Кто ты, Чон Чонгук?..

#np Mike Posner – Save Your Goodbye

Чонгук медленно открыл глаза, еще не шибко понимая, кто он и где. Он жив? Правда жив? Глубокий вдох. Сковывающая боль. Жив. Еще как. Чонгук поднимает глаза вверх и видит космос. Знакомые созвездия, знакомая мягкая кровать под тяжестью его тела. В голову один за другим ударяют кадры вчерашней ночи. Знакомый силуэт. Тэхен. Он у Тэхена! Внутри у младшего вмиг разлилось тепло. Он в безопасности. Он жив. Тэхен ряд... Чонгук оглядывается. А где Тэхен?.. Младший слегка приподнимается на локтях, мельком осматривает комнату. Здесь определенно что-то изменилось. Ни намека на уют, ни намека на жизнь. Будто это не комната Тэхена, а ее жалкая копия. На мятой, рваной и местами заляпанной бумаге. Чонгуку тепло. В комнате стоит легкая утренняя прохлада, но парень в теплом джемпере и шортах, под теплым пуховым одеялом. Постойте. Чего?.. Чонгук удивленно опускает взгляд вниз и видит чужие вещи на своем теле. Младший чувствует тонкий запах цитрусов, витающий в воздухе, и медленно осматривает руки. Чистые. Чонгук заливается краской. Или он до сих пор спит, или тот самый «сон» был вовсе не сном. Хотелось бы верить, что верный вариант – первый, но что-то подсказывало, что можно и не надеяться. Младший эпизодами улавливал происходящее прошлой ночью. Если все так, как он помнит, то он всю жизнь теперь будет должен Тэхену за такую искреннюю и чистую заботу. За то, что он его, такого засранца, не оставил за порогом, а притащил к себе. За то, что ухаживал за ним. Просто за все. Чонгук смутно помнил образ старшего в ночи. Но что-то с ним было не так, он уверен. Совсем не так. Младший прожигал взглядом пространство перед собой, смотря мимо собственных рук. Саднящая боль в груди нарастала, но это было не важно. Нужно найти Тэхена.

