Сквозь время

      Гермиона лежала на кровати и думала. С момента их с Драко поцелуя прошло уже два дня, а он всё ещё не появился в Министерстве. Его можно было понять, ведь сама девушка после произошедшего стояла в ступоре до тех пор, пока её секретарша не постучалась в дверь и не спросила, всё ли нормально. После этого она задумалась, чем же был вызван этот внезапный порыв. Долго размышляя, Грейнджер пришла к выводу, что они оба были на эмоциях и им нужна была какая-нибудь разрядка, которая вылилась в этот нелепый поцелуй. Её рациональное и практичное мышление даже не допускало мысли о каких-либо чувствах, но всё же где-то внутри что-то трепетало, стоило ей вспомнить о его губах на своих. Ведь она всё-таки была девушкой, со свойственными им всем тараканами в голове, которые шептали ей о возможной симпатии. Но Гермиона Грейнджер не была бы Гермионой Грейнджер, если бы один лишь поцелуй заставил её влюбиться в парня. — Это же Малфой! Мы же ненавидели друг друга всё детство. То, что он начал ко мне нормально относиться, не значит, что я ему нравлюсь, это значит лишь то, что мы оба повзрослели и пережили все детские обиды. — убежденно сказала сама себе девушка и спокойно закрыла глаза. Она твердо решила поговорить с парнем, когда тот объявится.

***

      Громкая музыка била по ушам, выгоняя из головы все мысли. Алкоголь струился по венам, смешиваясь с кровью и будоражил уставшее от недосыпа тело. Уже второй день Драко приходил в этот ночной клуб и сидел тут до утра, непрерывно выпивая. Единственное, наверное, что он действительно любил в магловском мире, так это хороший алкоголь и подобные этому заведения, которые не давали ему погрузиться в свои мысли. Опрокинув в себя уже пятый стакан виски, Малфой почувствовал, как кто-то подсел рядом с ним. Он не придал этому большого значения, ведь его внешность привлекала многих девушек в этом клубе, но как только они понимали, что парень не проявляет к ним никакого интереса, то сразу же исчезали. Его соседка заказала себе выпивку и её голос показался ему странно знакомым. Драко повернул голову, чтобы посмотреть на неё, и обреченно вздохнул: рядом с ним, ослепительно улыбаясь, сидела Панси Паркинсон собственной персоной. Она кокетливо повела коленом и посмотрела на Драко с ухмылкой. — Заливаешь алкоголем горе, Паркинсон? — с издевкой спросил Малфой.       Девушка обиженно надула губы. — Совсем не смешно, — она хитро прищурилась. — А у тебя какой повод? — Не важно. — Драко резко отвернулся и принялся за ещё один стакан, заботливо подсунутый барменом. Вдруг парень почувствовал, что пальчики девушки ненавязчиво опустились ему на ногу, начав ее мягко поглаживать, а её страстный шепот обжёг ухо: — Ты такой сексуальный, когда злишься. Я уже вся мокрая, Драко.       Драко закатил глаза. Ему было известно о симпатии Паркинсон, и в школьные годы он часто пользовался ей, как доступным сексом. Малфой вздрогнул: пальчики девушки добрались до его члена, и Панси начала легко поглаживать его. Возбуждение взяло верх над парнем и, заплатив за выпивку, он грубо схватил Паркинсон за локоть, быстро вывел на улицу и трансгрессировал в Малфой-менор.       Когда они появились в комнате Драко, то он сразу бросил девушку на кровать и прошептал заклинание, заставившее дверь в комнате со стуком закрыться.       Он посмотрел на Паркинсон, сексуально лежащую под ним, и закрыл глаза. В его голове возник образ Гермионы, и Драко сразу возбудился. Резко повернув вскрикнувшую девушку раком, он, не медля ни секунды, стянул с неё коротенькую юбочку, отодвинул тоненькие стринги и вошёл на всю длину, сильно ударив ее по округлой заднице. Панси сразу же застонала, но как-то фальшиво, на что Малфой не обратил поначалу внимания. Но спустя несколько минут, в течение которых он с силой вбивался в нее, он понял, что внутри неё не было того жара, той тесноты, которой хотел парень, а её крики стали вдруг противны ему. Что-то было не так, и он это понимал. Ни Паркинсон, ни он не хотели этого, это было лишь способом отвлечься. Драко вышел из девушки и сел на кровать. Панси молча натянула юбку обратно и вдруг как-то с горечью и сочувствием спросила: — Не получится, да?       Он кивнул и потер виски пальцами. — Прости меня, я думал, что это поможет отвлечься. — Я тоже так думала. Я понимаю. — опустошённо сказала Паркинсон и с грустью продолжила, — Мне тоже не помогает. Хочешь, можешь выговориться. — Когда это ты стала такой понимающей, Панс? — Малфой удивлённо посмотрел на неё. — Раньше ты бы устроила истерику и кинула в меня заклятьем. — После смерти отца многое изменилось, у меня никого не осталось. Я чувствую пустоту и пытаюсь заполнить её таким вот образом, но, как видишь, у меня тоже не получается. Ты ведь сразу понял, что стоны фальшивые, верно? Я ничего не чувствую, совсем. — она спрятала лицо в ладонях и заплакала. Драко приобнял девушку. Он понимал. Понимал, потому что чувствовал почти тоже самое. Да, у него оставался отец, который его любит, но он в тюрьме, и выйдет только через два года. В груди будто зияла огромная дыра. — Знаешь, Панс, а мы могли бы быть отличными друзьями.       Она усмехнулась. — Возможно, если бы я была бы жива. Но у меня больше нет причин продолжать свое существование, — она перебила парня, который пытался ей возразить, — не пытайся меня остановить, это бесполезно. Просто знай, там мне будет лучше. Сам подумай: все мои друзья мертвы, родители мертвы, Мили мертва! — она снова спрятала лицо в ладонях. — Мне не за чем жить.       Драко вздохнул. Он понимал, что не сможет переубедить её. Милисента была лучшей подругой девушки, но она считала её сестрой. Во время войны Мили погибла от рук Пожирателей, когда те уничтожали грязнокровок и полукровок, а девушка до сих пор не могла смириться с этой утратой. — Но зачем тогда ты мне это сказала?       Панси пожала плечами и равнодушно ответила: — Считай это моей предсмертной запиской. Должен же кто-то знать. — она встала с кровати и вымученно улыбнулась. — Спасибо, что выслушал и понял. Прощай. — Прощай, Панс. — Малфой опустил голову. — Надеюсь, ты передумаешь, и мы ещё увидимся.       Девушка лишь кивнула и исчезла в зелёном пламени камина. Драко лег и закрыл глаза. Опьянения будто и не было, а сон как рукой сняло. Он вдруг подумал, что Панси в чём-то права. Он тоже устал бороться, устал от жизни, но что-то ему шептало, что сдаваться нельзя. Почему парень не остановил её? Потому что он не видел жизни в её глазах, они были потухшими, бесцветными. Драко встал с кровати и пошел заваривать кофе. Его мысли плавно перетекли на Грейнджер. Надо было как-то объяснить ей этот неожиданный поцелуй, потому что бегать от девушки вечно он не мог.       Драко выпил кофе и вздохнул: слишком уж много в последнее время он думал о Грейнджер. — Надо заканчивать распускать розовые сопли. — сказал он сам себе и, поставив кружку на стол, пошёл в комнату. Когда Малфой наконец лёг в кровать, на него навалилась такая усталость, что он не смог даже заставить себя встать и раздеться, поэтому уснул прямо в одежде.

