Диссонанс

      — Шикарно, просто прекрасно, — полным недовольства голосом пробормотала Аму. По школе она совсем не скучала, но пойти туда была вынуждена. Хинамори и без наставлений бабушки прекрасно понимала, что из-за многочисленных пропусков у нее могли начаться проблемы. Да и Аму не хотелось беспокоить единственного близкого человека.       Бабушка и без того целых два дня названивала отцу внучки и пыталась упросить, чтобы тот договорился со знакомым врачом и сделал дочери справку. Мужчина же, узнав, в чем причина пропусков, взревел, однако все же поддался на уговоры. Напоследок отец равнодушно сказал Аму, что это был последний раз, когда он помог.       Хинамори сидела за партой и скучающе переводила взгляд с одного одноклассника на другого. Было скучно, а до конца перемены оставалось около десяти минут, потому более ничего не оставалось. Окружающие казались ей слишком шумными и, пожалуй, довольно раздражающими.       У дверей столпились мальчишки, бурно обсуждавшие компьютерные игры и едва не капавшие слюной, когда мимо проходила какая-нибудь красивая девушка. Аму презрительно фыркнула.       У первой парты во втором ряду оживленно беседовали и смеялись три одноклассницы, порой бросавшие на парней лукавые взгляды. Они понимали, что за приятной наружностью сверстников мужского пола скрывалась еще совсем детская дурь в сочетании с бушующими гормонами.       Перед Аму сидела девушка, пытавшаяся третий раз за перемену поправить макияж, единственным недостатком которого, как казалось Хинамори, было его обилие. Одноклассница же продолжала водить кисточкой туши по ресницам и кокетливо подмигивать своему отражению.       — Класс, — с сарказмом в голосе произнесла Хинамори, нахмурившись.       Аму случайно поймала взглядом свое отражение в зеркальце той девушки, после чего торопливо опустила голову и распушила длинную челку. Пусть она и потратила почти все утро, чтобы замазать синяки и ссадины тональным кремом, однако их следы не пропали бесследно.       Хинамори перевела взгляд на парту, хозяина которой не было на месте. Девушка отметила про себя, что он, отойдя лишь на пару минут, в обязательном порядке аккуратно сложил все письменные принадлежности, тетради и учебники. Аму невольно улыбнулась.       — Блин, — шепотом выругалась девушка. Эта самая улыбка была для нее ошибкой, причем довольно серьезной. Она сотню раз говорила себе, что нельзя ни к кому привязываться. Даже если этот человек был добрым, воспитанным, спокойным, сильным, умным и, чего скрывать, чертовски привлекательным. — Черт!       Аму вытащила из сумки первую попавшуюся тетрадь и распахнула ту на середине, после чего схватила единственную ручку со стола и начала писать. Ничего определенного, лишь путанные мысли.       Так Хинамори и не заметила, когда мимо нее прошла эффектного вида девушка с двумя пушистыми хвостами длинных золотистых волос, незаметно положившая на край парты Аму свернутый вчетверо тетрадный листок.

***

      Урок был скучным. Преподаватель, и без того обладавший гнусавым голосом, говорил с одной интонацией, отчего тянуло в сон. Аму считала минуты до конца урока.       Воспользовавшись тем, что кого-то вызвали к доске, Хинамори собралась было прилечь на парту, как наткнулась на листок, которого раньше на ее столе определенно не было. Без особого интереса девушка развернула его. Это оказалась записка.       «Здравствуй, Хинамори… Признаться, я была несколько удивлена, смущена и рада увидеть тебя в своем классе. Тот вечер навсегда останется в моей памяти, как и то, что именно ты спасла меня. Я искренне благодарю и прошу прощения за то, что оставила тебя одну… Мне очень неловко просить об этом, но, пожалуйста, давай встретимся завтра после занятий, в музыкальном классе. Я буду ждать…»       Руки вдруг затряслись. Аму нервно уставилась на листок, желая перечитать содержимое, однако текст расплывался перед глазами. Голова кружилась, живот сводило. Ей было плохо.       — Простите, — из последних сил обратилась к учителю Хинамори. — Можно выйти? Я не очень хорошо себя чувствую…       Хрупкое равновесие было нарушено.

***

      Аму очнулась лишь через час, в медпункте, куда еле дошла прежде, чем окончательно вырубиться. Она вдруг вспомнила, что ее сопровождал староста класса. Тсукиеми казался крайне обеспокоенным, хотя и старался скрыть это за улыбкой. Всю дорогу до медпункта он что-то говорил.       От больничного запаха подташнивало. Аму присела на кровати и притянула колени к туловищу. Так было чуть-чуть полегче.       Спустя минут пятнадцать, Хинамори почувствовала резкое желание отправиться домой. До конца последнего урока оставалось не так много, да и Аму не чувствовала в себе внутренних сил на то, чтобы вернуться в класс.       Та записка… Девушка не сказала бы, что вывела ее из себя. Просто это послание словно вновь вскрыло рану, что только-только начала заживать. Аму на несколько минут вернулась в тот день, который не хотелось бы вспоминать.       Аму неторопливо свесила ноги, коснулась босыми ступнями прохладного пола, после чего все же обулась. Как оказалось, кроме Хинамори в медпункте больше никого не было. Девушка оставила на всякий случай записку медсестре и ушла. Отсутствие сумки ее ни капли не смутило.