***

Тэхен, словно бледная тень, медленно слонялся по этажу. Поднял пару бутылок и с десяток окурков. Нашел за комодом свой несчастный телефон, на дисплее которого отныне красовалась аккуратная трещина, прямо по центру. Старшему, честно говоря, было все равно. И на этот телефон, и на эту трещину. Он строчит короткое «Чонгук у меня, все в порядке» Намджуну и вновь плетется в сторону кухни. Телефон – на стол. Тэхен – на подоконник широкого окна. Старший достает последнюю и вновь коротко чиркает пальцем о металлическое колесико. Тэхен ловким движением свободной руки отодвинул створку окна, и в комнату вновь ворвался ледяной воздух. Никотин приятно оседал в легких, отдавая по телу легкой дрожью. Парню так и не удалось уснуть. Бессонница стала его верной спутницей. В голове – долгожданная пустота, в легких – тяжелый едкий дым. Тэхен смотрит в даль заснеженной улицы, совсем не замечая, как за его спиной появляется до боли знакомая фигура. Чонгук немного растерянно смотрит на старшего. Младший не замечал за парнем раньше вредной привычки. Взгляд зацепился за лежащую поодаль старшего зажигалку. Небольшая потертость справа, едва заметная гравировка. Эту зажигалку Чонгук узнает из тысячи. Чонгук не глупый. Тэхен искал его. Младший не спеша приближался к парню, боясь лишний раз вдохнуть приятную прохладу с едва заметными нотками терпкого дыма. Чонгук внимательно вглядывался в лицо Тэхена. Острые скулы, темные круги, что глубоко залегли под притягательными медовыми глазами, слегка подрагивающие ресницы, тяжелый взгляд. Младший впервые видит Тэхена таким. Старший не знал, что Чонгук находится в полуметре от него, но будто чувствовал это на подсознательном уровне. Тэхен плавно выдыхал горький дым через едва приоткрытые губы и красиво стряхивал пепел прямо на гладь подоконника. Темно-серая россыпь напоминала так полюбившиеся парню космические пространства, но будто сквозь негатив. Космос Тэхена, медленно истлевая, осыпался на подоконник никотиновой крошкой потухших звезд. Чонгук подошел к парню вплотную, но ни один мускул на лице старшего не дрогнул. Младший невесомо коснулся бледными пальцами родного плеча. – И давно? – виноватым и тихим голосом. Младший не мог похвастаться отменным самолюбием. Не верил, что может быть кому-то по-настоящему нужен. Но Тэхену почему-то верил. Верил его мягким прикосновениям и теплой улыбке, верил теплым губам и бездонным медовым глазам, верил теплу его тела и низкому хриплому голосу. Чонгук понимал, что старший изменился не без его усилий. И чувствовал свою вину. Тэхен не должен страдать из-за него. – Не очень, – приятный хриплый голос будоражил сознание. Тэхена заметно потряхивало. Чонгук аккуратно коснулся чужих пальцев, когда фильтр вновь норовил соприкоснуться с пухлыми губами парня напротив. Старший медленно перевел взгляд на еще совсем детское, но такое родное лицо. – Не нужно, – младший посмотрел Тэхену в глаза, но вскоре опустил взгляд. Тяжело. Чонгук лишь сейчас заметил, как Тэхен похудел. Широкий вырез бледно-синего свитера оголял худощавое плечо и острые ключицы старшего. Парень выглядел совсем потерянным и беззащитным. Темно-каштановые волосы, казалось, поблекли и взгляд какой-то неизвестный. Совсем не Тэхенов. Чонгук осторожно вытащил из ледяных пальцев старшего сигарету и выбросил в окно. Тэхен не отреагировал. Он внимательно блуждал взглядом по лицу и телу парня напротив, думая о чем-то своем. Или не думая вовсе. Чонгук смотрел вниз, но отлично чувствовал на себе тяжелый взгляд. Младшему казалось, что Тэхен его ненавидит. Он бы тоже, наверное, ненавидел себя на месте Тэхена. Сначала позволил привязаться, а затем пропал. Ну не сволочь ли. Чонгук дрогнул, когда его руки коснулась горячая капля. Младший поднял глаза. Тэхен смотрел куда-то сквозь парня с каменным лицом, на щеках – влажные дорожки слез. – Хен?.. – Я так за тебя испугался, – Тэхен неожиданно крепко прижал к себе Чонгука, зарываясь рукой в его мягкие волосы. Младший совсем опешил. Стон боли непроизвольно сорвался с его губ. Долгое пребывание без очень нужных медикаментов и последствия прошедших дней гулко отдавали по всему телу ноюще-режущей болью. Тэхен ослабил хватку и извинился. – Ты меня не ненавидишь? – Ты дурак, Чон Чонгук. Отбитый наглухо дурак, – Тэхен с натягом приподнял уголок губ. Чонгук мягко улыбнулся, потому что да, он – отбитый наглухо дурак. – Как себя чувствуешь? – Лучше, спасибо. И вообще за все спасибо, – Тэхен коротко кивнул, мол, обращайся. Повисла тишина. Старшего она абсолютно не напрягала, чего нельзя было сказать о младшем. Ему срочно нужны таблетки. Ему срочно нужен… – Тэхен, а мой рюкзак… Он был со мной вчера? – Чонгук упустил эту деталь. Тэхен задумался. Он тоже меньше всего думал вчера о таких мелочах. – Может, снаружи? Я вчера не обратил на это внимания. – Я посмотрю, – Чонгук едва слышно прошагал до середины комнаты, но неожиданно развернулся в сторону Тэхена. – Закрой окно, простудишься, – и продолжил путь. У старшего мурашки по спине пробежали. Достаточно неожиданный жест от младшего. Но чертовски приятный. На счастье Чонгука, рюкзак действительно лежал в ближайшем к входной двери сугробе. Младший мельком оглядел содержимое. Все на месте. Даже странно. Чонгук прямо в шортах уселся на заснеженное крыльцо и принялся один за другим избавлять блистеры от разноцветных таблеток. Вода, что пролежала всю ночь на морозе, превратилась в ледышку, и младшему пришлось признать поражение. Незаметно выпить таблетки, кажется, будет сложнее. Чонгук крепко сжимает в ладони горсть пилюль, встает, отряхивает рюкзак и заходит в теплое помещение. Движения даются достаточно тяжело, но младший думал, что будет в разы хуже. Боль вполне терпимая. Чонгук медленно проскальзывает на второй этаж, заходит в ванную и разом глотает всю горсть, припадая губами к крану с ледяной водой. Теперь все будет немного лучше.