***

      Гермиона поморщилась и открыла глаза. На её подоконнике сидела сова, чей громкий крик разбудил девушку. Она подошла к окну и сняла письмо с лапки птицы, которая сразу же упорхнула. Грейнджер обречённо вздохнула, увидев на конверте печать Министерства Магии. А ведь она так хотела провести свой выходной для себя! Открыв письмо, девушка пробежалась взглядом по строчкам и ахнула. Доброе утро! Гермиона, прости, знаю, что это твой выходной, но ты срочно нужна в Министерстве. Произошло новое убийство, вам с Драко нужно проверить случайно ли оно, или как-то связано с делом. Жертва — Панси Элоиза Паркинсон. С уважением, Кингсли Бруствер. — Надо срочно сообщить Малфою. — Гермиона нервно ходила из стороны в сторону и пыталась найти пергамент. У девушки тряслись руки: ещё недавно она разговаривала с Паркинсон, а теперь девушка мертва! Она обессиленно опустилась на кровать и, спрятав голову в колени и обняв себя, зарыдала. Гермионе было больно от того, что все эти ужасы происходят сейчас, когда они уже победили Волан-де-Морта. Ведь это значит, что не ничего не закончено, что война продолжается… «Как хорошо, что Гарри сейчас в свадебном путешествии с Джинни и не видит этих ужасов.» — отрешенно подумала девушка. — «Ведь он пожертвовал всем ради нашей свободы, ради победы, ради мира.»       Гермиона с усилием встала с кровати и села за стол, писать письмо. Она, скрепя сердце, выводила эти строчки, понимая, что Драко воспримет смерть бывшей невесты очень тяжело.       Когда письмо было наконец закончено, девушка вызвала сову, отправила письмо и, тяжело вздохнув, начала собираться в Министерство.