***

      Вернувшись домой, Аму умылась, приняла душ, переоделась и кое-как поела, после чего, немного помедлив, включила компьютер. Девушка скучающе листала новостную ленту, когда в дверь позвонили.       Она вроде никого не ждала, но подозревала, кто это мог быть. И не ошиблась.       — Зануда, — ласково прошептала Хинамори, открыв входную дверь. Она еще несколько дней назад начала так называть парня, хотя данное слово совсем никак не вязалось к его внешности и характеру. Тсукиеми, как казалось Аму, был слишком идеален для этого мира.       Девушка открыла дверь. Икуто махнул ей рукой в качестве приветствия и улыбнулся в привычной для него манере. Выглядел он довольно уставшим.       — Проходи, — Хинамори отошла в сторону, чтобы пропустить гостя внутрь. Икуто протянул было сумку девушки, которую прихватил с собой, но застыл.       Тсукиеми колебался, но все же переступил порог, посчитав, что было бы невежливо отказываться от приглашения. Квартира, в отличие от его двухэтажного дома, была довольно маленькой, но это его ничуть не смутило. Парень разулся, снял пиджак и повесил его на вешалку.       — Чай будешь? — предложила Хинамори и, не дожидаясь ответа, прошла на кухню.       — Как себя чувствуешь?       — Лучше не бывает, — усмехнулась та и поставила чайник. Аму жестом указала на стул, на который Икуто тут же опустился. — Спасибо. А ты как? Выглядишь уставшим.       — А, не страшно, — Тсукиеми улыбнулся. — В следующем месяце планируется поездка, поэтому у участников школьного комитета забот хватает. Согласуем программу с организаторами и начинаем составлять расписание. Не думаю, что это тебе интересно…       — Нет, что ты, — Аму села напротив Тсукиеми и посмотрела ему прямо в глаза. — Очень даже занятно. Все хотела спросить. Тебе реально нравится быть ответственным за что-то или кого-то? Староста класса, участник школьного комитета, да и вообще неравнодушный к чужим проблемам человек.       — Нравится или не нравится… — задумался Тсукиеми. — Я никогда не смотрел на это с такой стороны. Просто делаю и все. Кто-то же должен.       Икуто так обезоруживающе улыбнулся, что Аму аж оторопела. Все-таки она пока никак не могла понять суть этого парня, он слишком отличался от его сверстников. И не видела недостатков.       — Ты — загадка, Икуто Тсукиеми, — Хинамори искренне улыбнулась.       В дверь вдруг позвонили. Аму, выругавшись и закатив глаза, встала и пошла открывать. За дверью оказался ее классный руководитель. Хинамори неохотно открыла.       — Здравствуй… — начал было Тадасе Хотори, однако прервался на полуслове и уставился на лицо девушки. — Что это? Тебя били?       Мужчина протянул руку и едва коснулся пальцами области около левого глаза девушки. Аму хотела было возмутиться, однако вдруг вспомнила, что после школы смыла косметику, которая относительно неплохо маскировала весь этот ужас.       Тсукиеми, видимо, был слишком тактичным, чтобы хоть взглядом ей об этом сказать. Хотя он в принципе знал, почему та не ходила в школу несколько дней.       — Упала с велосипеда. Трижды, — с нажимом произнесла Хинамори, прекрасно понимая всю абсурдность своих слов. Ей отчего-то стало весело.       — Очень сомнительно, но, судя по твоему ответу, все нормально, — уже более спокойно произнес учитель и убрал руки за спину.       — Зачем пришли? — прямо спросила Аму, не любившая по полчаса топтаться на месте, избегая сути.       — Моя ученица не была в школе четыре дня, а потом, придя на занятия, отпросилась в медпункт из-за плохого самочувствия, — объяснил Хотори так, словно это было совершенно очевидно. — Любой классный руководитель забеспокоился бы.       — Учитель, это просто ваша работа, — фыркнула Хинамори. — Откровенно говоря, все преподаватели — такие же люди, которых беспокоят по большей части лишь их собственные проблемы.       Однако последние слова Аму договаривала уже без особой уверенности. Она вдруг вспомнила их первую встречу и его выражение лица в тот момент. Девушка поняла, что в ситуации с этим человеком вполне могла ошибаться.       — Аму, где у вас чай? — из кухни вышел Икуто, державший в руках чайник. Парень сам решил похозяйничать, раз уж девушки не было на месте, однако воспитанность не позволила ему рыться по шкафчикам.       — Тсукиеми? — удивленно уставился на старосту класса учитель.