***

Чонгук застывает в дверном проеме кухни, слыша, как Тэхен наигранно смеется и выплевывает «он был вчера, папа» на слишком громкое «Тэ~, с Днем рождения!» из динамика телефона, а затем со всей силы швыряет телефон на пол. Вдребезги. Все вдребезги. Тэхен обхватывает голову руками и садится на корточки, стараясь подавить крик, что так не вовремя встал поперек горла. Чонгук растерянно глядел то на разбитый телефон, то на разбитого Тэхена. Что-то определенно пошло не так с их последней встречи. В голове прокручивались реплики из только что услышанного диалога. То есть, младший приперся к парню в таком виде в День его рождения? Чудесно. Чонгуку очень хотелось сейчас повторить действия старшего. Только разбить себе не телефон, а лицо. И так же присесть на корточки. Но все же закричать. Однако вместо этого Чонгук тихо садится на колени возле Тэхена и мягко обнимает того за плечи. Старший дергается от неожиданности, с испугом смотрит во взволнованные глаза напротив. Младший молча гладит того по волосам и вытирает тыльной стороной ладони слезинку с правой щеки Тэхена. – Хен, давай покушаем? Ты сильно похудел, – Чонгук не знал, стоит ли продолжать фразу. Но решил, что да. – Я беспокоюсь за тебя. Тэхен поджал губы и едва заметно поднял уголки губ. На этот раз искренне. Одобрительно кивнул. Словами не передать, как старший был рад, что Чонгук не стал донимать его расспросами. Младший быстро поднялся на ноги и протянул руку старшему. Тэхену тяжело было двигаться без посторонней помощи. Картина маслом. Два тощих тела, покалеченных и убитых, но уже таких родных друг другу, стоят посреди кухни и, не моргая, смотрят друг другу в глаза. Оба сознательно губят себя. Оба неосознанно губят друг друга. Чонгук потихоньку готовил завтрак, пока Тэхен убирал осколки экранного стекла своего теперь уже нерабочего телефона. Старший вытащил SIM и SD-карту и без сожаления бросил бесполезный корпус в мусорное ведро. На самом деле, Тэхену очень нравилась эта модель, но гаджет уже давно нещадно тупил из-за частых полетов с кровати посреди ночи. Поэтому было не жалко. Особенно сейчас. Чонгуку едва ли не с ложки приходилось кормить старшего, настолько он противился есть. Младший и сам не шибко был голоден. Но Тэхена определенно нужно откармливать, поэтому нельзя подавать виду. На часах – полдень. – Хен, поспи, – Чонгук обеспокоенно смотрел, как старший клюет носом, глядя сквозь тарелку. – Мм?.. А, не нужно. Я сейчас кофе по… – Никакого кофе, хен! Поспи! – Чонгук как-то слишком разбушевался. Для него это было странным явлением. – Пожалуйста, – тихо добавил парень. Тэхену очень хотелось возразить, мол, это его жизнь и какого черта ты так разошелся, но, вообще, он был согласен. Ему нужен сон. Чонгук проследил, чтобы старший лег в постель, немного полежал рядом сам и, убедившись, что существо справа от него уснуло, поспешил покинуть комнату. У него теперь было много дел. Чонгук просто обязан сделать этот Новый год для Тэхена особенным. Особенному Тэхену особенный Новый год. Младший залез в рюкзак, посчитал свои потом и кровью нажитые гроши и тяжело вздохнул. Чонгук быстро влез в свои ботинки и выбежал из дома старшего. Этот Новый год должен стать особенным. Чего бы младшему это не стоило.