо перед Тэхеном, и включает в сеть. – Открывай, – командует Чонгук и, поймав вопросительный взгляд парня напротив, нажимает на кнопку, убирая руки на коленки. Комната заливается светом. Чонгук улыбается. – Такой космос ведь намного больше, не правда ли? Краска блекнет. А эти звезды будут такими яркими всегда. Если нас когда-нибудь разлучат, ты будешь знать, что над нами одно небо и что расстояние между нами – совсем незначительное. Даже в пасмурную погоду, даже если ты не у себя дома. Лишь нажми на эту кнопку. Тэхен оглядывается по сторонам и видит космос. Смотрит вверх и видит космос. Смотрит на Чонгука и видит россыпи звезд на его лице. Парень опускает глаза и видит крошечный проектор, о котором мечтал всю свою сознательную жизнь. Тэхен завороженно бегает глазами по комнате и видит знакомые причудливые планеты и созвездия. Тэхен завороженно бегает глазами по комнате и видит причудливого домашнего Чонгука с мягкой улыбкой на лице и бусинками слез умиления в уголках глаз. Чонгук - часть космоса Тэхена. Тэхен – центр Вселенной Чонгука. Надоедливый ящик на кухне тихо вещает о том, что наступил Новый год. Часы за спиной Тэхена мерцают ярким «00:00». – Я люблю тебя, Гукки. – С Новым годом, – Чонгук встает и тянет старшего вверх. – Я тоже люблю тебя, - шепчет в мягкие теплые губы младший, и Тэхен накрывает их своими. Самый неправильный Новый год. Самый лучший.