***

      Эльф Тинки, протиравший камин, везапно вздрогнул и выронил тряпку из рук. Он услышал грохот, а затем дикий крик раздался из комнаты сверху. Тинки сразу же бросил свои дела и телепортировался на второй этаж к молодому хозяину. Ему было страшно, что еще и с ним что-то случится. Нет, Тинки не выдержит такого удара. Проскользнув через дверной проем в комнату Драко, из которой и раздавался крик, он замер около двери. Драко сидел на полу с окровавленными кулаками, повсюду валялись вещи, выброшенные из комода, а сам комод был перевернут, видимо в порыве гнева и бессилия. С Драко такое бывало часто, он всегда выплескивал свои эмоции крушением мебели и всего, что находилось вокруг.       Сжавшись, чтобы не провоцировать хозяина, Тинки вызвал своих помощников домовиков, чтобы они убрали беспорядок, а затем осторожно подошел к младшему хозяину. — Ч-что случилось? — обеспокоенно спросил эльф.       Парень поднял на него уставший безразличный взгляд и, словно не видя никого, тихо сказал: — Она сдалась.       Тинки непонимающе посмотрел на него, но спрашивать подробности не решился, потому что понимал, что сейчас хозяин ничего не скажет. Он грустно посмотрел на сутулого Драко, который сжимал в руках письмо, вздохнул и сказал: — Если хозяин захочет чаю или поговорить, то просто позовите Тинки, Тинки придет. — Маленький слуга снова посмотрел на хозяина. Малфой-младший лишь безразлично кивнул, встал и начал машинально переодеваться в костюм. — Хозяин? — Непонимающий ничего эльф попятился к дверям. Хоть младший хозяин и относился хорошо к домашним жильцам, особенно к Тинки, который практически воспитал его, каждый эльф знал, что под горячую руку к нему попадаться нельзя. — Я в Министерство. Нужно проверить одну гипотезу. Приготовь к моему приходу обед. — Прежняя деловитость и холодная маска начала возвращаться ему на лицо. Тинки кивнул, поклонился и исчез, а Драко на секунду остановился, закрыл глаза, выдохнул и исчез в камине.       Когда он прибыл в Министерство, Гермиона уже ждала его. Весь её вид говорил о том, что она недавно плакала, но как только Драко попытался присмотреться к ней, девушка сразу же отвернулась. Подав ему руку, Грейнджер сосредоточилась и трансгрессировала на место убийства.       Привычный водоворот красок закончился, и Малфой сфокусировал взгляд на теле, возле которого стояли пара авроров. Они скупо кивнули прибывшим и пропустили их сквозь защитный купол. Драко почувствовал, как-будто кто-то разрывает его изнутри. Под мостом, с неестественно вывернутой шеей и разбитой в кровь головой, лежала Панси. Он посмотрел на Грейнджер, которая стояла рядом с ним и, сама того не понимая, судорожно цеплялась за его руку. Она была вся бледная, но хорошо держалась, потому что её работа приучила девушку воспринимать ситуацию легче. На такой работе нельзя умирать с каждым человеком, иначе от тебя ничего не останется. Малфой несильно толкнул замершую Гермиону, которая тут же опомнилась и, резко отпустив его руку, пошла принимать показания у авроров. Драко подошел к мёртвой бывшей невесте, присел рядом с ней и вдруг тихо сказал: — Надеюсь, что там тебе и в правду будет лучше, Панс.       Осмотрев тело, он, как и предполагал, не нашел признаков умышленного убийства, относящихся к их делу, поэтому встал и подошел к Гермионе, которая теперь стояла с блокнотом и тупо смотрела в одну точку. — Это самоубийство. Нет ничего, указывающего на насильственную смерть. — Парень пристально посмотрел на девушку, и та отрешённо кивнула ему. — Почему? Почему она это совершила? — вдруг услышал Драко её нервный голос, который в конце фразы вдруг сорвался. — Она ведь должна была жить. — Я думаю, что она потеряла смысл жизни, так же, как и всех близких ей людей, поэтому и решила уйти. — Но это же глупо! Нужно жить и бороться! — Горячо воскликнула Гермиона, но вдруг, будто испугавшись своего голоса, замолкла. — Жизнь жестока, Грейнджер, и люди порой устают бороться с ней. Она выбрала более легкий путь. — Вдруг как-то жестоко сказал Малфой. Он резко развернулся, вышел из защитного купола и трансгрессировал, а Гермиона всё стояла и смотрела на место, где он исчез. Вдруг она подумала, что возможно, Драко не такой уж и сильный, каким хочет казаться. Боязливо оглянувшись, будто кто-то мог услышать её мысли, девушка кивнула аврорам и трансгрессировала, оставив после себя лишь запах ежевики.